Мхом поросшие

– Ты мне секунду назад сказал, что принял мой выбор, так что хватит выглядеть как побитый щенок. Да, это случилось очень, очень давно, и я бы больше не хотела возвращаться к этой теме! – парировала она, не давая ему возможности вставить свои возражения или что он там хотел сказать.

Артём собрался, от таких слов кольнуло где-то в районе груди. Но Алиса была права. Он здесь что б быть её поддержкой и опорой, быть тем, кто подставит плечо, прикроет спину.

– Я, Артём, торжественно клянусь: больше не быть, побитым щенком и помогать своей сестре в её... начинаниях? … И быть тем, кто прикроет спину в нужный момент. – Заговорил он вдруг, как когда-то, в далёком детстве, приносил ей клятву о вечной защите. – Теперь давай спать. А то завтра дед будет грузить своими планами, а мы не в зуб ногой от того, что сонные.

Сестра кивнула, этот Артём ей нравился куда больше.

Они разошлись по комнатам, оба с чистой головой. Артём, лёжа в темноте, уже не чувствовал той горечи. Он осознавал, если надавит на сестру сильнее – она просто исчезнет. Поэтому теперь, у него была усталость и новая, трезвая цель. Его сестра полезла в драку с этим чертовски опасным миром, вооружившись жалкой теорией и необъезженной силой. Ну что ж. Значит, ему придётся стать ей хорошим тренером. Чтобы её первый же реальный бой не стал последним.

А ещё… В сердце таилась некая надежда. Возможно, если он узнает больше об этом мире, сможет найти способ, как вытащить эту дрянь из его сестры.

***

Алиса осталась одна, устроилась на широком диване под мягким пледом. За окном ночь сгущалась, становясь беззвучной, словно город задержал дыхание. Тусклый свет уличного фонаря, пробивавшийся сквозь кружевные занавески, отбрасывал на стены узорчатые тени.

Она закрыла глаза. Картинки всплывали обрывками: липкая темнота подъезда, безглазая тварь, холодное прикосновение щупалец… А потом – голос. Тот самый, спокойный и твёрдый, что вёл её сквозь кошмар. Голос Берёзова.

Четыре года, чëртовы понедельники, чай с мятой, тихие беседы о цветах и забвенные уроки о том, как отличить методы обычных от опасных сущностей с той стороны.

Берёзов был мастером. Ей помнились их разговоры о разных тварях, но после того, как он убирал страницы памяти, вспоминались они как странные байки чудаковатого старичка, не более.

Она прижала ладонь к груди, туда, где под повязками пульсировала рана. Боль была тупой, ноющей. Не от когтей или зубов, а от разрыва самой ткани её существа, когда оно, проделало дыру, пытаясь поглотить, а внутреннее вцепилось в чужеродную плоть, «защищая свою хозяйку», хотя скорее, «защищая свою обитель». Она чувствовала его и сейчас – настороженное присутствие где-то за ребрами. Не враг. Не друг.

« – Да... Поднять Артëма оказалось той ещё задачкой. Но у меня получилось. Не уверенна что поняла как, надеюсь в споре разберусь и с этим.»

Артём прав. Она не умеет драться. Её порыв, попытка доказать – был детской истерикой. В его глазах, это должно быть, выглядело будто дикарь, машет лазерным мечом. Стыд обжёг щёки. Но вместе со стыдом пришло и другое – упрямое чувство. Она сделала это. Заставила своего сожителя работать, направила его волей, и брат, взрослый, сильный мужчина, оказался на полу. Пусть криво, пусть нелепо, но оказался.

«Я со всем справлюсь», – прошептала она в тишину комнаты. Фраза повисла в воздухе, став обетом.

Алиса перевернулась на живот, боль словно разрядом тока пробежалась по телу, теперь и принять удобную позу для сна не выйдет. Она с сожалением перевернулась на спину и закрыла глаза. Мысли снова поплыли, цепляясь за лица, фразы.

Кованый – Грубый тип, только язвить и умеет. И пусть в его словах только расчёт и неприкрытая правда, но вот то, как он её преподносит... Окулус, как этот тип уживается с ним?

Элиас – учёный так и не рассказал им о своей граничной сущности, старик тоже не обмолвился. Значит что-то личное. Но человек он с добрым взглядом и хорошими манерами.

И брат… Брат, который теперь смотрел на неё не как на младшую сестрёнку, а как на человека, вступившего на минное поле…

Она повернулась на бок, уткнувшись лицом в прохладную ткань подушки. Усталость накрывала волной, тяжёлой и неумолимой. Мысли расплывались, превращаясь в обрывки.

«Как я выбралась из кошмара? Нужно спросить у Кованого...»

«Как мой брат…»

«На сколько моя связь с граничной сущностью сильна?..»

И её сознание потонуло в тёплом мареве. Сон пришёл не сразу. Сначала было ощущение падения, потом – мягкое погружение в густой, зелёный туман, пахнущий сырой землёй и хвоей. В нём не было страха, не было кошмаров. Была только тихая, безразличная пустота, зовущая отдаться, перестать бороться, раствориться… Но прежде, чем образ завладел ею полностью, Внутренний зверь во сне глухо заворчал, и сон сменился обычной, чёрной, беззвёздной темнотой.

***

Утро встретило Алису бледными сумерками. Часы показывали семь утра. Она потянулась, вновь прильнувшее ощущение тупой ломоты, ещё одно напоминание о том, что всё случившееся – не сон. Но вместе с болью пришла и непривычная ясность. Четыре долбаных года понедельников... Теперь всё встало на свои места.

– Нужно умыться…

С кухни доносился лёгкий стук посуды. Берёзов уже хлопотал, готовя завтрак. Алиса прошлась в направлении звуков.

– Доброго утра, помощь нужна? – Спросила девушка, слегка потирая глаза.

– Не стоит, и тебе доброго. Я уже почти закончил. Разве что, минут через двадцать, пройдись, разбуди остальных. – Улыбчиво попросил старик и вернулся к своему любимому делу.

Стараясь не шуметь, девушка вышла на балкон – вдохнуть ещё холодный и свежий утренний воздух. Фонари за окном уже не горели, а рассветное солнце еще не показалось. Ветер слегка колыхал последнюю листву. Зябко поёжившись, она приобняла себя руками и взгляд упал в угол, заставленный странным набором вещей.

Там, свернувшись, на узком подобии диванчика, дремал Кованый. Его лицо в полумраке казалось моложе, без привычного вечно раздражённого выражения, а хороший сон немного осветлил тëмные круги под глазами. Но стоило Алисе сделать шаг в ту сторону, как его глаза открылись – мгновенно, без намёка на сонливость. Взгляд был острым, как клинок, и девушка невольно отступила.

– Прости, – пробормотала она. – Не хотела будить...

– Ничего, – голос его был хриплым от сна. — Я не сплю. Просто жду.

Он приподнялся, потянулся, и кости хрустнули тихим треском. Алиса отвлеклась, глядя, как первые лучи солнца золотили крыши соседних домов.

– Завтрак скоро будет готов, – сказала она, больше, чтобы заполнить тишину. – Оладьи, с ромашковым чаем.

Кованый кивнул, устремив взгляд в ту же сторону и тихо прошептал. – Ромашка — это хорошо… Особенно для таких дней.

– Ромашковый чай под любой день хорошо пойдёт. – Алиса хотела продолжить этот умиротворяющий разговор, но увидела движение под подъездом.

Внизу, припарковался аккуратнее, чем можно было ожидать от такого габарита, небольшой черный минивэн. Из него вышел Элиас, поправил очки и направился к дому, неся в руках здоровенную папку с бумагами.

– Наш учёный не теряет времени, – заметил Кованый, поднимаясь. – Пойду помогу бедняге, не хватало еще потом собирать это добро по ступенькам.

Он вышел, а погодя вышла и Алиса, направляясь к другому окну. К тому, из которого была видна её бывшая цветочная лавка. Теперь она казалась такой далёкой. Её «Тихая гавань...». Она задумалась, как ей теперь объясняться перед начальницей, за такой резкий уход.

– Алис, завтрак! – из кухни донёсся голос Артёма, нарочито бодрый. – Чай стынет, а оладьи так и просятся, чтобы их съели!

За столом царила почти идиллическая картина, если не считать напряжённых плеч Кованого, слишком быстро перелистывающего кучу бумаги принесённой Элиасом. Берёзов разливал по кружкам душистый чай.

– Ну что, – начал старик, когда все уселись. – Пора нам и с этим орлом познакомиться поближе. Артём, ты теперь с нами. Расскажи о себе.

– Артём Пламенев, – представился он чётко. – Старший брат Алисы. Служил в морской пехоте. Знаю, как работать в команде, как держать периметр, как не терять голову, когда всё летит к чертям. Стреляю неплохо, рукопашку знаю на уровне армейского курса. – Он сделал паузу, посмотрел на Алису. – А ещё я знаю, как выживать с минимумом ресурсов.

– Впечатляющая физическая подготовка, – отметил Элиас оценивающим взглядом пробегаясь по сложению Артёма. – И опыт работы в условиях стресса. Это ценно.

– Главное, чтобы не мешался под ногами, – негромко бросил Кованый.

– А ты следи за своим языком, вдруг он тебе однажды помешает, – парировал Артём беззлобно, но с лёгким вызовом.

Берёзов покачал головой, а в уголках его глаз мелькнула усмешка.

– Хватит распрей. Энергию приберегите для дела. А дело у нас серьёзное. – Он отпил чаю и продолжил. – Получил я информацию от старых знакомых. В Заполярном творится неладное. Люди – самые обычные – начали видеть один и тот же сон. Не кошмар, а… пустоту. И после этого, становятся безвольными, теряют связь с реальностью, бродят по городу, как сомнамбулы. – Он обратился к Алисе – Алиса, ты уже кое-что знаешь, хочу услышать твои предположения, какие сущности могут так влиять на людей через сны?

– Чтобы сон один и тот же, массово... – она прикусила губу шурша листочками в голове – На ум ничего так сразу не приходит, но похоже на теневую Аранею? Она сплетает паутину снов, и съедает схожие воспоминания, обычно выбирает связанных каким-то событием жертв 3-4 человека и те часто жалуются на амнезию и что находят себя в незнакомых местах.

– Как по мне, похоже на штучки собирателя, – добавил Кованый, не отрываясь от бумаг. – Может месяцами выстраивать сцену вокруг жертвы, чтобы та пережила идеальный, чистый ужас, тоску или восторг, а затем «собрать урожай» – забрать это переживание целиком, оставив человека эмоциональным овощем. Люди в зоне влияния теряют эмоциональную окраску, становятся «блуждающими».

Берёзов одобрительно кивнул.

— Близко. Я тоже склоняюсь к чему-то вроде собирателя. Что-то обосновалось там и набирает силу. Это как раз подходящий случай для первого выхода в поле – сущность, видимо, не слишком агрессивна, действует медленно. Мы разберёмся, что к чему, и покажем Алисе, как работает слаженная команда.

– А почему именно Заполярный? – спросил Артём.

– Там тонко, – просто сказал Элиас. – Север, долгая полярная ночь, изолированность... Это ослабляет границу. И создаëт деальные условия для роста аномалии.

– А также это мой родной город. Знакомые обратились с просьбой послать лично меня. Выдвигаемся завтра на рассвете, – заключил Берёзов. – Едем на машине Элиаса. Путь неблизкий, будьте готовы к долгой дороге. Сегодня соберите вещи – тёплую, удобную одежду, всё необходимое. И решите свои дела здесь. – Он кивнул Алисе.

***

После приятной трапезы Артём вышел на балкон, звонить родителям. Алиса, прислушиваясь к обрывкам разговора, улыбалась: «– Да, пап, едем на север, у Алисы там практика по дизайну... Да, я присмотрю... Конечно, тёплые вещи возьмём...».

Позже они вдвоём поехали на квартиру Алисы. В её комнате, залитой дневным светом, вдруг стало легко и просто.

– Помнишь, как мы в детстве собирались в походы всей семьёй? – начал Артём, укладывая её свитер в небольшой чемодан. – Ты вечно забывала носки, а я подсовывал тебе свои, слишком большие.

– А ты вечно терял компас, и мы плутали, пытаясь определить по плотности листвы, где север – засмеялась Алиса, вываливая на кровать очередную горку вещей и перебирая что может пригодиться. – А потом находили какую-нибудь красивую полянку и забывали, куда вообще шли.

– Не мы, а ты. Идëм себе идëм, оглядываемся – тебя уже нет. Я тогда за голову хватался, бежал, звал тебя. Алиса! Алиса! – Артём хлопнул сестру по плечу и наигранно, печально вздохнул. – А она застыла посреди чистой, полной грибов поляны и гипнотизирует чащу леса.

– Ничего такого не припоминаю. – так же наигранно, передразнивая брата, парировала Алиса. – Как же мы так отдалились? – тихо спросила девушка, глядя сквозь брата, будто спрашивая не его.

– Выросли, – ответил он. – У каждого появилась своя жизнь. Взрослая и со своими проблемами. Мне, знаешь ли, не часто выпадает свободная неделька для поездки в горы. Зато, теперь то этого добра явно побольше будет. Хотя, а у вас то, как это вообще работает? – он перестал запихивать вещи и обернулся к Алисе. – Ну типа, это как работа? Фриланс?

Девушка искренне рассмеялась – Божечки, фрилансеры… – её это явно хорошо повеселило, потому что простой смех перешел в истерику.

– Ну а что, Кованый допустим на фрилансера смахивает еще как. Особенно с вечно недовольной мордой, на которой так и написано «дедлайны горят». И мешками картошки под глазами.

С трудом отдышавшись она ответила. – Ну если рассматривать с технической стороны, то да, много общего. Хотя, у нас это всё контролируется людьми по выше те и задания высылают и первичную информацию. Я подробно в этой теме не копалась. Знаю, что те верхушки, через свои связи, узнают о «странностях» и пробивают специалистов в этой области, связываются и дальше решают, что-чего.

Артём кивнул, – ну теперь стало немного понятнее. Никогда бы не подумал, что у нас существуют подобные организации... А теперь ты невольно стала еë частью... – последнюю фразу, Артëм, проговорил одними губами.

Глава 6

Алиса стояла у дома Берёзова, сжимая ручку большой серой сумки, до отказа забитой вещами. Мысленно она в который раз прощалась со своим беззаботным прошлым, которое цепкими лапами держало за ворот и не хотело отпускать. Рядом Артём переминался с ноги на ногу, держа два объёмных чемодана, и пытался балансировать с гитарой на плече. Ранние сумерки медленно опускались на подмосковный посёлок, будто кто-то накрывал небо тёмным одеялом.

Брат с сестрой прождали близь подъезда около пяти минут, позволяя себе секунды слабости.

– Всё-таки странно это, – подал голос Артëм, нарушая тишину. – Ехать чёрт знает куда, зная, что там реально... ну, всякое.

— Всякое, — эхом отозвалась Алиса. — Это всякое — теперь неотъемлемая часть моей жизни. — Она улыбнулась брату и сделала шаг первой.

Брат, немедля и секунды, последовал за ней.

В доме старика, привычно витали приятные нотки сухих трав, и неожиданная тишина. В гостиной, развалившись на кресле с книгой в руках, сидел Кованый. При их появлении он даже не удосужился поднять глаза – только лениво перевернул страницу и с неподдельным интересом вчитывался.

– Берёзов с Элиасом уехали в центр по делам, – сообщил он тоном, каким обычно озвучивают прогноз погоды. – Скоро должны вернуться.

Артём поставил сумки на пол, сбрасывая куртку. – А мы?

– А мы – здесь. У нас другие планы. – Кованый наконец поднял взгляд и посмотрел на Алису. – Старик велел показать тебе, как пользоваться переходом, чтобы ты понимала и больше не попадала в такого рода неприятности.

– В теневой мир? – уточнила Алиса, пытаясь скрыть тревогу.

– Именно. – Кованый закрыл книгу, предварительно вставил закладку и отложил её в сторону. – У тебя не так давно это вышло. Пора учиться делать как надо, осознанно. – он лениво кивнул на диван, стоящий у другой стены. – А для этого тебе понадобится «уснуть», советую лечь поудобнее. – Он подметил как его подопечную перекосило.

Артём шагнул вперёд, заслоняя сестру. – Погоди. Ты хочешь, чтобы она прямо сейчас... легла, и уснула, и… – Потом немного задумался и спросил. – Может ли что-то пойти не так?

– Нет. – Кованый поднялся, движения его были плавными, а слова растягивались и звучали почти шепотом, будто его голова неистово болела или ему настолько всё это надоедает. – Я буду рядом, а это, уже многого стоит. И потом, твоя сестра – не просто испуганный ребёнок. В ней сидит сущность, которая прекрасно знает, как это делается.

– Это она тебе сказала? – Алиса выглянула из-за плеча брата. – Лично мне так не показалось иначе, почему мой прошлый переход закончился так… плачевно? – Она приподняла свитер и ткнула большим пальцем в бинты.

– Потому что ваша связь была приглушенной. – Кованый скрестил руки на груди. – А еще, потому что ты её не контролируешь. – Он перевёл взгляд на Артёма. – Ты. Будешь следить за телами.

– За телами?

– Физическими оболочками. – Перефразировал он. – Пока мы будем на той стороне, здесь останутся лишь пустые «сосуды». Твоя задача – не дать никому помешать… И, не впадать в панику. – Кованый усмехнулся. – Справишься?

Артём сжал кулаки, но промолчал. Только кивнул.

Алиса села на уже знакомый диван и облокотилась, сердце колотилось где-то в горле.

«– неспокойно мне, ой как неспокойно. То место, пусть я и имею представления что там и как работает, но страх перехватывает дыхание. Ещё и с Кованым туда идти... Интересно, что из этого страшит меня больше? »

– Закрой глаза, – раздался с боку голос Кованого – Не засыпай. Просто закрой глаза и почувствуй грань. Ухватись за неë... Ты поймёшь, о чём я.

Тьма за веками казалась почти родной. Она дышала вместе с ней, ворочалась. Вдруг – ощутила. Тонкую нить, тянущуюся откуда-то из-под рёбер. То, что находилось внутри держало её другой конец. И она позволила себе провалиться.

– Помни, сейчас, ты – тот, кто контролирует. Всё что происходит – твоя воля. – Голос Кованого звучал глухо, будто из-под толщи воды. – Если дашь слабину – граничная сущность может перехватить управление, и будет... Не очень хорошо…

Сначала было ощущение падения – мягкого, как в лифте, который резко поехал вниз. Потом – холод. Пронизывающий. А потом – тишина. Абсолютная, звенящая, какой нигде не бывает.

Она лежала на том же диване в гостиной. Но мир вокруг изменился. Исчез брат и Кованого нигде не видно. Поднявшись, Алиса, не торопясь прошлась к окну.

Небо было чёрным. Не тёмно-синим, не фиолетовым – именно чёрным. Без звёзд, без луны, без единого просвета. Только бесконечная, давящая пустота вверху. Дома стояли на своих местах, но выглядели иначе – облезлыми, старыми, будто простоявшими здесь сотню лет без единого ремонта. Стекла в окнах через одно отсутствовали, вместо них зияли провалы. Алиса потянулась, открыла створки и ветер – холодный, пронизывающий до костей – ворвался в комнату, а в нос ударил знакомый запах сырости.

Девушка замерла, остановив взгляд на своих руках, они были обычными, человеческими. Но от них, словно от мокрой ткани вода, сочилась тьма. Тонкие струйки черноты стекали с пальцев, с запястий, таяли в воздухе, не достигая земли. Она провела ладонью по плечу – и там остался тёмный влажный след.

Рядом послышался шаг.

Кованый стоял за её плечём. Выглядел он... иначе. Его фигура тоже истекала тенями, но в глубине этих маленьких чернеющих прожилок, мелькали сотни глаз. Они открывались и закрывались: на его коже, на одежде, даже в воздухе вокруг него – и все смотрели в разные стороны.

Алиса невольно отступила на шаг. – Это... то самое?

– То самое?

Возможно, ей показалось, но звучал он обиженно.

Помедлив немного, Кованый всё же ответил – Ага, то самое. – Он повёл плечом, и россыпь глаз переместилась, будто стая мелких рыбок. – Не стой столбом, – бросил он, не оборачиваясь. – Идём.

– Я... – Алиса хотела сказать что-то ещё, но внезапно мир качнулся. К горлу подступила тошнота, резкая, как удар под дых. Голова закружилась, ноги подкосились. Сквозь помутневшее сознание вспомнилось то роковое утро. И послышались чертыхания.

Кованый уже собирался было делать шаг, но уловил как начало штормить его подопечную. Он подхватил её под локоть и констатировал. – Последствия перехода. Первые разы всегда так. Скоро привыкнешь.

Алиса зажмурилась, пережидая приступ. Внутренний монстр заворочался, будто тоже чувствовал дискомфорт. Она присела, а после облокотилась на стену, прижимаясь лбом к холоду пыльных обоев. Всё плыло, пространство вокруг сразу искажалось, а потом возвращалось в норму. И так по кругу. С минуту посидев у прохлады, она стала приходить в себя.

– Легче? – спросил Кованый, не отпуская руки.

– Да... Спасибо.

Он кивнул помогая встать. – Теперь пошли в более подходящее место. – Шагал он легче нежели на той стороне. И речь была чётче. – Раз переход прошел без осложнений, устрою тебе небольшую экскурсию.

Кованый странным жестом отворил запертые двери квартиры Берёзова, и они вышли на улицу.

– возможно, кое что, старик уже втолковал тебе про это место, я пройдусь по основному. Здесь нет ни дня, ни ночи, в привычном понимании. Вечные сумерки. Редко – полная тьма. Света от луны и звёзд ты тоже не дождёшься, их тут просто нет. – Говорил он будто бы давно зазубренную речь.

Алиса подняла голову к чёрному небу.

– А солнце? Я видела его, когда была тут в прошлый раз.

– Иногда пробивается. Тусклое, плоское, как на старой фотографии и дальше горизонта не встаёт. Но и это довольно редкое явление. Обычно – вот так. В больших городах, как этот, теневые быстро скапливаются, но и устраняют их так же быстро. Поэтому тут сейчас относительно спокойно.

Они пошли вперёд. Под ногами хрустела какая-то труха – то ли асфальт, то ли листва, превратившаяся в пыль. Ветер завывал в разбитых окнах, и в этом вое чудились голоса – далёкие, почти неразличимые.

– А что это за звуки? – спросила Алиса, прислушиваясь.

– Эхо, – равнодушно ответил Кованый. – Мелкие призраки, остатки эмоций, обрывки снов. Они не опасны, но неприятны, если подберутся близко. Любят скапливаться и привлекают рыбу по крупнее, но людей боятся. Относятся к классу шушары.

Алиса покосилась на его глаза-россыпи. И как, к слову, решив удовлетворить своё любопытство, начала из далека. – Когда бродила тут в одиночку, часто слышала их голоса за спиной. Но стоило мне обернуться, как те – моментально исчезали. Хотела рассмотреть поподробнее, ты их можешь увидеть?

– Эта мелкотня даже не подозревает о моём присутствии, поэтому да. Окулуса сложно обнаружить, а окулус видит всё. – Он повёл рукой, и один из глаз на его предплечье моргнул. – Они выглядят как серый сгусток забытых вещей, пытающийся собраться в лицо. – Он махнул рукой в сторону.

Алиса проследила за жестом, всмотрелась в темноту, и действительно заметила шевеление. Две тени, бесформенные, колеблющиеся, жались к стене дома. Одна будто всхлипнула, другая зашипела. Но стоило Алисе сделать шаг в ту сторону, как тени шарахнулись и исчезли.

– Трусливые, – усмехнулась она, догоняя Кованого.

– Они здесь все по большей части трусливые, – подтвердил тот. – Из мелкотни выживают те, кто умеет прятаться. Потом подрастают, находят оболочку и приходится прятаться уже от них.

Они миновали несколько домов. Алиса рассматривала тени, сочащиеся с её рук, и вдруг заметила кое-что странное.

– Кованый, – она впервые обратилась к нему по этому странному прозвищу, ощущалось это странно. – а почему у меня... – Она запнулась. – Ну, у тебя глаза вокруг летают. А у меня просто тьма течёт.

– Сейчас, ты частично наследуешь внешний вид своей граничной сущности – ответил он, продолжая идти вперёд. – Такие у неё проявления. Эта текучая тень – твоя «броня».

Алиса провела рукой по воздуху, и струйки черной дымки потянулись за пальцами. – Интересно, он… эта сущность, как она выглядит?

– Понятия не имею. С такими, как твоя, раньше не сталкивался. – Кованый сунул руки в карманы. – Обычно их сжирают быстрее, чем те успевают чему-то научиться. Твой – скорей всего древний. Значит, либо хитрый, либо очень сильный. Либо и то, и другое.

– Берёзов рассказывал о нём совсем немного, говорит: такие образовываются, когда шушара или иной душок достигает определённого этапа и присваивает себе тело животного, умершего насильственной смертью. Тогда они с типа: «сущность», переходят в тип: «объект» и название меняется. В моём случае, эта сущность заняла тело кота.

Кованый ничего не ответил, продолжая идти в неясном направлении.

– К слову, я всю жизнь кошек любила, – сказала она пытаясь заполнить давящую со всех сторон тишину. – И они ко мне тянулись. Бездомные преследовали, знакомые на руки просились.

– Кошки вообще странные животные, – подхватил Кованый – они, как и большинство животных – видят тени. Но не проявляют в их сторону агрессии, в отличии от тех же собак. Они, играют с ними. Иногда давят, как мышей, но не едят. Просто... развлекаются наверное.

– Может когда шушара обретает тело, она так же наследует некоторые его повадки. Мог ли этот слиться со мной, просто потому, что я пахла кошатницей?

– С такими теориями, не ко мне, тут больше Элиас со Стариком любители покопаться. – Он бросил на неё короткий взгляд. – Думаю, тогда тебе крупно повезло и что-то в моменте поглощения пошло не так. Сам процесс досконально не изучен, мы знаем лишь что должно совпасть много факторов, и даже так, успех слияния не стопроцентный. – Кованый остановился и указал рукой вперёд. – Смотри.