На золотом крыльце – 2

Я спросил об этом у Мих-Миха, и он сказал, что принимать снага в магучебные заведения стали совсем недавно – года три как. Интересно!

Так или иначе – товарищеский матч был назначен на завтрашнее утро, и я решил поваляться на кровати с книжечкой, а потом – отоспаться впрок. Основной состав во главе с Михаилом Михайловичем и нашим капитаном – Кириллом Метельским – обсуждал тактику и стратегию, характеристики бойцов команды-соперника и все такое прочее. А я приехал сюда кого-нибудь побить, если повезет, ну и Ревель посмотреть. Меня стратегия мало интересовала.

Однако со вторым пунктом – осмотром города – сразу не задалось, нас мигом в это скучное и унылое жилое помещение определили, чтобы под ногами не путались. Мол, почти ночь на дворе, отдыхайте, сил набирайтесь… Фигу вам, а не Ревель. Получите крашенный оранжевой краской пол, стены с обоями в цветочек, металлические кровати и одну душевую кабинку на всех. Лучше, чем в интернате, хуже, чем в Пелле.

Но мне было пофиг, я проводил время с пользой: читал захваченную в библиотеке колледжа «Эльфийскую войну» за авторством Первого Императора Людей – незабвенного Гая Юлия Цезаря. Цезарь мне всегда нравился. Это ж подумать только: так организовать военную кампанию по захвату Галлии, чтобы двигаться с юга на север со скоростью созревания зерна, и брать поселения с уже полными амбарами, и не тащить с собой провизию, и кормить армию досыта! Какой ушлый император, просто фантастика! Гениально!

А еще – у меня оставалось слишком много вопросов к Руслану Королеву, и я намеревался в который раз залезть в закопченный железный шкаф, чтобы вместе с Русом вспомнить еще что-нибудь. Прошлое воспоминание про могилу и нож меня только раззадорило, хотелось еще и еще!

Кстати, видимо, из-за Короля – лидера динамовских фанатов – я жутко обрадовался, когда узнал, что у нашего колледжа герб – бело-синий! Как гласило геральдическое описание: «в волнообразно рассечённом лазурью и серебром поле, в верхней части щита, поверх всего – отвлеченный золотой безант. От безанта отходят шестнадцать отвлечённых золотых фигур, подобных остриям с дугообразно выгнутыми вершинами, остриями в стороны, уложенных попеременно в два сближенных ряда». Дичь? Дичь! По сути – солнышко на бело-синем щите, такое объяснение мне было ближе и понятнее.

Потому что…

* * *

– Самый сильный – бело-синий! – рявкнул я.

– Только «Динамо»! И только победа! – откликнулся наш моб.

А потом Добрыня – здоровенный самбист родом из Сухарева – почесал лысую голову и спросил:

– «Торпедоны» здесь на своей территории, вдруг они подлянку нам какую устроят?

– Слушай, у нас нет выбора, – пожал плечами я. – Баннера они у молодых отжали у манежа по беспределу, так дела не делаются. Мы или вернуть их должны, или ответку такую дать, чтобы все знали – «динамики» в силе! Соображаешь?

– Король, но… А вдруг – засада? – Добрыню в трусости никто упрекнуть бы и не подумал, от него это звучало весомо.

– Да и насрать. – Я сплюнул на газон. – Просто побей того, кто перед тобой, этого будет достаточно. Слышали все? Что бы ни случилось, сколько бы их ни было… Мы приехали бить людей в черно-белых шарфах! Поняли?

– Да-а-а! – откликнулся моб. Пацаны запрыгали на месте, пританцовывая и выкрикивая: – Мы при-е-хали, чтобы бить людей! Чтобы бить людей! Чтобы бить людей!

Все эти дикие пляски и аборигенские вопли полусотни здоровенных лбов посреди враждебного города сильно напрягали прохожих, а нам только это и нужно было! Я поднял обе руки над головой, и все сделали так же.

– Король, дава-а-а-ай!!! – заорали пацаны.

– Вместе весело шагать по болотам,По болотам – с пулеметом!

– хриплым голосом завел я, отбивая такт громкими хлопками.

Мы шли по улице 50 лет Октября к бару «Мюнхен», где обычно тусовались «торпедоны», и орали самую плохую и самую провокационную из всех фанатских песен. Мы шли бить людей, вот и все. Почему? Потому что у нас не было другого выхода. Или так – или позор и нахер из движа.

– Этот город бело-синий будет навсегда,Мы «Динамо», мы легенда, мы одна семья!Это лучшая команда, лучшие цвета,Этот город бело-синий будет навсегда!* * *

Стадион снаружи гудел. Пятьсот кадетов топали ногами, хлопали, орали, поддерживали своих. Еще бы! Все любят победителей! Два раунда ревельцы взяли у нас вчистую, обыграли пацанов тактически. Они классно передвигались в команде, работали парами, заставляли наших маневрировать, отступать, и в итоге – вытесняли за линию. Очень грамотно. А я так ни разу и не дал пока никому в зубы. Сидел вместе с другими новичками на скамейке запасных и бесился. Никто ведь не любит проигрывать!

Мы взяли тайм-аут – один из двух возможных – и спустились в раздевалку, чтобы собраться с мыслями и решить, что делать дальше. Но пока только смотрели друг на друга с мрачными рожами, вот и все.

– Отто, это – дерьмо собачье, – рычал за перегородкой Мих-Мих. – Мне плевать на ваш упавший эгрегор, мы тут каким боком? Ты выставил против нас профи, которые в чемпионате Великого Княжества призовые места занимают, а мой основной состав – на каникулах! У меня тут восемь из двенадцати – ребята, которые кулачкой меньше года занимаются, я оказал тебе услугу, согласился приехать, а ты используешь моих пацанов как бычков на заклание?

И мы все это слышали. И молчали. Потому что нас реально два раунда подряд фигачили в хвост и гриву. Мы были пушечным мясом, даже те, кто сидел на скамейке.

– Черт знает что, – сказал Кирилл Метельский, баюкая вывихнутую в плече руку. – Еще и я выбыл, походу. Что делать будем, пацаны? Дадим ревельцам нас оттырить в третий раз и поедем домой? У них этот… как его… Эгрегор этот их хренов поднимается, когда они нас лупят!

– Извращенцы, – сказал Ави. – Поднимается у них.

Он уже отстоял один раунд, и нос его был похож на расплющенную картошку. По правилам «русской стенки» все лечение и медпомощь оказывались или окончательно выбывшему бойцу, или – после окончания матча, так что все, кто побывал в бою, выглядели так себе.

– Что мы будем делать, спрашиваешь?! – Я постепенно закипал. – Хотите, я вам скажу, что мы будем делать?

История про Клавдия Ермолова, который выворачивал наизнанку оскорбивших его гномов, хриплый голос Короля в моей голове – все это подсказывало только один-единственный вариант, от которого меня просто распирало.

– Ну, Миха, давай нарезай. Че там у тебя на душе? – глянул на меня Киря.

– Мы будем бить людей, пацаны, – сказал я. – Мы сюда зачем приехали?

– На товарищеский матч? – предположил Строев, у которого была разбита губа.

– Победить? – шмыгнул носом Ави.

– Все фигня, пацаны, – отмахнулся я. – Мы приехали, чтобы бить людей. И пофиг, что у них там три гнома и два снага. Их мы тоже побьем. Ну-ка, повторите за мной…

– М? – удивились ребята. – Ты чего? Что на тебя нашло?

– Самый сильный – бело-синий! – Я ткнул пальцем в герб Пеллы на груди у Бёземюллера. На нас всех были синие тенниски с гербом колледжа слева, у сердца. – Только Пелла – и только победа! А ну?!

– Самый сильный – бело-синий!!! – рявкнули пацаны, постепенно накручивая себя.

– Только Пелла… – Я поднял кулаки вверх.

– …И ТОЛЬКО ПОБЕДА!!! – заорали они.

– Мы приехали… – Мне показалось, что через мой рот говорит Руслан Королев, который сотню раз водил «динамовцев» в атаку на превосходящие силы фанатов враждебных клубов.

– …ЧТОБЫ БИТЬ ЛЮДЕЙ!!!

Дверь в раздевалку распахнулась, и ворвался Мих-Мих с красным лицом.

– Чего буяните? Чего тут у вас фонит? – суетился он.

– Миха меня заменит, – заявил Кирилл. – Будет капитанить. Пацаны щас пойдут людей бить, можешь говорить, что тайм-аут закончился.

– Что тут… – Тренер аж принюхивался к эфиру, пытаясь понять, что произошло в раздевалке.

Я и сам понимал, что вытворил что-то ненормальное, но виду не подавал.

– Давайте, пацаны! – вскочил я. – Просто побейте кадета, который окажется рядом с вами, вот и все. Не отступать и не сдаваться! Деремся! На хрен тактику, к черту стратегию. Мы зачем вообще приехали?

– ЧТОБЫ БИТЬ ЛЮДЕЙ!!! – заорали пацаны и заржали как стоялые жеребцы.

– Ну-ну! – Мих-Мих, похоже, был доволен переменами в настроении команды и бодрой рысцой побежал объявлять о конце тайм-аута.

Мы выходили из раздевалки на площадку для боя, шли мимо трибун, полных ревельцев, и радостно орали:

– Звон стекла, домов руины,Кровь течет по мостовой!Скоро из Пеллы дружинаС победой вернется домой!* * *

Я влупил этому снага лоу-кик прямо по опорной ноге, он потерял на секунду равновесие – и тут же получил кулаком в ухо. Второй лоу-кик, превратившийся в подлую подножку, свалил его с ног! Да-а-а!!! Минус один!

Ави в это время, жутко заорав: «ай-ой!», боднул своего соплеменника-кхазада лбом в переносицу, ухватил за шкирку и бросил через бедро. Минус два! Остальные парни сцепились в жестоком клинче с кадетами, обмен ударами шел зверский, пот и кровь летели во все стороны. Черта с два мы миндальничали: на пару с Бёземюллером сбили с ног верзилу-кадета, который месил Строева, и уже, пользуясь подавляющим численным преимуществом, набросились на остальных противников. Пофиг нам было на условия победы в смысле вытеснения вражеской команды за пределы площадки – мы просто били их, вот и все. Если все валяются, а мы стоим – значит, мы выиграли!

– Два – один! – раздался голос судьи, как будто отвечая на мои мысли. – Раунд выиграла команда Пеллы! Напоминаю – матч продолжается до трех побед!

Трибуны неистовствовали. Они ненавидели нас, ругали нас, освистывали, кто-то даже швырнул банановую кожуру – да и плевать! Мы поймали кураж. Мих-Мих только вопросительно головой дернул, мол – готовы? Отдышавшись, прополоскав рты водичкой и поменяв Даника-аэроманта, который, как настоящий кремень, отстоял три раунда подряд, на Вадика-акваманта, который еще не надевал перчатки – мы были более чем готовы.

– Бой!!! – выкрикнул судья.

И Вадик – ай да сукин сын! – влетел с прыжка обеими ногами в грудину высоченному кадету-блондину, обрушив его на землю, а сам при этом умудрился не упасть! У нас сразу же образовалось численное преимущество, и мы атаковали кадетов и принялись бить их, снова не делая не малейшей попытки вытеснить врага за границу площадки. Они пытались что-то делать, организовали атакующую тройку, хотели прорвать строй, но нам было наплевать! Мы разобрали противников и дрались с ними как черти. Я снова сошелся с тем снагой, и стоит отдать ему должное – он стоял как скала под градом ударов и контратаковал хлестко и мощно. Он был готов к лоу-кикам и берег ноги, так что мы сцепились с ним, как два бульдога, и били друг друга смертным боем.

Такой матерой дичи они точно не видели. Нет, может, и видели, но… Это было что угодно, только не товарищеский матч! Мы выбивали друг из друга все дерьмо, как сказали бы герои североамериканских фильмов про Дикий Запад. Мне дорогого стоило продержаться против двужильного зеленокожего, но подоспел Строев – и вдвоем мы повалили орка на землю, и оказалось, что раунд окончен!

– Два-два! – выкрикнул удивленный судья. А потом еще более удивленно добавил: – Команда Ревельского инженерно-магического кадетского училища просит тайм-аут!

Я, сидя на скамейке за бортами площадки и выливая себе на башку воду из пластиковой бутылки, видел, как тот самый тренер – Отто, матерый кхазад в военной форме без знаков различия, – подошел к нашему Мих-Миху и что-то принялся ему доказывать и чего-то просить. А потом услышал, как наш Михал Михалыч прорычал:

– Знаешь что, Отто? Можешь взять свое предложение и вместе со своим эгрегором идти нахер!

С одной стороны, мне было жутко интересно – при чем тут эгрегоры, с другой – я радовался, что наш тренер не продажная скотина, а с третьей… С третьей – мы сейчас будем снова бить людей. У нас третий – решающий – раунд! И плевать, что и ревельцы, и пеллинцы сейчас одинаково измочаленные и уставшие, и пофиг мне, что кровь из носу течет, а ноги – одна сплошная гематома.

– Ну что, пацаны? – Я глянул на команду. – Как настроение?

– Ща-а-ас! – Вадик улыбался щербато, потому как у него откололся зуб в бою. – Пойдем бить людей.

– Гы-ы-ы, – издали некий радостный и нечленораздельный звук остальные. – Не зря ж мы приехали, а?

* * *

Никто нам обезбола давать и не думал, да и зелий – тоже. Старый маг-целитель с небритым лицом и похмельными глазами по очереди подходил к каждому из нас, водил руками над травмами, цыкал зубом, если кто-то начинал корчиться, подвывать или материться от боли, дожидался положительного результата лечения – и переходил к следующему.

– Садист, – сказал Киря. – Или за своих мстит.

Мы все-таки их побили, этих ревельцев. Мих-Мих был страшно доволен, а местные – страшно злы. Кадеты сожрали бы нас, если б могли. Конечно – после двух выигранных всухую раундов сдуть все три следующие! Но их преподы-офицеры держали своих воспитанников за узду крепко, те без команды и шаг лишний сделать боялись!

– Поедем на экскурсию в Ратушу, смотреть на мини-хтонь! – заявил тренер, когда мы шли на парковку к знакомому автобусу с журавлями и васильками. – Это будет мой вам подарочек… Я с Прокопьичем договорился, он отвезет.

– А в магазин заедем? – оживились пацаны. – Обедом-то нас кормить не будут, да? Обиделись?

– Дадут сухпай, – пообещал Мих-Мих. – Прокопьич уже забрал провизию. Если хотите – на обратном пути опять в корчму заскочим. Вы у меня просто красавчики, вот что. Хотя, конечно, это не «русская стенка», это просто обычная пиз… Э-э-э… Обычное мочилово. Это Миха вас настропалил?

– А что сразу Миха? – возмутился я, шагая чуть в стороне от основной группы. – Мы все слышали, что этот Отто втирал вам какую-то дичь! Он хотел вас подкупить, чтобы вы нас подставили! Чтобы у них эгрегор стоял!

Тренер покраснел, глаза его выпучились, он едва сдерживал смех. Ну и смеялся бы, как будто мы не понимаем.

Сухпайки, кстати, оказались нормальные. Только маленькие. Нам выделили по три смаженки (такие мини-пиццы, местное великокняжеское блюдо), по бутылке кефира – литровых! – и по ноль-пять питьевой воды. А еще – смесь из сухофруктов и орехов в бумажных пакетах. Кирилл Метельский проверил всю еду и сказал, что есть можно. Не знаю, какой у него дар, но выглядели манипуляции капитана команды довольно профессионально, так что мы решили ему поверить и, как только сели в автобус, тут же сожрали все смаженки и выпили весь кефир.

– Тренер, так что насчет магазина? – завыли голодающие студенты.

– Проглоты, черти полосатые, вот я вас! – Было видно, что ругается он для проформы, Мих-Мих был нами сильно доволен и не скрывал этого. – Ладно, заскочим в Ратушу и сразу – в магазин. Должны же вы посмотреть на Ванна Томаса – местного Робин Гуда – и на Соленого Человека! Это, говорят, самая маленькая постоянная хтоническая Аномалия в Европе! Даже две постоянных маленьких аномалии!

Мне казалось, в этом был какой-то подвох, и я не ошибся: тренер, сдав нас с рук на руки экскурсоводу, сам отправился в сувенирную лавку покупать ликер. Тоже – «Ванна», как Томас. Только «Ванна Ревель». Он взял четыре бутылки – куда ему столько? – а мы пошли сначала на верх башни смотреть на говорящий флюгер в виде какого-то мужика в широкополом шлеме и кирасе (это был Ванна Томас, местный хтонизировавшийся герой). Он материл всех вокруг и грозился прострелить каждому задницу из лука. Так себе хтонь, скучная. Правда, башка от его матерщины болела всерьез, вот и все хтоническое воздействие.

А потом спустились в подвал к Соленому Человеку – еще одному пережитку Средневековья. Как рассказал гид – это был какой-то должник, которого кинули в долговую яму. Но это не помогло, денег дядька вернуть не мог. Тогда ему подсыпали туда соли и малость увлеклись – засыпали его полностью, от чего он мучительно помер. Ну и тоже – хтонизировался. Нередко прорывы и возникают на местах всяких зверств и жестокостей, особенно магического свойства, вот и тут такое случилось: Соленый Человек восстал, наплодил штук двадцать Солевых Големов и стал крушить Ревель и убивать кредиторов – всех, кого находил. Однако – впряглись рыцари Ливонского ордена, прибывшие по такому случаю из Везенберга, загнали Соленого обратно в подвал, закрыли соленую яму волшебным стеклом да так и оставили. Им Хтонь под боком как манна небесная, известное же дело: чем ближе аномалии – тем легче колдовать! А тут и не опасно вроде. И до кучи – Ванна Томас в качестве флюгера. Одним хтонизировавшимся типом больше, одним – меньше… Так они, наверное, думали.

А мы думали о том, чтобы в магазин попасть. Я, например, хотел себе купить мясных чипсов с морской солью и пряностями. И – нет, не потому что на Соленого Человека смотрел, что за дичь? Просто захотелось. Абсолютно никакой связи!

Глава 6. Анамнез

– Михаил Михайлович, вы уверены? – Полуэктов через стекло смотрел на парней, которые сидели на ступенях крыльца, внизу, под окнами директорского кабинета. – Выдох Силы?

– Совершенно уверен. Я когда служил в опричниках, у меня в командирах штабс-капитан Игнат Рикович одно время ходил, мировой мужик, настоящий вояка. Так он как рявкнет – мы сразу зубами рвать врага готовы были, и все сразу становились собранные, четкие, резкие, как понос! – Мих-Мих даже кулаки сжал. – Конкретный был командир, дай Бог каждому. Говорили – бастард кого-то из двоюродных царских братьев, не то Николая Дмитриевича, не то Алексея Федоровича… Царская кровь – не водица!

– И?..

– Он и говорил, мол, первейшая естественная техника любого менталиста – Выдох Силы. Через рот, стало быть, направляет свою волю и проецирует ее прямо в мозг адресату! И я эту эфирную картину очень хорошо запомнил и на шкуре своей испытал… Очень яркая, характерная – и впитывается прямо в башку тому, на кого нацелена, моментально, никаких следов! Нельзя по ней менталиста вычислить, если не знать, куда и когда именно смотреть.

– Так! – Ян Амосович сел на краешек стола и прижал ко лбу сцепленные в замок ладони, как будто молился. – И что нам теперь делать? Ты-то понимаешь, что это может значить?

– Это может значить, что у нас появился крапленый туз в рукаве, – ухмыльнулся Мих-Мих своей улыбкой клоуна-убийцы. – Мы можем выиграть чемпионат по кулачке среди магучебных заведений в этом учебном году!

Директор посмотрел на него странно, а потом проговорил:

– Вы полагаете? Под таким углом я на это не смотрел… В конце концов, почему бы и нет? Они эгрегоры прокачивают, что, в общем-то, не очень порядочно, а мы по их хитрости своей прямолинейностью ответим… Но выходит – у парня двойная инициация?

– А как будто вы еще не поняли? Те штуковины, следящие артефакты, что вы из роботов-уборщиков достали – они ведь эфирные слепки делают, верно? – Тренер снова скорчил уморительную рожу, но взгляд его оставался цепким, хищным.

– Михаи-и-ил Михайлович, вы никак старыми связями пользуетесь? – погрозил ему пальцем Полуэктов. – Ай-яй-яй!

– Да или нет? – Непростой тренер взгляда не отводил, смотрел на высокое начальство пристально.

– Да. На выпускном зафиксировали странную ментальную активность, где-то под землей, – признал директор. – И эти вражеские штуковины, и наша стационарная система дают одинаковые выкладки: у нас тут менталист завелся.

– Молите Бога, чтобы это действительно был Титов. – Мих-Мих потер лицо ладонями. – Он, по крайней мере, нормальный парень. Ладно, Ян Амосович, пойду архаровцев по домам распущу, там уже родители их приехали. Через два дня военно-хтоническая практика, а они и так в Ревеле намаялись… Мы же никому не будем говорить о наших подозрениях, верно? Колледжу ведь не нужны такие проблемы?

– Не будем… – кивнул Полуэктов. – Проблемы нам и вправду не нужны.

И тренер по кулачному бою, пожав руку директору, вышел прочь. А Ян Амосович постоял немного в задумчивости, а потом раздраженно проговорил:

– Старый кхазадский засранец! Он ведь точно знал все сразу! – а потом обошел стол по кругу, открыл ящик и достал оттуда маленькую бархатную коробочку.

Из нее на свет божий появилась изумрудная клипса, которую Ян Амосович с некоторой брезгливостью прицепил на мочку правого уха. Подойдя к зеркальной дверце шкафа, он посмотрел на свое отражение и сказал сам себе:

– Вид, конечно, сомнительный, но деваться некуда… – Мужчина распустил свои седые волосы так, чтобы ушей не было видно и клипса не бросалась в глаза.

А потом продекламировал:

– Вы с равной радостью приветствовали громИ солнце яркое, на встречу выставляяСвободные сердца!

– и лихо подмигнул своему отражению.

* * *

Как и все хорошие книжки, «Эльфийская война» слишком быстро закончилась, и я шел в библиотеку, чтобы взять почитать что-нибудь еще. У меня впереди было целых два дня блаженного ничегонеделания. Я намеревался есть, спать, ходить на турники, читать и дурить голову Кузевичу, чтобы он или привез мне смартфон из Ингрии, или взял меня туда с собой.

Кому-то хороший опричный мобильник нужен для того, чтобы фоткаться – например, девчонкам. Кому-то – чтобы играть в игры и смотреть видосы: это большей части пацанов, точно. А мне гаджет необходим, чтобы книжки читать и в сети лазить! Да в нормальный аппарат можно хоть пятьсот книжек записать, это же фантастика! Читай не перечитай! И, опять же, будь у меня сеть под рукой – я бы нашел что-нибудь про Лукоморье, потому как Константин Константинович Иголкин – дед Костя то есть – все еще оставался личностью известной и часто выступал на конференциях и семинарах, уезжал от нас. Да и баба Вася на самом деле отправлялась то курсы повышения квалификации вести, то какую-то очередную научную работу защищать. Тоже – доктор наук, между прочим! И вроде бы даже член-корреспондент какой-то там Академии. Они-то точно информационный след оставили, можно их вычислить, можно!

Но пока все мои попытки Иван Ярославович игнорировал. Зато мы один раз спарринг устроили, и, ей-Богу, Кузевич меня оттырил! Не сбрехал, получается, когда говорил, что в старшей школе участвовал в боях без правил, за деньги. Хотя, думаю, если бы мы с ним еще пару раз в ринге постояли – я бы нашел к нему подход и настрелял бы соцпеду как положено.

Я и теперь надеялся встретить Кузевича и подурить ему голову про смартфон. Если и купил бы мне кто-нибудь его (за мои деньги, понятно) – так это или он, или жена его, или Аронович. Самые адекватные взрослые в колледже! Но к Анастасии Юрьевне я соваться не хотел – осадочек еще не рассосался, а кхазад был постоянно занят на каких-то хозработах и отшивал меня раз за разом…

– Мин херц! – раздался голос из кустов. – А ну, иди сюда, дело есть!

– Людвиг Аронович! А я только про вас вспоминал! – искренне обрадовался я и стал оглядываться.

Гнома нигде видно не было, так что я пошел прямо в кусты.

– Под ноги смотри, думмкопф! – Голос его раздавался откуда-то снизу.

Я сразу не понял, в чем дело и что я вижу, а потом сообразил, что вижу кхазадскую тюбетейку внутри люка. Гном что-то там крутил-вертел, какие-то трубы и вентили.

– На двенадцать! – сказал он.

– Что – «на двенадцать»? – удивился я. – Сейчас – одиннадцать утра вообще-то!

– Дай! – В его голосе появились свирепые нотки.

– Что дать-то? – У меня в голове образовался вакуум.

– Ключ! – рявкнул кхазад.

– Какой ключ? – Я похолодел, думая, что он прознал про мою находку ключ-карты. – Людвиг Аронович, скажите прямо, чего вы от меня хотите?

– Гаечный ключ на двенадцать у тебя под правой ногой, думмкопфише идиот! Дай его мне в руку! – Его голос, усиленный акустикой подземного колодца, был подобен рыку дракона.

– А-а-а-а! – Я протянул ему инструмент и дальше стал помогать, подавая то одно, то другое.

Когда он докрутил там все, то высунулся и сказал:

– Поедем с тобой за роботиками к Цубербюлерам. Ну и покушать заедем.

– Та-а-ак! – У меня внутри начал разгораться огонек азарта. – У меня – предварительное условие!

– Ва-а-ас? Какое условие, мин херц? – напрягся гном.

– Хочу порулить тем желтым роботом! – выдал я.

Лейхенберг медленно выпустил из себя воздух.

– Ну, это можно устроить, – облегченно проговорил он.

* * *

Договор подряда на погрузку-разгрузку робототехники никто на сей раз не заключал: в колледже как-то привыкли, что я тусуюсь с Ароновичем, так что обязали только сообщить опричникам. Но и опричники реагировали вяло: знакомый квадрокоптер просто приземлился на крышу кхазадского шушпанцера и лежал там почти все время поездки, только пару раз взлетая и обозревая окрестности.