На золотом крыльце – 2

А вот целой куче ребят с планшетами, ноутбуками и VR-очками, которые, видимо, активно работали в сети, так не казалось, им все нравилось. Они попивали кофеек, сидя в этих креслах, и занимались своими делами. Особенно мне запомнился высоченный крупнотелый бородатый дядька с добрым, кажется – восточным – румяным лицом, который сидел за секретером и усиленно долбил что-то на ноутбуке. Мне всегда казалось: так должны выглядеть писатели.

– Иконы те золоченые он, что ли, делал? – удивился я, выцепив из памяти расставленные в коворкинге произведения искусства.

– Он. Реставрировал! Восемнадцатый век, – важно поднял палец кхазад.

– Ладно… Допустим – реставратор. Допустим – ментальный паразит. – Я, как вежливый водитель, помигал поворотником и свернул в сторону Пеллы. – Но как это вместе стыкуется? Дичь какая! Кому нужно подсаживать паразита этому пацану? И почему Гутцайт подумал, что пациент под веществами?

– Во-первых, этот пацан старше тебя на семь лет. А во-вторых – кошкодевочке! – откликнулся Людвиг Аронович.

– К-к-к-какой кошкодевочке? – вытаращился я.

– Красивенной, с пушистым хвостом и ушками с кисточками, – пояснил гном. – Пришла в кухмистерскую в этом своем красном платье, подсела к Митрофанушке, этот самый хвост перед ним распушила, мальчик и поплыл, и давай ее угощать. А она ему в напиток что-то подбросила, они выпили на брудершафт. А потом контакт ему якобы оставила, вердаммте вольхуре. Липовый, конечно! Никогда не пей с незнакомыми кошкодевочками на брудершафт, мин херц! Я думаю, ее конкуренты подослали, чтобы сегмент рынка у Гутцайта отбить. Хотя, конечно, потерей одного мастера Сигурда Эриковича не сломать, нет…

Путаницы в голове только прибавилось, но этот совет я запомнил. Мне не очень нравились какие угодно зоотерики, все эти загибоны про лисичек, кошечек и змеек я считал чем-то очень на грани, но мало ли какие предпочтения у людей искусства? Кто я такой, чтобы осуждать? Мне вот, например, урукские девчонки очень даже… А кому-то прямо фу, мол – дикие и стремные. Однако тема с наркоманией художника-иконописца осталась нераскрыта! С чего бы это?

Но вслух я спросил другое:

– Аронович, а вы можете для меня зелье регенерации купить? Только не в мензурке, а в чем-нибудь попроще. Вы говорили – пять тысяч, так у меня они есть теперь!

– Химмельхерготт! – Он удивленно воззрился на меня. – Как это связано с кошкодевочками и реставраторами?

– Очень просто связано. – Я глянул на небо и увидел хорошо знакомый квадрокоптер опричников, который снова висел над фургоном. – Ментальные паразиты, кошкодевочки-отравительницы, разборки между деятелями искусств… И это не говоря уже о гномах с гранатами и женщинах с двустволками… Что-то мне кажется, зелье регенерации лишним не будет!

– Не будет, – согласился кхазад. – Хорошее вложение. Давай меняться, движение на трассе усиливается, как бы чего не вышло, мин херц.

И мы снова поменялись местами. Я некоторое время следил за дорогой, а потом усталость от всего произошедшего взяла свое. Кресло было мягким, фургон – мерно покачивался, так что я развалился на кресле и задремал.

* * *

С козырька капало: таяли сосульки. Погода по-апрельски дурила, но мы уже выбрались на лавочку, под весеннее солнце. Тусоваться в квартирах никакого терпения не осталось, хотелось гулять, дышать, жить! Послышалось хлюпанье слякоти и шелест автомобильных колес, гудение двигателя. К подъезду подъехал черный лупатый «мерс».

Дверь культовой машины открылась. Сначала появилась нога в остроносой туфле, безбожно ступившая в грязь, потом – невысокий, но поджарый мужчина. Про таких говорят – хлесткий. Джинсы, черная водолазка, черное пальто, цепкий взгляд – все выдавало в нем человека бывалого, скорее всего – из тех или из этих.

– Пацаны, – проговорил он. – Кто хочет заработать сто баксов?

Мы повернулись к нему синхронно. Кому в семнадцать лет не хочется заиметь сто баксов? Целое состояние! Но от такого человека предложение звучало опасно. Сема и Петрусь, мальчики из хороших, обеспеченных семей, тут же сделали вид, что очень заняты семечками. Мы с Жорой выжидающе смотрели на владельца «мерса».

– Сразу говорю – поработать придется серьезно. – Он почесал свою короткую, с проседью бороду. – Нужно выкопать могилу. Спокойно, не дергайтесь! На кладбище, городском, все законно. У меня кореша… Друга убили вчера. Хоронить, кроме меня, некому. А я завтра в Сыктывкар лететь должен.

Жора прищурился и смотрел недоверчиво. А я подошел к этому типу и сказал:

– Меня Руслан зовут, а вас? – Мне хотелось, чтобы слова эти прозвучали солидно.

– Шакаров моя фамилия, – представился он.

Жора присвистнул. Шакарова у нас на районе знали, о нем говорили: он владел лесопилкой, а еще вроде как был блатным.

– Копаем могилу на кладбище, хороним вашего друга, а как закончим – получаем от вас по сотке и идем домой? – уточнил я.

– Так точно, – кивнул он.

Я протянул ему ладонь, и мы скрепили договор рукопожатием.

– Поехали? – предложил Шакаров. – В магазин за лопатами заедем, на кладбище у них черт знает что творится… Инструмента нет, землекопы перепились… Я вас там оставлю работать, а сам за катафалком съезжу, надо же как-то Тоху из морга забрать…

Кладбище было огромным, погода – отвратительной, зябкой, земля – мерзлой. Мы копали, наверное, часа три, не меньше, и вспотели раз пять, и стерли руки в кровь. А потом, когда приехал катафалк, вместе с Шакаровым и водителем пришлось опускать закрытый гроб в яму. Закапывали уже сами. Когда все кончилось и простой деревянный крест был установлен, Шакаров протянул нам по зеленой бумажке.

– На что потратите, пацаны? – спросил он.

– В Брест к девчонке съезжу, – признался Жора.

Была у него там какая-то сердечная травма, еще с летнего лагеря.

– А я нож куплю, как у якута из фильма «Охота на Пиранью», – выдал я.

– Хорошее вложение, – кивнул Шакаров и пошел к машине, даже не потрудившись забрать лопаты и нас.

Не было ведь такого уговора – домой нас подвозить.

Глава 4. Дорога на Ревель

Людвиг Аронович едва успел в последний момент.

– Держи, мин херц! – Он сунул мне в руки металлический цилиндрик величиной примерно с мизинец. – Ну, и это… Побей их там всех.

Это было мое зелье регенерации! Кхазад все-таки достал его!

– Данке, – кивнул я. – Спасибо, Аронович. Побью, не сомневайся.

И сунул ампулу в карман новых штанов. Вот уж с чем я теперь не расстанусь! Гном протянул мне еще и пластиковый пакет, из которого одуряюще пахло выпечкой:

– Это из гутцайтошной… То есть – из кухмистерской. Эрика тебе передала.

– О! – Я, конечно, от еды отказываться не стал, хотя мне и стало неловко. – А парниша тот что? Митрофанушка?

– Работает, – кивнул гном. – Мечтает познакомиться со своим спасителем. Всё, пошел я, ауф видерзеен. Сейчас Ян Амосович вас отправлять будет… Давай, в коллектив, в коллектив!

Развернулся – и потопал по дорожке, без всякой трубки-тросточки. А я вернулся к ребятам.

– Какая Эрика? – спросил меня Ави, принюхиваясь.

Нас было двенадцать человек – сборная по «русской стенке» в категории «Пятьсот килограмм». Семь – основной состав, пять – запасной. Я и Бёземюллер – в запасных. Из знакомых – Кирилл, конопатый крепкий парень, наш сосед по этажу в общаге, и, неожиданно, – Сергей Строев, из дружков Вяземского, который голый во время поединка бегал и от кед отбивался. Я не видел его в зале, он, похоже, в другое время тренировался. Но боец серьезный, даже без магии.

Ну и Мих-Мих, понятно, в качестве тренера и сопровождающего. Он как раз пошел в административный корпус выяснять по поводу транспорта, а мы толпой кучковались на крыльце. Рюкзаки с личными вещами, сумки со спортивным инвентарем, разговоры про многочасовой путь до Ревеля – все это создавало вокруг нас то самое «чемоданное настроение». Мне нравилось это чувство: я был подготовлен! Достаточно белья и одежды, есть все предметы первой необходимости, деньги, которых хватило бы на пару месяцев, и кое-что перекусить (даже выпечка от Эрики!). А в голове – целая Библиотека! У меня с собой, получается, была вся моя жизнь и все имущество. Очень интересное чувство.

– Заходим! – крикнул Мих-Мих от дверей, и мы стали удивленно переглядываться.

За нами что – не приедут? Электробус, конвертоплан, лихие демоны, белые кони – любое транспортное средство? Но – тренер сказал, значит – надо делать! Толкаясь и переговариваясь, мы двинули вверх по лестнице. Авигдор все толкал меня локтем:

– Какая Эрика-то? Из Цубербюлеров? Ай-ой, как вкусно пахнет! Мастерица, похоже. Как выглядит-то?

Мы шли следом за всей командой по длинному коридору, и он то и дело обгонял меня и пытался заглянуть в глаза.

– Да что с тобой такое? – удивился я. – Ты чего – по запаху влюбился? А если она старушенция?

– Как – «старушенция»? – оторопел Ави. – Не говори так! Зачем ты ранишь мое сердце? Скажи быстро, что она молодая, глазастая и выглядит как взбитые сливки!

– Как молоко с гречишным медом скорее, – признал я. – И глаза – да. Глазищи! У Гутцайта в кухмистерской работает. Ну, там, где Публичный… А, блин! Творческий! Творческий дом!

– О! – обрадовался гном. – В кухмистерской! И какого размера глаза?

– А-а-ави! Ну что ты как этот?! – возмутился я. – Мне тут сочни передали, а ты – «какого размера?» При чем тут вообще размер? Фу таким быть!

– Я…

– Бёземюллер! Титов! Что вы там трётесь в коридоре?! – гаркнул Мих-Мих и скомандовал: – Мигом двигайте сюда и спускайтесь на цокольный этаж!

Зараза. Цокольный этаж, по моему опыту – скверное место, и ничего хорошего от него ожидать не стоит… Но тренер говорит «надо», значит – надо! Мы подтянули лямки рюкзаков и рванули вниз бодрой трусцой, переругиваясь и сопя. Да так и ввалились в окованную железом дверь.

– Портал, – удивился Авигдор, глядя на сверкающую энергетическими разрядами арку, возле которой стоял директор.

Вся фигура Яна Амосовича сияла, а рука была погружена в камень арки, там как раз имелась выемка под обычную человеческую пятерню.

– Давайте-давайте, – скомандовал Полуэктов. – Не задерживайтесь! Михаил Михайлович, вы первый, потом – остальные. Там вас уже ждут, транспорт готов, поедете от Ивангорода электробусом.

Вот это конспирация! Я аж рот открыл. Офигеть просто: телепортом до самой границы Ингерманландии с Ливонией и далее – электробусом! Да и вообще: в подвале колледжа – стационарный портал с подпиткой от естественного дара директора учреждения. Большая Колдунская Дичь!

Пока я тупил, остальные уже – раз-раз-раз! – и нырнули в сверкающую арку. Ян Амосович посмотрел на меня, кивнул ободряюще и сказал:

– Вперед, Титов! – Ни фига он меня не ободрил.

И я шагнул вперед, в яркое марево портала. И вышел с другой стороны. А потом меня вырвало.

* * *

Оказалось – такое бывает. Аллергия на порталы или типа того. Один случай из сотни примерно. Повезло так повезло! Я блевал прямо под ноги, и было мне очень скверно, ну и перед товарищами неловко.

– Не переживай, Титов, ничего страшного. Некоторые дрищут, – подбадривал меня Мих-Мих. – Вот это – конфуз. А блевать – что? Дело житейское. В следующий раз не наедайся перед телепортацией, и будет полегче.

– Не будет… – просипел я. – Буэ-э-э-э!

Мои внутренности завивались винтом, во рту поселилось мерзкое, ни с чем не сравнимое ощущение.

– Чего «не будет»? – удивился тренер.

– Не будет следующего раза! – Я с благодарным взглядом принял из рука Ави салфетки и принялся вытираться. – Я пешком пойду! Ну его на фиг, Михал Михалыч, это же дичь! У меня кишки чуть наружу не вывернуло!

– Еще бы, – со знанием дела кивнул Кирилл Метельский – один из самых опытных спортсменов в нашей сборной. – Мне когда один орчелло из Казанской бурсы в живот ногой заехал – я тоже желчью блевал дальше, чем вижу. Премерзкое впечатление. Молочка тебе надо!

– Да какое молочко? – отмахнулся Мих-Мих. – Титов, иди сюда.

Я приковылял к нему, и он ткнул меня пальцем в лоб.

– Ого! – сказал я.

Он просто походя поделился со мной жизненной силой, а я как будто два часа поспал и при этом не блевал вовсе.

– Ага, – сказал Мих-Мих. – Пошли уже в электробус. Там водички попьешь – и порядок.

Мы вышли из подвала Ивангородской крепости, вертя головами во все стороны. Ну а как иначе? Это же Ивангород! Место воинской славы! Здешняя цитадель оказалась совсем такой, как на картинке в книге «100 великих крепостей»: огромная, величавая, с массивными круглыми башнями… Сейчас – туристический объект в глубоком тылу, на границе полуавтономного Великого Княжества Белорусского, Ливонского и Жемойтского с коренными землями Государства Российского, а в шестнадцатом веке – боевой рубеж, где насмерть дрались с орденцами, панами и прочими гадами воины и маги сначала Ивана Третьего, потом – Василия Ивановича, а потом – Ивана, который Наше Всё, Васильевича Грозного. Эти стены, холмы и берега реки Нарвы были обильно политы кровью…

Однако любоваться нам на все это Мих-Мих не дал, он повел всю команду напрямик к парковке. Ну а что? Обычная туристическая группа! Никаких гербов Пеллы и магучебного заведения на одежде нет, отличить нас, скажем, от приехавшего сюда же класса Ямбургской средней школы или студентов Ингрийского физкультурного колледжа довольно сложно! Определенно, такой необычный и расточительный вариант решения по транспортировке со стороны Полуэктова был связан с теми движениями дронов и конвертоплана в небесах, что я видел по пути в Саарскую Мызу… Кто-то на кого-то охотился.

Но думать было некогда. Нам мигал фарами высокий автобус серого цвета, весь разрисованный васильками и журавлями. Симпатично! На водительском месте уже восседал седой шофер в белоснежной рубашке, и, завидев нашего тренера, он по-приятельски пожал ему руку.

– Это все? – спросил водитель. – А чего так мало?

– Полтонны деремся, – пояснил Мих-Мих. – Трогай, Прокопьич! Давай быстренько на ту сторону и по трассе – на Ревель!

И Прокопьич тронул, мы едва на пол все не повалились, но тут же расселись по местам, благо их хватало с избытком. Автобус-то рассчитан пассажиров на сорок, не меньше. Я уселся у окна и стал пялиться на Нарвское водохранилище, острова и все прочее, на что открывался вид с огромного вантового моста, который объединял Нарву и Ивангород.

– Что там за темное пятно? Как будто гроза над островом! – спросил кто-то.

– Кренгольмская Хтонь! – пояснил водитель. – Дерьмовенькое местечко, но инцидентов уже лет двадцать не бывало.

Темное марево висело над участком суши, сквозь черный туман и багровые сполохи виднелись какие-то странные очертания явно промышленных построек, высоких труб… Моргнув, я посмотрел магическим зрением сквозь эфир туда, куда показывал один из бойцов-кулачников, и медленно выдохнул: огромный и темный эфирный вихрь кружился посреди реки, и смотреть на это было страшно и восхитительно одновременно. Так вот ты какая, Хтонь-матушка…

* * *

Мы проехали городки с похожими названиями Синимяэ и Силамяэ – земские и скучные, разве что дамба была впечатляющая – и еще какие-то терриконы: где-то тут была добыча чего-то полезного из-под земли. Терриконы частично заросли деревьями, частично – использовались как трассы для экстремальщиков: там кто-то катался на горных велосипедах. Дорога шла вдоль моря, и земские городки сменяли друг друга, запомнился разве что мрачный замок – резиденция местного клана Вальдхаунов, имеющего еще орденские корни. Ливонское ландмейстерство Тевтонского ордена – это вам не шутки, грозная сила в свое время! Это мне Ави рассказал.

Он вообще много чего рассказывал. Например, про свару между Ермоловыми и железноводскими кхазадами.

– Левитационные платформы в Государстве Российском делаем только мы и Демидовы, – пояснял Авигдор, пожирая сочни один за другим. – Но у Демидовых – класс люкс. С самоцветами, рунами, гравировкой, большой грузоподъемностью. Наш сегмент – эконом. Обычный диск, от полуметра до двух метров в диаметре. Управляется движениями тела. Наклонился вперед – полетел вперед с ускорением. Отклонился назад – притормозил, полетел назад. Влево – значит влево. Вправо – значит вправо. Стукнул правой ногой – вверх, стукнул левой – вниз. Всякий мечтает уметь летать, и мы эту мечту реализуем! За большие деньги, понятно. Технология двести лет без изменений, с тех пор как гномы Железную гору заселили. Штука ведь в чем: когда мои предки тамошние пещеры осваивали во главе с Фридрихом-Йозефом Хаазом, Алексей Ермолов – тот самый, что стоял у истоков могущества нынешнего клана Ермоловых, – стал кавказским наместником. И они неплохо поладили! Кхазады снабжали Отдельный кавказский корпус оружием и снаряжением, воевали вместе с российскими войсками против горских племен – людей, уруков, троллей. В общем – как-то спелись… А тут – война!

– А какова причина войны-то? – Я уже начал беспокоиться за свои сочни, он их почти все сожрал!

И крошки на пол стряхивал, варвар с бакенбардами!

– Так левитационные диски, я ж говорю! У Демидовых были проблемы, уральское производство стояло, а мы оказались монополистами. Грех не заработать! Цена – соответствующая… К тому же Ермоловы только-только оклемались от бодания с Ордой, войны с байкальскими лаэгрим, да и на Балканах много бойцов потеряли… В общем, наши цену назвали, а Лев Давыдыч Ермолов стал торговаться. А наши на все его предложения цену поднимают! Мы говорим – сто, он говорит – девяносто, тогда мы – сто десять! Понимаешь?

– Фигово. Решили сделать гешефт, – вздохнул я, понимая печальный итог. – Заработать на темном клане. Дурацкая идея, как по мне.

– Решили! А что? У Ермоловых деньги были, после Балканской-то войны! Денег много, бойцов мало, оскудел клан людями… – Авигдор снова потянулся за сочнем, но я решительно забрал лакомство, располовинил на две равные кучки и одну из них отдал гному.

Тот скорчил рожу, но правила игры принял. И продолжил:

– Короче, торг был уместен. Однако Лев Давыдыч наших посланцев прогнал взашей, а дело с левитационными платформами поручил вести Клавдию. Дал ему полный карт-бланш. Тот как раз из Александровской Слободы явился, от какой-то бабы…

– Какой еще бабы? – удивился я.

– А я почем знаю? Наверняка – колдунья! – отмахнулся Бёземюллер. – Так вот, имея такие полномочия и узнав о нашем вполне логичном намерении заработать побольше, Клавдий от лица клана объявил нам войну за оскорбление поруганной клановой чести. Ну не сука?

– Нет, ну… – Я почесал затылок. – Я бы тоже выбесился, если бы со мной так торговались.

– Так мы ж монополисты были! А у них – бойцов мало! Можем себе позволить! – Кхазад аж сочнем подавился. – Как не навариться?

– И что – наварились? – Я к своим семнадцати годам уже успел понять, что количество бойцов не всегда напрямую связано с силой и качеством армии.

– Да хрен там… Ермолов-младший купил левитационные платформы у турок! Представь себе! У турок, химмельхерготт! У извечного врага! В два раза дороже!

– На принцип пошел, – кивнул я.

– Шайзе… – шмыгнул носом Ави. – А потом он устроил скотобойню. Я не знаю, что это за ведение войны такое – просто летать и всех убивать! Никакой стратегии! Темные просто убивали каждого кхазада, которого встречали, самым зверским образом!

– Каждого? – поднял бровь я.

– Ну ладно. Детей не трогали. Женщин – просто убивали, не зверски. А вот вооруженных мужчин пытали до смерти. Ты видел, как выглядят убитые тьмой? – Авигдора передернуло. – Моих двух троюродных дядьев вывернули кишками наружу. Я сразу вспомнил про это, когда ты после портала блевал.

– Спасибо, Ави, – с укоризной глянул на него я.

– Битте, Миха, – осклабился он.

Не сказал бы я, что он сильно тосковал по погибшим троюродным дядьям, с такой-то довольной рожей. Наверное, так себе отношения у него были с родственничками.

– Корчма! – раздался командирский голос Мих-Миха. – Стоянка полчаса. Можно сходить пописять и поесть. Я буду есть солянку, кто со мной?

– Йа-а-а-а!!! – заорали все.

По распорядку колледжа приближалось время обеда, так что молодые здоровые желудки уже требовали свое. Не каждый ведь имел в запасе сочни и свиную тушенку!

Корчма оказалась действительно классной. Длинное одноэтажное строение под большой крышей из дранки, аутентичные интерьеры, вежливый персонал, адекватные цены… Кроме оплаченной колледжем солянки и пары картофельных пирожков я заказал себе еще и огромную свиную отбивную с овощами на гриле. В конце концов – я больше не голодранец, по крайней мере – пока. Могу себе позволить! И вопросов ни у кого не возникнет, все знают, что я в колледже подрабатываю…

Пока ел – думал о рассказе Авигдора. Ну да, хороших в этой истории не было. Гномы есть гномы, для них видеть возможность и не поиметь прибыль – тяжкий грех, за это подгорное племя считали крохоборами, скупердяями и алчными сребролюбивыми типами. Часто – за дело. И анекдотов по этому поводу имелась целая куча. Например, про двух солдат, мне его баба Вася рассказывала:

«Двое в окопе:

Кхазад: – Иван, я ранен, мне больно, больше не могу терпеть, застрели меня, боевой мой товарищ!

Человек: – Иоганн, но у меня кончились патроны!

Кхазад: – Так купи у меня!»

В общем – это кем надо быть, чтобы жить бок о бок с самым свирепым и непредсказуемым кланом Государства Российского и торговаться с ним подобным образом? Это как медведя в берлоге палкой тыкать, а потом удивляться, что он тебя сожрать хочет! История выглядела мутной, почти как байка про кошкодевочку и ментального паразита. Но, конечно, и незнакомых мужчин кишками наружу выворачивать – тоже идея так себе. Это как минимум противно, и кому-то придется потом убирать! Ну дичь же, а? Из-за каких-то левитационных дисков! Не нравится цена – не покупай. Вот этот Лев Давыдович выгнал послов взашей – и правильно сделал! А Клавдий – на самом деле жесткий тип, пускай и не без повода. Нет дисков – летайте на конвертопланах, в конце концов!

Так или иначе – кое-что из баек про Ермоловых стало мне чуть более понятным. Еще бы с кем-то из аристократов поговорить… Эх, Розен в колледже остался. Но с нами ехал Строев, и, несмотря на наши с ним разногласия в первые дни моей учебы в Пелле, сейчас мы общались нормально. Я решил подобраться к нему с этой темой, но попозже.

– Поели, архаровцы? – громогласно спросил тренер. – Скажите хозяевам «тянан!»

– Тяна-а-ан!!! – гаркнули мы.

Корчма была чудинская, так что поблагодарить повара и персонал на местном наречии на самом деле было вежливо. Если бы нас кормили галадрим – сказали бы «хантале», кхазады – «данке», скандинавы – «так», русские – привычное всем «спасибо». Потому что это нормально!

– По коням, – скомандовал Мих-Мих, и мы побежали в автобус.

Всю остальную часть пути до Ревеля Авигдор спал, опустив заросший щетиной подбородок на грудь, и сопел. Вообще – спали почти все, кроме меня и того самого Строева. Я все крутил в голове мысли про Митрофанушку, Гутцайта, Эрику и историю с Творческим домом в Саарской Мызе, а Строев дышал на стекло и чертил на нем не то пентаграммы, не то – руны из учебника по академической магии. Старательный парень!

За окном, справа от шоссе, раскинулось Балтийское море, и было хорошо видно громадные военные корабли на горизонте. Целая эскадра шла куда-то по государевым делам, и от этого зрелища на душе становилось торжественно и спокойно.

Глава 5. Товарищеский матч

От Ревельского кадетского училища явственно несло не то монастырем – не то казармой. Это вам не Экспериментальный колледж с его уютными общагами и тенистыми скверами! Тут все оказалось довольно аскетично и свирепо: за серым фасадом, полукруглым крыльцом и башней с часами таились муштра, жизнь по расписанию и бритые головы кадетов. И растянутые пружины кроватей.

Как будто нельзя поставить нормальные кровати! Я вообще, как только сел на выделенное мне спальное место – сразу интернат вспомнил. После того как на такой койке поспишь – спина полдня ноет. Провисает, зараза, до самого пола! А если второй ярус – то чуть ли не до лица нижнего товарища. Столовая тоже была почти интернатская: столы с клетчатыми клееночками, трехногие табуретки, кафель на полу – с выбоинами, угрюмая тетка на раздаче. Из еды – перловая каша, биточки, салат из капусты. Хорошо хоть не бигос и не комбижир!

Здесь кроме людей учились гномы (в основном геоманты-пустоцветы) – несколько десятков, не меньше, а еще – снага! Я и подумать не мог, что у снага бывает своя инициация. Интересно – какая у них специфика? Про орков (гоблинов, снага, уруков и троллей) было известно, что среди них встречаются шаманы – специалисты по общению с духами, и резчики – эти делают волшебные татуировки. Но здешние-то зеленокожие ни теми, ни другими не были! Крупные, уверенные в себе, фонящие в эфире какой-то прыгающей злой энергией молодые клыкачи… Фантастика!