Халява

Родители слушали меня, раскрыв рот.

– А сколько телепрограмм показывает этот телевизор? – словно завороженный, прошептал отец.

– Сколько у вас – не знаю,– качнул я головой. У меня дома было триста, или что-то около того…

– Триста? Отец даже крякнул от названной цифры.

– Десятки спортивных каналов, – продолжил я свою ошеломительную речь. – Только спорт. Столько же транслируют только мультики для детей. Развлекательные, крутящие только фантастику, юмор, есть специализирующиеся на комедиях, мистике…

– Это же сказка какая-то! – перебил меня отец. – Ты понимаешь, Серега, что ты живешь в сказке?

– Сказка, говоришь? – криво усмехнулся я. – В техническом плане – действительно сказка. Да и дефицита в магазинах не наблюдается. Но это лишь одна сторона медали. А вот в остальном не все так гладко, как хотелось бы…

– В смысле? – не понял отец.

– Все у нас теперь как за границей: есть богатые, есть бедные. Коммунизм построить не удалось, социализм похерили… Так что изобилие, по большому счету, не для всех! Все, чего душа пожелает, могут себе позволить лишь очень богатые люди, – пояснил я, – некогда прибравшие к рукам «народные достояния». Облапошили население целой страны, и теперь жируют. Так-то…

– Как же это? – всплеснула руками мама. – А куда же смотрят соответствую органы?

– Мать, ты чего? – отмахнулся отец. – Какие органы? В наше-то время справедливости не сыскать… Значит, не так все гладко там у вас?

– Скоро у вас! – весело рассмеялся я.

– Слушай, а кто сейчас генсек?

– А нету больше генсеков. Последним был Мишка Меченный.

– Горбачев, что ли? – переспросил отец.

– Он самый. А сейчас страной правит президент и парламент. Да и Союзу осталось недолго – через два года развалится. В девяносто первом…

– Как развалится? – испугалась мама.

– А так, теперь каждая республика – независимое государство! Ближнее зарубежье. В каждой – свои законы и свой президент. Президент Незалежной Украины, президент республики Беларусь, президент Кыргизстана…

– Батюшки! – опять всплеснула руками мама. – А куда же партия смотрела.

– Коммунисты что ли? – переспросил я. – Партий теперь в стране, как у дурака махорки! И коммунисты давным-давно не лидируют на этом поприще. Нет, они пытались все в зад вернуть – даже путч устроили. Такая буча была: войска Белый дом с танков расстреляли…

– Господи, – нервно заозиралась мама, – ты сейчас такие вещи говоришь…

И это я им еще о последних событиях ничего не рассказал, да и не буду, наверное, даже упоминать. Пусть считают, что до сих пор братья навек.

– Здесь нечего бояться, мам! – Я постарался её успокоить, как мог. – Конечно, когда вернемся обратно, лучше держать рот на замке. Хотя бы пару лет… До настоящей «гласности» еще далеко, что бы вам сейчас в уши не лили! Да и в мое время с ней не очень-то…

– Серега, ты куришь? – неожиданно спросил меня отец.

– Курю, – не стал я скрывать.

– Есть у тебя тут сигареты, а то я свои дома в пиджаке оставил…

– Вадим! – вновь воскликнула мама. – Спиртное, а теперь еще и сигареты…

– Лен, Серега все равно через год бы в институт умотал. И за ним ты там следить не смогла бы… Годом раньше – годом позже… – Отец подошел к вопросу философски.

– Так оно и было, пап, – улыбнулся я. – Ты как в воду глядишь.

– А чего там глядеть, – пожал плечами отец, – сам таким был. Тащи сигареты, а я на балкон… Лен, пошли, посмотрим, как поселок за двадцать лет изменился.

– Ох, мужики! – притворно вздохнула мама, проворно поднимаясь с дивана. Ей тоже было интересно взглянуть на будущее.

– Держи, пап, – на балконе я протянул отцу пачку любимого мною «Парламента».

– Ух, ты, какие! – Покачал головой отец, закуривая сигарету. – Да, с «Беломором» не сравнить.

С балкона открывался чудесный вид на центральную улицу.

– Вадим, смотри, – мама указала рукой на новый микрорайон, который вырос на месте частного сектора, – дедовского дома больше нет.

– Его снесли, по-моему, в девяносто пятом, – сказал я. – Деду дали квартиру в новом доме. Вон в том, – я показал пальцем на панельную пятиэтажку, окрашенную в ядовито-зеленый цвет.

– А как дед? – спросила мама. – Ой! – Тут же закрыла она рот ладошкой.

– Умер, мам… Больше девяноста…

– Да-да, но больше не рассказывай мне о судьбе наших близких. Лучше оставаться в неведении…

– Точно! – согласился отец. – Лучше оставь эту информацию при себе.

– Хорошо, – я кивнул. – Это действительно тяжело… Знать…

– Больше девяноста, говоришь, – покачал головой отец. – Крепкий старик! По-хорошему ему завидую!

– С дедом-то как раз все естественно, – решил поделиться я своими переживаниями с родителями. – Старики уходят – так положено свыше… А вот когда уходят досрочно…

– Кто? – глухо спросила мама.

– Нет, не из близких. – Я поспешил её успокоить. – Это я могу сказать… Из близких никто не ушел досрочно. Это касается моих сверстников… Друзей. Некоторых из них уже нет… А я разговаривал сегодня с ними… Живыми… Алеха Патлас не доживет до тридцати пяти…

– Как это случиться? – хмуро поинтересовался отец. – Несчастный случай?

– Нет! – я покачал головой. – Наркомания. Передозировка…

– Ох, Господи! И ты винишь себя? – Ужаснулась мама.

– Нет, не виню. Наши пути разошлись после поступления в институт: я поступил, он – нет. Просто меня терзает одна мысль…

– О том, что ты можешь сейчас изменить его судьбу? – догадался отец.

– Да. Я могу хотя бы попробовать изменить его судьбу… Ведь он был моим другом… Лучшим другом. Но… Я боюсь столь активно менять существующую реальность. Изменить свою судьбу – это одно, а изменить чью-то судьбу… Даже в лучшую сторону – нечто совсем иное.

– Ты боишься, что не сможешь вернуться назад? – риторически произнес отец.

– Да, пап, боюсь, – честно признался я. – Хотя, по большому счету, мне не о чем сожалеть… Вы здесь… Даже дед еще жив… Я смогу уделять вам больше внимания, чем в той жизни. Я смогу иначе прожить свою жизнь. Все мы сможем… Жить… Более счастливо… что ли…

– Какой же ты у меня стал… взрослый, – прослезилась мама, обнимая и целуя меня в щеку.

– Да, Серега, сложный перед тобой стоит выбор, – произнес отец, закуривая вторую сигарету. – Решай сам, что для тебя важнее… Вернуться, или прожить жизнь заново. Мы с матерью не будем на тебя давить. Я понимаю, что это сейчас бесполезно. Чего я могу доказать пятидесятилетнему мужику, да еще с двумя высшими образованиями? – Все-таки он не удержался и беззлобно меня подколол.

– Если мне не удастся вернуться назад в ближайшие несколько дней, – решительно произнес я, – будем учиться жить заново!

Прогулка по вечернему Новокачалинску будущего неимоверно впечатлило моих родителей. Особенно поразило их обилие заграничных автомобилей.

– Это ерунда, – отмахнулся я, – вот свожу вас в город, там машин действительно много. Даже слишком много. В автомобильной пробке иногда можно простоять несколько часов. В городах, где есть метро, некоторые владельцы автомобилей предпочитают на нем ездить. Так быстрее.

– А зачем им тогда машины? – удивился отец. – Если на метро быстрее?

– За город съездить, на дачу, на отдых, шашлык-башлык и все такое, – пояснил я. – Ну и для престижа, ессно.

– А у тебя машина есть? – поинтересовался батя.

– Была. Японец праворульный, – ответил я. – Вот примерно такой. – Я ткнул пальцем в сиротливо стоящего у обочины «Ипсума». – Правда, я в них не очень-то разбираюсь, – признался я, – но права имеются и водить умею.

– А как это – праворульная? – спросил батек.

– Руль не слева, как у нас, а с другой стороны, – пояснил я. – В Японии же левостороннее движение.

Я подошел к «Ипсуму» и дернул дверь – она оказалась не запертой и услужливо распахнулась. Приятный запах ароматизатора, бежевый велюр, электронное табло, автоматическая коробка передач вызвали у отца настоящий восторг. До этого момента пиком машиностроения он считал «Волгу». Машины более высокого класса он видел только по телевизору.

– Хотите прокатиться? – предложил я, заметив ключ в замке зажигания.

– Она же чужая! – произнесла мама, хотя я видел, что ей хочется прокатиться на чудесном автомобиле, не меньше, чем отцу. – Нельзя…

– Мам, в этом мире нет ни одной живой души! – напомнил я. – Проверено неоднократно. Никто не будет ругаться, уж поверь мне!

– Но как же… Все есть, а людей нет?

– Парадокс! – согласился я. – Этот пустынный мир очень странный… Первый раз я сюда попал весной. Затем был летом, осенью, зимой. Людей как не было, так и нет. Но вот что интересно – ассортимент в магазинах меняется, летом на прилавках – летнее, зимой, соответственно – зимнее. Продукты не пропадают! Они всегда свежие, с нормальным сроком годности… Много странностей, много… Ладно, давайте в машину – прокачу с ветерком. А там, глядишь, и в город выберемся.

Глава 8

Вечером того же дня, часов в девять, когда мы уже вернулись обратно в восемьдесят девятый год, ко мне заскочил Васек Шиханов.

– Сержик, чего на улицу не выходишь? Братва уже в парке! Сегодня же дискотека – последний день лета! Идешь?

– А сам чего не с ними? – Прищурился я.

– Серега, если честно, я хотел с тобой с глазу на глаз потрындеть… Без лишних свидетелей… Ну, про шмотки. Ты же обещал!

– Во-первых, Васек, я тебе ничего не обещал, – произнес я, выходя на лестничную площадку и прикрывая за собой дверь в квартиру.

– Серега! – обиженно засопел Васек.

– Во-вторых: о нашем разговоре никому! А вообще, молодец, что один пришел. Я оценил твой деловой подход!

– Серж, я задницей чувствовал, что у тебя появился выход… Сколько достать сможешь?

– Сколько нужно, столько достану.

– Ого! – присвистнул Васек. – Серьезно?

– Если не веришь, чего тогда приперся? – нахмурился я.

– Серега, не обижайся, – хлопнут меня по плечу Шиханов. – Ты ж никогда раньше фарцовкой не занимался.

– Раньше не занимался – не люблю по мелочам размениваться! Так сколько и чего тебе нужно?

– По госцене? – уточнил Васек.

– По госцене бери в магазине! – фыркнул я.

– Сколько накрутишь? – полюбопытствовал Васек.

– На толкучке втрое-четверо от госцены заламывают… – задумчиво произнес я.

– Ты не очень-то разгоняйся! – испугался Васька. – Не забудь про мой интерес, да и братану Вадьковскому тоже чего-то поднять нужно… Не буду же я в городе на толкучке тусоваться – в школу завтра. Вот если бы ты летом подвалил, сами могли бы попробовать.

– Слушай, Васек, а зачем мне посредник? – прямо спросил я Шиханова. – Я сам могу с Коляном потолковать…

– Ага, – заржал Васек, – так я и поверил – ты светиться не хочешь. А я никому не скажу – зуб даю!

Васек говорил чистую правду – он был человеком слова. Мне было известно кое-что из его будущих похождений. Так вот, как бы худо ему не было, и как бы не наезжали на него бандиты в начале девяностых, свое слово он держал. Вот и посадил сердечко.

– Хорошо, – я согласно кивнул. – Чтобы тебе обидно не было, договоримся так: у нас с тобой будет общий интерес. Прибыль пополам. Деловому, что товар будет мне поставлять, тридцать процентов от госцены (Товар на самом деле мой, из альтернативки, но отдавать его по бросовым ценам, ниже магазинных слишком подозрительно).

– Ты серьезно? – обрадовался Васька, хватая меня в охапку. – Сколько сами накручивать будем?

– Смотри сам – сильно таксу не раздувай! Лучше валом возьмем…

– Чем возьмем? – не понял Васек, не знакомый с таким коммерческим термином.

– Количеством, – перевел я. – Больше продадим – больше навара получим.

– Понял, – Васек согласно кивнул.

– К тому же товар у нас эксклюзивный, ни у кого такого нет! За это я тебе могу зуб дать. Даже в городе таких моделей днем с огнем не найдешь! Ну, может, в Москве… – на всякий случай брякнул я.

– Ага, это точно!

– Вась, еще раз предупреждаю насчет конфиденциальности…

– Чего?

– Блин, чтобы обо мне никому ни слова! Человек, с которым я связан – очень серьезный! – я показал пальцем на потолок. – Он не хочет светиться. Поэтому мое имя тоже нигде не упоминай! Придумай что-нибудь на всякий случай, для отмазки!

– Это я запросто! – ощерился Шиханов. – Серж, а чего ты кроме спортивных костюмов и кроссовок достать можешь?

– Из шмотья – все, что угодно, – ответил я.

– Слушай, а видик достать сможешь?

– Видик? – я задумался. Стремительно развивающиеся технологии уже давно похоронили видики с пленочными магнитоносителями. В магазинах будущего такой техники уже днем с огнем не найти. Но если пошарить по пустующим квартирам… – Новую технику не обещаю, а вот бывшую в употреблении…

– Это как Паха из рейса что ли? С забугорных помоек?

– Вот-вот!

– Блин, Сержик, и музыкальные центры, мафоны, плейеры, телики? – Офонарел от открывающихся возможностей Васек.

– Угу! – вздохнул я. Вот как пришлось воспользоваться идеей Панкратова насчет бытовухи. И никаких угрызений совести… – Васек, только не забывай о конспирации! Я – не я, и хата не моя.

– Заметано! Только ты мне дай чего-нибудь, чтобы Коляну засветить, что не пустой базар… Пусть кубатурит, товар заказывает!

– Хорошо, – согласился я. – Толкнем пробную партию. Посмотрим, стоит ли с Коляном работать. Чего взять?

– Кроссовок пары три-четыре, три «адика», джинсы… Желательно варенки…

– Будут тебе варенки, – пообещал я. Да такие, что закачаешься! Ладно, держи краба, партнер!

Васька пожал мою руку и кинулся обниматься.

– Слушай, на улицу-то пойдешь? Танцы-шманцы…

– Попозже. Ну и нужно же спрыснуть наши с тобой деловые отношения.

– Дело говоришь, Сержик! Давай, жду в парке.

– Буду через полчаса, – пообещал я, скрываясь в квартире.

Когда Васек убежал, окрыленный новыми возможностями, я уединился в своей комнате. Нужно было обдумать свои дальнейшие шаги. Родители меня тоже не трогали – им хватало впечатлений на сегодняшний день. Я вновь, для очистки совести, попытался покинуть восемьдесят девятый год, но опять безрезультатно.

«Ладно, – решил я, прекращая бесплодные попытки, – буду работать с тем, что есть».

Некоторым может показаться, что я, пообещав Ваську доставать для фарцовки дефицитные шмотки, действую как дебил – ведь к моим услугам ценности целого мир. Да, это так, но… Деньги будущего в восемьдесят девятом не дороже бумаги, на которой отпечатаны. Золото, брильянты – у меня здесь нет подхвата, чтобы сбыть их даже по бросовым ценам. Техника-электроника: с этим лучше не светиться вообще – слишком далеко ушел прогресс за пробежавшие двадцать лет! Появление на рынке такой техники обязательно привлечет ненужное мне внимание спецслужб, либо кого еще… А оно мне нужно? То-то же! Незачем определяться.

Следуя этому принципу, я снял с себя китайский «адик» и вновь залез в растянутые трикушки биробиджанской швейной фабрики. Слишком много внимания к своей скромной персоне я получил за день, общаясь лишь с друзьями. А это большой прокол! Таких проколов лучше не допускать!

Но вместе с тем, для моих далеко идущих планов, я отчаянно нуждался в средствах. «Карманные расходы» предстояли немалые. Ну, не просить жеу родителей деньги? К тому же у них таких сумм, которыми я собирался оперировать в ближайшем будущем, отродясь не было!

Так что Васькино предложение о сотрудничестве легло на благодатную почву – это был самый быстрый и безболезненный на данный момент способ по-бырому срубить бабла. Конечно, безболезненный до определенной черты. Но я планировал завязать с поставками шмотья, едва только в моих руках окажется необходимая сумма. Желательно до возникновения каких-либо проблем…