Дао дэ цзин Комментарий

Предложен метод познания дао, которое ни пощупать, ни лизнуть. Мы может, используя все чувства наши и другие свойства-качества, лишь "пронять" себя "принципом дао". И только так. Принцип увидеть или услышать нельзя, понять можно. Дао и понять невозможно, поскольку понимание есть процесс интеллектуальный, а мышление появилось много позднее дао. Следовательно, для познания дао интеллект – инструмент малопригодный. Совокупив в познании интеллектуальное с чувственным, полной ясности все-таки не достигнуть. Впрочем, разделение познания на интеллектуальное и любое другое условно. Не можем мы в познавательном процессе быть ни полностью бесстрастными, ни абсолютно безмыслемы, ни ещё какими-либо, "потому что это едино". И мы едины, при всей нашей многогранности и разносторонности, но едины. Увлеклись несколько собственными много -, и разно-, поэтому и представляется нам будто мыслим или чувствуем, а следует лишь "придерживаясь древнего дао", "принять", "проникнуть" и тогда возможно "познать древнее начало".

15. В древности те, кто был способен к учёности, знал мельчайшие и тончайшие [вещи]. Но другим их глубина не ведома. Поскольку она неведома, [я] произвольно даю [им] описание: они были робкими, как будто переходили зимой поток; они были нерешительными, как будто боялись своих соседей; они были важными, как гости; они были осторожными, как будто переходили по тающему льду; они были простыми подобно неотделанному дереву; они были необъятными подобно долине; они были непроницаемыми подобно мутной воде. Это были те, которые, соблюдая спокойствие, умели грязное сделать чистым. Это были те, которые своим умением сделать долговечное движение спокойным содействовали жизни. Они соблюдали дао и не желали многого. Не желали многого, они ограничивались тем, что существует, и не создавали нового.

В главе четырнадцатой говорилось о познании дао, в этой – о познавших. Заметим, автор не указывает на современников своих – обращается к древности – достойные люди большая редкость. Сейчас и того хуже, народу сделалось больше, но достойных не прибавилось, разбавили мудрость. По правде сказать, привести в пример человека, дао познавшего, непросто, именно потому, что познал. Он живет, не высовываясь, потому и не видим и "неведома" другим глубина его. Ныне в моде самопоказ, бахвальство и прочие атрибуты имиджа. Нетрудно догадаться, как с точки зрения современной всеобщей показухи, будет выглядеть человек, в дао проникший. Ради справедливости отметим, что и во времена автора "Дао дэ цзин" познавший выглядел, как и теперь, иначе не требовалось бы специальных пояснений по вопросу. Непонятным, то есть непроницаемым. Простоватым, не понтовым, робким, нерешительным, осторожным, ибо недеяние – жизнь его. И, наконец, необъятным, то есть, ярких, явных черт характера и страстей не имеющим. Мы характеризуем нечто по свойствам его. Когда свойств много – не объять, а когда мало или совсем нет? Так же. Мелкие и мельчайшие выпячивают свое, слегка имеющееся, мол, смотрите, какой я, Я какой! Совершенномудрому сие не обязательно, он всё имеет в себе самом. Упомянутая важность гостя подразумевает деликатность, терпимость к соплеменникам, как детям малым, а детям взрослые представляются большими и важными.

Отсутствие лишних желаний как важнейшее качество совершенномудрого, дао познавшего, позволяло ему "грязное сделать чистым", иначе отделить причину от следствия. Верно, формулировать вопрос и, соответственно, получать правильный ответ, отличать главное, важное от второсортного, суетного – в общем мыслить ясно. Это, естественно, позволяло Совершенномудрому долго и спокойно, не прилагая усилий, без дрожи в членах и голосе плыть по жизни, следуя переменам дао.

Почему "не создавали нового"? А зачем? Познавших существующее вокруг них вполне устраивало, иначе их нельзя было бы считать познавшими. Да и что можно сделать лучше уже созданного? Почти всё, что нагромоздило человечество вокруг себя за прошедшие эпохи, является лишь жалким подобием ранее сотворенного.

16. Нужно сделать [свое сердце] предельно беспристрастным, твердо сохранять покой, и тогда все вещи будут изменяться сами собой, а нам останется лишь созерцать их возвращение. [В мире] – большое разнообразие вещей, но [все они] возвращаются к своему началу. Возвращение к началу называется покоем, а покой называется возвращение к сущности. Возвращение к сущности называется постоянством. Знание постоянства называется [достижением] ясности, а незнание постоянства приводит к беспорядку и [в результате] к злу. Знающий постоянство становится совершенным; тот, кто достиг совершенства, становится справедливым; тот, кто обрел справедливость, становится государем. Тот, кто становится государем, следует небу. Тот, кто следует небу, следует дао. Тот, кто следует дао, вечен и до конца жизни [такой государь] не будет подвергаться опасности.

Человечество посчитало себя в праве быть мерой вещей, которых множество, "большое разнообразие". И всё бы ничего, при ясном понимании, что, собственно, происходит с миром, кто мы, по сути, корне и причине, что можем и должны совершить, раз родились? Вопрос не решен. Мы познаем мир, как дети, не беспокоясь, что станет с познаваемыми предметами. Взрослые заменят детям сломанную игрушку, слегка накажут и всё. Эксперименты больших детей не столь безобидны для исследуемых предметов, да и для самих исследователей. И примеров тому множество.

Человечество давно слышит призывы людей, наблюдающих за последствиями нашей бестолковой деятельности, об опасности неаккуратного обращения с природой. А говорили, давно и неоднократно, следуй дао "и до конца жизни" опасности не будет.

А всего и требуется "сделать [свое сердце] беспристрастным", это позволит мыслить и чувствовать ясно. Эта ясность восприятия и мышления позволит отделить истину от лжи. Свойственное человеку от природы, естественное, от выдуманного им самим же, социализирующего. Тогда явственно пред человеком предстанет сущность его, которая и есть "постоянство" – главное. Исчезнет путаница, так мешающая человеку существовать – путаница между догмами воспитания, образования, ритуалов и собственно свойствами, данными человеку изначально как принцип существования. Тогда человеку не придется надрывать сердце свое страстями, и можно будет следовать покою, то есть дао.

Человек, знающий свою сущность – изначальное, становится беспристрастным, покойным, постоянным. Понимающим, что всё приходит из небытия, всё и возвращается в него.

17. Лучший правитель тот, о котором народ знает лишь то, что он существует. Несколько хуже те правители, которые требуют от народа его любить и возвышать. Еще хуже те правители, которых народ боится, и хуже всех те правители, которых народ презирает. Поэтому, кто не заслуживает доверия, не пользуется доверием [у людей]. Кто вдумчив и сдержан в словах, успешно совершает дела, и народ говорит, что он следует естественности.

Сколь не совершенен социальный мир, в котором мы живем! Презирать, бояться правителей, на худой конец любить, это мы ещё можем понять, но знать лишь то, что некое, управляющее нами, существует!? И всё!? А что? Не демократично, конечно, но какое нам дело до правителя, если он жить нам не мешает? Избавимся от очередной иллюзии: мол, некто хороший, сделает нашу жизнь лучше. Человечество очень давно приобрело это любопытное заблуждение и не желает с ним расстаться. Решение основополагающих вопросов собственного существования люди с легкостью перепоручило другим – выше, рядом, прежде и так далее стоящим. С одной стороны, каждый и все мы в целом почитаем себя вершиной эволюции, с другой, наблюдается удивительное самоуничижение, мол, это не я, человечество придумало, решило, определило, назначило, а некто, дух, рок, господь, судьба и так далее. Но эти, ведущие нас, лишь предполагаются в нашем воображении. Науке, которая для человека современного также является неким подобием господнего предопределения, ничего конкретного о руководстве нашем неизвестно. Подозрительная ситуация: при безмерной нашей деятельности, полное отсутствие понимания её смысла, целей, плана и руководящих структур. Либо действительно бытие является для нас тайной за семью печатями и следует смириться, либо мы пока не понимаем сущего и самих себя.

Возможно, человечество – никакая не вершина эволюционная и нечего задирать нос. Впрочем, свойство вершины быть высокой и не более того. Или мы куклы в шаловливых руках всевышнего-кукловода, который был и останется для нас лишь существующим? Или может быть что-то ещё?

Представим, что нас нет на планете. Просто нет, а всё остальное существует. Мы же не участвующие в процессе наблюдатели. Имея некоторую склонность к размышлениям, мы непременно отметим присущую закономерность, систему в наблюдаемых нами преобразованиях. Согласитесь, хаос в мир привносит лишь человек. Если есть система, то есть закономерность, значит, существует и принцип, согласно которому она работает. Отметим сразу, что искать план или цель в наблюдаемом не следует. Во-первых, не найдем, если он и существует, знать его может лишь тот, кто инициировал процесс и знает его механизм. Во-вторых, плана нет.