Не для собаки

Пробегая босиком уже примерно шестой этаж, она похлопала себя по карману пиджака и убедилась, что ключи там. На пятом этаже раздался грохот — псы вышибли парадный вход и чёрный. На четвёртом этаже Тина поняла: если не успеет прыгнуть так, чтобы они её не заметили, ей кранты. Топот десятка ног в военных, тяжёлых ботинках отскакивал эхом от коридора ниже третьего этажа. У неё от силы оставалось несколько секунд.

Черт возьми! Лестницы практически не убирали, и на полу то тут, то там валялся мусор, который больно впивался в подошву ног. И всё бы ничего, если бы, вероятно, кто-то не разбил маленькое вентиляционное окно. Тина наступила на осколок, который впился прямо посреди стопы.

— Мать твою!

Но времени на крики боли просто не было. Более того, нельзя было оставлять за собой следы. Она надеялась, что её стопа начнёт кровоточить после того, как оторвётся от земли, выталкивая её тело на улицу.

На третьем этаже, прямо на лестнице, было окно с человеческий рост, около которого все курили. Оно почти всегда было открыто, потому что даже если кто-то хотел бы покончить с собой, ему просто не хватило бы высоты — максимум сломанные ноги, и то вряд ли, учитывая мусорный бак.

Тина слышала, как они подбегают. Им оставалось завернуть за пролёт, чтобы увидеть её летящее тело. Она с размаху открыла окно, понимая, что у неё нет даже секунды обдумать, стоит ли прыгать. Вдруг бак пустой? И просто вывалилась за оконную раму, зажмурив глаза.

Спустя мгновения мимо неё пролетели наученные псы Старка, которые даже не заметили, как она от них ускользнула, не увидев буквально пролетевшей мимо окровавленной ступни.

Тина свалилась с оглушительным грохотом в полупустой мусорный контейнер. Мешок под ней взорвался и с головой окатил её чьими-то помоями. Но в бизнес-центре так орала сигнализация, что ни одна душа не услышала ни визга, ни хлопка. По её волосам стекала какая-то жёлтая жидкость, пахнущая протухшим брокколи с яйцом. Она чувствовала, как рана на ноге закровоточила. Но ничего это не имело значения, потому что взгляд её был устремлён на окно, из которого она вылетела. Она смотрела, затаив дыхание: не вылезет ли кто из него? Кто-то, кто мог её заметить.

Из груди вырвался вопль облегчения, когда через полминуты никто там так и не показался. И пока они не спохватились, рыская по всем этажам, ей оставалось улизнуть. Тина села. Жижа стекла по лбу и носу. Она старалась не думать о гадливом запахе и том, что это вообще может быть такое. Лишь стерла эту мерзость с лица — точнее, размазала, чтобы оно не растеклось и не заливалось в глаза.

У неё в руках всё ещё были два файла с очень важной для дела информацией. Она положила их на колени и стала перебирать грязными руками, чтобы убедиться, что всё на месте и не разлетелось вокруг неё как конфетти. Ведь грёбаные псы не дали ей возможности спокойно сложить всё в папку. Пару раз, для быстрого переписывания листов, она машинально облизала свой палец, потом тут же плевалась — так как он отдавал какой-то дрянью, словно плесенью или ещё чем хуже.

Убедившись наконец, что всё вроде на месте, она на всякий случай ещё раз огляделась. Затем схватилась за край мусорного бака, предварительно зажав бумаги в зубах, и задрала ногу, пытаясь выкарабкаться. От таких движений её юбка издала характерный треск и стала держаться лишь на одном ремне.

Хорошо, что хоть на улице уже темно. Днём эта картина привлекла бы внимание, разумеется. Ещё хорошо, что она в отличной физической форме — не так-то просто ей было бы перекинуть своё тело, если бы в руках не было сил. Приземлившись на асфальт раненой ногой, она почувствовала, как осколок впился глубже — видимо, от удара. Она сморщилась от боли, всё ещё сжимая в руках бумаги. Потом подняла лодыжку — там растекалась кровь.

Это нехорошо. Может быть заражение, — подумала она. Но услышала, как наверху поднимается гам. Видимо, люди Старка уже обшарили верхние этажи и не могут понять, как взломщик от них улизнул. Это означало, что её временное окно сжималось.

Тина двигалась быстро, даже с раненой ногой. Плохо только, что её нога каждый раз оставляла кровавый след. Но хорошо, что, сев в машину и нажав на газ, ей больше не придётся прикасаться к асфальту голой ступней. Она завернула за угол...

— Твою мать! — эту фразу она заорала неожиданно для себя. Все листы тут же выпали, она упала на колени и начала судорожно их собирать, чувствуя, как губы дрожат от паники. — Только не это...

Машины на месте не было. Хотя она уже должна как с час быть тут. На этом месте весь план рушился — потому что того, что этот чёртов говнюк решит именно сегодня не привезти ей машину, она никак не могла предугадать. Вполне вероятно, что он не первый раз так делает — потому что она вообще не проверяла, когда автомобиль тут стоит, а когда нет.

Все листы лежали в её руках, но уже не в том порядке. Хотя это одна из наименьших её проблем на данную минуту. В переулке никого. Она сидит на коленях в разорванной юбке, с окровавленной ногой, в десяти метрах от контейнера, в который только что рухнула. По зданию за её спиной бегает целая армия. А она понятия не имела, что делать.

Но сидеть и думать точно не выход. Сейчас её могли спасти лишь действия. Тина встала.

— Чёртов урод...

И пошла прямо. Выходить к людям в таком виде нельзя — это привлечёт обеспокоенные взгляды. Но и спрятаться тут просто негде: улица кирпичных стен, с мусорными баками и без единой двери.

— Сука! — пропищала она, когда уже подходила к выходу на главную улицу. — Чтоб ты сдох!

Пока что находясь в темноте, она остановилась и пошла тише. Они легко отследят её по следу — вот что она знала. Надо выбираться.

Делать нечего. Тина запахнула насколько могла свою юбку и взяла её той рукой, в которой держала бумаги. Если не сильно дёргаться, то некоторые и не замечают, что с человеком рядом что-то не то. Однако, сбегая, она даже не успела захватить сумку, в которой были деньги и телефон. Плохо — потому что всё, что приходило сейчас на ум, это поймать такси.

Сигнализация из бизнес-центра пробиралась и на улицу и вызвала немало шума. Многие оборачивались на здание, зеваки останавливались, вглядывались в окна, пытались рассмотреть, кто кого ловит и что вообще произошло. Толпа собиралась молниеносно. Тина вышла на свет и увязалась за мужчиной в толпе. Он шёл, глядя в свой телефон, потом остановился там, где останавливались все изголодавшиеся по скандалам люди.

Она пробиралась сквозь отстранённые лица, которые время от времени морщили носы — потому что от неё всё ещё разило чем-то протухшим. И всё-таки зрелище и события, разворачивавшиеся в здании, оказались для них интереснее, чем пробиравшаяся под их носом Тина с разорванной юбкой и раной на ноге.

Буквально в минуту вокруг собралось огромное количество народа. Когда она выбралась из толпы, позади оставался буквально живой щит. Она с облегчением подумала, что они же и остановят людей Старка, когда те обнаружат, что пропало, и найдут её кровавые следы. А главное — толпа эти следы и сотрёт.

Заворачивая во двор какой-то многоэтажки, она позволила себе снизить темп — потому что сердце уже буквально выскакивало из горла. Нога распухла, наступать становилось всё больнее. А запах, исходивший от её головы, стал настолько невыносимым, что желудок практически выворачивало. Как только она остановилась, на земле оказался съеденный обед, который за несколько часов не успел перевариться.

Глава 24

До того, как попросить знакомого привозить ей тачку каждый вечер, Тина, конечно, узнала, где этот тип живёт. По счастливой случайности (совсем не случайности) он жил как раз в десяти минутах езды от офиса. Наверное, подсознательно она всё-таки думала, что он может её подставить. Не факт, что он просто не катается на её машине сам, конечно. Но всё-таки если она сейчас стоит в его дворе, то можно будет сказать, что она легко отделалась.

Будь у неё хоть какое-то оружие, она, наверное, отрезала, отстрелила или взорвала его мошонку. Говнюк, скорее всего, даже не представлял, как же сильно он её подставил. Конечно, он не получит ни цента за прошедшую неделю. И конечно, будет этим крайне недоволен. Но она к тому моменту уже должна податься в бега — и мстить, или объяснять, или убивать. Что уж греха таить — времени у неё не останется. Но ублюдок своё получит. Только ей шанс представится — она из него душу вынет.

Всё заполнялось гамом. Шум разрастался по улицам, словно раковая опухоль. Не мудрено: здание хорошо защищали. При сработке сигнализации по протоколу должны подскочить не только охранные псы, но и полиция, группа быстрого реагирования, пожарная команда и даже скорая. Всё отыгралось так, словно в здании произошёл теракт. Старк старался тем самым закрыть все пути отхода.

Приближаясь к нужному ей дому, Тина слышала вой сирен. Люди, одержимые любопытством и изголодавшиеся по эмоциям, буквально бежали к бизнес-центру, чтобы поскорее увидеть, что творится.

Она старалась держаться теней, не попасть в свет фонарей. И всё-таки натыкалась на одержимых зрелищем людей — и пару раз ей казалось, что она попадала под подозрения. Не все люди невнимательные. Некоторые потом, когда паника и суматоха проходят, выстраивают в своих головах такие логические цепочки, что великому Шерлоку и не снилось. И конечно, они вспоминают о подозрительных личностях, которые в тот момент, когда все стремились на пожар, бежали от него.

Однако в данный момент ей оставалось только надеяться, что все эти подозрительные взгляды не настолько умны и никто не сможет её опознать. В конце концов, Старк будет её искать — через полицию или нет, но будет. По фотографии и следам ДНК. Ей нельзя оставлять хвосты — нужно испариться. А для этого очень сильно нужен этот седан, будь он не ладен.

Двор оказался погружённым в темноту. Это выглядело зловеще, учитывая, что во всех остальных фонари светили. Это бы показалось ей странным, но времени не было что-то решать и обдумывать. Она встала на входе в арку — потому что у уродца закрытый двор (словно мышеловка) — и попыталась разыскать свою тачку.

Конечно! Конечно! Если вы потом у неё спросите: «Тебе не показалось всё это странным? Словно подстроенным?» — она искренне ответит: «Да!» Но в этот момент, когда жизнь висит на волоске, на голове размазано какое-то дерьмо, нога пульсирует, словно в неё закачали тонну грязи, и к тому же безумно хочется писать — она не думала ни о чём, кроме как свалить, отъехать в кусты, опорожниться и удрать дальше.

Сразу ли она поняла, что это ловушка? Очевидно, что нет. Но потом ей будет казаться, что она всё раскусила ещё когда из окна летела.

Кстати, примерно пару улиц назад её руки уже перестали схватывать юбку, поэтому она неплохо так засветила своей задницей. Можно надеяться, что подозрительные зеваки запомнят именно это. Задница-то у неё что надо — так и хочется шлёпать.

И тут Тина её заметила. Стояла скромненько, спрятавшись за детской горкой, мирно никого не трогая. Всё бы нормально, но дети, черт их дери, не должны гулять так поздно, одни, в темном дворе. Значит, нифига это не ребёнок. Или ребёнок, но убийца.

— Черт... — насколько это случилось поздно, она не знала. Но ей оставалось два шага, чтобы шагнуть за пределы арки во двор, когда она заметила тени. Что-то стояло за стеной — их выдал свет от окон. — Черт... — прошептала она машинально.

Затем всё произошло как в фильме. Она развернулась насколько могла бесшумно и побежала в другую сторону. В данном случае темнота ей служила другом. И неважно, враги были те тени или друзья — проверять она не хотела.

Выбежав, Тина свернула в кусты, упала на землю и старалась успокоить своё бешеное дыхание. Она бы от них не убежала босиком и с раненой ногой — оставалось прятаться. И судя по всему, тени догадались, что она удирает, потому что, как только она всё-таки задержала дыхание, послышался топот со двора-мышеловки.

Вот почему машина не стояла сегодня на месте — её просто не дали пригнать. Они как-то вычислили её, чёрт знает как, но вычислили. Из арки выбежали три фигуры — судя по росту и шуму, это мужчины. За ними шла спокойно ещё одна — невысокая, весьма изящная и намного ниже ростом, но не коротышка, как ей показалось, когда, вероятнее всего, она пряталась за детской горкой.

Тина опустила голову и накрыла её руками. Казалось, что дыхание выдаёт её местоположение с потрохами. Она старалась сосредоточиться на спокойствии, на медленном вдохе и таком же медленном выдохе. Засекли они её или нет — ей уже было некуда бежать. Если они решат, что она убежала, и пойдут её искать, был шанс спрятаться в другом месте — не прям у них под носом. Но если они её увидели — то всё...

Вдох-выыыыыдох-вдох-выыыыдох

Спокойнее...

В глазах кружили звёздочки. К горлу подступала тошнота. Эта компания плохих ребят шныряла вокруг неё, словно акулы. Они проверяли мусорку, проверяли подъезды, проверяли арки зданий. До Тины доносился какой-то топот, иногда переходящий в нормальный разговор. Слышалось, что шаги то приближались, то отступали — они то окружали место её тайника, то наоборот удалялись.

Господи...

Всё ещё не поднимая головы, она почувствовала, как что-то ползёт по ноге. Что-то перебирает своими маленькими когтистыми лапами по её икре, потом бедру, наступило на ягодицу. Что-то маленькое и неприятное пролезло под выбившуюся блузку и шло вверх по направлению к волосам. Маленькие когти процарапали по пояснице, затем приблизились к лопатке и запнулись о лямку лифчика. Судя по тому, что Тина почувствовала покусывания в этой области, маленькой твари это не понравилось, и она буквально отгрызала ткань, в которой, вероятно, запуталась.

Тина еле сдерживалась, чтобы не вскочить с воплями и стряхнуть с себя эту гадость, которая вероятнее всего была крысой или большой мышью. Но лучше она перетерпит променад по своему телу от этой дряни, чем схватит пулю в лоб. Лямка лифчика отскочила, освобождая лапу этой твари и одну из её грудей. А когти поползли по её телу дальше, наступив на шею, затем и волосы. Крыса или большая мышь начала что-то рыть в копне её вонючих волос, то и дело выдирая их — видимо, там, где больше всего было налипшей тошнотной дряни.

У Тины из глаз уже вовсю лились слёзы. Она думала: на кой черт ей сдалась эта свобода от Старка? Сидела бы сейчас дома, с кружкой вкусного какао, смотрела бы какую-нибудь ерунду, а завтра поехала бы на работу в своём БМВ с красной кожей и добывала бы дальше запрещённую информацию, получала огромные деньги до конца жизни. На какой хрен ей понадобилось его разоблачить? Зачем она заказала это чёртово расследование? Подставила кучу людей? Вот идиотка!

В этот момент крыса или большая мышь, найдя самый аппетитный и налипший кусок непонятной гадости в её волосах, как следует его цапнула и прокусила Тине кожу на голове. Это оказалось так больно, что она всхлипнула и тут же зажала себе рот рукой!

Тварь!!!!

Тина резко бросила руку в то место, где мгновение назад произошёл укус, и схватила то ли мышь, то ли крысу за волосатое тело. Та запищала, хватаясь когтями в волосы и брыкаясь, словно она не была в сто раз меньше Тины. Она сдирала тварь с себя, будто гигантского клеща. А та всё пищала и орала, выдирая за собой всё новые пряди. Потом она переключилась на её руку, кусая за пальцы и царапаясь. Мохнатая сволочь отчаянно старалась вырваться.

Учитывая, что они с новой подружкой лежали под кустом, полным травой, среди густонаселённого города, Тина всё-таки склонялась, что то была крыса. А раз до неё добежала одна, то могут и нагрянуть другие. Она отшвырнула её от себя резким движением. Крыса приземлилась на спину, брыкнулась, вскочила на лапы и скрылась среди травы.

— Пошла звать своих гадливых дружков, мерзость маленькая, — шепнула Тина и подняла голову. Вероятно, пока крысёныш по ней прогуливался, люди, охотившиеся на неё, ушли или снова притаились.

Осторожно, стараясь не издать даже шороха, Тина приподнялась и села на колени. Она огляделась вокруг себя, стараясь разглядеть тени за кустами. В конце концов, делать было нечего — нужно выбираться. Она выползла на четвереньках из-под куста, обдирая себе колени. На неё накатила усталость — за буквально тридцать минут с ней случилось столько всякого дерьма, которого не случалось и за целый год. Нога, в которой всё ещё сидел осколок, разбухла до размеров бедра слона. Наступать на неё и вовсе невыносимо, особенно после того как она полежала не двигаясь — сколько? Минут десять?

Оказавшись за пределами своей крепости, она всё ещё не спешила вставать, оглядываясь, всматриваясь в темноту и тени. Вокруг тихо. Где-то далеко орала сирена — скорее всего, стихийный сбор у места её побега всё ещё не разогнали.

Тина медленно стала подниматься, упираясь на здоровую ногу. В руках всё ещё сжимая ту кипу листов, из-за которой происходил весь сыр-бор. Окончательно выпрямившись, она опиралась лишь на одну ступню — вторая, стоило её только что-то задеть, отдавала резкой болью.

И всё-таки удача ей улыбнулась. В один момент она ухватилась за ствол того самого куста, пытаясь развернуться, и увидела у обочины до боли знакомую машину. Черт его знает, пасли они её или нет. Эта была не та тачка, которую она купила на случай побега. Эта была тачка того мудака, который, несмотря ни на что, должен был привозить её транспорт в назначенное время в назначенное место. У козла был старый автобус — красный, с облупившейся краской и пятнами ржавчины. Этот драндулет, будь он не ладен, заводился от отвертки и открывался так же — его хреновы замки уже давно стерлись и не работали. Никому бы в голову не пришло угнать это корыто с болтами.

Тина проскакала до него на одной ноге, соображая по дороге, что эта колымага не на автомате, а на механике — и ей понадобится раненая нога, чтобы жать педаль сцепления. Однако это всё-таки лучше, чем ничего. И подскакав словно кенгуру к ней вплотную, она достала из кармана ключ от машины. Тот без труда залез в замок этого корыта и открыл дверь с водительской стороны. Она разве что не запищала от счастья, как та мерзкая крыса.

Забравшись на переднее сиденье, Тина вставила всё тот же ключ в замок зажигания. Затем она положила кучу листов рядом с собой на сиденье — кстати, передние места тут были в форме дивана — и провернула зажигание. Эта малышка даже ни разу не чихнула — завелась, словно моторчик в ней был этого года, а не прошлого века.

— Господи, — сказала она сама себе. — Спасибо!

Опасаясь, что на тарахтение её нового коня сбегутся все её враги, она не дожидаясь прогрева мотора выжала сцепление, воткнула передачу, которая больше напоминала кочергу, чем рычаг передач, и нажала на газ. Малышка и тут ни разу не дёрнулась — поехала плавно, словно сыр по маслу.

— Боже, храни старый автопром, — подумала Тина. Придурок реально придурок — раз оставил такое сокровище с такими убитыми замками.

Тина выехала на переполненную в сторону бизнес-центра дорогу, развернулась под шум и гам через сплошную и что есть мочи понеслась вон из города. Она вычислила, где вероятнее всего сейчас скрывается Оливер. Ей надо было его найти. Только он сейчас настолько же мотивирован прихлопнуть Старка, как и она. Только эта странная парочка могла ей помочь в той беде, которую она сама на себя — да что скрывать, на них — навлекла.

Но Оливер её не убьёт. Может быть, пару раз вмажет — в чём она, конечно, сомневалась, судя по досье этот тип настоящий джентльмен — и успокоится. В конце концов, ту информацию, которую сто процентов именно сейчас они старались раздобыть и думали, как это сделать, могла дать им она. Тина знала практически всё про Старков, всё, что могло его погубить. И погубит! Хотя нюанс был, но об этом потом, об этом позже. Сейчас лишь бы доехать.

Она вырулила с оживлённой улицы и свернула в переулок, немного сбавив скорость. За ней могли следить — если псы её засекли. В конце концов, они пасли Оливера, пока тот не додумался избавиться от тачки и телефона. Только тогда они его потеряли. Ну, как потеряли — Старк понятия не имел, где он и что с ним. Тина же знала всё. Но убедила босса, что котёнок потерялся и спрятался. Поэтому последнюю неделю тот рвал и метал, буквально переворачивал камни, сокрушая горы.

Оливер, кстати, пропал для неё совсем недавно — когда вывез подружку загород, направился хрен пойми куда на своей развалюхе и попал в окно наладки камер слежения на дорогах. Там она его потеряла. На участок, где камеры работали, он не выехал. Черт его знает — удача это или невезение. Но Оливер как-то скрылся от неё, и где примерно он находился, она понятия не имела до сегодняшнего вечера. Пока не отрыла интересный документ: в налоговой числился договор купли-продажи какой-то недвижимости, которую тот так и не оформил в собственность. И, о боги, какая неожиданность — домик находился как раз в том направлении, куда приятель отправился со своей спутницей.

Честно говоря, Тина считала, что он её любит — не зря же так заботится. Но она, видимо, относилась к нему иначе. А может, и нет. Может, всё скрывала — черт его знает, да и не важно ей это было. Важно сейчас вспомнить дорогу!

Она уже выезжала за пределы города. Чем дальше удаляешься от места происшествия, тем тише становились звуки. Никто за ней не ехал и не преследовал. Тина помнила адрес наизусть, но в упор не помнила дорогу от магистрали. Даже не знала, где заворот. Её автобус, кстати, не показывал уровень топлива, но она бы и заправить его сейчас не смогла — по одной простой причине: у неё нахрен не было денег. Оставалось молиться, что ей удастся доехать хотя бы до места, где Оливер пару дней назад пропал с её камер. Потом — одному богу известно, как она будет искать дороги.

— Боже, помоги, — прошептала она и огляделась по зеркалам. Никто за ней не следовал.

Не то чтобы Тина была набожной — скорее говорила все эти фразы по привычке. Так все делают. Хотя иногда во что-то всё равно приходится верить. Например, в удачу. Что это сейчас ей помогло справиться со всем? Разве не удача? Или каким образом она всё ещё работает с проткнутой ногой? Давит на сцепление, не корчась от ужаса и боли? Адреналин, мать его. На адреналине можно выйти из пожара, не получив ожогов.

Она проехала часть дороги, которая освещалась, и уже въехала в темноту, слабо освещённую фарами её фургона. Когда немного отпускает страх, накатывает небывалая усталость. Глаза начали буквально слипаться от дороги, сосредоточиться становилось безумно тяжело. Тина остановилась у обочины. Мимо пролетали стремящиеся в город и из него фары. Она включила аварийку, открыла дверь — и её обдал холодный ночной воздух.

Из машины она буквально вывалилась, встав около неё на четвереньки. Словно силы в мгновение покинули тело. В нос ударил всё тот же зловонный запах помоев на голове, отчего живот скрутило, и её вырвало прямо на дорогу. Будто от безумного похмелья, её тело содрогалось, извергая из себя раз за разом остатки пищи и желчи. Проезжающие машины определённо видели сверкающий её зад — потому что юбка давно уехала набекрень и стала скорее передником. Но никто не останавливался. Людям обычно всё равно — они проезжали, делая вид, что ничего не заметили, и утешали себя тем, что остановится кто-то другой.

Тина последний раз выплюнула сгусток слюны, крови, желчи и перекатилась с колен на задницу, уперевшись спиной в колесо. Во рту стоял кислый, горьковатый вкус желудочного сока. Язык и нёбо щипало, а на зубах скрипел налёт. Она закрыла глаза, приподняв голову, медленно вдыхая и выдыхая холодный воздух.

Не страшно, — думала она. Это всего лишь страх.

В голове проносились моменты прошедшего вечера: пронзающая боль в ноге, падение в мусорный бак, какая-то мерзость, стекающая по волосам, маленькие лапки, бегающие по её телу, вывернутый наизнанку желудок. Она разрыдалась прямо там, сидя у колеса автобуса, рискуя быть застуканной в любую секунду. Какой-то идиот мог остановиться и изнасиловать её прямо тут у обочины, потому что всему миру вокруг абсолютно плевать друг на друга.

Она сидела так в разорванной юбке, соприкасаясь кожей с острыми камнями, совершенно не понимая, что делать дальше. Где на отрезке в десять-пятнадцать километров искать эту чёртову заброшенную деревню, в которой скрывался единственный, кто мог ей помочь? Тина поджала колени, охватила их руками и опустила голову. Не время раскисать. Совсем не время раскисать.

В конечном итоге любая истерика заканчивается. Неважно, будь то приступ паники или просто всепоглощающее отчаяние. Ты выплёскиваешь всё наружу и понимаешь, что не остаётся ничего другого: либо сидишь тут, пока не превратишься в труп, либо едешь дальше. Тина выбрала второе.

Она выпрямилась, посмотрела на дверь машины, протянула руку и схватилась за ручку. Рука тут же соскользнула, оставив там пару осколков её ногтей. Она запищала от очередной вспышки боли. Затем выбросила руку ещё раз и ухватилась сильнее. На этот раз рывок помог, и она вытолкнула себя наверх, упираясь всё так же одной ногой. Затем залезла в машину, словно очень пьяная, заползая на сиденье на животе и только потом переворачиваясь.