Не для собаки

— Я догадался, — ответил ему водитель одними усами и даже вроде бы улыбнулся слегка глазами. — Придумаем что-нибудь.

Он вырулил на дорогу и направился — ближайший рынок автомобилей находился за городом.

— Почему вы не посмотрите машину в интернете? — спросил он. — Мой внук говорит, что там можно найти сейчас что угодно за секунду.

Вероятно, можно сказать, что Оливер не умеет, но странно было бы сейчас прикидываться дураком.

— Не могу.

— А мой внук может, — не унимался таксист.

— Это хорошо.

— Вы знаете, моему внуку всего двенадцать. — Тут он посмотрел на Оливера и снова улыбнулся. — Он любит затейливые задачки. Да и ехать до него ближе, чем до рынка — будь он не ладен.

Кстати, приз за сообразительность ему сейчас не светил. Оливер даже не понял, к чему именно клонит его извозчик. Он ведь даже не спросил «почему он не может поискать машину в интернете», а просто принял данную причину на веру и не потребовал объяснений. Хотя и не имел на это права. Но ведь он и не обязан был так завуалированно предлагать помощь, каким-то образом поняв, что его пассажиру нужна машина, которую он сможет купить без следов. А как говорил всего его смышлёный внук: «Интернет всегда оставляет следы, там можно вычислить что угодно». Но он ни разу не говорил, что этот самый интернет нельзя обмануть.

— Позвольте моему внуку и мне вам помочь, господин, — снова улыбнулся он. — Я вижу, вы растеряны, и это не моё дело. Но если хотите купить машину, то найти её вам поможет этот мальчуган. Честное слово, он может и ядерную боеголовку там найти. Такой ушлый парень — хорошо, что у него доброе сердце. Чёрт его знает, что будет с этим поколением в будущем. Наверное, они либо расщепят нашу планету на атомы, либо, наоборот, создадут из частиц пыли новую. Это просто удивительно — какие гибкие умы. Он всё сделает тихо и незаметно, будьте уверены.

Для Оливера было удивительно, как абсолютно незнакомый человек вызвался ему помочь, совершенно не зная, отчего тот скрывается или почему ему нельзя светиться. Это было так удивительно и странно, что он не сразу понял, что сейчас нужно ответить, а просто смотрел на свои руки, грубо вдыхая носом воздух.

Таксист снова посмотрел на пассажира, затем свернул с намеченного пути.

— И чудно. Они как раз тут рядом живут, — сказал он.

Машина повернулась на светофоре, затем проехала какое-то расстояние прямо. Оливер не особо запоминал дорогу — всё пытался понять, правильно ли он делает, есть ли в этой затее риск. Но когда его уже завезли в совершенно незнакомый двор, а он при этом не особо помнил, как вообще сюда добрался, смысла размышлять не было. Водитель, так сильно напоминающий Боба и этим вызывающий огромную симпатию, достал свой телефон и, прищуриваясь, стал набирать номер — вероятно, который помнил наизусть. Но поскольку до сих пор не соображал, в каком порядке под его пальцами цифры, делал это медленно, каждый раз сверяясь с экраном, всё ли верно там показывает. После чего нажал вызов и приложил телефон к уху. Секунду спустя ему ответили — да так, что даже Оливер услышал звонкий детский голос: «Алло, деда!»

— Родной, — начал таксист, потирая подол своей куртки. Он, вероятно, не часто звонил внуку и ещё меньше при этом просил его о помощи. — Привет. Ты прости, что отвлекаю.

Голос в трубке засмеялся: «Ты не отвлекаешь меня. Как дела?»

— Хорошо, милый, хорошо. Послушай, тут одному человеку очень нужна помощь твоей светлой головы. Ты не спустишься? Я у вашего дома.

Дальше Оливер не расслышал — вроде бы голос удивился, словно дед подъехал к нему не по пути на работу или с работы, а прилетел с другой планеты.

— Мы тебя ждём, — сказал таксист и отключил трубку.

Оливер невольно улыбнулся развернувшейся при нём сцене — потому что мало того, что таксист засмущался, пока разговаривал, так ему явно было неловко за то, что вся сцена развернулась на глазах его пассажира.

— Знаете, — сказал он, будто бы извиняясь, — он всегда говорит, чтобы я звонил ему. Он сам часто звонит, зовёт в гости. — Его и без того окутанные морщинами глаза сморщились сильнее, пытаясь сдержать накопившиеся слёзы. — Но мы с его отцом в ссоре, и он злится на парня, когда тот рассказывает обо мне. — Он вздохнул, достал из кармана платок и вытер уголки глаз. — Ужасно вспоминать, какой пустяк нас рассорил и сколько уже времени из-за этого упущено

Оливеру было безумно жаль это слышать. Наверное, он часто ищет возможность вот так прибегать к помощи внука, чтобы хоть на миг его повидать.

— А парень мой молодец. Он никогда меня не забывал, хоть и молодой. Хороший парень, очень хороший

Время словно остановилось, относя этого уже не молодого мужчину в прошлое. Возможно, он вспоминал, как было славно, как часто мог обнять сына и внука, держать его на руках и помнить его рождение, а потом осознать, как конфликт в секунду мог всё разрушить.

— Мы с сыном оба очень упрямые, — сказал он. — Ни за что не идём мириться первыми — всё ждём первого шага друг от друга. Раньше нас мирила Мария — это моя жена. Но потом её не стало, а конфликты не кончились. — Его нижняя губа задрожала, как у ребёнка. — Но мирить нас некому.

— Мне очень жаль, — признался Оливер. — Это печальная история.

— Вы правы.

Вроде бы его сердце хотело ещё что-то сказать, он даже сделал вдох для того чтобы озвучить мысли. Но в дверях подъезда, напротив которого они стояли, появился «хороший парень, очень хороший парень». Мужчина промокнул глаза и расплылся в улыбке, глядя, как мальчишка с копной кудрявых белых волос перескакивает через лужи в их направлении.

Он преодолел все преграды за пару секунд, даже не успев замочиться. И таксист был прав: парень словно сосредоточивал в себе солнечную энергию и тепло. Стоило ему открыть заднюю дверь машины и взобраться на сиденье, как Оливера окатило чувство, словно кто-то включил обогреватель и напустил в салон маленьких светлячков. У него непропорционально длинные, как обычно и бывает у подростков, руки и ноги, а вот туловище казалось крохотным, когда он уместился на диване позади своего дедушки.

— Привет, деда! — Он перекинул руки через подголовник и обвил ими его исхудалую шею. — Я так рад, что ты приехал!

И он правда был рад — это читалось в каждом движении и взгляде. Оливер подумал, что уже очень давно не наблюдал у детей такой любви и привязанности к своим бабушкам и дедушкам, особенно если ребёнок — подросток. Вероятно, этот престарелый водитель имел большую роль в жизни парня. Может быть, до конфликта, а может, и во время него. А может, до сих пор.

— Привет, дорогой, — дед похлопал его по руке и потом потянулся потрепать парня по кудрявой башке. — Как ты?

— Хорошо. Папа дома и мама. — Он замялся, но в секунду снова просиял: — Может, зайдёшь, а? Там и Пени — она уже так выросла, ты бы видел.

Но он ему на это не ответил, только одарив Оливера виноватой улыбкой.

— Не сегодня, — сказал он. — Знаешь, у нас с моим другом есть к тебе одна просьба.

Оливеру честно со всей силы хотелось за шкирку вытащить этого упрямца из машины и оттащить его в дом мальчика, чтобы тот наконец помирился с сыном. Так не должно быть. Маленькие дети не должны уговаривать взрослых помириться и продолжить общаться. Маленькие дети не должны брать на себя роль взрослых, когда те самые взрослые ведут себя как маленькие глупые малыши. И ему, честно говоря, было плевать, что там за конфликт произошёл.

— Здравствуйте, — обратился парень к Оливеру, который в своей голове уже прокрутил сцену воссоединения семьи. — Меня зовут Паркер! — Он протянул руку.

— Здравствуй, — Оливер пожал его руку. — А меня — Оливер.

— Оливеру нужно купить машину, — вмешался упрямый дед. С этого момента Оливер не мог посмотреть на него без мысли заставить помириться с сыном.

— Совершенно верно, — подтвердил он, переключаясь на парня. — Но так, чтобы моё имя не светилось в разговоре и переписках. Понимаешь?

— Понимаю. — Он улыбался. Ему, вероятно, даже не казалось это чем-то странным или противозаконным. — Вам просто нужно поискать машину на специальном сайте — просто не указывая там свои данные. И, видимо, вы не рискуете вообще в интернет заходить?

— Ты сообразительный!

— Просто поищем с моего телефона, — сказал он. — Поедем смотреть все вместе, чтобы связь тоже держать через мой номер. Ну, а там уже вы знаете. В принципе, всё то же самое. Просто в сети ваша страница не высветится как активная. Можно было бы просто левую страницу завести, но раз уж я уже тут — Он полез в карман штанов и вытащил оттуда телефон. — Вот. — И передал его Оливеру. — Ищите, что вам нужно. Вам же быстро надо?

— Желательно управиться меньше чем за час, — признался он, включая экран. Телефон оказался без пароля. Оливер подумал: парень открытый во всех направлениях.

Самому пацану как будто и совсем всё равно было, что там делает этот человек. Он с благоговением смотрел на деда, абсолютно не скрывая своего восхищения. Оливер в очередной раз подумал: какого черта творит этот старик — разве можно оставлять на произвол судьбы такие отношения? Однако времени на обдумывание судеб, которые в данный момент никак его не касались, у него совсем не было — он ведь оставил Микаэлу в торговом центре, а она не в самой отличной форме. Поэтому, предоставив своим компаньонам время друг для друга, он полностью погрузился в поиск машины.

Что, собственно, ему нужно?

Оливер ввёл предел цены и выставил фильтр от максимума к минимуму. Не стоило брать совсем развалюху — нужно что-то, что поедет и проедет ещё не одну сотню километров. Выбор, конечно, в киберпространстве просто огромный — намного больше, чем был бы, например, на авторынке. Проблема ещё в том, что он вообще никогда не покупал с рук машину. Его автомобили всегда прогонялись через салоны, и на них всегда была страховка и гарантия.

Черт, просто тонна барахла.

Первое авто отпало, потому что слишком дёшево стоило для такой марки. В описании он прочитал, что там какая-то проблема с документами. У второй машины барахлил мотор, у третьей тормоза не исправны. Так, пролистав до седьмого варианта, Оливер на секунду отложил телефон, практически ощущая, как накатывает отчаяние. Это ведь сложнее, чем ему казалось.

Парень, чей телефон он сейчас использовал, что-то с восторгом рассказывал деду, даже не обращая внимания на то, что происходит не с ним. Оливер вздохнул. В конце концов, ему просто нужно, чтобы машина ехала — и всё. Через неделю или две, или когда там всё это дерьмо закончится, он её просто выкинет

Да, именно так. Надо, чтобы просто ехала.

В этот раз он пролистал объявления и ткнул на ту, которая оказалась под его большим пальцем, не читая описание целиком. Оливер нашёл фразу «авто на ходу» и нажал кнопку вызова. С той стороны не сразу сняли трубку — спустя пять, может, шесть гудков послышалось: «Алло»

— Продаёте машину? — спросил он, даже не здороваясь.

Ему ответили утвердительно.

— Отлично. Она едет? — Утвердительно. — Ничего срочного менять не надо? — Ответили, что нет. — Я могу сейчас за ней приехать? Расчёт сразу наличными. — Ответ положительный. — Отлично, ждите.

Он повесил трубку. Оливер положил телефон на колени и повернулся к таксисту.

— Довезёте меня?

— Разумеется. — Дед тут же завёл машину. — Ты с нами? — он обратился к внуку.

— Да, если можно.

— Конечно

Они отъехали по указанному адресу. Парень откинулся на заднем сиденье, чтобы не упасть, когда машина начала разгоняться. Он, кстати, даже не попросил назад свой телефон — абсолютно чудаковатый парень, если честно, но до безобразия милый, добрый и хороший.

Продавец машины жил в пригороде, но недалеко. Его дом стоял практически на самой границе. Оливер подумал, что наверное скоро его халупа пойдёт под снос — не потому что дом плохо выглядел, а потому что совершенно очевидно, что их квартал хотят забрать под многоэтажки большого города. Буквально выезжая из-под нависших над тобой высоток, стояли частные дома. Совершенно очевидно, когда тут кипела жизнь — пока до них не добралась суета новостроек. Жаль, за таким всегда наблюдать жаль. Один такой дом содержал в себе одну семью, их судьбу всегда можно легко отследить по дому и придомовой территории — понять, есть ли там дети, может быть, старики. В этих новых выстроенных зданиях, многоквартирных домах, которые тянутся к небу и вмещают в себя тысячи судеб, все жизни сливаются в одно сплошное месиво, превращаясь буквально в комок никому не понятной, безликой энергии. В обычных старых домах на одну семью не так. Такие дома словно сами живые, они не похожи на улей.

Машина, которая интересовала Оливера, стояла у ворот. И как только его престарелый помощник остановился, дверь в заборе открылась и оттуда, в уличной рабочей одежде, вышел мужчина лет где-то пятидесяти. Он держал в руках лопату — очевидно, стараясь что-то расчистить на своём участке, пока дождь слегка утих.

— Доброго дня! — сказал он и протянул руку подошедшему Оливеру.

— И вам! — отозвался тот, принимая рукопожатие.

— Вы по поводу машины же?— Совершенно верно.— Ну вот, — он указал на синий старенький седан. — Машина хорошая, старая уже, конечно, но хорошая. Отвезёт вас куда угодно.

— Прям куда угодно? — Оливер хохотнул. Любой продавец, скорее всего, так бы сказал про ту вещь, которую продаёт, особенно водители про машины.

— Ну, вы сами всё видите. Я на ней много дорог изъездил, ни разу не подводила. Чини только вовремя. — Мужик улыбнулся. — Я считаю, что и у них души есть. Жалко расставаться, да деньги нужны.

— Ладно. — Оливер обошёл вокруг автомобиля, подмечая, что в некоторых местах на арках уже есть пятна ржавчины. Его искушённому взгляду (как сказала бы Микаэла) этот аппарат виделся просто ведром с болтами. Но делать нечего. — Можно проедусь?

— Разумеется, — согласился хозяин. — Катается как по маслу! Садитесь, ключи в зажигании.

Дед с внуком ждали его в машине. Парень явно снова занялся рассказами и расспросами, и о том, что там происходит снаружи, ему было совершенно до фонаря. Собственно, как и его деду, который тоже увлёкся беседой и любованием на родного человека. Садясь в машину, Оливер подумал, что вообще мог бы сейчас уехать — потому что его там уже ничего не держало. Хозяин-то машины думал, что покупатель приехал с друзьями, и в данный момент те служили гарантией, что его авто вернётся до расплаты. А водителю и парню в такси некогда было в принципе думать, чем грозит им отъезд их нового знакомого.

Но, конечно, Оливер бы так не поступил. В конце концов, он не плохой человек и уж точно не обманщик.

Кстати, машина и правда завелась легко. И так же легко ему поддалась. Он с удивлением обнаружил, что ещё не разучился водить автомобиль с механической коробкой передач. Переключалась она легко, быстро реагировала на движения, педали мягкие. Да и в принципе, когда они выехали на дорогу, Оливер поймал себя на мысли, что ему даже нравится. Всё достаточно просто и легко.

— Отлично.

Он сделал небольшой круг вокруг улицы и, собственно, на все сто процентов решив, что это то, что нужно, вернулся обратно.

— Беру, — сказал он, выбираясь и доставая кошелёк.

— Отлично, — ответил владелец. — Все документы и договора — в ней.

Оливер кивнул, отсчитал сумму, которую продавец просил, и передал деньги. Они пожали друг другу руки. Мужчина поднял лопату и пошёл обратно домой. Плечи его в мгновение опустились — видимо, он грустил об утрате.

В это же мгновение Оливер ощутил, что машина перешла к нему, словно бы породнилась. Странные и удивительные чувства. Можно бы ещё так постоять и наслаждаться, но время поджимало. Поэтому он подошёл к машине такси, открыл дверь и залез на переднее сиденье.

— Спасибо вам, — сказал Оливер, достав телефон из кармана и передавая его парню. — Вы отличные люди. Надеюсь, когда-нибудь смогу вам отплатить не только материально. — Тут он достал кошелёк. — Сколько с меня?

— Ничего не надо, парень, — начал таксист. — Ты ведь в беде. Я просто хотел помочь.

— Нет, вы меня прокатали полдня. Это ведь ваша работа, — перебил его Оливер. — Я заплачу.

Но дед упорно молчал, просто улыбаясь — видимо, счастливый и окрылённый тем, что провёл так много времени со своим внуком. В конце концов Оливер просто отсчитал сумму, которую посчитал приемлемой — возможно, она выше, а возможно, ниже той, что с него по факту бы взяли (он не знал расценок, к сожалению), — и положил её на сиденье. Затем быстро попрощался, пожав обоим руки, пока ему не стали сыпать возражения, и вышел.

Хорошо, что они ему попались. Они отличные люди.

Так же оперативно он запрыгнул за руль уже своей «новой» машины и направился за Микаэлой.

Дело почти сделано. Оставался последний рывок.

Улицы города просыпались — так же медленно, как весь сегодняшний день. Люди выходили на улицы после рабочего дня, который сопровождался затяжными дождями, раскрывали зонты и шлёпали по лужам — наверное, в свои тёплые дома или ещё куда-то. Движение на дорогах тоже ускорилось, прибавилось машин. Все, как обычно, торопились, тем самым создавая пробки. Пока ещё не затор, но Оливер знал, как быстро всё это может перерасти в красный уровень или десятибалльную шкалу, поэтому он торопился. Может быть, они и оторвались от преследования, но всё равно всё следовало делать быстро — так как Микаэла слабла, буквально гасла на глазах, когда он видел её последний раз. Сейчас, когда мысли освободились и один вопрос благополучно разрешился, его голову заполнили картины с ней: как она двигалась, как говорила, как теряла твёрдость в ногах и руках

Он торопился, уже мысленно проклиная себя за то, что оставил её там одну. Ведь она тоже могла поехать — просто он не знал, что ему попадётся такой чудесный человек.

Только держись, я уже скоро

Оливер интуитивно объезжал пробки, примерно соображая, где они сейчас начнут образовываться. Он проезжал через дворы, иногда, наоборот, сворачивал по главной улице, где-то срезал, а где-то ехал в объезд. В конце концов, практически ни разу не ошибившись, он проехал весь путь — только один раз затормозив на светофоре, да и тот смог проехать лишь с третьего раза. Это показалось ужасным мучением, безумно долгим ожиданием: целых семь минут он не мог пересечь перекрёсток из-за столпотворения машин. Конечно, никто не знал, что в этой куче именно он торопится больше всех. В конце концов, на дорогах всем так кажется.

Он рванул с места в последний раз, как только оранжевый немного заморгал, предвещая зелёный сигнал, и тут же нырнул вправо, объезжая очередной, скорее всего, заторный перекрёсток. Таким образом, через пару минут он уже ставил машину на крытой стоянке.

Чем ближе становилась встреча с Микаэлой, тем больше ему казалось, что её там не окажется. Мерещилось, что ей стало плохо, что кто-то вызвал скорую и её снова отправили в больницу, где она снова попадёт в опасность, её снова похитят. Заглушив автомобиль, он выбежал из него, словно тот горел.

Уже почти всё. Почти получилось, думал он. Только окажись там — и я тебя увезу.

К слову, по самому торговому центру он тоже бежал, уже совершенно не стесняясь, что привлечёт к себе внимание. Это как всю дорогу хотеть писать, терпеть до дома, сжимать ноги, а потом почти обоссаться около квартиры в поисках ключей. Чёртов мочевой всегда поджимает именно в этот момент, когда ты уже практически сидишь на горшке. Оливер, который сейчас бежал как бешеный через весь торговый центр, как раз-таки по ощущениям стоял около той самой двери и чувствовал, что тёплая моча вот-вот побежит по его ногам, потому что он не может найти грёбаные ключи.

Он пробежал мимо спортивного магазина, в котором пару часов назад купил Микаэле одежду, потом мимо аптеки, в которой покупал бинты, и наконец, завернув за угол, увидел впереди двери той самой закусочной, в которой она должна — просто обязана сейчас сидеть на диванчике около окна. Борясь с тошнотой, борясь с усталостью, да с чем угодно — главное, чтобы она была там.

Он отворил двери, вошёл и увидел у стойки того самого официанта, которого просил принести ей кофе. Тот посмотрел на Оливера и с облегчением, как ему показалось, вздохнул. Официант направился к нему почти в прыжку, оглядывая зал, чтобы не привлекать лишнего внимания. Хотя куда уж лишнего — у него на роже было написано, что что-то стряслось.

— Вы знаете, — начал он, тараторя от волнения, что не сулило ничего хорошего, — ей стало плохо. Она вдруг повалилась на пол. Мы кое-как её подняли

Ближе к делу, — мысленно поторопил его Оливер, оглядываясь на то место, где она должна была его ждать. Там никого не было.

— Мы хотели вызвать скорую. Ей стало плохо, знаете. Её стошнило — такой тягучей красной массой. Она заразная? Скажите, она заразная? — Официант теребил свои руки, сам жутко напуганный.

— Где она? — У Оливера не было ни секунды объяснять ему, что у неё недавно все органы нахрен были отбиты и его друг незаконно проводил операцию в больнице, чтобы вставить пластину в ребро, и возможно, в тот момент, когда её вырвало, это кровь, которая хрен знает каким образом попала в её дыхательные пути. — ГДЕ? — Он заорал.

— Мы хотели вызвать скорую, но она сказала, что нельзя. Мы подняли её и усадили на стул, а потом всё-таки позвонили в больницу, потому что она теряла сознание. Мы оставили её тут. — Он показал на стул рядом с выходом из кафе. — Она, вероятно, услышала И, знаете, она так плохо выглядела.

— ГДЕ ОНА, ПРИДУРОК?

— Мы отлучились на секунду. А когда вернулись — её не было. — Официант собирался заплакать, это точно. Сопляк боится, что заразился от неё неизлечимой болезнью. — У нас ведь ещё гости! У нас почти полная посадка — был бизнес-ланч!

— Идиот!

Оливер развернулся на пятках и широкими шагами направился к выходу.

Она бы не ушла далеко в таком ослабленном виде — раз до этого потеряла сознание. Она просто старалась спрятаться от скорой. Микаэла тоже понимала, что ей нельзя уезжать, как бы ни было плохо.

Оливер зашёл в первый магазин, который попался ему на пути, и направился в примерочную. Она бы не ушла далеко, не стала бы прятаться так, чтобы он не смог найти. Это был магазин нижнего белья — особо тут, конечно, не спрячешься. Но продавщица на кассе листала какой-то журнал и не особо проявляла интерес к клиентам. Однако в примерочных висели шторы, их было всего две, и обе открыты. Он вышел и пошёл дальше по этажу, заходя в каждый бутик один за одним, проверяя раздевалки и туалеты.

В конце пути он зашёл в тот магазин, где они были утром, и практически ударил себя по голове от собственной тупости. Если она пряталась, чтобы только он её нашёл, то куда же идти ещё, если не сюда? В раздевалку с закрывающейся дверью. В магазин, который знали они оба. К тому же тут, как ни в каком другом, копошились люди — никто бы даже не заметил, что одна из раздевалок постоянно занята.

Оливер надеялся, что верно разгадал её план, когда заворачивал под надписью «Примерочные». Все они, естественно, были заняты. По определению он не мог врываться в каждую — его просто вышвырнут оттуда. Но и орать «Где ты, Микаэла?» было бессмысленно — всюду играла музыка и стоял галдёж. Но делать было нечего.

Он постоял несколько минут, наблюдая, из каких кабинок выходят и заходят люди. Определил, что четыре стоят всё это время закрытые. Либо там заядлые шопоголики, либо парочки занимаются запрещёнными в общественном месте делами — не суть. В одном из них, возможно, он очень на это надеялся, была Микаэла.

В конце концов он просто сделал вид, как и некоторые мужчины тут, что ищет жену или девушку. Подходя к кабинкам, наклоняясь и стараясь определить по обуви, тот ли там кто ему нужен. Маленькая проблема состояла в том, что он нахрен вообще не помнил, какая на Микаэле сегодня обувь. Точно не туфли на каблуках, как в первой долго закрытой кабинке. Точно не мужские ботинки размера больше, чем у него, как во второй.

Он наклонился около третьей, на секунду зависнув. Пара ног упирались в пол в кроссовках. Их хозяин или хозяйка точно сидели на крохотном пуфике у стены, предназначенном для вещей, которые с себя снимаешь — сумки или ещё чего-то, что мешает примерять выбранную одежду. За то время, что он смотрел на эти ноги, они не пошевелились. На них были серые штаны. И это точно была она — потому что их он помнил. Кажется, она без сознания.

— Микаэла? — он позвал её шёпотом.

Она не шевельнулась.

— Мики?

Оливер встал на ноги и толкнул дверь. Конечно, она там нахрен закрылась. Молодец: теряя сознание, ещё и закрыла замок, чтобы он даже зайти не смог, не выломав к чертям эту дверь. Он постучал по двери в надежде, что звук её пробудит. Пока что на него никто не обращал внимания. Из кучи народу вокруг каждому по отдельности было плевать на то, что происходит с ним по соседству — все заняты своими делами.

— Мики, — сказал он громче. — Это я. Пожалуйста, постарайся открыть