Тритония

Игра только начиналась.

ГЛАВА ШЕСТАЯ: ПЕРВАЯ ЗАРЯ В ДРУГОМ МИРЕ

Первый «рассвет» был не похож ни на один восход. Светящийся купол начал набирать силу – словно гигантский рубиново-золотой уголёк, раздуваемый невидимым дыханием. Сначала едва уловимое марево, потом тёплое алое сияние, и наконец – мощный ровный поток жидкого света, заливающий воду, берег, лес и хрупкий лагерь.

Лекс проснулся от этого света. Он просачивался сквозь ткань палатки, окрашивая всё в медовые тона. Воздух густой, сладковатый, невероятно свежий. Каждый вдох – глоток чистого кислорода, заряжающий странной эйфорией. Он вышел из палатки и замер.

Мир преобразился. Вода внутреннего моря переливалась оттенками бирюзы и изумруда. Над ней клубился розовый туман. Берег, покрытый мхом, горел изнутри тысячами разноцветных огоньков – земля, усыпанная дышащими драгоценными камнями.

Гигантские стебли раскрывали шарообразные соцветия – хрустальные люстры из тончайших лепестков, переливающихся как опал. С них, тихо звеня, осыпалась серебристая пыльца, кружась в воздухе и оставляя сладкий пьянящий аромат.

– Невероятно, – прошептала Камила. Она стояла босиком на мху, раскинув руки, глядя на купол. – Живой собор. И мы в нём.

Из палатки вышел Артур. Он не смотрел на красоту – смотрел под ноги. Наклонился, взял щепотку грунта, растёр, понюхал.

– Коллоидные наночастицы кремния и редкоземельных элементов в органической матрице. Эта пыльца не просто красива. Идеальный Проводник. Или катализатор. Тонна этого материала на поверхности стоит дороже нашей экспедиции. Здесь её целые поля.

– Не смей, – резко сказала Елена. – Мы не старатели. Сегодня фокус на биологии и выживании. Нужно понять, что здесь можно есть. Волков, Майя – к воде, попробуем добыть местную рыбу. Лекс, Камила – в лес, но не дальше зоны видимости. Собираем образцы растений, грибов. Артур – анализ грунта. Все в скафандрах до подтверждения безопасности. – И сегодня пробуем местную воду.

Вода была тёплой, прозрачной и, по анализу, не содержала известных патогенов. Но в составе – странные изотопы и следы неизвестных соединений.

– Я уже пробовала, – тихо сказала Камила. Все обернулись. – Ночью. Смочила губы, когда снимала шлем. На вкус мягкая, сладковатая. И после неё прошла головная боль, которая мучала с погружения. Как лёгкий анальгетик.

Это меняло дело. Если вода обладала лечебными свойствами…

– Ладно, – кивнула Елена. – Но осторожно. По глотку. Наблюдаем за реакцией.

Лекс с Камилой, вооружившись скальпелями, пробоотборниками и электрошокерами, двинулись к лесу.

Мох пружинил под ногами, вспыхивая искрами. Воздух звенел от мелких невидимых существ. Вокруг стволов вились рои чего-то похожего на стрекоз, только с переливчато-чёрными крыльями, как у морфид.

– Смотри, – Камила указала на основание стебля. В тени рос огромный лиловый гриб-зонтик размером с ладонь. Шляпка медленно пульсировала, выпуская облачко серебристой пыльцы. – Подозрительно красиво. Ядовитость под вопросом.

Лекс аккуратно срезал гриб. Из-под мха выползли многоножкообразные существа и начали жадно поедать остатки ножки. Не ядовито для местной фауны. Но для человека?

У воды разворачивалась своя драма. Волков и Майя спустили надувной плот. Майя с гарпунным ружьём лежала на краю, всматриваясь в прозрачную толщу.

– Вижу косяк. Не рыбы. Ракообразное, размером с омара. Синий панцирь с шипами.

Прицелилась, выстрелила. Существа, похожие на огромных трилобитов, мгновенно рассыпались. Но один, самый медленный, задет. Майя стала выбирать линь.

Вода рядом с плотом взорвалась.

Из глубины вынеслось нечто длинное, гибкое, полосатое. Схватило раненое ракообразное, с хрустом разломило панцирь и скрылось.

Майя замерла с тросом в руках. На конце – пустой гарпун.

– Что это было? – хрипло спросил Волков.

– Местный хищник. Похоже на огромную химеру. Двигалось слишком быстро. Как электрический разряд.

Через минуту на поверхности показалась спина существа. Оно плавало лениво, и по телу пробегали голубые вспышки – биологическое электричество.

– Электрофор, – сказал Волков с уважением. – Как угорь, только в десять раз крупнее и с зубами тираннозавра.

Неудачу компенсировала находка. На обратном пути они заметили скопление моллюсков на прибрежном камне – полупрозрачные раковины цвета розового кварца. Майя сковырнула несколько штук. Анализ в лагере показал: плоть съедобна, близка к гребешкам, богата редкими аминокислотами. Идеальная пища.

В полдень собрались на первую трапезу из местных даров. Консервы на плите, но главное блюдо – моллюски, обжаренные на горелке. Аромат божественный: нежный, сливочно-морской, с лёгкой перчинкой.

Лекс взял моллюска и отправил в рот. Вкус, будто взорвался на языке – сладковатый, насыщенный, не похожий ни на что земное. Он закрыл глаза. Открыл – и увидел на лицах других то же блаженство.

– Господи, – прошептал Игорь по каналу с «Першина». – Вы едите живых ископаемых! Эти моллюски – ближайшие родственники девонских двустворок! Гастрономическое путешествие во времени!

Но настоящим чудом стала вода. Когда каждый сделал по глотку из ручья (предварительно пропущенного через фильтр), эффект не заставил ждать. Усталость ушла, мышцы расслабились, мысли прояснились. У Волкова, страдавшего от старой травмы спины, боль утихла настолько, что он с удивлением выпрямился во весь рост.

– Анальгетик, регенератор и энергетик в одном флаконе, – констатировала Дарина с «Першина». – Пока без побочки. Но не больше стакана в сутки.

Артур, молчавший всё это время, поднял голову. В руках – небольшой, но невероятно тяжёлый камень. Тёмный, на изломе переливающийся как опал, со слабым внутренним свечением.

– Я понимаю, почему здесь такой уникальный биоценоз, – медленно сказал он. – Этот минерал… я назвал его тритонитом. Он нестабилен. Медленно распадается, выделяя тепло и мягкую радиацию. Не смертельную – стимулирующую. Естественный реактор. Греет воду, подпитывает купол, вызывает ускоренную мутацию. Это ключ ко всему.

Камень лежал на столе, пульсируя светом, как сердце подземного мира.

– И что с того? – спросила Елена.

– Если возьмём кусочек на поверхность, процессы распада ускорятся в другой атмосфере. Последствия непредсказуемы. Это не алмаз. Это часть баланса. Часть живого мира.

Вдруг, датчики движения взвыли.

Все вскочили. Майя и Волков схватили шокеры. На мониторе – несколько тепловых сигнатур из глубины леса. Они двигались целенаправленно. Не блуждали – шли прямо к ограждению.

Елена кивнула Майе.

– Готовься к контакту. Остальные – в модуль. Герметизируйтесь.

Поздно. Первое существо вышло из-за стеблей в пятидесяти метрах от лагеря.

Не темноспондил. Худое, длинноногое, покрытое панцирными пластинами. Небольшая голова с клювом. Длинный хвост. И оно шло на двух ногах. Прямоходящее. За ним показались ещё два.

Они остановились, уставившись на лагерь тёмными немигающими глазами. Один наклонился, поднял камень, бросил в сторону изгороди. Сухой щелчок – камень ударился о электрическую преграду. Существо отпрыгнуло, издало резкий скрежещущий звук. Не крик – сигнал.

Из леса, бесшумно, вышло оно. Существо, перед которым первые три казались щенками. Массивное, кряжистое, с огромной головой, усеянной костяными гребнями, и пастью, полной зубов-кинжалов. Шло медленно, с достоинством альфа-хищника. Маленькие глубоко посаженные глаза смотрели прямо на людей.

Лекс узнал его. Не по видам – по ощущению первобытного ужаса.

– Горгонопс, – прошептал он хрипло. – Или что-то близкое к терапсидам. Пермский период. Верховный хищник.

Вожак подошёл к изгороди. Медленно протянул лапу. Когти длиной с пальцы коснулись электрического поля. Треск, запах озона. Существо дёрнуло лапу, осмотрело её, издало низкое урчание – не боль, а раздражение и любопытство.

Оно не уходило. Изучало преграду. И людей. В его взгляде читался интеллект.

Тишина была оглушительной. Лес замер. Хищник стоял неподвижно, маленькие умные глаза изучали людей – их позы, оружие. Казалось, он каталогизирует.

– Не двигайтесь, – прошептала Елена. – Он оценивает. Резкое движение – знак атаки.

Волков медленно поднял шокер. Не чтобы выстрелить. Чтобы показать. Горгонопс перевёл взгляд. Низкое предупреждающее ворчание.

– Видит оружие, – тихо сказала Майя. – И понимает, что это оружие.

От ручья донёсся мелодичный звук – звон крошечных хрустальных колокольчиков. На мшистый берег из воды вылезло существо.

Небольшое, с ладонь. Гладкая кожа переливалась изумрудом и сапфиром. Длинный хвост, тонкие лапки с перепонками, большие выразительные глаза на приплюснутой головке. Существо село на камень и снова издало хрустальный звон – вибрируя горловым мешочком.

– Боже правый… – выдохнула Камила, забыв об исполине за изгородью. – Тритон. Древний тритон. Простоног. Какой красивый…

Существо повернуло голову к людям. Большие глаза смотрели с безмятежным любопытством.

Горгонопс тоже услышал звон. Медленно повернул голову, взгляд упал на крошечного тритона. В глазах промелькнуло что-то вроде признания факта. Он даже не пошевелился.

Лекса осенило. Тритония. Имя, которое он дал этому месту в теоретических работах – красивая метафора, отсылка к греческому божеству глубин.

Потом оно легло в основу кодового названия экспедиции. Но сейчас, глядя на изящное поющее создание, он понял: это было не метафорой. Это было пророчеством. Мир, где древние тритоны – не мифологические существа, а реальные живые хозяева вод и берегов. Царство земноводных, ставших здесь основой целой экосистемы.

Тритон звонко чирикнул и нырнул в ручей. Но его появление сняло часть напряжения. Напомнило, что этот мир состоит не только из угроз.

Горгонопс снова перевёл взгляд на людей. Но теперь в позе читалось не готовность к броску – выжидание. Он сел на задние лапы. Меньшие сородичи последовали примеру.

– Они не уйдут, – тихо сказал Артур. – Обозначили территорию. Теперь следят. Мы для них – новая деталь ландшафта.

– Значит, нужно подсказать решение, – Елена медленно опустилась на корточки. – Майя, Волков – опустите оружие. Остальные – медленно в модуль. Покажем, что заняты своими делами.

Люди начали отходить. Лекс шёл последним, взгляд горгонопса прожигал спину. Но хищник не двинулся.

Внутри все выдохнули. На камерах – трое мелких терапсид разбрелись, вожак сидел неподвижно, как каменный идол.

– Что теперь? Сидеть в осаде? – спросил Волков.

– Нет. Работаем. Камила, Лекс – анализируйте образцы. Артур – тритонит приоритет. Майя, Волков – дежурство. И… – пауза, – нужно установить контакт.

– С ним? – Лекс кивнул на экран.

– С ними. Они разумны. Пришли не охотиться – смотреть. Значит, возможен диалог.

Работа закипела. Первые результаты ошеломили: гриб выделял коктейль неизвестных антиоксидантов и регенераторов. Пыльца соцветий – редкие сахара и аминокислоты, идеально сбалансированные для мозга. Не просто еда – супер-питание.

А моллюски… Их ткани содержали пептиды, блокирующие определённые мутации ДНК. Именно те, что вызывают редкие генетические болезни. Вроде той, что была у дочери Волкова.

Дарина, получив данные, молчала минуту. Потом сказала сдавленно:

– Михаил… это может быть ключом. Не панацея, но основа для терапии. Без всякого «ВиваКорп».

Волков сел и закрыл лицо руками.

Артур исследовал тритонит. Камень вёл себя как живой: свечение пульсировало в такт с куполом. Минерал в состоянии метастабильного равновесия, его распад компенсируется поглощением частиц из среды. Вырванный из экосистемы, он мог либо погаснуть, либо взорваться.

– Мы не можем это взять, – заключил Артур. – Но можем изучить принцип. Эта технология перевернёт энергетику.

Вечернее затухание купола застало их за открытиями. Хищники ушли незаметно. Но чувство, что за ними наблюдают, не исчезло.

Тогда Елена инициировала контакт. Вышла одна, без оружия, с контейнером в руках. Несколько обжаренных моллюсков. Подошла к изгороди, положила контейнер снаружи, отступила и села на корточки, опустив голову.

Минуты шли. Потом в кустах шевельнулось. Вышел один из двуногих. Осторожно подошёл, обнюхал контейнер. Резким движением схватил моллюска и отпрыгнул. Посмотрел на Елену. Она не двигалась. Существо разжевало моллюска. Остановилось. Издало щёлкающий звук, забрало весь контейнер и скрылось.

– Первый шаг сделан, – тихо сказала Елена, возвращаясь. – Они приняли пищу. Не увидели угрозы. Завтра покажем им воду.

Ночь опустилась на Тритонию. Купол светился багровым. Люди, измотанные, но окрылённые, готовились ко сну.

Лекс вышел под «звёзды» – мерцающие кристаллические включения в толще купола. У ручья снова увидел того самого тритона. Существо сидело на камне, но теперь не пело. Смотрело на воду. Лекс сел неподалёку. Тритон повернул голову, посмотрел большими тёмными глазами. Потом медленно, очень медленно, кивнул. Совсем как человек.

Они думали, что пришли изучать древнюю фауну. Но что, если фауна уже начала изучать их? Что, если тритон – не просто земноводное, а символ? Знак того, что операция «Тритония» превратилась во встречу двух миров?

С ручья донёсся тихий звон. Один. Два. Три.

Лекс улыбнулся и пошёл в палатку.

Ночь оказалась не тихой. Как только купол погас до состояния тлеющего угля, лес наполнился движением – десятки силуэтов на тепловизорах. Звуки иные: шелестящие, щёлкающие, словно кто-то перебирал сухие кости.

Лекс и Майя стояли на дежурстве у мониторов. Остальные спали тревожно – через стенки палаток доносилось тяжёлое дыхание, сдавленные возгласы. Даже во сне мозг отказывался отключаться в этом неправильном мире.

– Смотри, – Майя ткнула в экран, показывавший ручей. – Они пришли.

К ручью сползались десятки светящихся точек. Сначала Лекс подумал – насекомые. Но при увеличении он затаил дыхание. Тритоны.

Десятки, может, сотни. Разных размеров – от крошечных, с ноготь, до крупных, с предплечье. Кожа излучала фосфоресцирующее свечение – голубое, зелёное, изредка золотистое. Они заходили в ручей и ложились на дно, на гладкие камни. Свечение становилось ярче, пульсирующим.

– Ночная линька? – предположил Лекс. – Или ритуал?

– Или лечение, – тихо сказала Майя. – Смотри на крупного справа. Видишь шрам?

У одного тритона на боку была тёмная неровная полоса. Свечение вокруг шрама стало интенсивнее, сфокусировалось. Вода вокруг него светилась ярче. Через двадцать минут шрам побледнел.

– Регенерация. Вода усиливает их способности к заживлению. Они приходят «подзарядиться».

Их внимание переключилось на периметральный экран. К изгороди приближалась одинокая сигнатура. Небольшая, размером с собаку. Двигалась медленно, с остановками.

– Опять двуногие? – Майя положила руку на шокер.

– Не похоже. Походка крадущаяся.

Существо вышло в зону света. Тело покрыто не чешуёй, а плотным коротким мехом пепельного цвета. Четыре лапы, длинный хвост. Голова не рептильная – скорее кошачья. Глаза огромные, полностью чёрные, светились тусклым красным оттенком. Зверь сел на задние лапы и начал нюхать воздух. Потом его взгляд упёрся прямо в камеру. Он знал, что за ним наблюдают.

– Цинодонт, – тихо сказал Лекс с благоговением. – Звероподобная рептилия, предок млекопитающих. Он покрыт шерстью – настоящей шерстью.

Существо издало звук – тихую мелодичную трель, почти птичью. Подошло к изгороди и положило передними лапами небольшой тёмный предмет. Отступило на несколько шагов и село, уставившись на лагерь.

– Что это? Камень?

– Нет, – Лекс увеличил изображение. – Похоже на кусок обгоревшего дерева.

Они обменялись взглядом. Лекс кивнул. Риск, на который нужно идти. Майя взяла шокер, Лекс – щипцы и анализатор. Вышли в тёплую влажную ночь.

Воздух пах иначе – пряным, дымным, с горьковатой ноткой. Ночные цветы? Они подошли к изгороди. Цинодонт не двинулся, только огромные глаза следили за каждым шагом.

Лекс поднял предмет щипцами. Обугленное дерево. Но на срезе – странные правильные узоры. Словно древесину специально выжигали определённым образом. Он поднёс анализатор. Показания заставили вздрогнуть.

– В нём высокое содержание карбида кремния. И следы тритонита. Это не просто уголь. Это технологический продукт. Примитивный, но технологический.

Майя посмотрела на цинодонта. Тот сидел неподвижно. Потом медленно поднял лапу и почесал за ухом – жест до смешного знакомый, кошачий. Развернулся и неторопливо ушёл в лес.

– Он принёс подарок? – недоверчиво спросила Майя. – Доказательство разума?

– Или приглашение, – ответил Лекс, сжимая тёплый уголь. – К диалогу на другом уровне.

Они вернулись в модуль. Лекс положил находку рядом с тритонитом. Два камня – один живой, светящийся, другой чёрный, обугленный – как символы двух граней этого мира: естественной и разумной.

Он не заметил, как уснул за столом. Ему приснился странный сон. Он стоял на берегу ручья, а вокруг сидели тритоны – большие и маленькие – и пели сложную полифоническую мелодию. Один, самый крупный, с золотыми пятнами на голове, подошёл и коснулся лапкой его лба. В голове прозвучала не голос, а мысль – чуждая, но ясная: «Ты назвал это место правильно. Ты знал, куда шёл».

Он проснулся от толчка. Майя трясла его за плечо, лицо бледное.

– Лекс. На периметре что-то происходит.

К лагерю приближались. Их было много. И они несли что-то большое.

– Боевая тревога?

– Не похоже. Идут медленно. Не скрываются. И несут не оружие.

Группа существ вышла на опушку. Те самые двуногие терапсиды с клювами. Около десяти. Они несли на носилках, сплетённых из стеблей, другое существо. Крупнее, в панцирных пластинах. Одна нога неестественно вывернута – явный перелом. Существо стонало тихими хриплыми звуками.

Они опустили носилки у изгороди. Самый рослый сделал шаг вперёд, поднял обе передние лапы с растопыренными пальцами – «я безоружен» – и издал серию щелчков.

В лагере проснулись все. Елена стояла у монитора.

– Они принесли раненого. Просят помощи.

– У нас нет ветеринарного оборудования, – сказал Волков, но в голосе не было отказа.

– У нас есть Дарина – она поможет по радиосвязи. И вода из ручья. И наше понимание.

Решение приняли быстро. Елена выйдет наружу. Майя и Волков – прикрытие. Дарина – ассистирование по связи. Артур – дроны.

Когда Елена в защитном костюме вышла к изгороди, двуногие отступили, но не убежали. Тёмные умные глаза следили за каждым движением.

Елена подошла к носилкам. Раненое существо – похожее на миниатюрного анкилозавра – смотрело на неё тусклым, полным боли взглядом. Перелом открытый, сложный. На Земле такое животное погибло бы от шока.

Она обследовала рану сканером. И замерла.

– Костная ткань уже восстанавливается. Видите наросты? Естественная регенерация, но процесс идёт неправильно – кость срастается криво. И… нет признаков инфекции. Вообще.

Она взяла пробу жидкости из раны. Результат заставил ахнуть.

– В раневой жидкости колонии симбиотических микроорганизмов. Они подавляют патогены и выделяют вещества, стимулирующие рост тканей. Естественная идеальная антисептика.

Помочь можно. Вправить кость, зафиксировать и позволить местной биологии сделать своё дело.

Работали почти час. Существо не сопротивлялось, только тихо постанывало. Двуногие сидели неподвижно, как статуи. Когда Елена наложила шину, самый рослый издал короткий одобрительный щелчок.

И тогда произошло нечто удивительное. Один из двуногих протянул в щель между силовыми полями округлый бледно-жёлтый предмет, похожий на крупный плод. Елена осторожно взяла его.

Плод был тёплым и пульсировал, как сердце. Внутри – сочная янтарная мякоть, пахнущая мёдом и корицей. Камила ахнула:

– Это плод стеблевых растений! Я видела их в верхнем ярусе!

Елена кивнула двуногому. Тот кивнул в ответ – медленно, осмысленно. Группа подняла носилки и скрылась в лесу.

Возвращаясь, Елена молчала. Они стали участниками первого межвидового медицинского контакта. Им доверили. И заплатили.

Анализ плода показал невероятное. Концентрат всего полезного: антиоксиданты гриба, пептиды моллюсков, редкие сахара пыльцы, и что-то ещё – «нейротропный фактор неизвестного происхождения». Пища, способная не только кормить тело, но и усиливать работу мозга.

– Пища богов, – прошептал Игорь с «Першина». – Её хватило бы, чтобы прокормить колонию. И она растёт кругом.

Но праздновать было рано. Артур поднял голову, лицо серьёзное.

– Пока вы возились с пациентом, я запустил дрон на разведку. В двух километрах к северо-востоку – структура. Не природная.

Все замерли.

– Какая структура?

– Похоже на развалины, – Артур вывел изображение на экран. – Каменные блоки правильной формы. Частично обрушенные. Поросшие мхом. Но форма слишком правильная.

На экране – среди гигантских стеблей, у скалистого уступа, виднелись полукруглые арки из тёмного отполированного камня. Руины храма или обсерватории. Созданные разумными руками. Вернее, лапами.

– Цивилизация, – выдохнула Камила. – Здесь была цивилизация.

– Или есть, – мрачно добавил Волков. – Просто мы ещё не видели её представителей.

Елена посмотрела на экран, на пульсирующий плод, на лица товарищей.

– Завтра. Идём туда.

Ночь близилась к концу, купол наливался первым алым светом. Но теперь этот свет виделся иначе. Мир, который оказался не просто заповедником древней жизни. Мир, где жизнь сумела подняться до разума. И этот разум наблюдал за ними, изучал, испытывал.

Лекс, глядя на руины на экране, думал: операция «Тритония» перешла в новую фазу. Они пришли искать реликтов, а нашли хозяев.

Где-то в глубине леса, у ручья, сидел тритон с золотыми пятнами и смотрел в сторону лагеря. Его горловой мешочек тихо вибрировал, издавая неслышный для людей ультразвук. Передавая сообщение: гости прошли первую проверку. Им можно показать больше. Намного больше.

Утро второго дня началось с густого серебристого тумана. Он стелился по земле, окутывая светящийся мох – казалось, лагерь плывёт в молочном море. Каждый вдох приносил лёгкое покалывание в лёгких, словно дышалось не воздухом, а жидкой энергией. Купол светился ровным перламутровым светом – туман рассеивал его равномерно.

Подготовка к походу была напряжённой и тихой. В разведку пойдут Елена, Лекс, Майя и Артур. Камила и Волков останутся – связь, оборудование и дипломатические контакты с двуногими, которые с рассветом снова появились на опушке, но держались на расстоянии.

– Полный комплект скафандров, – напоминала Елена. – Шлемы закрыты до подтверждения безопасности. Оружие – шокеры и транквилизаторы.

Артур – датчики и дрон. Майя – навигация. Лекс – образцы и фотофиксация. Дистанция – не терять друг друга. Если туман сгустится – немедленно назад.

Они выдвинулись на рассвете. Туман скрывал лес, делая его загадочным. Гигантские стебли теряли вершины в дымке, превращаясь в призрачные колонны. Светящийся мох мерцал сквозь пелену, создавая иллюзию звёздной дороги.

Первые полкилометра стояла напряжённая тишина. Потом лес начал меняться. Стебли встречались реже, зато появились огромные папоротники с листьями, сверкавшими как полированный малахит. Капли конденсата, падая на мох, вызывали вспышки голубого света.

– Стойте, – Майя опустилась на колено, указала вперёд. В тумане, метрах в тридцати, что-то большое и тёмное переваливалось с боку на бок, щипля листья. Туман на мгновение рассеялся, это было существо размером с небольшой автомобиль, покрытое мозаикой костяных пластин. Маленькая голова с хоботком ловко срывала листья.

– Что-то древнее, – прошептал Лекс, включая запись. – Помесь травоядной терапсиды с дейноцефалом. И оно нас игнорирует.

– Потому что мы не представляем интереса, – заметил Артур. – Не конкуренты за пищу и не хищники. Запомните – в этом мире наши статусы переопределены.

Они обошли травоядного гиганта стороной. Туман начал рассеиваться, открывая долину, ведущую к скальному уступу. Ландшафт изменился кардинально. Светящийся мох почти исчез, уступив место плотному ковру из стелющихся растений с мясистыми листьями цвета тёмной меди. Воздух стал суше, запахло озоном и камнем. Впереди, у подножия скал, виднелись те самые структуры – полукруглые арки из каменных блоков.

Но путь преграждала река. Не широкая, но быстрая, с водой странного молочно-бирюзового оттенка. Она бурлила меж камней, и там, где вода ударялась о скалы, в воздух взлетали брызги, светившиеся розовыми вспышками.

– Переходить вброд? – спросила Майя.

– Слишком рискованно. Течение сильное, дно не видно. Ищите брод или…

Её слова прервал звук. Хрустальный перезвон. Из воды у берега показалась голова. Тритон. Но не маленький. Метра полтора в длину. Кожа переливалась сине-золотыми оттенками, огромные чёрные глаза смотрели с безмятежным спокойствием. Тритон издал серию звонов – высоких, низких, словно настраивая инструмент. Потом медленно повернулся и поплыл вдоль берега, оглядываясь и приглашая следовать.