Тритония

– Не через. Внутрь. Это биоминеральная мембрана. Плотный гель, заполняющий трещину. Пропускает воду, но поддерживает разницу давлений. Как пробка в бутылке с древним шампанским.

– Принимаем решение, – Елена в эфире. – Рискнём?

– Рискнём, – ответил Лекс, не глядя на Волкова.

– Садимся. Лекс – давление. Майя – камеры. Входим медленно. И забудьте про Цюрих. Пока мы здесь.

Майя кивнула.

– Договорились.

В свете прожекторов – не порода. Тёмный плотный мерцающий студень, заполняющий разлом. Он колыхался, как живой.

Волков подвёл аппарат вплотную. Носовая часть коснулась поверхности. Она поддалась, как плотная резина, затем начала вязко прогибаться.

– Проходим, – прошептал Волков.

Они вошли в гель. Мир за иллюминаторами погрузился в тёмную муть. Давление скакало, но не критично. Сонары молчали – сигнал поглощался. Они плыли вслепую. Минута. Две.

Сопротивление исчезло. Батискаф вынырнул из патоки в чистую воду. Мембрана осталась позади.

Туннель. Стены гладкие, отполированные, покрытые биолюминесцентным мхом со слабым голубоватым свечением. Температура выше. Давление стабилизировалось ниже океанического – будто их подняли на километр.

– Мы внутри, – прошептал Лекс.

Туннель расширялся. Свет прожекторов провалился в пустоту. Они выплыли.

И замерли.

Перед ними открывался мир.

– Включи панорамный прожектор.

Волков щёлкнул переключателем. Мощный луч ударил вперёд.

Они висели в толще тёплой, кристально прозрачной воды. Внизу угадывалось дно. Но главное было впереди и сверху.

Вода уходила вдаль, теряясь в дымке. А над ней – небо.

Огромное куполообразное пространство, уходящее ввысь на километры. Оно светилось. Мягким, рассеянным, желтовато-зелёным светом – как полярное сияние, только постоянное.

– Боже… – выдохнул кто-то в эфире.

Иной мир, законсервированный в камне. Своё небо. Своё море. И этот мир был жив.

Прямо перед ними, лениво взмахивая плавниками, проплыла стая существ. Удлинённые тела, раковины, закрученные в спираль. Аммониты. Размером с дельфина. Перламутр раковин отливал в призрачном свете купола.

Лекс обернулся. Слёзы текли по щекам Волкова. В этом невозможном сиянии он впервые за годы видел не боль, не долг – чудо.

– Добро пожаловать в Тритонию, – тихо сказала в наушниках Елена. В голосе прозвучало благоговение.

И в тот же миг сонары взорвались движением. Снизу, со дна внутреннего моря, поднималось нечто огромное. Не одно. Много. Быстро.

Праздник открытия только начинался.

ГЛАВА ПЯТАЯ: ПЕРВЫЙ ВЗГЛЯД НА ЧУДО

То, что поднималось со дна, было слишком велико для одного существа. На сонаре – целый подводный лес, внезапно пришедший в движение. Десятки, сотни крупных целей.

– Что это? – голос Камилы сдавленный, но не от страха – от научного возбуждения. – Стая? Колония?

– Не стая, – Артур. – Слишком правильное построение. Движение синхронное, как у птиц. Но плотность и скорость иные.

Лекс прильнул к иллюминатору. В свете прожекторов проступали силуэты. Вытянутые, обтекаемые, метров по десять-пятнадцать. Двигались не как рыбы – мощными ритмичными взмахами ластообразных конечностей. У каждого из головной части тянулся длинный жёсткий конический вырост.

– Не может быть, – прошептал Лекс.

– Что? – резко спросила Елена.

– Ортоконы. Ортоцерасы. Прямораковинные головоногие. Должны быть размером с руку, а эти…

Существа приближались. Их тела были защищены прямыми коническими раковинами. Из широкого конца выглядывало мясистое тело с щупальцами и парой огромных глаз, отражавших свет холодным минеральным блеском. Они плыли строем, занимая позиции вокруг батискафов. Не нападали, не отступали. Окружали.

– Любопытные, – сказала Камила с профессиональным восхищением. – Смотрят как дельфины на новую игрушку.

– Или как волки на добычу, – мрачно добавил Волков. – Не доверяю этим глазам. Слишком умные.

Самый крупный ортоцерас выдвинулся вперёд. Его раковина была в коралловых наростах, длиной с автобус. Остановился в двадцати метрах от «Мира-7». Щупальца с присосками, размером с блюдце, ощупывали воду. Глаза без век смотрели прямо на иллюминатор Лекса.

Его не рассматривали. Изучали.

– Не двигайтесь резко, – тихо сказала Елена. – Майя, выключи дополнительные прожектора. Не слепи их.

Освещение смягчилось. Ортоцерас слегка отклонился – раковина перелилась перламутром.

– Контакт, – прошептал Артур. – Пассивный, визуальный. Агрессии нет. Пока.

– А если проявят? – спросил Волков. – Нет оружия против этого.

– Есть разум, – ответила Елена. – Камила, включи наружную камеру с красной подсветкой. Красный на глубине почти не виден, но некоторые виды улавливают. Проверим реакцию.

Щелчок. На корпусе засветилась тусклая красная точка. Ортоцерас мгновенно среагировал – приблизился на несколько метров. Щупальце протянулось к источнику света, остановилось в сантиметре от корпуса. Кончик был покрыт не только присосками, но и мелкими сверкающими рецепторами, похожими на блёстки.

– Он чувствует электромагнитное поле, – голос Камилы дрожал от восторга. – Или тепловое излучение. Живой детектор!

Ортоцерас провёл щупальцем вокруг красной точки, затем медленно отвёл. Удовлетворил любопытство. И издал звук.

Не через воду – в кабине не слышно. Но на экране гидрофона появилась сложная кривая: щелчки и низкочастотные гулы, модулированные почти как речь.

– Он общается, – сказал Артур. – С нами или с сородичами.

Остальные ортоцерасы начали смещаться, меняя построение. Движение координированное. Они образовали живой туннель, ведущий вглубь полости, к туманному берегу вдалеке.

– Это приглашение? – неуверенно спросил Лекс.

– Или направление к столу, – мрачно пошутил Волков.

– Вариант один, – Елена приняла решение. – Висеть вечно не можем. Аккумуляторы не бесконечны. Идём по их коридору. Дистанция между аппаратами. Волков, ты ведёшь.

Батискафы, окружённые эскортом из существ, вымерших за миллионы лет до человека, начали движение вглубь Тритонии.

Лекс не мог оторваться от иллюминатора. За пределами коридора кипела жизнь. Стаи стремительных рыб, похожих на целакантов, проносились, сверкая чешуёй. У светящегося купола парили огромные существа, похожие на скатов, с размахом крыльев метров в двадцать. Видимость простиралась на сотни метров.

Они проплывали мимо подводных лесов – гибридов кораллов и гигантских водорослей. Ветви медленно шевелились, улавливая течение. Камила комментировала без умолку:

– Криноиды, морские лилии! Каких размеров! А это, похоже на граптолитов – они вымерли в палеозое! Лекс, это живой учебник палеонтологии!

Лекс видел. Никакие учебники не подготовили к этому. Аквариум, где вместо рыб – монстры из учебника, но живые, дышащие. И они смотрели на него. Все эти существа прерывали дела, чтобы проводить взглядом странные объекты, плывущие по их дому.

Дно начало подниматься. Вода светлела. Впереди берег. Пологий склон, покрытый чем-то зелёным, с выступами тёмных скал. И над берегом – небо. Замкнутое, но настоящее.

– Останавливаемся, – скомандовала Елена. – Глубина пятнадцать метров. Дно песчаное, видимость отличная. Готовимся к вылазке. Наблюдаем, оцениваем, затем выходим.

Батискафы зависли в десяти метрах от дна. Ортоцерасы, выполнив миссию эскорта, растворились в голубой дымке. Остались два титановых пузыря с шестью людьми – на пороге другого мира.

В иллюминаторе Лекс увидел берег во всех деталях. Поверхность покрыта не травой – плотным ковром сине-зелёных организмов, похожих на мох, пульсирующих светом синхронно с куполом. Между ними стебли высотой по пояс, увенчанные переливающимися шарообразными соцветиями. У кромки воды копошились панцирные существа, напоминавшие трилобитов.

Из-за скального выступа, поросшего фиолетовыми лишайниками, вышло существо. Четыре мощные колоннообразные ноги с широкими копытами. Длинная шея, маленькая голова с клювом, как у черепахи. Костяные пластины на спине. Оно размеренно щипало светящийся мох, не обращая внимания на глаза-иллюминаторы из воды.

– Парейазавр, – голос Лекса сорвался. – Или что-то близкое. Травоядное рептилиоморф. Пермский период. Оно просто завтракает.

Существо подняло голову, посмотрело на них тёмными безмятежными глазами, прожевало мох и продолжило трапезу.

В этот момент Лекс понял главное. Они не первооткрыватели – нарушители. Ворвались в чужой дом, в мир со своими правилами, красотой и жестокостью. Теперь им решать: остаться наблюдателями или оставить первый след человека на песке, которому двести миллионов лет.

– И какую часть этого «просто завтракающего» я должен вывезти для хозяев? – тихо спросил Волков.

Вопрос повис в воздухе – острый, как занесённый нож.

Даже Майя замерла.

– Никакую, – сказал Лекс тихо, но твёрдо. – Ты видел, как оно смотрело? Оно живое. Не образец. Это личность.

– Личность, – горько усмехнулся Волков. – У меня в Москве личность на аппарате ИВЛ. Ей восемь. И я ей обещал.

– Найдём другой способ, – вмешалась Майя неожиданно мягко. – Растения, грибы, микроорганизмы. То, что не причинит вреда целому существу. Твоим хозяевам нужен уникальный биоматериал – не обязательно мясо.

– Им нужно то, что можно запатентовать, – мрачно возразил Волков. – Растениями не удивишь. Активные ферменты, нейротоксины, уникальные белки. Основа для лекарства. Или оружия.

Голос Елены из динамиков:

– Седьмой, что у вас? Вижу активность на камере. Проблемы?

Лекс обменялся взглядом с Майей. Говорить правду о Волкове? Среди коллег на «Мир-8» – проницательный Артур, чуткая Камила. Могут не понять. Или понять слишком хорошо – и экспедиция развалится на пороге открытия.

– Всё в порядке, – ответил Лекс, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Осматриваем местность. Решаем, как действовать.

– Принимаю, – сказала Елена, но в тоне слышалось сомнение. – Слушайте. Связывалась с «Першиным». Игорь и Дарина в восторге от первых данных. Но проблема: сигнал через мембрану проходит с большими помехами. Скорость передачи мизерная. Мы на автономке. И ещё… – пауза. – Игорь проанализировал спектры атмосферы. Воздух пригоден для дыхания. Кислорода даже больше, чем на поверхности – около двадцати пяти процентов. Азот, аргон, следы углекислого газа и что-то неопознанное. Но в пределах допустимого. Мы можем выходить.

Последние слова повисли в воздухе. Выйти. Стоптать ботинками песок, который не видел ни одного млекопитающего. Вдохнуть воздух, которым дышали только аммониты и парейазавры.

– Протокол высадки, – продолжила Елена. – Первыми выходят «Мир-7». Проверяем грунт, воздух, радиационный фон, биологические угрозы. Если чисто – присоединяется «Мир-8». Оружие только для самообороны. Транквилизаторы, сигнальные пистолеты. Готовность через тридцать минут.

Связь прервалась. Лекс взглянул на Волкова.

– Тридцать минут, Михаил. Ты с нами? По-честному?

Волков медленно повернулся. Лицо серое от усталости, глаза запавшие. Он был похож на человека, которого слишком долго ломали обстоятельства.

– Я всегда был с вами. Просто у меня был ещё один контракт. Но да, я с вами. Пока мы здесь. – Он потёр переносицу. – Но если представится возможность взять что-то маленькое, безвредное для существа… я должен попробовать. Вы понимаете?

Лекс понимал. И ненавидел это понимание, потому что оно делало Волкова не монстром, а отчаявшимся отцом. Слишком человечным.

– Попробуем, – тихо сказала Майя. Она первой нарушила круг обвинений. – Растения, грибы, лишайники. Всё, что не кричит, когда его режешь. Договорились?

Волков кивнул. Шаткое перемирие было заключено.

Началась подготовка. Проверили скафандры – лёгкие герметичные костюмы с автономным дыханием на случай, если атмосфера окажется обманчивой.

Майя разложила оборудование: датчики, пробоотборники, камеры, контейнеры. Лекс снова изучал берег через иллюминатор.

Парейазавр, насытившись, удалился вглубь. На его место пришли другие существа – мелкие, юркие, похожие на помесь ящерицы и насекомого. Они сновали по мху, выискивая что-то. Экосистема жила своей жизнью.

– Пора, – сказал Волков, когда на таймере осталось пять минут.

Он занял место у пульта. Лекс и Майя подошли к шлюзовой камере – крошечному отсеку, переходу между мирами.

Сердце билось тревожно. Лекс боялся не столько неизвестности, сколько разочарования. Вдруг это сон? Вдруг, когда люк откроется, окажется, что они всё ещё в океане, а мозги сошли с ума от давления?

– Шлюз герметичен, давление выравнено, – голос Волкова. – Можно открывать.

Майя взглянула на Лекса – глаза в свете камеры тёмные и спокойные.

– Готов?

– Нет. Но пойдём.

Она улыбнулась коротко, по-солдатски. Потянула рычаг.

Шипение, щелчки. Люк отодвинулся. Хлынул свет – не искусственный, а тот самый, мягкий, живой свет купола. Через проём виднелось песчаное дно, покрытое ракушками странной формы, и дальше – пологий подъём к берегу.

Лекс сделал первый шаг наружу. Вода обняла его, тёплая, почти парная. Дно твёрдое под ногами. Он повернулся, помог выбраться Майе. Они стояли на песке, в пятнадцати метрах под поверхностью воды.

И тут Лекс увидел то, чего раньше не замечал. Вода была не просто прозрачной – наполненной. Мириады светящихся точек, похожих на подводные звёзды, дрейфовали в толще. Планктон, но не обычный. Каждая точка пульсировала своим ритмом. Все вместе они создавали ощущение, будто стоишь внутри живой, дышащей галактики.

– Красиво, – тихо сказала Майя, и в голосе прозвучало детское удивление.

Они медленно пошли к берегу, переступая через валуны в розовых наростах. Песок хрустел под ботинками, выпуская пузырьки газа.

До берега оставалось метров десять, когда Майя резко остановилась.

– Смотри.

На кромке воды сидело существо. Размером с крупную кошку. Гибкие хитиновые пластины, переливающиеся сине-золотым.

Шесть тонких конечностей, большие фасеточные глаза, пара длинных членистых усиков, ощупывающих воздух. Оно сидело на задних конечностях, передними чистило усики – похожее на гигантского элегантного жука. Или на эвриптериду, морского скорпиона, приспособившегося к суше.

Существо повернуло голову. Тысячи крошечных линз отразили две фигуры в скафандрах. Оно не убежало. Изучило их. Затем медленно, с достоинством, развернулось и скрылось в зарослях светящихся стеблей.

– Контакт, – прошептал Лекс. – Первый настоящий контакт.

Они вышли на берег. Ботинок коснулся упругой поверхности мха. Лекс слегка провалился, и мох под ногой вспыхнул голубым светом, который затем медленно погас, расползаясь кругами, как рябь.

Воздух. Лекс медленно поднял руку к шлему. По протоколу нужно было взять пробу датчиком. Но он чувствовал – должен вдохнуть сам. Отщёлкнул замок, приподнял шлем.

И вдохнул.

Воздух ударил в лёгкие. Тёплый, влажный, густой. Озон, как после грозы. Сладкая пыльца. И что-то минеральное, древнее, как запах старых камней в глубине пещер. Кислорода действительно много – голова слегка закружилась, но через секунду тело адаптировалось. Дышалось легко. Слишком легко.

– Норма, – сказал Лекс, и голос прозвучал странно громко без искажений связи.

Майя тоже сняла шлем. Короткие волосы прилипли ко лбу.

– Как в оранжерее. Только живее.

Они стояли на берегу древнего мира. Над ними светился купол. Вокруг шелестел мох, переливались соцветия. Где-то вдали слышался мелодичный свист – возможно, крик какого-то существа.

Лекс обернулся посмотреть на «Мир-7», виднеющийся под водой тёмным силуэтом. И увидел движение. Не ортоцерасы. Что-то другое. Длинное, гибкое, тёмное. Оно скользнуло вдоль корпуса батискафа, коснулось его – и исчезло в глубине. Быстро. Очень быстро.

– Майя. Ты видела?

Она уже смотрела туда же, лицо напряжено.

– Видела. И мне это не понравилось.

Голос Волкова из открытых шлемов:

– У меня сбой наружной камеры. Две секунды. Что это было?

– Не знаем, – ответила Майя. – Но проведи диагностику. Особенно тех «усиленных» пробоотборников. Вдруг они не только берут, но и пахнут чем-то для местной фауны.

Лекс понял намёк. Если аппаратура Волкова настроена на агрессивный забор биопроб, она могла выделять в воду химические маркеры, приманки. И привлекать не только любопытных.

Они сделали ещё несколько шагов вглубь берега. Лекс наклонился взять пробу мха. В руках почувствовал пульсацию – слабую, ритмичную. Живой ковёр. Аккуратно срезал кусочек, поместил в контейнер. Мох в месте среза ярко вспыхнул, затем погас.

– Прости, – невольно прошептал Лекс.

Снова тот свистящий звук. Ближе. Прямо перед ними, в зарослях стеблей выше человеческого роста, что-то шевельнулось. Не медленно, как парейазавр. Быстро. Целенаправленно.

Майя мгновенно встала в полуоборот, рука на разряжателе.

– Лекс, назад. Медленно.

Они начали отступать к воде. Стебли раздвинулись.

Оно вышло из зарослей не резко – с медленной уверенностью хищника, знающего, что времени много. Это не было похоже ни на что из виденного ранее.

Существо достигало полутора метров в холке, но казалось больше из-за длины. Тело, покрытое плотной бугристой кожей цвета влажного базальта, напоминало нечто среднее между крокодилом и огромной саламандрой. Четыре мощные лапы заканчивались широкими стопами с перепонками – признак земноводного образа жизни. Но голова… Широкая, приплюснутая, с массивными челюстями, усеянными конусообразными зубами. Над глазами – два костяных нароста, похожих на изогнутые рога. Из пасти сочилась капля вязкой слюны.

Больше всего поражали глаза. Небольшие, глубоко посаженные, они смотрели на людей с холодным вниманием. Ни злобы, ни страха. Расчёт. Чистый расчёт охотника, взвешивающего силу добычи.

– Темноспондил, – прошептал Лекс, отступая. Научный мозг, несмотря на страх, продолжал работать. – Древняя амфибия. Карбон, пермский период. Хищник.

Существо издало звук – низкое булькающее урчание, от которого по спине пробежали мурашки. Шаг вперёд. Перепончатая лапа бесшумно вжалась в мох, который вспыхнул и погас.

Майя плавно подняла разряжатель.

– Не стреляй, – тихо сказал Лекс. – Если не атакует – не провоцируй.

– Он уже атакует. Просто медленно.

Существо приблизилось ещё на пару метров. Резкий болотный запах с примесью чего-то едкого. Оно наклонило голову, ноздри расширились – втягивало их запах.

Голос Волкова:

– Вижу его на камере. Могу попробовать ультразвуковой отпугиватель.

– Нет, – Елена. – Неизвестно, как отреагирует экосистема. Майя, Лекс, медленно к воде. Не поворачивайтесь спиной. Если атакует – оглушайте и бегите.

Пот стекал по спине под скафандром. Шаг назад. Ещё один. Существо следило. Потом резко дёрнуло головой в сторону – что-то отвлекло. Взгляд скользнул мимо них, к воде.

Всплеск за спиной. На берег выкатилось что-то круглое, размером с футбольный мяч – существо, похожее на мокрого ежа с щупальцевидными иглами. Оно беспомощно завозилось, пытаясь перевернуться.

Взгляд темноспондила переключился мгновенно. Интерес к двуногим странностям померк перед близким понятным обедом. Существо развернулось и быстрым галопом бросилось к «ежу».

– Идём, – Майя схватила Лекса за рукав.

Они почти побежали к воде. Сзади – хруст, чавканье, довольное урчание.

Погрузились в воду, проплыли до «Мира-7», забрались в шлюз. Только когда люк захлопнулся, Лекс позволил себе выдохнуть. Руки дрожали.

– Всем внимание, – голос Елены. – Первая вылазка завершена. Контакт с наземной фауной – агрессивный. Берег не безопасен, но атмосфера пригодна. Лагерь разбиваем на удалении от воды. «Мир-8» начинает высадку. Волков, готовь плавсредства и оборудование.

Волков, бледный, но сосредоточенный, кивнул. Встреча с темноспондилом стёрла личные терзания. Сейчас он был просто членом команды.

Следующие часы прошли в лихорадочной работе. Елена, Артур и Камила высадились под прикрытием батискафов. Место для лагеря – ровная площадка на возвышении в двадцати метрах от воды, защищённая скальным выступом. Переброска оборудования: надувные плоты, контейнеры, компактные жилые модули, разворачивающиеся в герметичные палатки. Всё быстро, молча, с оглядкой на лес светящихся стеблей.

Лекс и Майя, отдышавшись, снова вышли на берег помогать. Теперь их было шестеро, и это придавало хоть какую-то уверенность. Камила, забыв про осторожность, носилась с камерой и блокнотом, фиксируя каждую травинку, каждое насекомоподобное существо. Артур методично брал пробы грунта, сканировал породы. Елена координировала всё, её голос был спокойный и точный, как метроном.

К вечеру – если можно назвать вечером время, когда свет купола лишь слегка тускнел – базовый лагерь «Тритония-1» был готов. Две жилых палатки, лабораторный модуль, склад, периметр с датчиками движения и слаботочной электрической изгородью. Хрупкая человеческая точка в мире гигантских аммонитов и рогатых амфибий.

Когда работы закончились, люди позволили себе остановиться. Собрались у лабораторного модуля, на складных стульях. В руках – горячие напитки из термосов. Никто не говорил о том, что произошло днём. Но это висело в воздухе.

Камила первой нарушила молчание.

– Пока таскала контейнеры, увидела на стволе одного из стеблей что-то вроде улитки. Только раковина коническая, как у ортоцераса, маленькая. И светилась изнутри. Я назвала её светильник-улиткой.

Она говорила с таким восторгом, что Лекс невольно улыбнулся. Артур кивнул.

– В грунте высокое содержание редкоземельных элементов. И следы неизвестного минерала. Его кристаллическая Решётка нестабильна – как будто застыл между двумя формами. Это может объяснить светящийся купол. Возможно, не биолюминесценция, а хемолюминесценция – свечение за счёт медленной химической реакции в толще породы.

– Наше «небо» – гигантский светящийся камень? – уточнил Лекс.

– Камень, который дышит. Зафиксировал пульсацию излучения. Период – одиннадцать часов. Почти как сутки, только короче. Здесь свой цикл дня и ночи.

Елена отхлебнула кофе.

– Хорошо. Мы здесь. Мы в безопасности. Пока. Завтра – планомерное исследование. По группам. С оружием. Главное правило: не трогать, если не уверены. Мы гости.

Все кивнули. Потом взгляды скользнули к Волкову. Он сидел в стороне, сжав кружку, глядя в землю.

– Михаил, – тихо сказала Елена. Все замерли. – Мы знаем.

Волков медленно поднял голову. Глаза пустые.

– Знаете.

– Майя доложила перед высадкой. Я решила не поднимать панику – хватало других проблем.

– И что теперь?

– Теперь ты продолжаешь работать как инженер. Без тебя мы не выживем. А твою проблему решим вместе. Иначе все станем преступниками. Или жертвами твоих «партнёров». – Я связалась с Дариной через прерывистый канал.

Она ищет обходные пути. Есть контакты в других фондах, исследовательских институтах. Нам нужно время. И образцы. Но не те, что хочет «ВиваКорп».

Волков смотрел на неё, не веря. Потом лицо исказилось, он закрыл его руками. Плечи затряслись. Никто не подошёл. Просто дали выплакаться, за все месяцы страха, бессилия и вины.

Когда он успокоился, Лекс сказал:

– Мы найдём что-то. Растение, гриб, бактерию – что-то уникальное, но не требующее убийства. И опубликуем на весь мир. Тогда твои «партнёры» не смогут претендовать на эксклюзив. А интерес научного сообщества обеспечит дочери любую помощь. Доверься нам.

Волков кивнул, не в силах вымолвить слово.

Ночь – период тусклого свечения купола – опустилась на Тритонию. Люди разошлись по палаткам. Лекс остался с Майей на первом дежурстве. Они сидели у мониторов, наблюдая пульсирующие контуры леса на тепловизоре. Время от времени мимо изгороди проплывало что-то тёплое и большое, но не приближалось.

– Думаешь, справимся? – тихо спросил Лекс.

Майя долго молчала, глядя на экран, где вдали прохаживался силуэт темноспондила.

– Не знаю. Но теперь есть ради чего стараться. Не только ради науки. Ради одного своего. Иногда этого хватает.

Где-то в глубине леса раздался протяжный тоскливый вой. Ему ответил другой, с другого конца берега. Диалог ночных охотников.

Лекс вздрогнул. Майя положила руку на его плечо – твёрдо, по-дружески.

– Всё будет хорошо, профессор. Спи. Я постою.

Но Лекс не спал. Он смотрел в огромное светящееся небо-камень, под которым спали существа, чьи предки видели динозавров. И думал о том, как хрупка грань между открытием и вторжением.

Теперь они все – учёные, инженер-предатель, охотница – были в одной лодке. Посреди древнего живого моря.

В лабораторном модуле тихо пульсировал голубым светом кусочек мха. Первый образец. Первая ниточка между двумя мирами.

А далеко за гелевой мембраной, в холодных водах Тихого океана, спутниковый буй, замаскированный под обломок, принял зашифрованный пакет и передал его в Цюрих. Сообщение было коротким: «Образцы не получены. Команда на связи. Ждём указаний».