Курсанты

– И интернет бы лёг, – добавил Макс, проверяя телефон.

– Во. Интернет работает. Значит, всё нормально.

Они помолчали. Мимо проехала машина скорой – слишком быстро, без сирены.

– Просто люди ебанулись, – сказал Серёга.

– Коллективно?

– Ну да. Понедельник был тяжёлый.

– Сегодня вторник.

– Тем более.

Макс посмотрел на свои руки, потом на дорогу.

– Димасу вчера тоже хреново стало.

– Его укусили, – ответил Серёга.

– Да, но анализы чистые.

– Значит, просто воспаление.

– С температурой сорок?

– Бывает.

– Что бывает?

– Всё бывает, – отрезал Серёга. – Главное – не накручивать.

Он достал сигареты, закурил и выдохнул дым медленно, будто этим можно было остановить мысли.

– Короче, – сказал он, – мы сейчас идём в институт, учимся, потом в общагу, играем в доту, жрём дошик. И жизнь снова становится нормальной.

– План звучит пиздато, – кивнул Макс.

– Потому что он нормальный.

– А если нет?

– Тогда будем паниковать, – ответил Серёга. – Но позже.

Макс кивнул. Страх никуда не делся.Он просто стал тише. И это было почти облегчением.

***

До института они дошли быстро. Здание выглядело таким же, как всегда – серое, равнодушное, привычное. Только люди на крыльце стояли кучками и что-то бурно обсуждали.Серёга и Макс подошли, поздоровались за руку и стали слушать.

– Пиздец полный в городе происходит, – говорил один из курсантов. – Люди прыгают друг на друга. Ментов всех перекусали. Половина боевого состава на больничном – температура, укусы, опухли как черти.

– И чё теперь?

– Да какой-то генерал приказал студентов в город выпускать. За порядком следить. Гандон, блядь.

Макс и Серёга переглянулись. Мир, кажется, начинал трещать по швам. И самое неприятное – они теперь были частью этой трещины. Серёга молча отошёл в сторону, достал сигареты и закурил. Руки чуть подрагивали, хотя он делал вид, что всё нормально. Достал телефон. Написал Вике.

– Ты зачем ей пишешь? – удивился Макс.

– Пусть дома сидит. Нехуй по улицам шляться.

– Герой-любовник.

– Да иди ты.

Серёга затянулся и посмотрел на вход в институт. Курсанты всё ещё спорили, кто-то смеялся, кто-то нервно ходил туда-сюда. С виду – обычное утро. Но обычным оно уже не было.

Курить долго не получилось. Дверь института резко открылась, и на крыльцо вышел дежурный офицер. Обычно спокойный и каменный, сегодня он выглядел так, будто не спал сутки.

– Строимся! Быстро! – крикнул он.

Голос был громче обычного. И чуть сорванный. Курсанты переглянулись, затушили сигареты и начали собираться в неровный строй. Никто не шутил. Серёга встал рядом с Максом.

– Чё-то не нравится мне всё это, – тихо сказал Макс.

– Поздно, – ответил Серёга.

Офицер стоял перед ними, листая какие-то бумаги. Листы дрожали в руках – почти незаметно, но достаточно, чтобы это увидеть. Он начал говорить, потом остановился. Снова посмотрел в бумаги.

– В городе… В городе зафиксированы… случаи нападения граждан друг на друга. Возможны массовые беспорядки… – он запнулся. – Информация уточняется.

Кто-то тихо хмыкнул в строю, но без обычной наглости – скорее от нервов. Офицер поднял глаза.

– Ваша задача – находиться на территории института до дальнейших указаний.

Он сказал это так, будто сам слышал эти слова впервые. Рация на его поясе треснула:

– …второй экипаж не отвечает… повторяю… не отвечает…

Офицер резко выключил её. И именно в этот момент Серёга понял простую вещь: Они тоже не знают, что происходит. Не курсанты. Не офицеры. Никто. Макс тихо выдохнул рядом:

– Ну всё… приехали.

Офицер попытался вернуть голосу жёсткость:

– Паники нет. Всё под контролем.

Но прозвучало это почти как просьба поверить. И никто не поверил.

***

К вечеру время окончательно потеряло смысл. Патрули сменялись быстро, часы тянулись медленно, и никто толком не понял, как за окнами стало темнеть. Столовая работала дольше обычного. Кормили просто, но неожиданно хорошо: гречка с котлетой, суп, оставшийся с обеда, и сладкий компот из огромного алюминиевого бака. Ели молча. Почти все.

– Если апокалипсис всегда так начинается, – сказал Макс, – я не против.

– Да, – кивнул Серёга. – Конец света с котлетой – это по-нашему.

Никто не засмеялся, но стало чуть легче. Патруля на ночь у них не было. Дежурили другие курсанты – те, кто ещё утром пытался шутить громче всех. Серёга и Макс поднялись на второй этаж и зашли в кабинет «Административного права» – пустой, холодный, пахнущий мелом и старым линолеумом. Сдвинули парты вместе, положили сверху куртки, сделали что-то похожее на кровать.

– МВД-люкс, – сказал Макс, ложась.

– Пятизвёздочный, – ответил Серёга. – Только звёзды на потолке от штукатурки.

Они легли рядом, уставившись в потолок. В коридоре иногда проходили шаги. Где-то трещала рация. Двери хлопали реже, чем днём.

– Как думаешь, – сказал Макс, – генерал реально решил, что студенты спасут город?

– Конечно. Дешёвая рабочая сила. Мы как «Доширак» в форме.

– Тогда Дима – лапша быстрого реагирования.

– Дима вообще родился с рацией в руке, – усмехнулся Серёга. – Если конец света наступит по уставу, он выживет.

– Его уже укусили, – напомнил Макс.

– Ну значит, станет самым дисциплинированным зомби.

Они тихо засмеялись. Смех быстро закончился. Несколько секунд лежали молча.

– Слушай… – сказал Макс. – Если всё реально накроется, ты чё делать будешь?

– Спать, – ответил Серёга. – Я в любой непонятной ситуации сплю.

– А потом?

– Потом паниковать. По плану.

Макс хмыкнул.

– Главное, чтобы нас не заставили город спасать.

– Да какой город… Нам себя бы спасти.

Тишина снова вернулась в кабинет. Серёга перевернулся на бок, подложил куртку под голову. Деревянные парты были жёсткие, но после такого дня это уже не имело значения. В коридоре кто-то тихо сказал:

– Спокойной ночи.

Никто не ответил. Макс ещё смотрел в потолок. Серёга уже засыпал.

– Серёг…

– М?

– Всё будет нормально?

– Конечно, – сонно ответил он. – Мы же в институте. Тут всегда всё под контролем.

Свет в коридоре погас. Здание стало тихим. Слишком тихим. Через несколько минут они оба спали.

Глава 4. Аэродром

Сначала Максу показалось, что это сон. Где-то рядом орал металл. Потом включился свет – резкий, белый, больной.

– ПОДЪЁМ! ТРЕВОГА!

Он открыл глаза и несколько секунд не понимал, где находится. Потолок был чужой. Парта под боком – твёрдая. Куртка съехала на пол. Серёга рядом резко сел, ударившись головой о край стола.

– Блять… что происходит…

Дверь кабинета распахнулась. В коридоре бегали курсанты, кто-то уже натягивал бронежилет прямо на футболку.

– Быстро вниз! С вещами! – крикнул офицер, даже не останавливаясь. Серёга посмотрел на Макса.

– Ну всё. Началось.

– Ага… доброе утро, блять.

Они быстро запихнули тетрадки обратно в рюкзаки – чисто автоматически, как будто это ещё имело значение. В коридоре пахло потом, формой и тревогой. Никто не шутил. На улице стояли автобусы. Военные «Уралы». Люди двигались быстро, но без криков – как будто все уже знали, что делать, хотя на самом деле не знал никто. Офицер построил их прямо у входа.

– Слушаем внимательно. Сейчас выдвигаемся на старый аэродром. Будет организован временный пункт размещения и фильтрации гражданских. Задача – охрана периметра и помощь медикам.

Он говорил спокойно. Слишком спокойно.

– Оружие получите на месте.

Вот после этой фразы строй зашевелился.Серёга тихо сказал:

– Мне это не нравится.

– Мне тоже, – ответил Макс.

Офицер продолжил:

– Паники нет. Ситуация под контролем.

Макс посмотрел на автобусы. На врачей в масках. На людей, которых грузили в машины. И понял, что это ложь.

– По автобусам!

Двигатели уже работали. Серёга и Макс поднялись по ступенькам и сели рядом у окна. Город начинал просыпаться. Или умирать – пока было непонятно. Автобус тронулся.

***

Поездка была долгой и скучной. Страх внутри был, но Серёга сбивал его своими шутками, и от этого становилось немного легче. По автобусу прошёл мужчина в белом защитном костюме, в маске и очках. Он молча проверял температуру у каждого. Когда он остановился возле одного из курсантов, всё произошло быстро.

– Тридцать восемь и три, – спокойно сказал мужчина.

Курсант выглядел плохо: бледное лицо, красные глаза, тяжёлое дыхание. Автобус сразу остановился. Его вывели на улицу. Они уже ехали рядом с лесом. Без лишних слов – выстрел. Пуля в голову. В автобусе стала гробовая тишина. Все смотрели на обмякшее тело, лежащее на обочине. Вокруг него медленно расплывалось ярко-красное пятно.

– Это… по инструкции? – тихо сказал Макс.

– По какой, блядь, инструкции… – так же тихо ответил Серёга.

– Если температура – сразу контрольный… – Макс сглотнул. – Тогда я первым сдохну на любой простуде.

– Не ссы, – сказал Серёга. – Ты даже для вируса слишком тупой.

Макс нервно усмехнулся. Никто больше не говорил. Автобус снова тронулся. Макс почувствовал, как внутри что-то меняется. До этого всё происходящее казалось странным, пугающим, но всё ещё «временным». Сейчас пришло другое понимание – правила больше не те. Серёга наклонился к нему и сказал почти беззвучно:

– Если температура поднимется, меня не сдавай.

– Иди нахуй, – автоматически ответил Макс.

– Я серьёзно.

– Я тоже.

И впервые за всё время они не знали, шутка это или нет.

***

Автобус выехал из леса на открытую местность. Впереди показался аэродром – старый, серый, с потрескавшимся бетоном взлётной полосы. По периметру уже стояли военные машины, палатки, генераторы. Люди в белых защитных костюмах двигались быстро и слаженно. Далеко в стороне стояла очередь из гражданских автомобилей.

– Ну вот… лагерь, – тихо сказал Серёга.

Макс смотрел на аэродром и понимал простую вещь: назад дороги уже нет. Автобус медленно покатился к импровизированному КПП.

Каждого стали проверять. Раздевали догола, осматривали тело, уши, рот, глаза. Снова мерили температуру. Всё происходило быстро, холодно и без разговоров – как на конвейере. Серёга с Максом прошли проверку спокойно. Никаких признаков. Кроме царапин на спине, оставшихся после выходных и двух неугомонных женщин.

– Это не укусы, – сказал Серёга, натягивая форму. – Это культурный отдых.

Проверяющий на секунду улыбнулся, но улыбка исчезла так же быстро, как появилась. Шутки здесь долго не жили. Но повезло не всем. Из строя вывели около десяти курсантов. Без объяснений. Просто по одному. Кто-то начал спорить. Кто-то просил ещё раз проверить температуру. Кто-то молчал. Их увели за палатки.

Через несколько секунд послышались выстрелы. Потом крики. А потом снова выстрелы. Никто не двигался. Никто не задавал вопросов. Правила стали понятны сразу. Никакой жалости.

***

Штаб разместили в старом здании диспетчерской аэродрома. Бетонное, серое, с трещинами на стенах и выбитыми стеклопакетами, заклеенными плёнкой. Внутри пахло пылью, потом и соляркой. Курсантов загнали в помещение, где раньше, видимо, была учебная аудитория. Теперь там стояли столы, рации, карты местности и несколько военных с уставшими лицами. У стены – человек в форме без знаков отличия, но с подполковничьими погонами. Лет пятьдесят. Осипший голос. Красные глаза. Не спал давно.

– Тихо, – сказал он.

Шум сразу стих. Он посмотрел на них так, будто пытался запомнить лица.

– Подполковник Воронцов. Начальник временного пункта эвакуации. С сегодняшнего дня институт не работает. Город частично закрыт. Связь с частью подразделений потеряна. В больницах перегруз. Причины происходящего официально не установлены.

Он говорил спокойно, но слишком прямо.

– Вводится режим карантинного контроля. Создана временная структур – СКК. Служба карантинного контроля.

Серёга тихо наклонился к Максу:

– Звучит как будто нас в санитары записали.

– Санитары с автоматами, – ответил Макс.

Подполковник продолжил:

– С этого момента вы входите в состав СКК. Временно. До особого распоряжения.

Он указал на карту аэродрома.

– Здесь размещается лагерь эвакуированных. Ваша задача – охрана периметра и пропускного пункта. Любой человек проходит медицинский осмотр. Без проверки внутрь никто не входит.

Он сделал паузу.

– Если человек ведёт себя агрессивно – доклад. Температура – доклад. Укус – доклад. Потеря координации – доклад.

Он посмотрел на них жёстко.

– Жалости быть не может. Ошибка на входе – это заражение лагеря.

В помещении стало тихо. Где-то снаружи хлопнул металлический лист.

– Вопросы есть?

Никто не ответил.

– Хорошо. Тогда получаете снаряжение.

***

Их вывели в соседнее помещение – склад. Там уже стояли ящики, открытые металлические шкафы и два сержанта, которые раздавали экипировку.

– Следующий!

Серёга подошёл первым. Ему выдали: бронежилет, явно тяжёлый и не по размеру, автомат АК-74 с потёртым прикладом, два магазина, ремень, рацию. Сержант сунул автомат в руки.

– Проверяй.

Серёга передёрнул затвор. Металл щёлкнул сухо и неприятно.

– Рабочий, – сказал сержант.

Макс получил такой же комплект. Потом на стол положили пистолеты. Старые ПМ, с царапинами на затворах.

– Восемь патронов в магазине. Беречь, – сказал сержант.

Макс покрутил пистолет в руках.

– Как в кино про девяностые.

– Там хотя бы стреляли редко, – ответил сержант.

Бронежилет у Макса оказался маленьким, у Серёги – наоборот болтался.

– Нормально, привыкнете, – сказал второй сержант.

Серёга тихо пробормотал:

– Если нас сожрут, размер уже не важен.

Макс усмехнулся. Им выдали ещё: старые кобуры, запасные батарейки для рации, нарукавные повязки СКК. Чёрные, с белыми буквами. Надев повязку, Серёга посмотрел на руку.

– Всё. Теперь официально конец света.

Сержант даже не улыбнулся.

– КПП восточного сектора. Вас туда.

***

Они пошли в сторону КПП. У шлагбаума стояли двое врачей в защитных костюмах и двое вооружённых охранников, которых они должны были сменить. Пахло дизелем, мокрой землёй и антисептиком.

– Добрый день. Нас сюда отправили, – начал Серёга.

Один из врачей повернулся к ним. Маска скрывала лицо, но по голосу было понятно – человек на грани.

– Какой он добрый, блять…

Он устало махнул рукой охранникам.

– Ефремов, Кузнецов – на отдых. Смена пришла.

Потом снова посмотрел на курсантов.

– Удостоверение.

Серёга и Макс одновременно достали корочки. В старом мире они почти ничего не значили. В этом – могли решать, кто живёт, а кто нет. Врач быстро глянул.

– Швецов… Игнатьев… курсанты, значит…

Он тяжело выдохнул.

– Мне бы ещё инвалидов сюда поставили. Которые только руками двигать могут. Придурки, блять…

Охранники уже уходили к палаткам, даже не оглядываясь. Серёга с Максом остались стоять, не совсем понимая, что делать дальше. Врач раздражённо махнул рукой.

– Чё встали? По местам! Один у шлагбаума, второй у стола регистрации.

Он наклонился чуть ближе и сказал тихо, но жёстко:

– Если хоть одна тварь сюда без проверки пройдёт – я вас лично перестреляю.

Ветер дёрнул плёнку на палатке. Где-то в лагере закричал ребёнок. Серёга медленно кивнул.

– Поняли.

Макс ничего не сказал и встал у прохода. Началась их первая смена.

Минут десять никто не подходил. Серёга уже начал думать, что их просто поставили стоять для вида. Потом со стороны дороги появился силуэт. Мужчина. Лет сорока. Шёл медленно, держа за руку девочку лет шести. За спиной – рюкзак. В другой руке – пластиковый пакет. Макс выпрямился.

– Стоять. Подходите по одному, – сказал он, стараясь говорить уверенно.

Мужчина остановился у линии из натянутой ленты.

– Нам сказали сюда идти… – голос у него был хриплый, уставший. – Мы из города.

Девочка молчала, прижимаясь к его ноге. Врач подошёл сразу, будто ждал.

– Сначала ребёнок, – сказал он.

Девочка послушно встала перед столом. Зашла за ширму, разделась. Ей измерили температуру, посветили фонариком в глаза, посмотрели руки и тело.

– Чисто, – коротко сказал врач.

Мужчина заметно выдохнул. Теперь его очередь. Термометр. Фонарик в глаза. Осмотр рук. Осмотр тела. Серёга заметил, как мужчина слегка дрожит.

– Температура нормальная, – сказал врач. – Проходите в лагерь.

Мужчина кивнул.

– Спасибо…

Он взял девочку за руку и уже сделал шаг, но остановился.

– Скажите… это… надолго?

Врач не ответил сразу. Потом сказал:

– Пока мир не вспомнит, как быть нормальным.

Мужчина кивнул, будто понял, и ушёл в сторону палаток. Девочка обернулась на КПП и посмотрела прямо на Серёгу. Потом они исчезли между людьми. Несколько секунд все молчали. Макс тихо выдохнул:

– Ну… вроде не стреляли.

– Пока нет, – ответил Серёга.

Врач вернулся к столу и устало сел.

– Привыкайте, – сказал он. – Сейчас начнётся поток.

И он оказался прав.

***

Подъехали два больших автобуса. Из них начали выходить люди – пенсионеры, подростки, семейные пары с детьми, кто-то с сумками, кто-то с одним пакетом в руках. Врач тихо выдохнул.

– Ну вот и начался пиздец… – сказал он, доставая рацию. – Пришлите ещё двоих на КПП. Приём.

Рация зашипела.

– Приём. Людей нет.

Врач на секунду закрыл глаза.

– Гандон… Блять. Какие же уроды меня окружают…

Серёга переглянулся с Максом. Врач посмотрел на них.

– Стрелять-то умеете?

– В институте по мишеням стреляли, – ответил Макс.

Врач кивнул.

– Теперь, возможно, по людям придётся. Автоматы в боевой режим.

Щёлкнули предохранители. Звук получился слишком громким. Серёга почувствовал, как ладони стали влажными. Люди уже выстраивались в неровную очередь к столу осмотра. Началась проверка.

***

Очередь быстро превратилась в базар.

– Я ветеран труда! – кричала маленькая бабушка в платке, размахивая каким-то удостоверением. – Меня без очереди!

– Тут все ветераны, – устало сказал врач.

– Молодой человек, вы мне хамите?!

– Нет. Я вам диагноз ставлю заранее.

Серёга отвернулся, чтобы не засмеяться. Рядом дед с тремя пакетами пытался пролезть сбоку.

– Отец, в очередь, – сказал Макс.

– Мне только спросить!

– Все, кто «только спросить», обычно потом кусаются, – ответил Макс.

Дед завис на секунду и послушно встал назад. Врач продолжал осмотр, не поднимая головы.

– Следующий. Рот откройте. Шире. Я стоматологом не работаю, но сегодня всё можно.

Подошёл подросток в наушниках.

– Наушники сними.

– Зачем?

– Чтобы услышать, как я скажу «следующий», если тебя уведут.

Парень быстро снял. Серёга тихо сказал Максу:

– Слушай, если это всё сон, я хочу проснуться в тот момент, где мы в монополию играли.

– Ага. Я даже готов снова пить то вино.

– Ты его не пил.

– Вот поэтому и готов.

К столу подошла ещё одна бабушка.

– А вы точно врачи?

– Нет, – сказал врач. – Мы кружок «Умелые руки».

Макс прыснул.

– Молодые люди! – бабушка повернулась к Серёге и Максу. – Почему вы смеётесь? Тут трагедия!

– Мы не смеёмся, – ответил Серёга. – Мы морально разлагаемся.

Врач кивнул:

– Правильный процесс. Я начал вчера.

Очередь двигалась медленно, но двигалась. И чем дольше они стояли, тем больше происходящее начинало напоминать не конец света, а очень странную поликлинику.

В очереди стоял мужчина лет сорока, худой, в спортивной куртке. Он не кричал, не спорил, просто смотрел в землю и кашлял. Сухо, коротко, будто пытался это скрыть. Врач снова посмотрел на него.

– Серёг, – тихо сказал он. – Уведи его за палатку.

Серёга замер.

– Просто… увести?

– Да. Просто увести.

Макс молча смотрел в сторону. Серёга подошёл к мужчине.

– Пойдёмте.

Тот не спорил. Только кашлянул в кулак и пошёл рядом. Они обошли палатку. За ней было пусто – вытоптанная трава, земля, несколько гильз. Там стоял охранник с автоматом. Старше их, спокойный, будто делал это уже сотый раз. Мужчина остановился сам.

– Быстро, ладно? – сказал он тихо.

Охранник кивнул. Серёга стоял рядом и не знал, куда смотреть. Мужчина вдруг усмехнулся.

– Я ведь даже не курил никогда.

Хлопок. Серёга вздрогнул, хотя ждал его. Тело упало тяжело, как мешок. Охранник уже перезаряжал автомат.

– Следующий, – сказал он спокойно.

Серёга ничего не ответил и просто пошёл обратно к КПП.

Их смена подходила к концу. За всё это время больше не было заражённых, и никого не пришлось уводить за палатку.

Когда пришла новая смена – два пожилых офицера, капитан и майор – всё произошло быстро и без разговоров. Они показали удостоверения, заняли пост, проверили журнал. Серёга с Максом остались стоять рядом, не совсем понимая, что делать дальше.

– А нам куда? – спросил Серёга врача.

– В казарму, – ответил тот, даже не глядя на них. – Там женщина, она покажет ваши места.

Они молча кивнули и пошли.

***

Казарма была большой армейской палаткой с деревянным настилом. Внутри стояли ряды железных коек, пахло пылью, формой и чужой усталостью. За небольшим столом сидела женщина и записывала что-то в тетрадь. Макс остановился первым.

– Галина Васильевна?..

Женщина подняла голову. Тётя Галя. Та самая – из общежития. Живая, строгая, как всегда.

– Вы тоже тут? – удивился Макс.

– Как видишь, – сухо ответила она.

Серёга усмехнулся:

– Мир реально закончился, если даже вы без вахты остались.

– Не говори лишнего, – отрезала она, но без злости.

– Куда нам лечь? – спросил Макс.

Она посмотрела в список.

– Вон те две койки. Шкафчики двадцать третий и двадцать четвёртый.

Тётя Галя выдала им ключи и аккуратно сложенное постельное бельё.

– Следующие.

Они отошли к своим койкам. Железные кровати скрипнули, когда они сели. Серёга молча начал заправлять постель. Макс лёг сразу, не раздеваясь, и уставился в потолок палатки. День закончился. И никто не понимал, что будет дальше.

***

Серёга закончил заправлять кровать и сел на край койки. Макс лежал, закинув руки под голову, и смотрел в потолок. Некоторое время они молчали. В палатке кто-то кашлял, кто-то тихо разговаривал, скрипели пружины кроватей.

– Слушай… – сказал Макс. – Ты нормально?

– Не знаю, – ответил Серёга. – А ты?

– Тоже.

Снова тишина.

– Я раньше думал, – тихо сказал Макс, – что первый раз человека увидеть мёртвым – это в кино. Или когда старый станешь.

Серёга хмыкнул.

– Ага. А оказалось – между завтраком и обедом.

Макс криво улыбнулся.

– Он даже ничего не сказал.

– Да… – Серёга пожал плечами. – Просто стоял. И всё.

Он печасал затылок.

– Сигарету жалко. Выкинуть пришлось.

– Да ты ебанутый.

– Конечно. Нормальные люди сегодня не выживают.

Макс тихо рассмеялся.

– Ты конченый.

– Знаю.

Несколько секунд они просто лежали.

– Думаешь, мы тоже так сделаем? – спросил Макс.

– Не, – ответил Серёга. – Я если помирать буду – хотя бы выругаюсь.

– Это обязательно, – сказал Макс.

Тишина снова накрыла палатку. Усталость оказалась сильнее мыслей. Через несколько минут они уже спали.

Глава 5. Женский туалет

Утро оказалось неожиданно лёгким. Серёга с Максом выспались – по-настоящему, крепко, без снов. Они проспали больше десяти часов, просто отключившись от усталости ещё вечером. Несколько секунд после пробуждения они даже не понимали, где находятся. Потом вернулась реальность – палатка, железные койки, чужие голоса вокруг. Они быстро умылись у умывальников за казармой, удивились солнечной погоде, будто мир снаружи не разваливался, позавтракали в полевой столовой и направились на построение.

Воздух был холодный, но свежий. Слишком нормальный для происходящего. Общий боевой состав лагеря оказался небольшим – около пятидесяти человек. Курсанты, офицеры, несколько военных и люди из СКК. Немного. Но для охраны периметра пока хватало. Офицер быстро распределил наряды.

– Сегодня вышки. Утренний пост до обеда и ночной. Без опозданий.

Серёга тихо выдохнул:

– Ночная – это прям подарок судьбы.

– Главное, чтобы судьба не кусалась, – ответил Макс.

Серёга усмехнулся. День начинался слишком спокойно. И это почему-то напрягало больше всего.

***

Они направились к вышке, поднялись по металлической лестнице и оказались примерно в десяти метрах над землёй. Вышек было две – по углам лагеря. На каждой помещалось по два человека.