Курсанты

Арсений Федорин

Курсанты

«Выжить – ещё не значит остаться человеком.»

Варлам Шаламов

Глава 1. Пятница

Институт МВД в пятницу вечером пах одинаково всегда: табаком, дешёвым дезодорантом и ненавистью к строевой. Сёрега первым вышел на крыльцо, натягивая фуражку на затылок, будто хотел её задушить. Макс вышел следом, доставая сигареты.

– Если я ещё раз увижу рожу Толстого… – начал Серёга и закурил.

– …ты снова будешь мечтать, как он падает с лестницы? – перебил Макс.

– Нет. Сегодня фантазия сложнее. Хочу, чтобы он понял, что форма – это не броня. Особенно сзади.

– Сурово.

Они стояли у входа, в форме, с погонами, которые ещё ничего не значили, но уже давили на плечи. За спиной хлопали двери, кто-то ржал, кто-то матерился, кто-то спорил, кто сегодня «на увольнение», а кто опять в наряде.

– Короче, – Макс стряхнул пепел, – план есть? Пятница всё-таки.

– План простой. Найти бухло.

– Где?

– Где угодно. Хоть у бомжа отобрать.У нас же ксива есть

Макс усмехнулся:

– Слушай, если мы реально будем ментами, нас же за такие разговоры потом сожрут.

– Да похуй. Главное выпить сегодня.

Они докурили молча.

Город был обычный. Машины ехали. Люди шли. Ничего не предвещало. Именно это и напрягало.

***

Бухло нашлось быстро – через знакомых знакомых. Съёмная квартира на окраине, пятый этаж, лифт не работал, зато музыка была слышна ещё с лестницы. Внутри было тесно, душно и живо. Алкоголь стоял на всех поверхностях, люди сидели, стояли, лежали, смеялись слишком громко, будто пытались перекричать саму неделю.

– О, органы подъехали! – крикнул кто-то из кухни.

– Пока ещё эмбрионы, – ответил Серёга и поставил бутылку на стол. – Наливай штрафную.

Пили сразу. Без разговоров о вкусе. Сначала – за пятницу. Потом – просто так.

– Слушай, а правда, что вас там учат бить людей правильно? – спросила девчонка с короткими волосами, наклоняясь к Серёге.

– Пока только терпеть, – ответил он. – Но это тоже навык.

Музыка стала громче. Форма оказалось ненужной. Китель оказался на спинке стула, ремень исчез, погоны валялись где-то под ногами.

Макс спорил с кем-то о том, кто первый сдохнет на службе. Серёга смеялся, пил и ловил себя на странной мысли: ему хорошо. Редко, но по-настоящему.

***

Балкон. Холодный воздух. Чужая сигарета. Чужой смех рядом.

Ночь не запомнилась целиком. Она распалась на куски: пальцы на коже,липкий стол, потрепанное постельное белье, пачка презервативов в кармане и перепутанные имена.

Утро было жестоким. Голова гудела. Во рту – пустыня. Потолок – незнакомый. Серёга повернул голову. Рядом спала девушка, отвернувшись. Её голая спина была идеальной, модельной.

Он аккуратно встал, нашёл штаны с трусам и пошёл на кухню.

Макс сидел за столом, уставившись в кружку с кофе, как в последний шанс.

– Чё было вчера? Чё за баба рядом со мной ? – спросил Серёга.

– Ну вообще-то это её квартира и ты вчера вежливо катил к ней яйца

– Твою мать.

– По вашим крикам из комнаты , у тебя это удалось – усмехнулся Макс

– Пиздец конечно. У тебе остались сигареты ? – спросил Сёрега – Пойдем покурим

Они взяли пачку « Вишнёвого Чапмана» и вышли на балкон. Они закурили. Город просыпался медленно и лениво.

– Знаешь, – сказал Макс, – странное чувство.

– Какое?

– Будто это… последний нормальный день.

Серёга усмехнулся:

– Ты просто не выспался. После такой ночи.

Курили и обсуждали вчерашний вечер. Обсуждения были странными, помнили только начало , а все что было после двенадцати , как стёрли из памяти.

***

Они спустились вниз уже без разговоров. Лифт по-прежнему не работал, и это почему-то злило больше, чем похмелье. На втором этаже Серёга остановился, упёрся рукой в стену и глубоко вдохнул.

– Всё, – сказал он. – Если меня сейчас кто-то тронет, я умру.

– Не умрёшь, – ответил Макс. – Ты просто станешь тише. Это хуже.

У подъезда был ларёк. Такой, который работает всегда – и ночью, и утром, и когда людям особенно плохо. Они взяли по бутылке дешёвого пива, даже не глядя на марку. Первая бутылка пошла молча. Пиво было тёплым, горьким и абсолютно необходимым.

– Вот это медицина, – сказал Серёга после первого глотка.

– Бесплатная практика, – кивнул Макс.

Они шли медленно, без цели. Город был ещё сонный: дворники, редкие машины, люди с одинаковыми лицами. Никто не знал, что у них болит голова, что форма осталась где-то вчера, что внутри всё ещё гудит. Пиво делало своё дело. Мир переставал быть врагом.

– Смешно, – сказал Макс, – мы вроде будущие менты, а выглядим как два долбоёба после вписки.

– Так это и есть подготовка к службе, – ответил Серёга. – Реальность, без фильтров.

Они допили бутылки у детской площадки. Качели скрипели от ветра, хотя вокруг никого не было. Серёга почему-то подумал, что звук неприятный. Лишний. Он стряхнул пустую бутылку в урну и посмотрел на Макса.

– Пойдём.

– Куда?

– Не знаю. Просто пойдём. Пока можно.

***

Идти они так и не придумали куда. Зашли в местную «Монетку», купили по пачке «Доширака» и, не сговариваясь, направились в сторону остановки. План был простой и святой: доехать до общаги, смыть вчерашний вечер под горячим душем и вырубиться до вечера, как трупы.

У остановки было пусто. Совсем. Только одна женщина – лет сорока, не больше. Стояла, слегка покачиваясь, будто пол под ней был жидкий. Лицо серое, взгляд пустой. Такое чувство, что она вот-вот просто сложится пополам. И тут, как назло, в голове у Серёги всплыло:

«Защитники местного населения».

– Макс, – тихо сказал он.

– А?

– Ты тётку видишь?

– Которую жизнь уже выебала без смазки? Вижу.

– Чё с ней?

– Да хуй знает. Может, с похмелья. Наш человек.

Макс всё-таки подошёл ближе. Потянулся, тронул её за плечо и задал самый тупой вопрос из возможных:

– Женщина, вы в порядке?

Ответа не было. Она просто медленно осела на колени – и упала на асфальт, как мешок. Без крика. Без судорог. Как будто кто-то выключил.

– Ёбаный рот… – Макс отскочил назад. – Скорую! Звони, быстро!

Серёга уже доставал телефон, пальцы дрожали сильнее, чем хотелось бы.

– Алло… да… женщина без сознания… да, остановка… – он сглотнул. – Сказали, минут пять.

Макс присел рядом, машинально, как учили, пальцы легли на шею.

– Пульс есть, – буркнул он. – Холодная только. И бледная какая-то… Как она вообще на ногах стояла?

Они замолчали.

Пять минут тянулись, как вечность. Машины проезжали мимо. Никто не останавливался. Город жил своей жизнью, будто рядом не лежал человек. Скорая приехала неожиданно быстро. Фельдшеры сделали пару резких, уверенных движений, что-то проверили, что-то вкололи, быстро переложили женщину на носилки.

– Что с ней? – спросил Макс.

– В больнице разберутся, – отрезали ему.

Двери захлопнулись. Машина уехала. Остановка снова стала пустой.

– Пиздец какое утро, – выдохнул Макс. – Бошка трещит, женщины в обморок падают… Чё вообще происходит?

– Ты у нас король в погонах, – хмыкнул Серёга. – Вот она и не выдержала. Харизма, блядь.

Макс криво усмехнулся, но почему-то смеяться не хотелось.

Сели на свой тридцать второй автобус и поехали в сторону общаги.

Автобус был полупустой, пах табаком и потом. Ехали молча. Залипали в телефонах, листали рилсы, иногда тыкали друг другу мемы и тихо ржали – без сил, без эмоций, чисто на автомате.

Доехали до своей остановки, заплатили по тридцать два рубля и вышли. До общаги было минут пять пешком – как раз чтобы окончательно протрезветь и понять, что жить всё ещё тяжело.

***

На вахте их встретила тётя Галя – суровая женщина старой закалки, из тех, кто одним взглядом может объяснить, что ты мудак. Быстро расписались в бланке, так же быстро объяснили, где были и почему не ночевали, и, не задерживаясь, двинулись к себе.

Комната была обычной двухкомнатной халупой с тараканами – стандарт для любого постсоветского общежития. Ничего лишнего. Ничего своего.

– Я в душ, – бросил Серёга. – Чайник поставь. А то в желудке вчерашний просроченный виски и бутылка какого-то мутного пива.

Макс молча кивнул. Пока он ставил чайник и закидывал приправу в лапшу, на телефон пришло уведомление.

«Вика».

Серёга вернулся – от него пахло шампунем и чистотой, как будто он только что смыл с себя всю пятницу.

– Ты вовремя, – усмехнулся Макс. – Твоя пишет.

– Какая моя?

– А с кем ты утром проснулся?

– Ух ебать… Чё хочет?

– Да ничего. Спрашивает, почему мы молча ушли, и зовёт сегодня на похмел.

– Да ну его, – Серёга поморщился. – Давай поспим. Моторчик не вывезет два дня подряд бухать. Нам в понедельник в наряд.

– Да она в монополию зовёт поиграть. И винца попить.

Серёга задумался. Не крепкий алкоголь. Финансовые махинации. Звучало, как идеальный план.

– Во сколько?

– К семи.

– Ну хер с ним, поехали. Поспим пару часов – и в путь. Дошик заварился?

Макс молча кивнул. Они поели, не разговаривая, потом завалились на свою двухэтажную кровать, поставили будильник на пять вечера и вырубились почти сразу. Суббота обещала быть весёлой. С алкоголем и девочками. Мечта для любого студента.

***

Проснулись сразу после первого звонка будильника. Без лишних слов, без нытья. Быстрые сборы – и вот они уже на улице. Тётю Галю предупредили заранее, что ночевать будут «у родителей», та буркнула что-то одобрительное и поставила галочку в своём бланке. Тридцать второй автобус. Тридцать два рубля. Сигарета у подъезда. Пятый этаж – и они снова в квартире. Их встретила компания из трёх девочек: Вика – хозяйка, её лучшая подруга и ещё одна, полноватая, тихая.

– В любой дружбе втроём всегда есть лишний элемент, – усмехнулся Серёга Максу на ухо.

– Главное – чтоб не мы, – ответил тот.

Обнялись, заново познакомились – после пятницы лица путались, имена тем более. На полу уже лежала большая «Монополия», рядом – четыре бутылки дешёвого красного.

– Серёг, пойдём покурим, – сказал Макс. – А девочки пока разольют и разложат деньги с фишками.

Вышли на балкон, закурили.

– А я, кстати, ничего такую выбрал, – смеялся Серёга. – Хорошо, что не с крокодилом проснулся. А ты откуда их знаешь?

– Ты Вику не помнишь? – удивился Макс. – Мы с ней с одного детдома. Она просто уже квартиру получила.

Что-то щёлкнуло в голове у Серёги. Лицо. Запах. И внезапный, тупой стыд.

– Блять… помню. Я с ней ночью… Может, извиниться?

– За что? – Макс усмехнулся. – Я не думаю, что она была против. Ты у нас красавчик.

– Это точно.

Вернулись в комнату. Всё уже было готово. Начали играть. Пили дешёвое вино. Никто не заметил, в какой момент вечер снова превратился в бутылку виски. В «Монополию» они так и не доиграли. Было не до этого. Пили. Танцевали. Смеялись. Радовались своей молодой, тупой, прекрасной жизни. Всё закончилось примерно так же, как и в прошлый раз. Макс уснул на диване с лучшей подругой Вики. Куда делась полноватая девушка – никто толком не понял. Да и не особо интересовались. Крики и стоны заполняли квартиру из разных комнат. Потом всё стихло. Город за окном продолжал жить. А они – уснули. Всё было идеально.

Именно поэтому это и настораживало.

Глава 2. Понедельник

Понедельник после бурных выходных начался с болью в голове и искренним нежеланием вставать в шесть утра в институт. До института было всего пару остановок, но понедельничные утра в общежитии превращались в отдельный вид наказания. Туалеты были заняты всегда – будто весь этаж одновременно решил стать приличными людьми. Приходилось стоять в очереди, держась за голову и проклиная вчерашнее вино. Серёга стоял у стены, уткнувшись лбом в холодную краску, и медленно приходил в себя.

Макс рядом листал телефон, зевая так широко, что казалось, челюсть сейчас отвалится.

– Если я когда-нибудь стану начальником, – пробормотал Серёга, – я отменю понедельники.

– Ты сначала стань человеком, – ответил Макс.

– После этих выходных это уже невозможно.

Где-то в коридоре хлопнула дверь, кто-то выругался, кто-то смеялся слишком громко для шести утра. Жизнь возвращалась в привычный режим. И это раздражало больше всего.

Когда очередь наконец дошла до них, времени оставалось впритык.

Быстрые умывания, холодная вода, форма, запах дешёвого одеколона – стандартный ритуал возвращения в реальность.

Через двадцать минут они уже стояли на остановке. Молчаливые, серые, одинаково уставшие. Тридцать второй автобус подъехал, скрипнув тормозами, как старик. Они зашли внутрь и встали у окна.

Город выглядел нормально. Слишком нормально.

***

Утренний развод проходил как всегда – быстро, холодно и без эмоций. Дежурный офицер зачитывал фамилии, не поднимая глаз.

– Учебный патруль: Швецов, Игнатьев , Макаров.

Серёга тихо выдохнул:

– За что…

– За выходные, – усмехнулся Макс.

Дима стоял рядом ровно, как на плацу. Форма сидела идеально, ботинки блестели. Он выглядел так, будто родился в наряде.

– Нормально, – сказал он. – Быстро отходим и всё.

Им выдали рацию и маршрут вокруг института – несколько улиц, остановка, небольшой сквер и круглосуточный магазин. Понедельник был серым. Город – медленным. Люди – сонными.

Первые полчаса ничего не происходило. Макс зевал. Серёга курил, когда никто не видел. Дима шёл ровно, держал дистанцию, иногда поглядывал по сторонам так, будто за каждым кустом прятался преступник.

– Слушай, – сказал Макс, – ты спишь тоже по уставу?

– В смысле?

– Руки по швам, одеяло по линейке.

– Зато просыпаюсь без похмелья, – спокойно ответил Дима.

– Удар ниже пояса, – вздохнул Серёга.

Они свернули к остановке рядом с магазином. Там стояла женщина. Лет сорока пяти. Волосы растрёпаны. Куртка расстёгнута, несмотря на прохладный воздух. Она покачивалась.

– Пьяная, – сразу сказал Серёга.

– Или под чем-то, – добавил Макс.

Женщина стояла спиной к ним и едва держалась на ногах.

Дима вздохнул:

– Проверить надо. Если что-то случится, действуем по инструкции, – сказал он.

Макс посмотрел на Серёгу:

– Всё. Мы первые умрём.

– Зато правильно, – ответил Серёга.

– Да ну её, – сказал Макс. – Сейчас блеванёт на тебя.

– Инструкция.

Дима подошёл ближе.

– Женщина, вам нужна помощь?

Она не ответила.

Он коснулся её плеча. И в этот момент она резко повернулась. Глаза были пустые. Не злые. Не пьяные. Просто… пустые. Она схватила его за рукав.

– Эй, спокойно, – сказал Дима.

И сразу закричал. Женщина вцепилась зубами в его кисть. Сильно. Молча. Как собака.

– БЛЯТЬ!

Макс рванул вперёд и ударил её по плечу дубинкой. Серёга схватил Диму и потянул назад. Женщина упала на асфальт и осталась лежать, не двигаясь.

– Ты чё… ты чё… – Макс смотрел на руку Димы.

– Она… она меня укусила… – Дима тяжело дышал.

На руке быстро проступала кровь.

– Это что за хуйня… – прошептал Серёга.

Женщина лежала неподвижно. Будто ничего не произошло. Рация треснула у Димы на поясе. После укуса несколько секунд никто не двигался. Дима зажимал руку, морщась от боли. Кровь стекала по пальцам на асфальт.

– Рацию, – сказал Серёга. – Вызывай.

Дима дрожащими пальцами нажал кнопку.

– Третий учебный патруль… есть пострадавший… укус… женщина без сознания… требуется скорая…

Рация зашипела. Голос офицера был спокойный, почти уставший.

– Принято. Скорая выехала. Оставайтесь на месте.

Макс присел рядом с женщиной и осторожно коснулся её шеи.

– Пульс есть… – сказал он.

– Какая-то холодная она…

– И бледная, – добавил Серёга.

Женщина лежала неподвижно. Глаза были закрыты. Дыхание почти не было видно.

– Да что с ней вообще… – пробормотал Макс.

***

Скорая приехала быстро. Фельдшеры действовали без лишних слов: проверили женщину, потом руку Димы.

– Глубокий укус, – сказал один из них. – Поедете с нами.

– Все трое, – добавил голос из рации. – Это приказ.

***

Приёмное отделение пахло лекарствами, потом и тревогой. Людей было слишком много для понедельника. Диме промывали рану, обрабатывали, перевязывали. Он сидел молча, стиснув зубы.

– Больно? – спросила медсестра.

– Терпимо.

Макс и Серёга сидели рядом на пластиковых стульях.

– Сдадим кровь, – сказал врач. – Стандартная процедура. ВИЧ, гепатиты, инфекции.

Дима кивнул.

Игла вошла в вену. Кровь потекла в пробирку. Врач выглядел уставшим.

– Вы не первые сегодня, – сказал он, не глядя на них.

– В смысле? – спросил Макс.

– С укусами.

Он выбросил перчатки.

– За выходные уже десятки случаев. Люди ведут себя… странно.

– Пьяные? – спросил Серёга.

– Хотелось бы.

Врач пожал плечами.

– Пока ничего не понятно. Анализы у большинства чистые.

Дима посмотрел на свою перевязанную руку.

– Я заражусь этим букетом?

– Нет, – спокойно сказал врач. – Скорее всего, обычный укус.

Трое вышли из больницы. Когда адреналин начал отпускать, накрыла простая, животная потребность – есть. Желудок напоминал о себе громче, чем произошедшее.

– Пошли по шаурме возьмём? – предложил Серёга, оглядываясь по сторонам.

– Тебе кошку не жалко? Из которой эту шаурму сделают, – буркнул Макс.

– Сейчас мне насрать на кошку. Я хочу есть. Вон ларёк.

Дима остановился.

– Нельзя. Нам сказали после больницы сразу в институт.

Серёга повернулся к нему с усталой улыбкой.

– Димочка, мой любимый… иди ты нахуй. Я есть хочу.

Дима молчал. Он был подавлен. Приказ офицера они нарушали. А они – будущие защитники, как-никак. Внутри у него всё ещё звенел крик, боль в руке и пустые глаза той женщины. Ссориться с ними не хотелось. Стукачить – тем более. Он тяжело выдохнул.

– Мне кошку в сырном.

Серёга расплылся в улыбке.

– Вот это уже разговор.

– Деньги давай. Бумажные, – добавил Макс.

– Я переведу.

Они подошли к ларьку. Запах жареного мяса, соусов и старого масла показался лучшим запахом в мире. И на пару минут всё снова стало нормальным.

Они доели шаурму молча. Голод отступил, вместе с ним – и остатки адреналина. Город снова выглядел обычным.

Тридцать второй автобус довёз их до института почти пустым. Никто не разговаривал – каждый залипал в окно или в телефон. Дима сидел, осторожно держа перевязанную руку на колене.

– Болит? – спросил Макс.

– Нормально, – ответил Дима.

– Зубы как у собаки, – сказал Серёга. – Я думал, она тебе кусок вырвет.

– Очень смешно.

Автобус остановился у института. Здание выглядело так же, как утром: серое, тяжёлое, неподвижное. Будто ничего в мире не происходило. Они молча прошли через ворота. На плацу стояли курсанты. Кто-то смеялся. Кто-то курил. Кто-то спорил. Обычный понедельник. Серёга поймал себя на странной мысли – всё вокруг было слишком нормальным. Дима остановился у входа и посмотрел на свою руку.

– Главное, чтобы заражения не было, – сказал он.

– Да не накручивай себя, – ответил Макс. – Обычная психичка.

Они вошли внутрь. Дверь за ними закрылась. И на секунду Серёге показалось, что в коридоре стало слишком тихо.

***

Вечером в общаге было тихо. Макс лежал на кровати, уткнувшись в телефон. Серёга сидел за ноутбуком в наушниках, играя в доту.

– Ебать! – вскрикнул Макс.

Серёга резко снял один наушник.

– Чё такое? Чё ты орёшь? Я сквозь наушники услышал.

– Димас фотку укуса скинул. Глянь.

Серёга быстро подошёл к кровати. На экране была рука Димы. Опухшая. Синяя. В центре укуса кожа разошлась, и из раны выступало что-то белое.

– Фу, блять… – Серёга поморщился. – Зачем он это тебе отправил?

– Да я чё знаю.

– Спроси, что в больнице говорят. Анализы какие.

Макс быстро напечатал сообщение. Ответ пришёл почти сразу.

– Говорят, чистый он.

Серёга нахмурился.

– Бред какой-то. А чё у него тогда с рукой?

– Я хер знает… Смотри.

Макс показал телефон.

– Температура за сорок. Скорую вызвал.

Серёга фыркнул:

– Женщина с сюрпризом.

– Не смешно вообще-то, – сказал Макс. – Сейчас в больнице валяться ему из-за неё.

– Зато лицо Толстого не увидит.

– Единственный плюс.

Серёга развернулся и снова сел за ноутбук.

– Ладно, я дальше в доту.

В комнате снова стало тихо. Слышны были только клики мышки и приглушённые звуки игры. Макс смотрел в телефон, но ничего не видел. Он вспомнил женщину на остановке. Её холодную кожу. Пустые глаза. И как она просто упала. И вторую – сегодняшнюю. На секунду в голове мелькнула мысль: «А если это… зомби?» Он сразу отогнал её. Глупость. Макс положил телефон и сел рядом с Серёгой. Через минуту они уже играли, орали на тиммейтов, спали с воображаемыми матерями союзников и делали всё, чтобы ни о чём не думать.

Глава 3. Вторник

Серёга проснулся сам. Первое, что он понял – в общаге было тихо. Слишком тихо. Никто не орал в коридоре. Никто не хлопал дверями. Никто не ругался из-за очереди в туалет.

– Макс… – сказал он.

Макс открыл глаза.

– Мы умерли?

– Не знаю. Но если это рай, то он какой-то скучный.

Они полежали ещё минуту, слушая тишину.

– Может, пары отменили? – предположил Макс.

– В институте? Скорее конец света.

Серёга встал, открыл дверь в коридор. Пусто.На полу валялась чья-то тапка. Из душевой текла вода. Свет мигал.

– Ладно… – сказал Серёга. – Это уже хоррор какой-то.

В этот момент из туалета вышел незнакомый курсант. Он посмотрел на них стеклянным взглядом и медленно пошёл по коридору.

– Доброе утро, – сказал Макс.

Курсант не ответил.

– Может, он тоже пил у Вики? – предположил Серёга.

***

Быстро собрали тетрадки, закинули их в рюкзаки, накинули форму и вышли из комнаты. На вахте сидела тётя Галя.

– Галина Васильевна, а чё происходит? – спросил Макс.

– А что происходит? – не поняла она.

– А где люди? Студенты? Сегодня же вторник, а не суббота.

Тётя Галя пожала плечами.

– Так только вы и учитесь. У нас в общежитии МЧС и лётчики живут – у них вузы на карантине. Не знаю, чё вас не закрывают.

– Как всегда, менты самые живучие, – усмехнулся Серёга.

– Иди давай отсюда, живучий, – махнула рукой тётя Галя.

Вышли из общаги. Путь до остановки был нелепым и странным – пустые улицы, но слишком много машин. Все куда-то ехали.

Машины были забиты людьми полностью. На одном светофоре Серёга насчитал в салоне сразу семерых. Это выглядело одновременно смешно и тревожно. Подъехал их тридцать второй автобус. Они сели, уткнулись в телефоны и поехали. Ехать минут пятнадцать – самое время для рилсов. Через пару остановок Макс поднял голову и посмотрел в окно. Город выглядел обычным. Люди шли. Машины ехали. Всё как всегда. Но что-то не сходилось. Иногда на тротуарах он замечал стоящие фигуры. Люди просто стояли. Не разговаривали, не двигались, не смотрели в телефоны. Просто стояли. И это напрягало. Макс перевёл взгляд в салон.

Пенсионеры. Красивая студентка – из-под худи виден белый халат, медик. И мужчина с бледным лицом и пустым взглядом. Он стоял, кашлял и чихал, держась за поручень. Макс толкнул Серёгу локтем:

– Серёг, пошли назад, к окну.

– Да ну, – устало ответил тот. – Так хорошо сидим. Стоять вообще не охота.

Макс молча кивнул в сторону мужчины. Серёга посмотрел – и понял без слов. Они встали и отошли к задней двери. На следующей остановке вышли, не заплатив. Водитель что-то кричал им вслед – про форму, про офицерское звание, про совесть. Но им было уже всё равно. Они стояли на остановке и смотрели на дорогу. Мир начинал трескаться. И они это чувствовали. Несколько секунд молчали.

– Ну, – сказал Серёга, – может, сезонная хуйня какая-то.

– Какая сезонная? – спросил Макс.

– Ну… грипп. Свиной. Птичий. Человеческий. Не знаю. Сейчас же каждый год что-то новое придумывают.

– Угу. Люди просто стоят на улицах и зависают, как винда девяносто восьмая.

– Может, давление, – пожал плечами Серёга. – У нас в детдоме один сторож так зависал. Стоит, смотрит в одну точку, а потом дальше идёт, будто ничего не было.

– Он хоть людей не кусал?

– Не знаю. Мы от него сами держались подальше.

Макс хмыкнул.

– Ладно. Слушай, – продолжил Серёга, – если бы это была реально какая-то пиздец-катастрофа, уже бы сирены орали, МЧС, военные, новости, президент с грустным лицом…