Тот самый треск

— Что вы хотели?

— Набрать воды, а то моя совсем нагрелась и становится ядовитой, — некстати пошутила я, демонстрируя тусклый пластик.

— Только быстро, пока никто не видит. За домом. — Натянуто улыбнувшись, женщина указала на калитку.

— А у вас кухня работает? Я бы съела тарелку шашлыка.

Моё чувство юмора и настроение были сломлены, потому что она прошипела:

— Я же просила «тихо и быстро»!

Съёжившись, я робко извинилась. Что происходило за стенами загадочного дома, до сих пор не знаю. Если честно, и не хочу этого знать. Но когда женщина посмотрела на зашторенное окно первого этажа, морозная паутина мигом скрутила мой позвоночник. Конечно, там ничего не промелькнуло, только дёрнулась штора, но ей-богу, это какой-то триллер.

На заднем дворе хаотично лежали пластиковые канистры разных размеров и металлические бочки с проржавевшими боковинами. За фруктовыми деревьями спряталась парочка грядок, от которых пахло влажной землёй и гарью. Услышав очередное «Быстрее», я подняла шланг и жадно прикоснулась губами к струе. Ледяная вода обожгла горло. Женщина подгоняла жестом. Сквозь стиснутые зубы я прошептала: «Театр абсурда какой-то».

Когда полторашка наполнилась, я попрощалась и ушла. Калитка скрипнула. Булыжная тропинка неожиданно быстро закончилась, а сладкий аромат пионов даже не ощутился. Временами я оборачивалась сквозь рыжую пыль, опасаясь, что сейчас выбежит грузный мужчина с топором:

— Хераус мит дир, ду унфершамтес Мэдхен! (Убирайся отсюда, наглая девчонка!)

А за ним, размахивая руками, побежит гувернантка:

— Генрих, она ни в чём не виновата! Это всё я!

А он ей:

— Берта, ге инс Хаус! (Берта, иди в дом!)

А я такая — волосы по ветру: «СпаситиПамагити!»

Приеду домой и накатаю сценарий для ужастика. Если серьёзно, то это жуткое место, несмотря на чарующую обстановку. Но главное — свежая вода есть. Теперь точно пора поворачивать на трассу.

Глава 7. Первый прецедент

Снова XXI век. На какой-то период я потеряла счёт времени, потому что солнце умерило задор, а воздух стал свежее. Несмотря на облегчение, у меня в горле стоял ком, ведь пора ловить машину. В первый раз. Самостоятельно. Отсюда до Тольятти почти сто тридцать километров, больше двух часов езды. Значит, на загруженной фуре дорога составит около трёх часов.

— Три часа общаться с малознакомым мужчиной на грузовике, — проговорила я вслух по слогам. После утреннего туалета эйфория сошла на нет, потому что сегодня я мандражирую от одной только мысли о поездке с неизвестным дальнобойщиком. Вчера же эта перспектива интриговала. Опыт напоминал: как к человеку относишься, так он тебе и отвечает. Оптимист проснулся.

После мысленной тирады вспомнились автостопщики-философы, о которых говорил Серёга. Некие путешественники, считающие, что мыться — это удел плоскомыслящих, ведь истинная ценность кроется в душе, а не в теле. Ехать с ними в одной кабине — то ещё удовольствие. Посему дальнобойщики не подвозят «высокодуховных пассажиров». К счастью, у меня другая философия, которая поддерживает чистоту не только помыслов, но и тела нашего бренного. Привести себя в порядок можно на заправке.

До ближайшей сетевой АЗС «Татнефть» минут десять пешком. Я шла вдоль трассы, где маленькие вихри игриво ныряли под футболку, остужая тело, пока солнце бесцеремонно трогало лицо. Мои щёки раскраснелись, а потрескавшиеся губы местами кровоточили. И вместо того, чтобы беречь их, я откусывала отходящую кожицу. Из-за физического стресса пот струился в два раза сильнее. Это было подсознательное наказание за несерьёзность, ведь в моём мире никто никогда ни в чём не был виноват, кроме самого человека. Вот и заправка.

У колонок стояли два легковых автомобиля и подъезжал могучий MAN. Женщина из Renault пристально рассматривала мой рюкзак, пока не щёлкнул заправочный пистолет. Цепкий взгляд нервировал. В те годы я не знала, чего поистине хочу, не слышала ни себя, ни своё тело. Поэтому любая напористость пробуждала черепашку-Марину, которая торопилась залезть в панцирь. В тот момент им стала операторская. Дверь в прохладный зал открылась под аккомпанемент колокольчика, и я выдохнула.

— Добрый день! Вы автостопер? — тишину нарушила зеленоглазая брюнетка, выглянувшая из-за кассы.

— Здравствуйте. Да. — Улыбаясь, я скинула рюкзак. — Подскажите, как пройти в туалет?

— Идите за ту витрину в комнату матери и ребёнка. — Она кивнула на стеллаж с автотоварами и по-пионерски отчеканила: — А ещё автостоперов мы угощаем пирожком и кофе. Бесплатно!

Видимо, эта девушка давно хотела угостить какого-нибудь автостопщика. Кто я такая, чтобы отказать ей в этом?

— Уау! Тогда мне американо без сахара и пирожок с капустой. А у вас есть растворимый кофе? Я не люблю варёный.

Она отрицательно покачала головой, вернув руки под витрину. Я быстро подошла к девушке со словами о том, что пью любой кофе и извинилась. Успокаивать её не было смысла.

«Вот чёрт! Похоже, Дарина расстроилась — это имя значилось у неё на бейдже. Сначала — мысль, потом — язык. Верно? Да, — скажете вы и будете правы. Но почему-то мой язык постоянно мчится впереди планеты всей. О боги! Да простит меня юная особа!» — думала я по пути в уборную.

Массивная металлическая дверь туалета открывалась туго. В стерильной комнате матери и ребёнка было большое зеркало и две раковины — высокая и низкая. Девушки знают, насколько важно видеть себя со стороны, особенно в спартанских условиях. Однако радость быстро съехала с лица, потому что потную футболку пришлось убрать к чистой одежде. Я человек, который не убирает в шкаф единожды ношенную вещь, затрепетала от возмущения и бесшумно топнула по мягкому, ровному полу.

— Да, Марина, ты здесь точно не мать, — засмеялась я отражению и повернула вентиль.

На голову полилась мощная струя тёплой воды. Я массировала волосы, отправляя в слив пыль от дороги, ведущей к «Берте и Генриху», тревожные воспоминания об аварии и необоснованный страх. Прошло две минуты или больше. Груз ушёл. Или уплыл.

Из банной сумочки, пахнущей влажным мылом, зубной пастой, я вынула пробники шампуня и кондиционера. Друзья-читатели, открывайте их до того, как намочили руки, иначе треклятые пакетики постоянно выскальзывают. Но я выиграла в той битве и, закутав волосы в полотенце, приступила к телу. Мыться «по частям» оказалось сложнее. Поэтому спустя только полчаса, из сверкающего зеркала мне подмигнула девушка с влажными локонами, готовая покорять мир!

У кассы стоял мужчина. От него резко пахло бензином даже на расстоянии нескольких метров. Он обернулся на дверной скрип:

— Куда едете?

— А вы?

Мужчина молча вышел. Колокольчик тоже не издал звука. Только кондиционеры гудели, холодя макушку. Дарина посмурнела, наблюдая за уходящим, и тихо произнесла:

— Садитесь за угловой столик.

Мне не понравилась её реакция, но уточнять что-либо было жутко. Лучше неведение, чем бесполезная нервозность. Или я не права?

Кофе оказался кислым. Сквозь окно было видно, как в сторону MANа развязно вышагивал тот самый подозрительный тип. Точно дальнобойщик. Ветер трепал чёрную борцовку на худощавом торсе водителя, пока он закручивал крышку топливного бака. Наконец-то укатит, хоть нормально поем. Через миг на улице громоподобно захлопнулась дверь машины: скалящийся тип, сидя в кабине, буравил меня взглядом. Пирожок встал в горле острым комом.

— С вами всё в порядке? — Дарина бежала с упаковкой салфеток.

— Не совсем. Тот водитель странно смотрит. — Держась за шею, я повернулась в окно, но большегруз уже рычал, готовясь к отъезду.

— Так, — серьёзно начала брюнетка, — сейчас попейте воды, подождите, пока он уедет, а потом спокойно пойдёте. Кстати, а куда вы едете? И почему вы одна?

Я вкратце рассказала всю историю. К этому времени грузовик замолчал. Но не потому, что уехал, а потому что встал ближе к обочине. Мужчина курил и продолжал рассматривать нас из кабины, будто уже поймал в сети. Мы отошли к кассе.

— Значит, вам пора уезжать, иначе опоздаете. — Девушка оглянулась в окно и застучала пальцами по стойке.

— Большое спасибо за угощение, Дарина. — Я намеренно задержалась на бейдже и перевела взгляд на девушку.

Завязав бандану на отросшем каре, я вцепилась в лямки рюкзака и пошла к выходу на трясущихся коленях. Колокольчик попрощался весёлым звоном, ветер встретил жарким порывом, а трасса — запахом подплавившихся колёс. Водитель MANа что-то делал под брюхом грузовика. Не воспользоваться шансом на побег было бы грешно.

Когда АЗС стала превращаться в точку, мои руки безмятежно двигались в такт телу. Я, щурясь от солнца, рассматривала с обочины ветхие домики, которые видели больше, чем любой старожил: и похоронные, и свадебные кортежи, и драки, и тайных влюблённых в берёзовой роще. А красочный венок в овраге напомнил, что и дорога запечатлевает события. Не всегда хорошие.

Наконец-то удобный карман — подальше от хищника в подвёрнутых штанах. Здесь я впервые подняла большой палец руки, вытянутой навстречу грузовику. Знакомая фура: тёмно-фиолетовая кабина, MAN. Водителя не видно. Регион — Казахстан. Сворачиваем лавочку. В животе защекотало, когда я вспомнила рекомендации Сергея — не садиться к дальнобойщикам из Адыгеи, Казахстана, Армении и других братских республик. Они недолюбливают автостопщиков и неуважительно отзываются о девушках.

— И всё-таки, тебе куда? — из рычащей кабины гаркнул тип в той же борцовке с тем же оскалом.

— Зачем вы подстерегали меня на заправке? — Я инстинктивно отшатнулась.

Водитель хрипло смеялся, выпрыгивая из кабины. Я стала быстро озираться по сторонам. Он запрокинул голову:

— Да какая разница? Поедешь со мной?

— Нет.

— Да ладно тебе! Я не обижу.

Он шагнул ко мне. Я достала из кармана штанов перцовый баллончик:

— Отойди!

— Э! Э! Пошла на хер! — Он оглянулся на подъезжающую легковушку и заскочил в кабину.

MAN грозно заревел, окатив меня выхлопными газами, и умчал вдаль. Вот и первый прецедент. Притормозил седан. Трое парней спросили, не нужна ли мне помощь, и предложили довезти. Я отказалась, глядя в никуда. Пространственный вакуум заполнил крик беркута.

Мгновенная дрожь автоматной очередью прошла через всё тело. Оно не сопротивлялось. Я опустилась на рюкзак и свесила руки. Язык прилип к нёбу, а пальцы продолжали трепетать. Я затравленный зверь. Ветер свистел, нагоняя на солёное лицо пыль, которая застывала песчаной маской, но сомкнутые желваки разрушали хрустящую корку: поймаю попутку, доберусь до перекрёстка, пообедаю и поеду в Тольятти! «Я ─ это я или не я?» — просыпался во мне иронизирующий недовоин. Кто-то считает, что это бездумность, неадекватная оценка происходящего, но в жизни есть причины, по которым лучше воскресать через юмор. У меня всегда всё отлично. Птица очертила полукруг и скрылась за деревьями.