Тот самый треск

Я: Да мне надоел этот график. Хочу наконец-то чего-то эдакого.

Сергей: Автостоп, дальнобойщики и дорога — это ни хрена не эдакое, очнись. Мой тебе совет, ехай домой прямо сейчас. На автобусе, на поезде. Только не автостопом.

Я: Серёж, большое спасибо за советы, за старт. Я пойду. Тем более телефон садится. Ни гвоздя, ни жезла.

Сергей: Спасибо. Аккуратней там. Врёшь ведь. Всё равно автостопом поедешь.

«Чёткий маршрут...» — бубнила я, убирая подальше телефон. Можно подумать, он живёт по графику. И без того каждый день, как предыдущий: встала по звонку будильника, умылась холодной водой, одинаково позавтракала, поработала. Уже и спать пора. Только котофей Рыжик спасал мерным мурчанием и массажем ангельских лапок. Да что там, и любимец мой «ушёл на радугу» полтора года назад. Теперь ещё и в свободном путешествии я должна следовать гаджетам, картам и слушать всяких дальнобойщиков.

Успокаивая внутреннего свободолюбивца, я чеканила каждый шаг и, по-моему, бунтовала шёпотом, ведь предстоит очередная порция недовольства рюкзаком. Ну хотя бы местное транспортное предприятие работает по часам: маршрутка вновь подъехала быстро. Однако сегодня то ли Меркурий двигался по своей оси, то ли народ за ночь подобрел, но мне никто ничего не сказал. Зато при мысли о чётком маршруте у меня начинала зудеть шея. Чтоб этого Серёжку! Всю дорогу я сидела, как пружина, пока не сошла на шоссейную остановку.

На мосту, который пролегал над автодорогой, сновали жители вчерашнего пригородного района. Мою же макушку припекало солнце. Наступил выход банданы. «А есть ли режим у этого беркута, который вольно рассекает облака? Должен ли он вернуться в гнездо к вечеру? И по одному ли маршруту он летает?» — пока я рассуждала о графике пернатых, завязывая последний узелок и задрав голову, солнце резануло глаза, выключив свет. Чтоб её, эту ядерную звезду! С другой стороны, у меня есть стабильная зарплата, любимая работа, хоть и монотонная. К чёрту эти мысли! Слившись с тольяттинцами на мосту, я вернулась в мир электронных карт.

Время — два часа дня.

Глава 13. ДНК города

Проложить чёткий маршрут не позволила безжалостная жажда кофе. Вдоль трассы его продавали только на заправке. Я прошла по ПГС, которая усеивала дорогу до площадки с надписью ТНПС: четыре колонки и операторская из серых панелей. Вновь о моём прибытии заливисто доложил «ветерок», и из-за кассы высунулась девушка в синем фартуке.

— Здравствуйте. У вас есть кофе? Желательно растворимый.

— Только варим.

— Тогда, будьте добры, один американо. Сколько он стоит?

Девушка кивнула на кофейный автомат:

— Вон аппарат: сами выбирайте, картой оплачивайте. Стаканчики, крышки, палочки для размешивания там же. Сиропы и топинги бесплатно.

Я, конечно, всегда ценила горечь, но почему бы и не поэкспериментировать. Выбор пал на ванильный топинг. Чтобы ускорить женитьбу сиропа и кофе, я размешала его деревянной палочкой и отхлебнула. Сладко-химозно. Всё-таки любимый американо «без всего», гораздо лучше. Поэтому я оставила ванильное недоразумение в операторской и ушла с новым горьким кофе. Тарахтение холодильников сменилось за дверью шумом брызг из соседней автомойки и летним теплом.

На лавочке с отлетающими хлопьями краски я допила кофе и пошла к местным степям. За полупрозрачной стеной из сосен ютились микрорайоны с загородными домами. Жители разглядывали меня, проезжавшие мимо предлагали подвезти, но я, фальшиво улыбаясь, отнекивалась. Почему фальшиво? В такую жару редкий человек будет добровольно моционить под палящим солнцем. У меня же не было выхода. Нащёлкав местные пейзажи, которые до сих пор напоминают о Серёге, дяде Валере и Викторе Сергеевиче, я открыла карты.

Google пошутил и привёл меня на магистраль, огороженную отбойниками. Твою же Люсю! Для пешеходов здесь только V-образный бетонный овраг. Из-за бутылок и бумажного мусора, который валялся вдоль жёлоба, там было невероятно душно. Чтобы освежиться, я умылась из бутылки, и когда резервы энергии включились на полную мощь, на цыпочках пошла вперёд.

Через двадцать минут отбойник закончился. Я выползла из оврага в карман, оцарапав ладони, как в детстве. Выдохнула и посмотрела на дорогу: в послеобеденном мареве машины дрожали фантомами. О том, что они настоящие, шептал только ветер, хлеставший по щекам, когда мимо проносились грузовики.

«Ещё эта идиотская бандана! Все волосы спрели. Разве это маячок?» — я разъярённо сорвала с головы красочный платок и обвязала им запястье. Влажные волосы высохли быстро. Навстречу ехала фура. Водитель отреагировал на мой жест «палец вверх» громоподобным сигналом и равнодушно исчез за горизонтом. Время — двадцать минут четвёртого.

Пока я считала шаги вдоль кармана, позади сухо зашелестел гравий. По звуку — седан. Обернулась — АвтоВАЗовская «шестёрка» времён Союза. Коррозийный кружевной низ поразительно сочетался со смоляными протекторами.

— Вам куда? — Лысеющий пенсионер бегло оглянулся, поправляя ворот рубашки.

— В Самару.

— Мне туда же! Садитесь.

Он просканировал меня от пят до макушки, пока открывал дверцу. После характерного щелчка я уселась на дерматиновое кресло. Шею тут же защекотали мураши: на спинке сиденья висел деревянный роликовый массажёр. Водитель, довольно улыбаясь, вытер руки тряпичным платком и попросил пристегнуться:

— Вы, верно, привыкли к инерционным, а здесь механика. Давайте помогу отрегулировать слабину. — Он потянулся к ремню. — Не сочтите за занудство, но кузов у шестой модели мягкий, пассивная безопасность основывается на фиксации.

Я втянула живот и откинула плечи, а водитель стал уговаривать машину тронуться. Постукивая по рулю в жёсткой оплётке, он что-то пробубнил, и наконец «шестая модель» неохотно согласилась. На трассе «бежевая старушка» помчала нас в Самару на всех парах.

«Наверное, до сих пор слушает Юрия Лозу или какие-нибудь ВИА», — усмехнулась я мысленно.

— Виктор Сергеевич. Протянул бы руку, но сами видите, — иронизировал водитель, кивая на руль.

— Марина. Ничего страшного. — Я поддержала тон, глядя на его пятнистые от времени руки.

— Откуда и каким ветром вас занесло в наши края, Марина?

— Из Оренбурга. Я путешествую автостопом.

— Понял. Ваши соратники часто голосуют, а я иногда подвожу. Только девушек, потому что драться не умею.

— А если у девушки оружие?

— Марина, я не фаталист, поэтому верю только в чётко выверенные схемы. — Он упивался своей речью, анализируя меня взглядом. — Если у девушки есть оружие, а я не заметил, значит, не хватило житейского опыта, который позволяет разбираться в людях. Я в восемьдесят седьмом возглавлял конструкторское бюро на АвтоВАЗе и в девяностые выжил. — По лицу Виктора Сергеевича стекал пот, пока он смотрел в зеркало на удаляющийся Тольятти. — И я могу понять, где девушка с «оружием», а где прислужник нувориша.

Под пальцами на виске запульсировала вена. На секунду я зажмурилась и ответила:

— Вы жили в трудные времена, понимаю. К счастью, я тогда была ребёнком, и папа обеспечил нашей семье максимальный комфорт и безопасность. Но я выросла непослушной дочерью и взбалмошной женщиной. До Тольятти казалось, что меня всюду ждут, все мне рады. По крайней мере, в других городах было именно так. — Виктор Сергеевич пытал меня взглядом, а я, теребя сломанный маникюр, отвернулась к пролетающим дачам. — Эта наивность запечатлелась на моём лице. Поэтому вы и поняли, что моё «оружие» — это пыльный рюкзак и потная футболка.

— Принимаю.

Домики, утопающие в зелени, облагораживали незатейливую дорогу. Мышцы на предплечье Виктора Сергеевича забегали, он же сверлил взглядом приближающиеся светофоры и первые магазины на фоне высоток.

— Марина, я не вредный старик. В девяностые улыбка стоила дорого. Машины выкатывали из цехов не по накладным, а под стволами. — Он немного помолчал, наверняка, вспоминая «стволы». — Потом была спецоперация «Циклон». Тогда службы вычистили немало бандитов в Тольятти. А до этого — 120 миллионов в год, — он щёлкнул пальцем по приборной панели, — столько завод «дарил» бандам. Долларов, Марина. Не рублей. В девяносто четвёртом мы на смену шли как в разведку: три трупа в день у проходной — это статистика, а не ЧП. Мы попросту учились смотреть в пол, чтобы глаз ни с кем не встретился, потому что за лишний взгляд тогда закапывали. Тот ужас из ДНК города не вычистишь...

Мурашки пробрались под кожу. Солнце скрылось за бесцветными облаками. Неожиданно захотелось маслянистый чебурек — на арену выходит животный инстинкт. Виктор Сергеевич безмолвно впился в руль.

«Вот как... — размышляла я, поглаживая своё плечо. Мои интеллигентные круги с их лебезеньем и лицемерием померкли. — Думала, мне нахамили в автобусе, а оказалось, что приехала прямиком в братскую могилу советского «светлого будущего».

— Послушаем музыку? Откройте, пожалуйста, бардачок.

Виктор Сергеевич достал затёртую кассету и вставил в магнитолу. Щелчок — и колонки манифестировали не Юрию Лозу. Led Zeppelin собственной персоной. Песня «The Song Remains the Same». Рекомендую посмотреть перевод. Дословный. Я не сдержалась и воскликнула «Уау!» и мигом осеклась «Извините». Виктор Сергеевич тихо посмеялся: «Лучше так». Сменились ещё четыре песни, инженер-конструктор рассказал, что сам проектировал модель ВАЗ-2106, а мой мир... Я хотела сбежать.

— Приехали. — Виктор Сергеевич остановился возле торгового центра, помог мне выйти и умчал на своём детище.

Я подняла рюкзак, и нить, удерживающая молнию, лопнула. Тольятти отцепись! Глаза намокли и, чтобы не размазать тушь, — да-да, я не изменяю себе и делаю макияж даже в путешествиях, — запрокинула голову, по театральному придерживая слезинки.

Торговый комплекс Эль Рио хаотично шумел дверьми и разговорами, освежая уставших самарчан цитрусовыми ароматизаторами. Кстати, наверняка, на фудкорте продают вредные жирные чебуреки. «Что же, родимый, сегодня я тебя побалую. Неизменный Омез в аптечке», — мысленно доложила я желудку и пошла к холодному гиганту.

Глава 1. Где же ты, Серёга?

15 июня 2022 год

А на что я рассчитывала? Какой-то незнакомый дальнобойщик: «Встретимся у складов на Мамадышском тракте». Где это, чёрт возьми?! Ещё вчера я планировала отдыхать в палатке на берегу Волги, а сейчас брожу по казанским складам в поисках мужчины. Всё из-за того, что в кемпинге не осталось мест. Причём забронированных за три дня.

В промзоне среди зданий, обшитых серым профлистом, жара вытягивает из асфальта эфирный запах от ГСМ и опилок, а шлифует реальность — мигрень, которая мгновенно постучала молоточком невролога в каждый висок.

— Где же носит этого Сергея? — шёпотом ругалась я.

Проехать семьсот километров, лишь бы разогнать однотонные ежебудни: работа — сон, сон — работа. Да, фриланс великолепен. Но он медленно съедает личное время, оставляя взамен только синее свечение ноутбука и прогулки по бессменным улицам. Здесь хотя бы мало-мальское разнообразие: в цехах мельтешат рабочие, слева по-черепашьи ползёт лесовоз. Так и представляю: визг тормозов, брёвна с грохотом летят на асфальт, пыль оседает на губах, а рот приоткрыт в безмолвном крике! Финита ля комедия! Покаталась Марина. Лучше на гравийную тропинку отойду. Отсюда дорога выглядит совсем иначе: сквозь трещины, пропитанные дизелем, растёт трава, а местами одуванчики стремятся к солнцу. И я великовозрастная девочка тридцати четырёх лет с современным гаджетом не могу найти человека, который находится в двух-трёх километрах от меня. Или вовсе за углом.

На экране смартфона блеснуло двадцать минут десятого. Сергей назначил встречу на половину девятого. Позвоню снова:

— Здрасьте! Вы уже уехали? Я не могу вас найти!

— Да здесь я. Проблемы с грузом. Ты где идёшь?

— Слева — мебельный цех, справа — лавка со ржавой вывеской, сзади...

— Ясно. Сейчас в WhatsApp пришлю координаты. Иди по ним. Умеешь картой пользоваться?

— Сергей, ну неужели вы не поняли, что карта — мой неизменный спутник? Я ведь вчера вам рассказывала, как люблю одиночные походы. Алло?..

Ногти зазудели от желания вонзиться далеко не в лямки рюкзака: последнюю фразу я, скрипя зубами, произнесла в пустоту, потому что этот высокомерный тип бросил трубку. А его расхлябистый тон! На форуме, где автостопщики ищут дальнобойщиков, о Сергее только положительные отзывы. Совершенно не удивлюсь, если они купленные.

Всему виной моя импульсивность и склонность искать «знаки». Выдернула вчера фразу из разговора пенсионерок «...любая поездка — это шанс получить новый опыт». А контекст какой? И почему этим опытом должен стать автостоп, а не прыжок с парашютом? А вечерний стендап Севы Ловкачева. Просто смех. Зачем надо было примерять на себя его шуточное сравнение Петербурга с трясиной — «Я за яркими впечатлениями приехала или ботинки изнашивать»? «Ботинки изнашивать»... Вообще-то, кроссовки, которыми истаптываю лабиринты мамадышских складов больше получаса. Похоже, надо мобильный тонометр покупать — возмущённое сердце уже прорывается на волю.

От самого въезда тянутся абсолютно одинаковые здания. Очередной ангар разевает пасть, она же ворота, шипя химическим дыханием. Из-за него в гортани запершило. После двух хищных глотков воды плечи осели под тяжестью набитого рюкзака.

Наконец WhatsApp пискнул и в чате высветилась локация: путь пролегает между складами-отравителями. Их стены безуспешно скрывают мужской смех и визг бензопил. К счастью, дизельные фракции планомерно растворяются в аромате светло-жёлтых опилок. Я выдохнула и зашагала бодрее.

Постепенно дорога сужается в тропку, шум ангаров отдаляется. Справа плавится от жары посеребрённый гараж, а слева массивный вяз расширяет проход, отодвигая сетку-рабицу. Всё стихло внезапно. Почему? Почему шуршание листьев стало громче гудящих цехов?

— Сергей остановился в пятидесяти метрах, за поворотом, — пролепетала я, отрываясь от виртуальной карты.

***

14 февраля 2026 год

Спустя четыре года — в две тысячи двадцать шестом — я понимаю, насколько эгоцентричным был мой нрав. Давайте-ка теперь расскажу о бесцеремонной «битве», которая длилась три дня, между наивной интеллигенткой и реальным миром. Там, за поворотом.

Глава 2. Вот и познакомились

15 июня 2022 год

Из-за гаража я вынырнула на бетонную площадку. Впереди, имитируя осиное гнездо, гудел склад, справа чернела дорога на выезд, левее красовался КамАЗ-пятитонник — мордастенький тягач с капотом американского типа. Я глубоко вздохнула, ведь представляла огромный грузовик, а не его младшего брата. Хотя позднее выяснится, что это был полезный опыт, даже подарок судьбы.

Рядом с машиной, размахивая рукой, по телефону спорил поджарый мужчина среднего роста:

— Он развалится в пути!.. Это не моя ответственность... Пока не пришлёшь расписку, я никуда не поеду!.. Мне плевать!

Это Сергей. Точно. Отправив собеседника «подальше», он разъярённо сбросил вызов. В наэлектризованном воздухе кончики пальцев пронзил холодок: как, скажите, к нему подойти? «Здрасьте, я Марина, и я готова ехать»? Да он и меня пошлёт по тому же адресу. Может, ну его этот автостоп. В Казани ещё много интересных мест для экскурсий. Но как только я представила безликую толпу, выходящую из двухэтажного автобуса вслед за гидом, который пересказывает информацию из Википедии, сомнения растаяли — к Сергею!

Выдохнув, дальнобойщик прислонился спиной к кабине и, запустив ладонь в чёрные вьющиеся волосы, принялся изучать документы. Я поправила бандану и широко шагнула вперёд:

— Здравствуйте. Я Марина. Еле вас отыскала.

— А я всё жду, когда подойдёшь. — Он убрал документы в машину и засмеялся. — Что, навигатор бессилен против казанских складов, раз «еле отыскала»?

«Есть же автобусы, поезда, самолёты. Нет, Мариночке автостоп подавай!» — проснулся мой рассудок. А когда сердце подскочило к самой глотке, в диалог влезла гордость:

— Почему вы говорите со мной в таком тоне и «тыкаете»?

— Тише-тише, — захохотал он. — Если хочешь, зови меня Серёга. Как добралась?

— Да, ты зн...

Рваный вдох шершавым комом застрял в горле. Диафрагму скрутило, и я закашлялась. Как добралась? Видел бы «как», не задавал бы идиотских вопросов. Со мной всю жизнь происходят нелепости. Особенно когда пытаюсь показаться серьёзной или совершить «взрослый» поступок. Ну не идёт мне строгий мир. Готовьтесь, дорогие читатели, видеть радугу в сером бетоне.

— Выпей большой глоток залпом.

Серёга протянул бутылку тёплой воды. «Чтоб тебя!» — досталось даже солнцу. Буркнув: «Всё нормально?», он обошёл грузовик и лязгнул задвижкой кузова. Утихшая мигрень проснулась, и глаза заболели от яркого света. Я выпила бесполезный Цитрамон и, приглушив голос, засеменила следом:

— Сергей, я слышала ваш, ой, твой разговор. Всё понимаю. Но разве это моя вина? Может, мне вообще уйти?

Он неожиданно развернулся и по-кубански гаркнул:

— Делай как знаешь! Я через час трогаюсь. Или залазь в машину, или топай отсюда.

Стальная фраза отозвалась эхом. Ещё вчера в фантазиях мы с Сергеем мчали по шумным магистралям, рассказывали друг другу увлекательные истории. Сегодня же впереди плавится асфальт, по которому он вот-вот уедет. Дорогу пригревает бледное пятно, застывшее на ярко-синем небе, а с другой стороны — к мебельным цехам змеится щебневая тропинка.

Во рту посолонело: я закусила изнутри шрам под губой, который остался после автомобильной аварии из детства. Тогда, находясь на заднем сиденьи, я не могла ничего сделать и при виде приближающейся бетонной стены закрыла глаза крохотными ладошками, крича: «Папа, мы сейчас врежемся!» Потом — белое солнце, беспечное щебетание птиц под шипение светло-голубого «Запорожца». Но теперь-то руль в моих руках. Пусть и не автомобильный. Ведь так?

— Я еду с тобой, — слова вылетели дробью.

Позади КамАЗа раздался очередной лязг, спугнувший стайку воробьёв. Они мигом упорхнули, громко ругая Серёгу, а я мысленно похвалила пернатых хулиганов. Сергей еле слышно напомнил о проблемах с грузом, снял с моих плеч рюкзак и поставил на чистый резиновый коврик в ногах пассажирского сиденья. Сощурившись, дальнобойщик-педант закурил и выпустил пару колец дыма.

— Есть хочешь?

Я отрицательно покачала головой, хотя желудок уже давно аккомпанировал сердечному ритму. Только вода и отвлекала. И то, бутылка скрипом известила, что и спасительница моя заканчивается.

— Здесь тоже нет питьевой, по дороге купим. Ты сказывай, как дошла! — Кивнув на пустую бутылку в моих руках, Сергей облокотился на капот и закинул руки за голову.

— Дорога была тем ещё квестом! — Я начала загибать пальцы. — Сначала таксист не хотел заезжать на территорию промзоны. Пришлось перебегать трассу. Зебры-то рядом нет. Потом блуждала в лабиринтах, потому что кто-то не брал трубку. Потом...

— А кто тебе координаты кинул? — Он выпрямился по струнке. — Ответил, как услышал. Забыли. Скоро поедем.

Сергей отвлёкся на пиликающий телефон и что-то начал строчить в ответ.

Сама бы я не осмелилась резко прервать напрасный спор, поэтому внутри завизжала от облегчения, пытаясь по-мальчишески запрыгнуть в кабину. Но КамАЗ ещё не принял незнакомку: стальная подножка скрипнула, нога соскользнула, а я в попытке удержаться едва не вырвала боковое зеркало. Через мгновение Сергей по-старшебратски вернул меня в вертикальное положение и показал, куда лучше ставить ногу. Раз он засмеялся, пусть и надо мной, значит, проблемы решены или близки к этому.

***

Серый велюр салона пропитался сигаретами, соляркой и едой. Я невольно поморщилась от непривычной ароматической композиции и приподнялась. Тут же нависший ламбрекен затанцевал на лбу золотистыми кисточками. Их шёлковые нити рассыпались сквозь пальцы. Рассудок же накидывал аргументы против автостопа: хамоватый дальнобойщик, вместо фамилии — псевдоним, мутная история с грузом. «Иди ты! Если мне и суждено пропасть, то явно не за ноутбуком в комнате со старым шкафом», — парировала я здравому смыслу и на пару минут закрыла глаза, играя с золотистыми нитями.

После отчётного селфи переложила телефон с шероховатой панели на сиденье и объявила, что готова ехать. Головная боль унималась. Сергей кузнечиком юркнул в салон со словами «Вот это другое дело!» и повернул ключ зажигания. КамАЗ довольно замурчал, отбросил плевок едкой копоти и тронулся. От предвкушения дорожных приключений у меня перехватило дыхание.

Несмотря на капризность, я не городская фифа. Папа при жизни работал машинистом тепловоза, а позднее — автомотрисы, и в нашем доме всегда пахло литолом и мазутом. Ребёнком я постоянно лазила в папиных инструментах, умею паять и даже когда-то курила. Поэтому реагировала на местные запахи в целом спокойно. Первая реакция — от внезапности.

Петляя между ангаров, мы оставили жизнелюбивые одуванчики на складах Мамадышского тракта. Казань быстро удалялась в отражении зеркал. Сергей покосился на меня в полуулыбке. Я молчала. Мы съехали на трассу. Рубеж пересечён — на магистрали правит только ветер.

Глава 3. Урок на обочине

Всё-таки ветер обдувал моё лицо, и всё-таки мы смеялись. Часть деталей я уже забыла, но отчётливо помню, как Сергей возмущался некоторым автостопщицам, энергично жестикулируя:

— ... с ней даже поговорить не о чём, только глядит по сторонам: «Какие распрекрасные цветочки-василёчки!» — передразнил он девушку, но вышло по-доброму нелепо.

Сергей прикурил сигарету, швырнул зажигалку к мятой пачке и бурчал. Я же стянула бандану. Взбунтовавшиеся от ветра волосы защекотали шею, снимая напряжение от тряпичного обода. «Мечты сбываются», — проскользнула мысль. Тогда казалось, что вся поездка будет беззаботно-весёлой, и не только с Сергеем, но и с другими водителями. Я убеждала себя, что осознаю все риски и всё контролирую, смогу самостоятельно выпутаться из любой ситуации, ведь дома так и было. Когда открыла глаза, то увидела волнительный взгляд Сергея на себе.

Через мгновение он выбросил окурок в окно, положил руку на подголовник и продолжил:

— Другая не лучше! — вдавливая педаль газа, он перекрикивал рокот мотора. — Всё пыталась доказать, что я ничего не смыслю в жизни. Так я высадил её посредь дороги. Она ещё на форуме жалобу настрочила, мол, я приставал. А у меня, вообще-то, дома жена и сын подрастает.

Гул встречных машин заметно усиливался. Сжимая бандану, я напружинилась и почти выкрикнула:

— А не слишком ли ты категоричен? Высадить девушку только из-за того, что у неё другая позиция. Я, конечно, всё понимаю, но ведь ты взрослый мужчина. Если бы смолчал, то и она бы успокоилась.

— Ага, прям всё понимаешь! — По громкости его смех не уступал рёву машины. — А когда я не брал трубку, то потерпеть без истерик не могла. Я подвожу людей не за тем, чтобы они учили меня, как жить.

Моя же громкость пошла на спад:

— Ну сказал бы, что не любишь, когда тебя учат. Или хотя бы предупредил, что высадишь.

— И где же высадить тебя?

Прижавшись к двери, я демонстративно повернулась в окно. Мы проезжали Займище. Прохладное дыхание Волги-матушки остужало пыл и освежало мысли, забирая остатки мигрени. За рекой показались зелёные ковры, которые сменились лугами с невообразимым разнотравьем. Как? Скажите мне, как не любить те самые цветочки-василёчки? Вот из-за этой нелюбви Сергей и с женщинами так поступает. Женская натура идентична природе: сходные циклы, смена настроения, умение созидать практически из ничего, в том числе скандал и бурю. Обе — женщина и природа заслуживают любви. Одинаковой.

— Серёж, ну неужели тебе это не нравится? — Я старалась говорить певучим голосом, поглаживая свои волосы. Не прокатило.

— Что мне твои лютики-цветочки? Каждый день мелькают. — Он потёр губы и, прищурившись, тихо произнёс: — Видела бы ты наше Чёрное море... А что с этими станет?

Может, ничего и не станет. Но чем они хуже моря? Оно ведь тоже неизменно. Более того, я вообще не люблю побережье: влажно, солнце не щадит, нормально дышать невозможно. Зато во мне пробуждают безмятежность поля, реки и горы. Помнится, в мае две тысячи двадцать первого года я ездила в одиночный поход с ночёвкой. Всего двадцать пять километров от цивилизации, а вечером — сказка у костра под кваканье болотных красавиц. Свежей полынью измажешься, в огонь лопухов накидаешь, и ни один комар не подлетит. Только по неопытности дежурила ночью с ножом, думая, что у изголовья бродит человек, а это были ежи. Зато утром лягушачьи симфонии сменились бодрым маршем насекомых, вдали замычали коровы, трава в росе налилась сочным цветом, а река ускорила бег. Нет, любая природа хороша. Не прав Сергей, не прав.