Тот самый треск

─ Кто такая? Кем приходитесь водителю? Откуда едете?

─ Марина Семёнова из Оренбурга. Точнее, в Оренбург из Казани автостопом, а водитель меня подвёз. ─ Отрапортовала я, покрываясь испариной.

Он подозрительно сощурился, будто стоит на контроле за границу, и оттянул ворот рубашки:

─ А в Тольятти с какой целью приехали?

─ Проездом. Хочу посмотреть город, полюбоваться водохранилищем, сходить на пляж. ─ Моё лицо исказилось от напряжённой улыбки. ─ Остановлюсь в хостеле.

Грохот большегрузов и неравномерный лязг металлических заплаток заглушали бормотание полицейского. Моё тело атаковала армия мурашек, дыбивших каждый волосок на руке, когда представитель закона сверял взглядом меня с фотографией в паспорте. Успокаивало лишь колыхание сугробов из ковыля, который рос под мостом. Подметив, как я щёлкаю костяшками, сотрудник ухмыльнулся и вернул документы.

─ Не хулиганьте, ─ лениво произнёс он и поднял жезл навстречу очередной машине.

─ До свидания, ─ кинула я крошащейся будке и убежала.

Зачерствелая глина взвивалась столбом на крутой тропинке, покрывая кроссовки рыжей пылью. Но уже в зарослях травы ощущался влажный воздух. С водохранилища. Если закрыть уши и глаза, то свежесть с запахом тины и душистых цветов окунёт вас в невероятную сказку. Но стоит лишь включить органы чувств и повернуть голову, промзона вернёт в суровую явь через нотки жжёной резины от шиномонтажки, стоя́щей рядом. Вдобавок мнимая мягкость седого ковыля таила бетонные обломки, ржавые штыри и мусор. Однако на отчётном селфи этого не будет видно! И уже через пару минут в кадре я улыбалась на фоне Самарской Луки, желторотых цветов с малахитовыми кустами и водной ряби.

Неподалёку загрохотала легковушка, которая выдернула меня из фантазий, напоминая о хостеле. По названию я нашла его адрес в Дубль ГИСе и посмотрела, на чём туда добраться. Знаете, Тольятти не такой уж и маленький город ─ ехать с пересадками почти полтора часа. Дело в том, что центр и окраину разграничивает лесополоса размером с деревню, а городские постройки сплочены на сравнительно малой площади. И транспорт, судя по всему, здесь ходит нечасто.

Я убрала смартфон и увидела мужчину, который торопился к жилым домам, и побежала к нему.

─ Мужчина! Постойте!

Он встал. Чем быстрее я приближалась, тем больше смурнел его взгляд.

─ Здравствуйте! Подскажите, пожалуйста, как пройти к остановке «Поликлиника»? Мне надо в центр. По карте туда вроде сороковой автобус едет.

─ Там. ─ Он неопределённо указал пальцем вперёд и быстро ушёл.

Полусухим языком я хрипло обронила себе само́й:

─ Вот так номер...

Пришлось идти по маршруту, который предложили карты. По пути я в банке сняла наличные, в аптеке купила пластырь, а в «Пятёрочке» ─ воду. Всё как и везде: во дворах были школы, детсады, поликлиники. На карте даже железнодорожная станция значилась.

Выйдя из очередного двора, за поворотом я увидела остановку. На крыше ветхой металлической конструкции, с которой облупились многослойные куски голубой краски, висел стенд с надписью «Поликлиника». Я зашла внутрь, чтобы спрятаться от солнца, и тут же отпрянула от букета из аммиачно-гнилостного запаха. Лишь маргиналы могут так идеально метить территорию. Пришлось загорать, стоя вдоль дороги.

Я унимала скуку, увлечённо вещая в инстаграме о своих приключениях, и не заметила, как в кадре позади меня появилась женщина с девочкой лет пяти. От увиденного у меня задребезжала диафрагма: на малышке было платьице в алый цветочек, потрескавшиеся белые сандалики, а на голове пестрел жёлтый бант, который она пыталась снять.

─ Ну, купи-и-и-и... ─ Она слёзно канючила и тянула маму за руку.

─ Давай сначала дойдём до магазина?

─ Ты опять не купишь! ─ Девочка запищала как голодный птенчик.

─ Доча... ─ Голос мамы окутывал бунтарку тёплым пледом, стихая за углом девятиэтажки.

В детстве я категорически не любила бантики. Более того, снимала их, выбрасывала, а на вопрос мамы о том, где они, отвечала «Там», указывая вдаль. Если же я чего-то хотела, то добивалась своего через такие же истерики. И ответ получала в том же тоне. Всё-таки несладко быть родителем. Наверное, из-за страха не справиться с материнством я и беру под опеку только котофеев. А может, элементарно избегаю ответственности?

Размышления оборвал зеленеющий ЛиАЗ под номером сорок. Аллилуйя! Двери автобуса с шипением распахнулись, впуская меня в пустой салон. Мышцы плавно обмякли от запаха нового пластика и резины, поэтому я без колебаний взялась за прохладный сверкающий поручень и рассчиталась у терминала. Свежесть пронизывала каждую клеточку тела, отчего мурашки кружили вальс по обгоревшей коже. На выдохе опустив руки, я примостилась на жёстком сиденьи, выпила воды и прикрыла глаза. Ритмичный гул едущего автобуса баюкал. Но заснуть не дал отчётливый запах пота, исходящий от моей футболки. Твою налево! Вот издержки автостопа. В рюкзаке лежали такие же вещи. Во время брони администратор сказала, что в хостеле есть стиральная машинка и порошок. На это и был расчёт, но солнце и здесь поиздевалось надо мной.

Через пару остановок салон наполовину заполнился. Казалось, что все смотрят на меня. Однако это лишь игра воображения: когда мы находимся в стрессе, то пытаемся скрыться от мнимой опасности. Потому я нырнула в ленты соцсетей, время от времени поглядывая на карту, чтобы не пропустить транзитную остановку «Горсад».

Пятнадцать минут спустя, из динамиков послышался голос водителя: «Следующая ─ «Горсад». Я направилась к выходу. Все пассажиры, как один, шипели, что им мешает рюкзак и вообще я могла бы идти аккуратнее, наверное, ещё и не дышать, и не ходить вовсе. В других регионах люди вежливые, внимательные, а порой предлагают поддержку, если видят просто растерянность. Конечно, встречалось осуждение, но за спиной. А с этой бесцеремонностью я столкнулась впервые. Здесь душу заполняет уныние и чувство одиночества. Такая, знаете, боль как от неспешного проникновения тупой раскалённой иглы в мышцу, с которой стянули кожу. Эмпатия! Чтоб её черти взяли!

Практически вывалившись из транспорта, я оказалась на немаркированной городской остановке. Рядом манила кофейня. Эх, шлифануть бы настроение любимым американо. Но эта мысль тут же растворилась в амбре от футболки. Я шустро перебежала на другую сторону к близняшке «Горсада». Нужная мне тринадцатая маршрутка подъехала быстро, но по ухабам прыгала целый час. Возрастные женщины глядели мне в глаза с презрением, стиснув зубы, а мужчины хмурились исподлобья. Однако резерв воодушевления заработал при виде молодёжи: им абсолютно индифферентно, кто я такая и зачем я здесь, ведь они упиваются соцсетями, обществом друг друга, придумывают какие-нибудь стартапы, в конце концов. Конечная. На выход.

Горячий воздух, наполненный выхлопными газами вперемешку с благоуханием булочек из приостановочного киоска, обнимал меня без стеснения. Смутившись, тело раскраснелось и намокло. Одёрнув футболку и сделав глоток ещё холодной воды, я открыла карту: дорога до хостела пролегала лабиринтом через дворы обыкновенных панелек. Всё как и везде. Я уже говорила об этом, да? Потому что Тольятти ─ это частичка большего. Атом с такой же структурой, как и у других элементов, образующих Россию. Те же запахи подвалов и пекарен, переполненные мусорки и клумбы с петуньями, а во дворах ─ лебеди из старых шин и мягкие игрушки, ушедшие на пенсию.

Я размеренно шла через чужие, но такие родные, дворы, понимая, что скоро отдохну. Постепенно плечи опустились, хотя из-за солёной пелены у меня чесались глаза. Всё из-за рюкзака: жёсткие лямки плохо регулировались и поэтому дерзко шныряли по плечам. В результате кожа воспалилась до ноющих ссадин. Однако уже через пять минут я была на месте.

Хостел находился в подъезде жилой многоэтажки. По крайней мере, так показывала карта. Но наверху зелёным крестом бликовала надпись «Аптека», а чуть ниже была металлическая бордовая дверь. Она отворилась с глухим шумом, приглашая спуститься по бетонной лестнице. На белёных стенах висели распечатанные листы в файлах с надписью «ОФИС». Перешагнув последнюю ступень, я встала на доски, усыпанные шпатлёвкой. Под ними лежали строительные инструменты: о перфоратор, включённый в сеть, я едва не споткнулась. Тихо. Вокруг никого, а справа ─ крохотный пыльный коридор, в конце которого белела дверь с вывеской Like.

Глава 11. Обычный Like

Я надавила на кнопку домофона. Из динамика раздалась тревожная трель, протяжный писк и дверь с неохотой распахнулась. В помещении на тело налипла тяжёлая сырость с запахом подвала. Вдоль стены, покрытой конденсатом, линеечкой выстроились резиновые сланцы разных цветов и размеров, а над ними висели шкафчики. Справа из темноты послышался звонкий девичий голос:

─ Здравствуйте! Вы бронировали?

─ Здравствуйте. Да, вчера вечером писала. Марина Семёнова.

Я практически пропела эту фразу на лёгком выдохе, пытаясь отвлечься от обстановки. Девушка представилась Ириной. Клацая ноготками, вбила данные моего паспорта, выдала ключ от шкафа в номере и повела знакомить с хостелом.

─ В этой комнате вы будете жить. ─ Она открыла белую хлипкую дверь. ─ Ваша кровать на нижнем ярусе у окна. Его можно зашторить. Рюкзак убирайте в этот шкаф. ─ Она показала на узкий металлический ящик, который вот-вот развалится.

─ А ключ к нему точно индивидуальный? ─ спросила я, глядя на этот серый гроб.

─ Ваши вещи никто не тронет. Пойдёмте дальше.

Ирина напряжённо улыбалась и деловито продолжала:

─ ...здесь стиральная машинка. Когда понадобится порошок, спросите у меня. А теперь располагайтесь. Я у стойки.

─ Ирина, если я сейчас постираю вещи, они до завтра высохнут?

Она нахмурила брови и посмотрела куда-то вниз, как будто искала ответ на полу:

─ Секунду!

Я провела ладонью по лицу и ушла раскладывать вещи. Через несколько минут Ирина привела молодого мужчину.

─ Добрый день. Сергей. ─ Он приветственно протянул руку. ─ Через час я привезу теплопушку, а вы за это время постирайте, пожалуйста, вещи. К утру они высохнут. Утюг у нас есть.

─ Здравствуйте, Сергей. Спасибо, вы меня обрадовали.

Он одобрительно улыбнулся и, повернувшись к Ирине, зашептал, сопровождая слова активными жестами:

— Ещё раз повторяю: забудь слова «нет» и «не знаю». Улыбайся! Говори, что сейчас решишь вопрос. Не проблему, Ирина, а вопрос! Наш хостел называется Like!

Сергей чеканил слова, явно наслаждаясь ролью гуру сервиса в этом подземелье. Администратор покрылась красными пятнами и что-то пробормотала менеджеру, глядя на шахматный кафель.

─ Не расстраивайся, ты научишься, ─ бросил он напоследок и скрылся за дверью.

В тишине Ирина сверкнула взглядом, и теперь запылали мои щёки. Теребя акриловые ногти, я выпалила:

─ Извините, это вышло случайно. Обычно я не подслушиваю чужие разговоры.

В ту минуту серые глаза напоминали мартовский лёд:

─ Всё хорошо. Я буду за стойкой регистрации. Сергей скоро приедет. Стиральный порошок стоит тридцать рублей за ложку.

Раздражённо выдохнув, я схватилась за лоб и ускользнула в комнату. Однако стыд перед Ириной рассеял другой звук ─ треск рюкзака. Мой бедный друг был забит неравномерно, поэтому в некоторых частях закрывался особенно туго. Ткань и не выдержала. Ремнабор не поможет: материал чересчур тонкий ─ игла разрушит нитяные соединения. Досадливо цыкнув, я аккуратно раскрыла молнию, придерживая подкладку, и достала грязную одежду. Стирку никто не отменял. В барабан на один цикл отправились три чёрные футболки и синие штаны. Все вещи хлопковые. Надежда только на теплопушку и утюг. Я аккуратно сложила оставшиеся вещи в рюкзаке и, нырнув в халат, пошла в душ мимо машинки, которая шелестела бельём.

В маленькой комнате с кафелем персикового оттенка я быстро скинула одежду и зашла в кабину. Плотный слой грязи стремительно растворялся под мощными жгучими струями. Однако к потоку из лейки добавились ручьи слёз: обнажённая кожа, местами съеденная трением, испытывала мою стойкость. В то же время мышцы переставали дребезжать, а после того как ароматное мыло высвободило каждую клеточку, шампунь очистил голову от дорожной пыли, я прибавила напор ледяной воды. Через несколько минут из кабины вышла новая Марина ─ на пару сотен граммов легче, будто дневная тяжесть исчезла в стоке. Машинка продолжала стучать, а я бойко отправилась в комнату.

В комнате за шторками из простыней прятались постояльцы. Я последовала их примеру, но как только надела блузу и шорты, в дверь кто-то постучал.

─ Это ваши вещи постирались? ─ Хвастаясь белоснежными винирами, спросил Сергей. ─ Я теплопушку привёз. Даже две!

Из коридора страдальчески пищала спасительница моих вещей. Я побежала её выключать, выкрикивая на ходу:

─ Да-да, мои. Сейчас я быстренько их развешу.

На всё ушло не больше десяти минут. Сергей возился с обогревателями, как с ценными экспонатами.

─ Куда направить поток?

─ Давайте, одну поставим так, чтобы поддувало снизу, а вторую ─ сбоку?

─ Давайте так. А на ночь можно будет поменять или бельё перевесить. Да?

Он смотрел не вопросительно ─ он уже решил, что так и будет. Его деловитость умиляла, и я улыбнулась.

─ Так и сделаем. За эту услугу нужно доплачивать?

─ Что вы! Пусть это будет небольшой all-inclusive.

Наш синхронный смех отразился от стен с дешёвыми картинами и плазмой, и мы разошлись. Схватив нагрудную сумку, я ушла в магазин.

Первым делом в кофейню! Горький американо вприкуску с шоколадкой ─ он дал столько сил, сколько у меня не было с утра. Оттуда я направилась в местный парк. Однако монотонное гудение голосов и редкие возгласы сквозь разномастный хохот оказались слишком бесцветными, чрезмерно вульгарными. На улицах то же: по обычным тротуарам сновали обычные люди, площадки гудели детскими голосами, трафик замедлялся вместе с закатным солнцем. Что говорить! Даже люди с наступлением сумерек становились добрее. А может, более уставшими? Или их смущал мой «туристический» вид? Между собой они общались нормально, никто ни с кем не ругался. Эту особенность я пыталась осмыслить, сидя на лавочке, пока с щиколоток сходил отёк. Но в итоге, пусть тольяттинские тайны остаются тайнами.

С водохранилища запевал ветер, но индустриальный шум всё-таки побеждал, позволяя вольному братцу только колыхать объявления на остановках. А ещё он донёс едва уловимый аромат жареного мяса... Пора в магазин и готовить ужин. Мой говорливый желудок одобрительно муркнул, и мы отправились в привычный «Магнит». Те же цены и полки, разве что среди знакомых этикеток мелькают местные бренды. Но ужинала я в тот вечер без изысков ─ рыбные тефтели с макаронами и, конечно же, десерт из детства, но уже другой ─ печенье «Земляничное». Может, помните, оно было в прямоугольных пачках: сначала завёрнуто в белый пергамент, а сверху обёрнуто красочной упаковкой? У хрустящего печенья ягодный запах и приторный вкус, который возвращает лишь памятные осколки. Хотя нет, «Земляничное» уже не то ─ целостной картины из крошащихся вадратиков не сложить. Это был просто ужин. Просто в одном из атомов России.

На улице темнело, первые фонари здоровались тёплым светом, а комары, мать их налево, своим жужжанием путались в человеческих голосах. К сожалению, эта живность уж больно любит меня ─ каждый укус превращается в двухсантиметровое пунцовое пятно! А в детстве я вовсе была похожа на крокодила из-за того, что мама покрывала каждое пятнышко зелёнкой. Больше я так не хотела. Поэтому, сильнее ухватив шуршащий пакет, заторопилась в хостел.

Дверь распахнулась на удивление легко и резко оборвала комариный хор. Во влажном коридоре гудели теплопушки под сушилкой, разбавляя сырой воздух специфическим запахом раскаленного металла, а из кухни слышалось домашнее скворчание котлет. Пока я летела в комнату, мозг вырисовывал на языке вкус моего ужина: я чертовски люблю рыбу! Справа за столом ели две девушки.

─ Приятного аппетита.

─ Спасибо, ─ устало пробормотала одна и кивнула вторая.

Если днём я только и говорила, то почти весь вечер отдыхала от бесед. Учитывая, что дальнобойщикам нужны активные попутчики, такое положение вещей сыграло мне на руку.

К моему приходу кухня опустела. Отварив макароны, я вскрыла банку с рыбными тефтелями. Жестянка звонко хлопнула, и из неё выстрелил прогорклый запах шпротного паштета. Консистенция и цвет тоже не отличались. Однако вкус... Густая слюна неприятным комом встала в горле, и мне захотелось выпить чего-то ледяного. Под рукой оказался только кран с хлористой водой. Даже не читая состава консервов, я поняла, что там была мука, рыбные косточки, глазки, кусочки филе и очень много специй. Всё это, наверняка, долго вываривали ─ до мягкости, взбивали и в банку — шлёп! Ну что же, углеводы так углеводы. Хоть макароны не подвели. Я тяжело выдохнула и выпила ромашковый чай, найденный в общем шкафу, вприкуску с «Земляничным». Посуда помыта. Я в комнату.

На приземистой кровати лежал очень тонкий матрас, сквозь который прощупывался решётчатый рельеф. «И не на таком спали. Да, Серёжка? ─ с теплом вспомнила я своего наставника-дальнобойщика. ─ Ты бы точно оценил этот ортопедический шедевр». Хмыкнув, я улыбнулась своим мыслям, расстелила постель и отправилась в душ. Прохладная вода умалила зуд от укусов на шее и ногах. Пока я разминала плечи под тёплыми струями, внутри в такт ранам заныла злая тоска. Почему? Почему, друзья мои, я не уберегла свой рюкзак? Почему не проверила перед дорогой? От этих мыслей кровь запульсировала в каждой клетке, в каждом атоме...