Маг красного знамени 5. Последняя битва

Первой жертвой стал патрульный, из старших учеников. Он вышел из-за угла, увидел их, и его рука инстинктивно метнулась вперед, чтобы сотворить огненный шар. Но магия захлебнулась. Пламя вспыхнуло и тут же погасло, как задутая свеча. Прежде чем он успел осознать, что произошло, один из Инквизиторов оказался рядом с ним. Энергетический клинок пронзил его защитный амулет и грудь с тихим шипением. Без крика, без агонии. Просто еще одна устраненная помеха.

Тревога взвыла.

В главном зале Серж среагировал мгновенно.

– К оружию! Всем в центр зала! Старшие, формируем защитный периметр! Гидеон, ко мне! – его командный голос перекрыл вой сирены. Ученики, бледные от страха, сбились в кучу в центре огромного зала. Алекса и Гидеон встали на пути к главным входам, готовясь к бою.

В библиотеке Степан и Лука работали над расшифровкой данных из Цитадели. Сигнал тревоги заставил Степана подскочить, рассыпая по полу стопку распечаток.

– Прорыв! Внутренний периметр! Сектор Гамма-7!

Лука поднялся, и в его изумрудных глазах не было страха, лишь холодная, древняя ярость.

– Они здесь. Они пришли за нами.

– Библиотеку нужно защитить! – крикнул Степан, активируя на своем наруче протоколы экстренной блокировки. Стальные шторы с грохотом поползли вниз, закрывая окна и двери. – Здесь все наши данные!

– Они пришли не за данными, Степа, – тихо сказал Лука. – Они пришли за сердцем.

Иван был в своем кабинете, когда услышал тревогу. Он не раздумывал. Выбив ногой дверь, он помчался по коридорам к главному залу, на ходу формируя в руках боевые заклинания. Он знал – враг ударит по самому уязвимому месту. По скоплению детей.

Маша в этот момент была в крыле искусств, помогая младшей девочке с лепкой глиняного грифона. Когда завыла сирена, она не растерялась.

– За мной! Быстро! В главный зал! – крикнула она, хватая за руки нескольких самых маленьких. Она знала короткий путь через старые, редко используемые коридоры. Это было ее ошибкой. Она думала о скорости, а не о тактике.

В одном из таких узких, тускло освещенных коридоров они и столкнулись. Три Инквизитора. Они не бежали. Они просто стояли, перекрывая проход. Их красные визоры сфокусировались на ней. Маша мгновенно поняла: они ждали ее. Это была не случайная встреча. Целью была она.

– Назад! – крикнула она детям, выталкивая их за спину. Ее рука метнулась вперед, создавая ледяной барьер. Но под действием ауры подавления Инквизиторов лед получился тонким, хрупким, и тут же покрылся трещинами. Один из Инквизиторов медленно поднял свое кристаллическое оружие. Он не собирался стрелять на поражение. Из эмиттеров вырвались три тонких, почти невидимых луча, которые оплели ее ноги и руки, парализуя. Они хотели взять ее живой, а потому осуществили этот захват.

Маша упала на колени, пытаясь сопротивляться, но ее магия гасла. Страх, холодный и липкий, подступил к горлу. Она видела, как двое Инквизиторов медленно, неотвратимо идут к ней. Третий держал на прицеле перепуганных детей, забившихся в угол.

– Не трогайте их! – прохрипела она. Один из Инквизиторов наклонился к ней. Из-под его шлема раздался нечеловеческий, синтезированный голос, лишенный всяких эмоций:

– Цель «Альфа» идентифицирована. Ключевой элемент эмоциональной стабильности объекта «Кузнецов». Приоритет – захват.

И в этот момент коридор за их спинами погрузился во тьму. Не просто погас свет. Тьма стала материальной, густой, как смола. Из этой тьмы вырвался беззвучный шепот, и на полированной броне Инквизиторов проступил иней.

– Уберите от нее свои грязные руки.

Голос Майи был тихим, но от него вибрировали стены. Она шагнула из тени, и в ее руке ожил Обсидиановый меч. Он не светился. Наоборот, он, казалось, втягивал в себя остатки света, становясь еще чернее. В его глубине клубились пойманные души и отчаяние миров. Он жаждал битвы.

Инквизитор, державший Машу, развернулся, его клинок встретился с мечом Майи. Не было звона стали. Был глухой, всасывающий звук, будто столкнулись две пустоты. Аура подавления Инквизитора ударила по Майе, но меч, будучи артефактом за гранью обычной магии, лишь загудел в ответ, поглощая эту энергию.

Майя сражалась не как маг. Она двигалась как тень, как ассасин. Ее бой был танцем смерти. Она ушла с линии атаки второго Инквизитора, ее клинок прочертил дугу и отсек ему руку с оружием. Не было крови – лишь сноп искр и короткое замыкание. Третий выстрелил в нее из парализатора, но Майя метнула в него сгусток концентрированной тени, который не причинил вреда, но на мгновение ослепил его сенсоры.

Этого было достаточно.

Она ринулась на первого. Ее движения были нечеловечески быстрыми. Обсидиановый меч, казалось, жил своей жизнью, направляя ее руку. Она не пробивала броню. Она находила сочленения, уязвимые точки. Удар под шлем. Укол в силовой кабель на спине. Инквизитор задергался и замер, его красный визор погас.

Второй, однорукий, бросился на нее с клинком. Майя не стала парировать. Она присела, пропуская удар над головой, и нанесла страшный рубящий удар по ногам. С хрустом композитных материалов Инквизитор рухнул. Майя не дала ему шанса. Ее меч вонзился ему в грудь, в место, где должен был быть реактор, и провернулся. Существо забилось в агонии и затихло.

Третий, придя в себя, понял, что ситуация изменилась. Он переключил свое оружие в летальный режим. Но было поздно. Майя уже была рядом. Она не стала атаковать его. Она ударила мечом по стене рядом с ним. Клинок, разрезающий реальность, прошел сквозь камень как сквозь масло. Огромный кусок стены обрушился, погребая под собой последнего Инквизитора.

Все закончилось за десять секунд. Майя стояла посреди обломков, тяжело дыша. Ее глаза горели холодным, темным огнем. Маша смотрела на нее, на эту безжалостную воительницу, и не узнавала женщину, заменившую ей мать. В ней не было ни страха, ни облегчения – только ледяная ярость и удовлетворение от убийства.

– Ты в порядке? – спросила Майя, ее голос был все еще напряжен. Маша лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Тем временем в главном зале кипел бой. Два оставшихся Инквизитора прорвались внутрь. Они действовали слаженно. Один подавлял магию, второй атаковал. Заклинания Сержа и Гидеона ослабевали, не долетая до цели. Иллюзии Алексы рассыпались, едва возникнув. Иван ворвался в зал с противоположной стороны.

– Всем держать периметр! Не давайте им сблизиться!

Он атаковал чистой, необузданной силой своей аномальной сущности. Он швырял сгустки энергии, которые не гасли в поле подавления. Инквизиторы были вынуждены уворачиваться. Это дало остальным передышку.

Но враг был умен. Один из них, игнорируя Ивана, рванулся прямо к группе учеников. Его целью был хаос и паника.

– Не пройдешь! – взревел Гидеон. Он топнул ногой, и из мраморного пола выросла каменная стена. Но под действием ауры подавления стена была хрупкой, и Инквизитор пробил ее с одного удара.

Но за стеной его ждала Алекса. Она создала иллюзию пустого пространства. Инквизитор на мгновение замешкался, его сенсоры пытались сопоставить данные. И в этот момент Серж ударил. Его боевой посох, усиленный рунами, врезался Инквизитору в бок, сминая броню.

Второй Инквизитор атаковал Ивана. Их клинки столкнулись, высекая сноп темных искр. Иван чувствовал, как его сила высасывается, как слабеют мышцы. Он отбивался, но понимал, что долго не продержится.

И тут двери в зал распахнулись. В проеме стояла Майя, а за ней – Маша и перепуганные дети. Увидев Ивана в беде, Майя без колебаний метнула свой меч. Он пролетел через весь зал, вращаясь, как черный бумеранг, и ударил Инквизитора в спину, заставив того пошатнуться.

Это была решающая секунда. Иван, собрав последние силы, ударил снизу, его кулак, окутанный энергией, врезался прямо в шлем врага. Шлем треснул, и на мгновение Иван увидел то, что было под ним – не лицо, а клубок пульсирующих кабелей и холодных оптических линз. Инквизитор рухнул.

Последний враг, окруженный и раненый, понял, что миссия провалена. Он поднял руку к своему шлему, активируя протокол самоуничтожения.

– Всем лечь! – заорал Иван. Но взрыва не последовало. Из тени за спиной Инквизитора вырос Лука. Его рука лежала на шлеме врага. Древние руны, светящиеся на его ладони, не гасли в поле подавления. Они были частью иной, более фундаментальной магии.

– Покойся с миром, заблудшая душа, – прошептал он. Инквизитор застыл, а затем его тело просто рассыпалось в серый пепел, который тут же развеял сквозняк.

Бой был окончен. В зале стояла оглушительная тишина, нарушаемая лишь всхлипами напуганных детей и тяжелым дыханием бойцов. Атака была отбита. Но цена была заплачена. Гидеон и Алекса были ранены, как и некоторые ученики. Серж со злобным рыком рыскал по коридорам проверяя, не затаились ли враги где-то еще.

Иван подошел к Маше и крепко обнял ее. Она дрожала всем телом. Он посмотрел через ее плечо на Майю. Она стояла в стороне, вытирая свой черный клинок. В ее глазах не было ни радости победы, ни скорби по павшим. Только холодная, пустая решимость.

Все поняли. Враг совершил разведку боем. Проверил их защиты. Первый удар в долгой, беспощадной войне. И эта война пришла к ним на порог, в их дом. И она уже забрала свои первые жертвы.

Коридоры Академии, еще недавно звеневшие от лязга металла и вспышек заклинаний, погрузились в гулкую, напряженную тишину, нарушаемую лишь стонами раненых и потрескиванием догорающих магических барьеров. Запах металла и горелой плоти висел в воздухе тяжелым, тошнотворным облаком. Ученики, бледные, с широко раскрытыми от ужаса и адреналина глазами, помогали преподавателям уносить раненых в лазарет. Победа ощущалась не как триумф, а как отсрочка приговора.

Среди хаоса разрушения Степан и Лука работали с холодной, отстраненной точностью. Они склонились над телом одного из Инквизиторов – того, что был наименее поврежден финальным ударом Майи. Его хитиновый панцирь был покрыт сетью трещин, из которых сочилась вязкая, иридисцентная жидкость, но голова и центральный нервный узел казались целыми.

– Его нужно в лабораторию. Немедленно, – скомандовал Степан резко и деловито. Он уже переключился с битвы на анализ. – Их нейронная сеть может содержать остаточные данные о приказе, о точке выхода. Это наш единственный шанс понять, откуда они пришли.

Лука с мрачным лицом кивнул. Он коснулся пальцем лба мертвого существа.

– Энергетическая подпись… она нечистая. Искаженная. Словно их создали в спешке, как одноразовое оружие. Но ты прав. Даже в осколках можно найти истину.

Вместе с несколькими старшими учениками они заставили тяжелое тело левитировать и понесли его в сторону лабораторного крыла, оставляя за собой липкий, радужный след. Война для них перешла в новую фазу – фазу вскрытия и анализа.

***

Майя стояла одна посреди разгромленного коридора. Ее дыхание было рваным, руки слегка дрожали – единственное свидетельство пережитого боя. Обсидиановый меч в ее руке казался живым, он тихо пульсировал, впитывая эманации смерти и насилия вокруг. Она смотрела на свои ладони, испачканные темной «кровью» Инквизитора, и не чувствовала ничего. Ни удовлетворения, ни жалости, ни страха. Только холодную, звенящую пустоту.

– Майя?

Тихий голос заставил ее вздрогнуть. Маша стояла в нескольких шагах от нее. На щеке у девочки была глубокая царапина, одежда порвана, но смотрела она прямо и без страха.

– Ты… ты спасла меня, – сказала Маша, ее голос дрожал, но не от страха, а от сдерживаемых эмоций. – Там, у библиотеки… он бы… Спасибо.

Майя медленно повернула голову.

– Я делала то, что должна была. Он был угрозой. – Ее голос звучал отстраненно, как будто она говорила о сломанном механизме, а не о спасенной жизни.

Маша подошла ближе, игнорируя холод, исходивший от Майи.

– Вы с папой скоро уйдете. Спасать Ольгу Андреевну. – Это тоже был не вопрос. – Ты единственная, кто может быть рядом. Пожалуйста, пообещай, что поможешь ему вернуться.

Майя молчала, ожидая.

– Пожалуйста, защити его, – прошептала Маша. Слезы блестели в ее глазах. – Он пытается быть сильным для всех нас, но я вижу, как ему страшно. Он не показывает, но он… ломается изнутри. Ты единственная, кто может быть рядом. Пожалуйста, пообещай, что вернешь его.

Взгляд Майи на мгновение смягчился, но тут же снова стал жестким, как сталь.

– Возможно, главная угроза для него – это я.

Она подняла руку, в которой держала меч. Клинок поглощал свет, казался черным провалом в реальности.

– Ты видишь это? Он меняет меня. С каждым днем я чувствую все меньше. Гнев, страх… любовь. Все это становится… неважным. Остается только цель. Эффективность. Иногда я смотрю на твоего отца, и я не чувствую тепла. Я рассчитываю его шансы на выживание. Оцениваю его как боевую единицу. Что, если в решающий момент я выберу не его, а тактическое преимущество? Вдруг я пожертвую им ради победы?

– Ты не сделаешь этого! – горячо возразила Маша. – Я знаю, что нет! То, что ты сейчас говоришь, доказывает это! Ты боишься этого, а значит, ты все еще ты!

Майя горько усмехнулась.

– Я заплатила за эту силу, Маша. За право владеть этим клинком и за спасение твоего отца тогда, в Пустоте. Цена была высокой. – Она на мгновение замолчала, и ее голос стал почти неслышным, полным невыразимой боли. – Я никогда не смогу иметь детей. Меч забрал это у меня. Мое будущее. Мою возможность создать семью. Он оставил только войну.

Маша смотрела на нее, и ее лицо, такое юное, вдруг стало невероятно взрослым и мудрым. Она сделала еще один шаг и осторожно взяла Майю за свободную руку.

– Ты ошибаешься, – тихо сказала она. – У тебя уже есть дочь.

Майя замерла, ее глаза расширились от непонимания.

– Я, – просто сказала Маша. – Ты спасала меня. Ты защищала папу. Ты заботилась обо мне, даже когда была холодной и колючей. Мамы ведь бывают разными, правда? Моя… настоящая мама умерла. Но ты здесь. И ты – моя семья. – Она сжала ее руку крепче. – Мама.

Это простое слово, сказанное с такой искренней, детской прямотой, пробило броню, которую Майя выстраивала вокруг себя месяцами. Что-то внутри нее треснуло. С громким, глухим стуком Обсидиановый меч выпал из ее ослабевшей руки и ударился о каменный пол. Впервые за долгое время она добровольно выпустила его.

Ее плечи затряслись. Она крепко обняла Машу, пряча лицо в ее волосах. Впервые за много месяцев из ее глаз потекли горячие, живые слезы. Это были слезы не только горя, но и облегчения.

– Я обещаю, – прошептала она сквозь рыдания, ее голос снова стал человеческим, теплым и дрожащим. – Я обещаю, Маша. Я сделаю все возможное и невозможное. Я на дам ему пропасть. Ради нас.

***

Через несколько часов в зале Совета царила напряженная тишина. Степан, бледный от усталости, но с горящими глазами, выводил на панорамную плиту трехмерное изображение.

– Мы сделали это, – объявил он. – Нейронная матрица Инквизитора была повреждена, но Лука смог стабилизировать остаточные импульсы. Мы извлекли последний приказ. Это не просто координаты. Это полная тактическая карта.

На плите появилось изображение гигантской, вращающейся структуры, похожей на механическое насекомое.

– Мир-тюрьма «Гелиос-7». Искусственная реальность, построенная вокруг умирающей звезды. Постоянные гравитационные аномалии и вспышки радиации делают ее идеальной тюрьмой. Никаких охранников. Сама среда – и клетка, и палач. – Степан указал на одну из пульсирующих точек. – Тетя Оля здесь. В центральном ядре. Они используют ее мозг как вычислительный узел для навигации. Она жива, но… наверняка подключена.

Иван смотрел на схему, его лицо оставалось каменным. Теперь у них был не просто враг, а конкретная цель. И конкретный, почти невыполнимый план. Он обернулся к собравшимся в зале преподавателям и старшим ученикам.

– Сегодняшняя атака показала, что Академия больше не безопасное место. Они знают, где мы. Они могут ударить снова, в любой момент. Я не могу рисковать жизнями учеников.

По залу пронесся ропот.

– Мы не будем прятаться! – крикнул один из старшекурсников. – Мы будем сражаться!

– Мы хотим помочь! – поддержала его девушка-друидка.

Иван поднял руку, призывая к тишине.

– Я знаю. И я горжусь каждым из вас. Но эта война ведется не только силой. Ответственность сейчас не последнее слово. Поэтому я принял решение: все ученики младших и средних курсов будут немедленно эвакуированы в Цитадель Равновесия. Ее нейтральный статус и древние защитные системы – наша лучшая гарантия безопасности.

Он посмотрел на троих старших учеников, стоявших в первом ряду.

– Серж, Алекса, Гидеон. Вы единственные преподаватели Академии. Я доверяю вам самую важную миссию. Вы сопроводите учеников в Цитадель и возглавите их оборону там. Для Предтеч человеческая жизнь – лишь ресурс. Для меня каждый из вас, каждый ребенок в этой Академии – бесценен. Защитите их. Это приказ.

Трое кивнули, их лица были серьезны и полны решимости.

И в этот момент вперед шагнула Маша. Она встала рядом с ними, выпрямив спину.

– Я тоже пойду с ними, – твердо сказала она.

Иван удивленно посмотрел на нее.

– Маша…

– Я не боец, как вы с Майей. И не гений, как Степа. Но я могу помочь. Я могу организовать их. Успокоить младших. Я нужна им там. – Она посмотрела отцу прямо в глаза. – И я тоже хочу их защищать.

Иван смотрел на свою дочь – уже не девочку, а молодого лидера, готового взять на себя ответственность. На его суровом лице появилась теплая, гордая улыбка.

– Ты права, – сказал он так, чтобы слышали все. – Чтобы броситься на врага, нужна храбрость. Но чтобы взять на себя ответственность за заботу о тех, кто слабее, нужно истинное мужество. Именно в этом сила настоящего лидера. Того, за кем пойдут люди, потому что будут знать, что он их не бросит.

Он подошел и положил ей руку на плечо.

– Иди. И возглавь их. Я тобой горжусь.

Глава 13. Расхождение путей

Зал Совета гудел, как растревоженный улей. После атаки Инквизиторов иллюзия безопасности рухнула окончательно. Все – от преподавателей до самых юных учеников – понимали, что Академия больше не тихая гавань, а передовая в войне, о которой остальная вселенная даже не подозревала. Решение Ивана действовать по двум направлениям одновременно было встречено с мрачным, но единодушным согласием. Сидеть и ждать следующего удара было равносильно самоубийству.

Подготовка к миссиям шла в лихорадочной спешке. Степан, почти не отходя от терминалов, прокладывал два маршрута через опасные зоны междумирья, постоянно сверяясь с данными полковника. Майя тренировала учеников, показывая приемы ближнего боя, ее движения были точными и смертоносными. Иван занимался подготовкой к переброске в Цитадель – что-то нужно было взять с собой, а что-то предстояло оставить в Академии. Каждый был занят делом, но под этой деловой суетой скрывалось глухое, щемящее напряжение. Все понимали, что это может быть их последняя встреча.

Вечером, когда основная подготовка была завершена, Степан нашел Луку в оранжерее. Тот сидел под Древом Миров, его силуэт был почти неразличим в мягком, серебристом свете его ветвей. Воздух был наполнен ароматом незнакомых цветов и тихим шелестом листьев.

– Все готово, – сказал Степан, подходя ближе. Его голос звучал глухо и устало. – Маршруты проложены. Корабль-разведчик модифицирован. Вероятность успеха… ну, она не нулевая.

Лука медленно открыл глаза. В них, как всегда, была мудрость веков и такая же вечная печаль.

– Вероятности – это твоя стихия, Степа. Моя – это пути. И наши дороги завтра разойдутся.

Степан присел рядом с ним на мягкий, покрытый мхом камень.

– Знаешь, я тут думал… когда все это закончится. Когда мы одолеем Архитектора, спасем тетю Олю… когда наступит мир. Я построю себе настоящую лабораторию. Не здесь, в подвале, а где-нибудь с большими окнами, чтобы солнце светило. Буду изучать… все. Структуру магии, природу души. Может, даже смогу создать искусственный интеллект на основе рун. И мы… – он запнулся, заговорив тише. – Мы с Машей… может, мы будем жить где-нибудь поблизости. В небольшом домике. Я буду приходить домой, а она… она будет там.

Он говорил, и в его голосе звучала такая отчаянная, такая хрупкая мечта, что Луке стало почти физически больно.

– А ты? – спросил Степан, обернувшись. – О чем мечтаешь ты, Лука? Что будешь делать, когда мы победим?

Лука горько усмехнулся одними губами.

– У меня нет фантазий о будущем, Степан. Мое будущее закончилось вечность назад, вместе с моим народом. Все, что у меня есть, – это долг.

Что-то в его тоне встревожило Степана. Он перестал улыбаться.

– Что ты имеешь в виду? Лука, мы же вернемся. Все вместе. Мы же договорились.

Лука долго молчал, глядя на переплетение светящихся лиан на стволе Древа.

– Я нашел то, что искал в архивах Наблюдателей. Существует один артефакт. Обелиск Раздора… И я знаю, как его активировать. Но у всего есть цена. Особенно у оружия, способного ранить таких существ, как Предтечи.

– Что нужно? – напряженно спросил Степан.

– Душа Наблюдателя, – тихо ответил Лука. – Обелиск – это не механизм. Это резонатор. Чтобы он заработал, его нужно наполнить энергией, сопоставимой с силой Предтечи. Единственное, что подходит, – это жизненная эссенция, сама душа того, кто был свидетелем зарождения вселенной. Моя подойдет.

Степан вскочил на ноги.

– Нет! Ты… ты шутишь? Это неправильно! Должен быть другой способ! Я рассчитаю, я найду…

– Ты не найдешь, – спокойно прервал его Лука. Он тоже поднялся. – Поверь, я искал. Это не технология, которую можно взломать. Это фундаментальный закон. Равноценный обмен. Чтобы внести в их порядок хаос, нужно пожертвовать частицей древнего порядка. Мы не все вернемся, Степан. В любом случае.

– Я не позволю! – крикнул Степан, его голос сорвался. – Я не дам тебе пожертвовать собой! Мы что-нибудь придумаем!

– У нас нет времени что-то придумывать! – голос Луки впервые наполнился сталью. – Пока мы будем искать, Архитектор сожжет этот мир дотла! Это единственный шанс, и ты это знаешь.

– Тогда я пойду с тобой! Я не оставлю тебя одного!

– Ты нужен здесь! Ты нужен Маше!

– Придурки.

Они оба вздрогнули и обернулись. В проходе стояла Маша. Она смотрела на них, скрестив руки на груди, и ее взгляд был по-взрослому строгим и гневным. Было непонятно, как долго она здесь стояла и что слышала, но по ее лицу было ясно: она поняла главное.

Парни замолчали, глядя на нее, как шкодливые школьники. Никто не решался задать главный вопрос.

– Я все слышала, – сказала Маша, подходя к ним. – Слышала достаточно. Вы оба – придурки. Если вы задумали просто героически погибнуть, один – потому что это его «долг», а другой – потому что не может его бросить, то можете не утруждать себя полетом. Вон, самая высокая башня Академии. – Она махнула рукой. – Можете сразу броситься вниз. Потому что мертвые вы нам никакой пользы не принесете. А отправляться на миссию с настроем «я иду умирать» значит заранее проиграть. Понятно?

Степан и Лука переглянулись, совершенно сбитые с толку ее яростным напором. Они выглядели невероятно смущенными.

– Мы… мы не собирались… – начал было Степан.

– Собирались! – отрезала Маша. – Я знаю, о какой жертве вы говорили, Лука. Вы должны бороться и выжить. Не просто выполнить миссию, а выжить и вернуться. Ко мне. В Академию. Обещайте!

Она смотрела на них требовательно, и в ее глазах блестели слезы, которые она упорно не хотела проливать.

Лука первым опустил взгляд.

– Я… обещаю, Маша. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вернуться.

– Теперь ты. – Она повернулась к Степану.

– Я обещаю, – пробормотал он, краснея.

– Вот идиоты, – вздохнула Маша, и ее гнев сменился усталой нежностью. Она подошла и обняла их обоих. Они на мгновение замерли, а потом неловко обняли ее в ответ.

– Только вернитесь, – прошептала она им в плечи.

Они стояли так несколько секунд. Степан, набравшись смелости, тихо спросил:

– Маш… а кого из нас… ну… ты все-таки…

Она отстранилась и посмотрела на них обоих с лукавой усмешкой, в которой промелькнула ее детская непосредственность.

– Вы оба мне дороги, балбесы. А сейчас не время думать о любви. Сейчас надо спасать мир. А вот когда вернетесь – тогда и посмотрим.

Она подмигнула им и, развернувшись, быстро ушла, оставив их стоять вдвоем в тишине оранжереи, ошеломленных и почему-то полных новой отчаянной решимости жить.

***

Позже вечером Иван постучал в дверь комнаты Майи. Она была не заперта. Майя сидела на полу, скрестив ноги, и медитировала. Обсидиановый меч лежал перед ней на специальных подставках. Комната была аскетичной – кровать, шкаф, стол. Ничего лишнего. Никаких личных вещей. Это была комната солдата, а не женщины. После обретения меча Майя даже спала здесь. Иван очень скучал по ней, но Майя не приходила в их общую спальню, уже ставшую только его комнатой.