Пепел вместо поцелуя

– Ты слишком напряжена, постарайся расслабиться, – подсказал он, читая мои ощущения.

Выпуская воздух из лёгких, я позволила плечам опуститься, избавляясь от лишнего груза. Его пальцы стали двигаться ниже, исследуя каждый изгиб позвоночника. Я ощутила, как внутри зародилось странное тепло, распространяющееся волнами по всему телу. Оно рождало неясное желание, будоражащее кровь и обостряющее восприятие реальности.

– Скажи, кто ты? – спросил он негромко.

– Эмили Росс, – машинально ответила я.

– Нет, – возразил он. – Кем ты чувствуешь себя на самом деле?

– Девушкой Дилана, – неуверенно предположила я.

– Всё неправильно, – отрезал он категорично. – Ты – огонь. Помни это всегда. Даже когда он бьёт тебя. Даже когда унижает. Даже когда ты сама начинаешь сомневаться в себе. Ты – настоящий огонь.

Его пальцы удалились, оставив после себя приятное тепло и лёгкое разочарование. Тишина вокруг стала гнетущей, усиливая воспоминания о его прикосновениях.

Неожиданно рука потянулась к груди, пальцы проскользнули под лифчик, захватывая сосок, сжимая его, боль острая, но сладкая, стон вырвался сам собой, тихо, но он услышал.

Я отчётливо ощутила его присутствие поблизости, его дыхание стало горячим и неровным, касающимся моей шеи. Он замер, словно выжидая подходящий момент.

– Ты… – начал он, но осёкся, не закончив фразу.

Тело дрожало от нарастающего желания. Пальцы не останавливались, вторая рука опускалась к трусикам, коснувшись внешних губ через ткань, чувствуя, как влага просачивалась сквозь кружево. Возбуждение росло лавинообразно, киска пульсировала, требуя большего.

Я решила освободить себя от стесняющего белья, сперва отстегнув крючок лифчика позволив ему соскользнуть с плеч. Освободившиеся груди слегка покачивались, соски торчали, твёрдые, чувствительные к воздуху, я проводила ладонями по ним, сжимая полные груди, чувствуя их вес. Следующими ушли трусики, медленно сползая по бедрам, я чувствовала себя полностью обнажённой, уязвимой, киска открыта, соки стекали по внутренней стороне бедра, клитор торчал, набухший, жаждущий.

Раздвинув ноги шире, пальцы теребили клитор – скользкий, горячий, терли его сначала лёгкими кругами, тело извивалось, бедра подавались вперёд, стон становился громче. Ввела палец внутрь, стенки мокрые, бархатистые, двигала им медленно, добавляя второй, растягивая себя, ритм ускорялся, большой палец на клиторе нажимал жёстко, пот выступал на лбу, шарф пропитывался потом, слёзы возбуждения под глазами.

Слышала его дыхание – тяжёлое, прерывистое, он смотрел, не двигаясь, это заводило ещё сильнее, я дрочила себя яростно, пальцы вонзались глубже, с чавкающим звуком, который эхом отдавался в ушах, тело горело, киска сжималась вокруг пальцев в предвкушении, оргазм уже на грани, но вдруг руки мои остановились, когда он схватил меня за бёдра.

– Хочу доставить тебе удовольствие, – прошептал он тихо. – Скажи «да», если соглашаешься.

Я замерла, осознавая важность момента. Впервые мужчина просил разрешения, а не навязывал свою волю. Это открытие потрясло меня до глубины души.

– Да, – выдохнула я, полностью доверившись ему.

Мы опустились на пушистый ковёр, мои глаза оставались скрытыми под тканью шарфа, усиливая чувствительность каждого миллиметра кожи. Я ощутила его дыхание – горячее, близкое – на внутренней стороне бедра, где соки уже высохли тонкой коркой, мурашки бежали волной. Пальцы мои были всё ещё внутри, но он отвёл их в сторону, нежно, но властно, и вот его губы коснулись внешних губ – мягко сначала, поцелуй лёгкий, пробующий, язык выскальзывал, плоский и тёплый, проводя по всей длине, от входа к клитору, собирая мою влагу, солоноватую, сладкую, и тело выгибалось дугой, стон рвался из груди.

Он не торопился, язык кружил вокруг клитора, лениво, дразняще, обводя его кончиком, нажимая, посасывая губами, соски мои ныли от напряжения, руки потянулись к его голове, пальцы запутались в волосах, прижимая ближе, но он отстранился на миг, подул прохладным воздухом, заставляя клитор пульсировать сильнее, а потом ворвался языком внутрь – глубоко, жадно, трахая им влагалище, стенки сжимались вокруг, девственная теснота дрожала от вторжения, соки текли обильнее, пачкали его подбородок, щёки. Руки его на бёдрах, держали крепко, не давая дёрнуться, большой палец нашёл клитор, тёр его кругами, жёстко, в такт языку, который был сфокусирован на нём – ласкал, лизал, потом быстро трепетал кончиком, как вибратор, и волны удовольствия нарастали, от низа живота к груди, пот стекал по бокам, дыхание сбивалось в хрипы. – оргазм взорвался внутри, киска сжалась в судорогах, жидкость брызнула ему в рот, тело сотряслось, крик вырвался неконтролируемый, ноги дрожали, пальцы сжали его волосы до боли, он не останавливался, лизал сквозь спазмы, выпивая всё, пока последние толчки не затихли, оставляя меня обессиленной, мокрой, шарф пропитался потом, он поднялся медленно и я растаяла в его руках, эйфория разлилась по венам.

Он не спешил целовать меня или говорить комплименты. Вместо этого тихо произнёс:

– Ты намного сильнее, чем сама думаешь.

Я не ответила, лишь молча кивнула и сняла повязку с глаз. Он передал мне платье.

– Оденься, – сказал он спокойно.

Он вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Я одевалась медленно, ощущая лёгкую дрожь в конечностях. Но это была не дрожь страха, а дрожь освобождения, понимания собственной силы и привлекательности.

Спустившись вниз, я нашла его стоящим у широкого окна, смотрящего вдаль.

– До скорой встречи, – произнесла я тихо.

– Обязательно встретимся, – согласился он.

Я остановилась на лестнице, обернувшись к нему.

– Спасибо, – поблагодарила искренне.

Он повернулся, внимательно посмотрев на меня.

– Не благодари меня, – ответил он серьёзно.

Я улыбнулась настоящей, неподдельной улыбкой.

– Пока, – повторила я, покидая дом.

Шагая по улице под мелким дождиком, я чувствовала не холод, а внутренний жар, наполняющий каждую клеточку тела. Впервые за долгое время я воспринимала себя не как собственность Дилана, не как незаметную девушку, а как личность, способную выбирать собственный путь.

Лукас

Я наблюдал, как она уходит, её походка изменилась – стала увереннее, свободнее. Она действительно сильна, хотя сама пока не осознаёт всей мощи этой силы. Парадоксально, но именно эта внутренняя энергия делает её невероятно уязвимой для манипуляций.

Закрыв дверь, я подошёл к окну в своей комнате, смотрел, как она исчезает за поворотом.

Открыл блокнот. Написал:

«Она кончила. Дилан никогда не видел её такой. Он видел только слабость. А я вижу силу. И эту силу я использую. Чтобы сломать его. Чтобы заставить его посмотреть в глаза той, кого он считал трофеем – и увидеть своё отражение. Месть близка. Огонь разгорается. И я – спичка».

Закрыв блокнот, я отложил ручку в сторону. Завтра предстоит очередная встреча, и я с нетерпением ожидаю её не ради Эмили, а ради осуществления задуманного плана.

Эмили

Дома я открыла ноутбук. Создала новый документ.

E.L. Grey – «Пепел и пламя»

Она стояла в кромешной тьме, повязка из шёлка скрывала зрение. Холодный воздух ласкал обнаженную кожу. Его голос звучал тихо, но уверенно:

– Ты принадлежишь не ему. Ты – огонь.

Её пальцы скользнули вниз, движимые не страхом, а осознанным выбором. Жар внутри нарастал – не боль, а признание. Его губы коснулись её. Не как владелец. Как тот, кто видит. И в этом прикосновении она обрела себя. Волна. Крик. Свобода. Она перестала быть трофеем. Она стала пламенем. И пламя не просит разрешения гореть.

Сохранив документ, я закрыла крышку ноутбука и выключила свет. Лёгла в кровать, думая о тишине, внутреннем огне и свободе выбора.

Глава 6 «Голос»

«Слова могут ранить. Но молчание – убивает»

Э.Р.

16 октября. Школа. 12:50.

Последний звонок прозвучал резко и громко, разрывая привычную школьную тишину. Толпа учеников хлынула наружу, торопливо покидая здание. Среди шума голосов и смеха я заметила фигуру Дилана, неподвижно стоящую у входа. Каменное лицо, холодный взгляд – казалось, он высечен из мрамора.

Сердце сжалось болезненно, когда я медленно направлялась к нему. Ноги будто наливались свинцом, каждая клеточка тела кричала бежать прочь, но ноги продолжали двигаться вперед.

– Ты изменилась, – произнес он тихо, едва слышно сквозь гул толпы. Голос звучал странно, напряженно. – Всего пару недель… и ты совсем другая.

Я посмотрела прямо в его ледяные глаза. Руки дрожали, но я сжала их в кулаки, спрятав за спину.

– Я взрослею, – ответила, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Он усмехнулся – коротко, без тепла.

– Врунья.

И в следующее мгновение его пальцы впились в моё запястье. Боль вспыхнула мгновенно – острая, жгучая, как удар током. Я задержала дыхание, но не вскрикнула. Не отвела взгляд.

– Ты смотришь мне в глаза теперь, – прошипел он, приближаясь. Его дыхание пахло мятной жвачкой и чем-то металлическим – Ты перестала бояться. Кто научил тебя этому?

Я молча смотрела на него, сжимая зубы от боли. Внутри нарастало странное чувство – смесь страха и непонятной уверенности.

Резкий звук удара разорвал воздух. Щека вспыхнула огнем, голова дернулась вбок. Перед глазами замелькали цветные пятна, как после вспышки фотоаппарата. Когда зрение прояснилось, я увидела своё отражение в окне школы: бледное лицо, растрёпанные волосы… и фиолетовый отпечаток пальцев на своей коже.

– Пусть это останется в твоей памяти, – процедил он сквозь зубы. – Помни, кому ты принадлежишь.

Он развернулся и исчез в толпе, будто его и не было.

А я осталась стоять посреди школьного двора, прижимая ладонь к горячей щеке. Внутри царила абсолютная пустота.

Он видит изменения, – подумала я. – И это пугает его больше всего.

16 октября. СМС-переписка. 13:10.

Кейт: Видела, как Дилан ударил тебя. Ты в порядке?

Эмили: Да.

Кейт: Скажи, если что. Я рядом.

Эмили: Спасибо.

16 октября. СМС-переписка. 18:45.

Лукас: Будешь у меня дома в 19:00?

Эмили: Хорошо.

16 октября. Дом Лукаса. 19:00.

Подходя к дому Лукаса, я нервно теребила край куртки. Сердце билось учащенно, в горле пересохло. Что ждет меня там? Какие новые испытания приготовлены?

Дверь открылась раньше, чем я успела постучать. Лукас стоял на пороге, одетый в безупречный черный костюм Alexander McQueen. Узкие брюки подчеркивали стройные бедра, пиджак без подкладки облегал широкие плечи. Верхние три пуговицы рубашки были расстегнуты, открывая тонкую полоску кожи. На запястье блестел кожаный браслет с серебряной пряжкой. Волосы казались слегка влажными.

Запах сандала и бергамота окутывал его подобно невидимому плащу, вызывая легкое головокружение.

– Ты пришла, – произнёс он низким голосом, полным скрытого смысла.

– Я пришла, – подтвердила я, проходя внутрь.

Мы поднялись в его комнату, она была погружена в полумрак, лишь мягкий свет настольной лампы создавал уютные блики на стенах. Мы расположились на пушистом ковре у большого окна.

Лукас внимательно рассматривал моё лицо, пока я пыталась сосредоточиться на дыхании. Наконец его взгляд остановился на сине-фиолетовом пятне на моей скуле.

– Дилан, – тихо проговорила я, понимая, что скрывать бесполезно.

Он осторожно дотронулся до синяка кончиками пальцев. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но кожа отозвалась неприятным покалыванием.

– Эти отметины – не твоя слабость, – пробормотал он, глядя куда-то вдаль. – Это его страх. Он бьёт, потому что теряет контроль.

Я кивнула, соглашаясь с его словами.

– Могу поцеловать твой синяк? – неожиданно спросил он, пристально глядя мне в глаза.

Я колебалась долю секунды, потом решительно кивнула.

Он склонил голову, мягко касаясь губами воспалённой кожи. Прикосновение оказалось горячим и настойчивым одновременно.

– Этот след принадлежит мне, – шепнул он, отрываясь. – Не ему.

Меня охватило волнение, смешанное с тревогой. Колени предательски затряслись.

– Встань на колени, – приказал он тихим, но властным голосом.

Я повиновалась, становясь на колени перед ним. Чувствуя власть своего положения, осознавая собственную уязвимость.

– Встань, – последовала следующая команда.

Я послушно поднялась.

– Опустись.

Так мы повторяли снова и снова. Пятнадцать раз подряд. Сначала механически, затем осознанно. Каждое движение превращалось в акт воли, подчинённый моему собственному решению.

Это мой выбор, – убеждала я себя. – Никто не заставляет меня. Только я решаю сама.

На шестнадцатый раз он наконец прекратил игру.

– Довольно, – объявил он.

Я осталась сидеть на полу, глядя снизу вверх на его красивое лицо. Протянув руку, я медленно расстегнула его брюки, затем опустила трусы.

Он замер, поражённый моим смелым жестом. Взгляд стал тяжёлым, зрачки расширились.

Моя рука уверенно сомкнулась вокруг его члена. Я начала двигаться – медленно, плавно, чувствуя, как его дыхание становится чаще, как мышцы напрягаются под пальцами. Губы приоткрылись, выдавливая короткие вздохи удовольствия.

Наклонившись ближе, я легко коснулась языком его головки. Он задрожал, издав сдавленный стон. Я продолжала ласкать его, чередуя мягкие прикосновения губами и быстрые движения рук. Чувствуя вкус соли, тепло кожи, дрожь в его теле. Я взяла его глубже. Язык скользнул по стволу. Вверх. Вниз.

Он схватил меня за волосы. Не больно. Крепко.

– Медленнее, – прошептал он. – Не спеши.

Я подчинилась. Замедлила движения. Язык – круговые движения у основания. Рука – вверх. Вниз.

Через некоторое время его мышцы напряглись, дыхание стало прерывистым. И я ускорила темп движений.

– Черт возьми! – вырвался у него громкий вскрик.

Когда он кончил, горячая жидкость обожгла мои губы, стекая тонкой струйкой. Я не отстранилась. Проглотила. Подняла глаза.

– Это мой выбор, – сказала твёрдо.

Он долго смотрел на меня, тяжело дыша.

– Это было потрясающе, – выдохнул он наконец.

Я встала. Вытерла губы тыльной стороной ладони.

– До завтра, – бросила через плечо.

– До завтра, – откликнулся он.

Спускаясь по лестнице, я услышала шаги позади. Оглянувшись, увидела отца Лукаса, стоящего у окна кабинета. В руках он держал хрустальный бокал с янтарной жидкостью.

– Ты Эмили Росс? – спросил он, пристально разглядывая меня.

– Да, – коротко ответила я.

– Девица моего сына? – уточнил он с лёгкой ухмылкой.

– Нет, – отрезала я. – Просто знакомая.

Мужчина горько усмехнулся, отпивая глоток виски.

– Он лжет постоянно, – констатировал он. – Но я умею видеть правду. Тебе нравится мой сын.

Я промолчала, внутренне съеживаясь от неловкости ситуации.

– Не связывайся с ним, – сказал он тихо. – Он опасен. Для тебя. Для себя. Для всех.

– Почему вы так говорите? – спросила я, искренне заинтересовавшись.

– Потому что я знаю его. – Он сделал глоток виски. – Однажды он перестанет контролировать себя. И тогда…

Отец Лукаса осёкся, допивая остатки напитка.

– Уходи, пока можешь, – закончил он фразу, отворачиваясь к окну.

Я поспешила выйти из дома, чувствуя неприятный холодок в груди.

16 октября. Дом. 20:00.

Войдя в квартиру, я обнаружила мать на кухне. Она выглядела уставшей, лицо приобрело нездоровую бледность, руки мелко дрожали.

– Давление опять скачет, – сообщила она слабым голосом.

– Я схожу в аптеку, – сказала я.

– Спасибо, детка. – Она протянула мне листок с перечнем лекарств. – Только не задерживайся надолго.

Взяв список, я быстро вышла из квартиры, спеша купить всё необходимое.

Она работает двенадцатичасовые смены, – подумала я. – Чтобы мы выжили. После того, как отец ушёл, когда мне было шесть.

16 октября. Парк. 20:15.

Проходя через парк к ближайшей аптеке, я случайно натолкнулась на неожиданную картину. У скамейки, под тусклым светом фонаря, стояли Лукас и Виктория. Она обвила его шею, прижавшись всем телом. Он прижал её к себе. Их губы слились в поцелуе – глубоком, страстном.

Руки Лукаса гладили спину Виктории, притягивая её ближе. Одна её нога обвивала его бедро, создавая откровенную позу.

Отстранившись ненадолго, Виктория игриво улыбнулась:

– Завтра приходи ко мне, – проворковала она соблазнительно. – Купила новое бельё специально для тебя.

Лукас лукаво усмехнулся, проведя пальцем по её талии:

– Приду, – пообещал он. – Но только если ты будешь без всякого белья.

Она звонко рассмеялась, довольная реакцией Лукаса:

– Договорились!

Развернувшись, Виктория ушла, оставив Лукаса одного. Он вытащил мобильный телефон.

– Понял, перезвоню, – отчётливо услышала я его слова.

Потом поднял глаза – и посмотрел прямо на меня, прячущуюся в тени деревьев.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

Потом он просто повернулся и ушёл.

Он знал, что я здесь, – подумала я. – И знал, что я услышала.

Фраза эхом отдавалась в голове:

«Понял. Перезвоню.»

Что это значит? Кому перезвонит? Что понял?

Я не знала. Но внутри что-то сжалось.

Собравшись с силами, я двинулась дальше. Купила всё по списку. Вернулась домой.

Вернувшись домой с покупками, я обнаружила мать мирно спящей на диване. Положив пакеты с лекарствами на кухонный столик, я бесшумно прокралась в свою комнату.

Опустившись на кровать, я прижала колени к груди, обнимая их руками. Слезы сами собой побежали по щекам, оставляя мокрые дорожки.

Я никчёмная, – подумала я. – Сначала Дилан. Теперь Лукас. Оба используют меня. А я… я влюбляюсь.

Эта мысль вызвала новую волну слез, сотрясавших хрупкое тело.

16 октября. 21:30. Лукас

Я вошёл в свою комнату, закрыл дверь на замок и набрал номер, который знал наизусть.

Телефон собеседника отозвался через два гудка.

– Рейнольдс, – раздался сухой, деловой голос.

– Это я, мой план работает. Дилан начинает терять контроль. Сегодня ударил Эмили. Завтра будет ещё хуже – он запаникует.

На другом конце линии наступила пауза.

– Ты уверен, что хочешь продолжать? – спросил Мартин Хейз. – Я согласился помочь, потому что знаю, что он сделал с Софией. Но если ты начнёшь играть с огнём… Он нервничает. Теряет контроль. Особенно после того, как ты стал капитаном.

– Я не играю, – перебил я. – Он уничтожил мою сестру. И этого достаточно. Теперь я сделаю то же самое с ним. Он привык быть в центре внимания. Привык, что все боятся его. Я просто покажу ему, каково это – быть никем.

– Будь осторожен, Лукас. Не переходи грань.

– Я знаю, где грань.

Мартин вздохнул.

– Я не могу одобрить это. Но и остановить не стану. Только одно условие: никаких провокаций. Никаких угроз. Никаких записей, которые можно расценить как шантаж. Всё должно выглядеть как естественное развитие событий.

– Так и есть.

– Я помог тебе найти его. После того, как он…

– Я помню.

– Хорошо.

– Спасибо, Мартин.

– Не благодари.

Звонок оборвался.

Я опустился на край кровати, глядя в окно.

Мартин Рейнольдс – бывший адвокат, теперь частный детектив. Он нашёл Дилана в соцсетях, когда тот анонимно травил Софию. Устроил меня в эту школу, хотя отец требовал отправить меня в закрытую. Он знает только одно: Дилан сломал Софию. И я хочу, чтобы он ответил.

За стеклом мерцали огни города. Где-то там – Дилан. Где-то – Эмили.

А я стоял между ними, как тень, которая медленно затягивает петлю.

17 октября. Школа. 10:15.

Во время большой перемены я стояла у фонтана, задумчиво глядя на бегущую воду. Из-за спины раздался знакомый голос:

– Дилан мне совершенно неинтересен, – заявила Виктория, подходя вплотную. – Можешь оставить его себе.

Я удивлённо обернулась, не ожидая такой прямоты.

– А вот Лукас Вейленд – мой парень, – добавила она самоуверенно. – Запомни это хорошенько.

Она ушла, оставив за собой запах дорогих духов и уверенность в собственной непобедимости.

Я осталась стоять. Сердце колотилось.

Она права, – подумала я. – Лукас никогда не был моим.

Но вместо ревности – пустота. И в этой пустоте – первые искры чего-то нового.

17 октября. 21:15. Эмили

Вечером я включила ноутбук.

Экран озарил комнату холодным светом. Я открыла новый документ, и пальцы сами начали стучать по клавишам.

Заголовок появился мгновенно:

E.L. Grey – «Два лица»

Она видела их вместе. Он целовал другую – жадно, страстно, без остатка. Её губы были алыми, волосы – золотыми, тело – совершенным. А он смотрел на неё так, будто она – единственная женщина на свете.

Я остановилась, глядя на экран.

Я закрыла документ, сохранила.

Потом открыла новый.

И начала писать снова.

Она вошла в его дом ночью. Без приглашения. Без разрешения. Он спал – раскинувшись на кровати, обнажённый, уязвимый. Она подошла ближе. Её пальцы коснулись его груди – медленно, нежно, почти невесомо. Он не проснулся. Или притворился. Она склонилась над ним. Губы коснулись его шеи. Потом ключицы. Потом груди. Он задрожал. Его руки потянулись к ней – сонные, неуверенные. Она опустилась на колени между его ног. Его член уже был твёрдый – от сна, от желания, от чего-то между. Она взяла его в рот – глубоко, уверенно, без колебаний. Он застонал. Его пальцы впились в простыни. Он пытался сесть, сопротивляться, взять контроль. Но она не позволила. Она двигалась медленно. Язык скользил по коже. Губы сжимались и отпускали. Рука помогала – плавно, ритмично, неумолимо. Он дрожал. Дышал прерывисто. Шептал её имя – то ли в мольбе, то ли в проклятии. И когда он кончил – горячий, солёный, беспомощный она не отстранилась. Она приняла всё. Проглотила. Подержала вкус на языке – как трофей. Потом поднялась. Посмотрела на него сверху вниз. Он лежал с закрытыми глазами, тяжело дыша.

– Теперь ты мой, – сказала она.

– Не её.

– Мой.

И ушла, не дожидаясь ответа. Потому что ответа не было. Только тишина. И вкус победы на губах.

На этот раз – историю была о девушке, которая больше не хочет быть пешкой.

О девушке, которая сама пишет правила.