Стань моим героем

— Я тоже, конечно, рад. А вот мой кошелек — не очень, — ворчит Вова и возвращается к работе.

Я в изумлении таращусь на Рому, потом на Антона. Тут что, делали ставки на нас?

Судя по их одинаковым выражениям лиц, Антон и Рома шокированы не меньше меня. Воцарившуюся тишину нарушает только довольное покашливание Евгения Степановича, подсчитывающего выигрыш.

— И что вы хотите? Моего благословения? — голос брата звучит спокойно, но раздражение выдает жест: он резким движением переворачивает бейсболку козырьком назад.

— Мы… не совсем встречаемся, — почему-то выпаливаю я, словно оправдываясь.

— Встречаемся, — парирует Рома.

Взгляд Антона мечется между нами.

— Нет!

— Да.

Почти одновременно отвечаем мы с Ромой, создавая еще более нелепую обстановку.

У меня внутри все сжимается от злости. Я совершенно не понимаю, что делать и кому из нас двоих разумнее отдать бразды правления над этой ситуацией.

— Вам помочь определиться, или что?

Оборачиваюсь на Вову, который бесцеремонно лезет в карман Евгения Степановича, чтобы вернуть свои деньги, пока тот противится и хлопает парня по руке. Мог бы подождать завершения разговора и не лезть, поэтому пусть выигрыш остается Евгению Степановичу.

— Да, встречаемся, — нехотя говорю я, чувствуя, как начинают гореть щеки.

— Она просто стесняется, — добавляет Рома и зачем-то легонько похлопывает меня по макушке.

Я лишь сердито кошусь на Вову, который под сдержанный смешок Евгения Степановича отмахивается и продолжает что-то бурчать себе под нос.

Замечаю, как глаза Антона задерживаются на руке Ромы. Почти сразу Рома убирает руку и неловко проводит ладонью по затылку.

— Мы просто хотели, чтобы ты был в курсе, — произносит он собранно. — Согласись, с моей стороны было бы нечестно хранить это в тайне, — он пожимает плечами, стараясь казаться непринужденным.

Антон переводит взгляд на меня, будто ждет подтверждения или чего-то подобного. Я удерживаю натянутую улыбку на лице.

— Как говорится, клин клином вышибают.

Мой нервный смешок звучит настолько неестественно, что я тут же жалею о сказанном.

— Как вы пришли к этому? — внезапно с неподдельным воодушевлением спрашивает Яна.

Точно. Я совсем забыла про эту маленькую любительницу романтических историй. Она смотрит на нас с таким восторгом, что внутри у меня все обрывается.

Меня прошибает холодный пот от воспоминания о том, как я сама, поддавшись инстинкту, притянула Рому к себе и отдала ему главную роль в этой пьесе. Мне слишком стыдно, чтобы выпаливать это при всех и тем более говорить это Антону. Я уже вижу, с каким весельем Рома может рассказать об этом.

— Ничего необычного, — спокойно говорит Рома, перехватывая инициативу. — Она рассталась с парнем, а я не стал тянуть и предложил быть со мной. Дождался ее после уроков, подошел и признался в своих чувствах. Мне уже давно нравилась Кристина.

Я изумленно поворачиваюсь к нему, замечаю, как дергается его кадык от волнения. Рома не сводит глаз с Антона и говорит так уверенно и серьезно, что на секунду я сама начинаю верить в эту историю.

— И правда скучновато, Ром, — бормочет Евгений Степанович и создает иллюзию занятости, проверяя инструменты. — Мог бы и цветов подарить.

— Исправлюсь, — выдыхает Акимов, и я улавливаю в его голосе сдерживаемое желание рассмеяться.

— Признателен, что сказал сразу, — наконец произносит Антон. — Надеюсь, ты не обидишь Крис и будешь ее беречь.

В его голосе больше беспокойства, чем строгости.

— Обещаю.

Мне становится ужасно неловко, особенно когда я замечаю, как Яна чуть ли не смахивает с глаз накатившие слезы. К тому же мы привлекаем к себе много лишнего внимания — несколько механиков перешептываются, поглядывая в нашу сторону с умилением. Что-то мы слегка переигрываем.

— Тебя это тоже касается, Крис! — Антон переключается на меня, и я вздрагиваю от его сурового тона. Если с Ромой Антон держится холодно и сдержанно, то на меня обрушивается вся эмоциональность старшего брата. — Не лишай меня хорошего помощника! И не испытывай его на прочность, я-то знаю, какой ты иногда бываешь невыносимой.

Я нелепо улыбаюсь ему, хотя внутри шевелится острое желание кинуть в него гаечным ключом. За кого он больше переживает-то? За сестру или за своего послушного помощника? Краем уха слышу сдержанный смешок Ромы, и понимаю, что хочу треснуть еще и его несмотря на то, что он все провернул безупречно.

— Ну что ж, — стараюсь говорить мягко, беря Акимова под руку, — раз все обсудили, мы пойдем позанимаемся физикой. Рома обещал мне помочь.

Физика. Самое нелепое прикрытие.

Не дожидаясь реакции Антона и избегая чужих взглядов, я увожу Рому в комнату отдыха. Когда он плюхается на диван, а я прикрываю за собой дверь, чувствую, как лицо до сих пор горит от пережитого стыда и волнения. Плечи Акимова сотрясаются от накатывающего смеха.

Я выдыхаю, прислоняясь к двери. Смотрю на развеселившегося Рому — и неловкость с раздражением постепенно уходят. Прячу лицо в ладонях, сама едва сдерживаясь от смеха.

Он ходит по школе с таким угрожающим выражением лица, что все боятся лишний раз к нему подойти. А сейчас весь светится от озорства, будто ему самому смешно от этой абсурдной ситуации. И этого человека у нас опасаются?

— Спасибо, что не рассказал, как я накинулась на тебя в школе, — отлипнув от двери, я усаживаюсь рядом с Ромой.

— Не хотел испытывать Антона на прочность, — произносит он, продолжая улыбаться. — Да и тебя тоже.

— Ты говорил так убедительно. В тебе явно есть актерский талант, — я слегка толкаю его в плечо.

— Я же говорил, что ты многое обо мне не знаешь.

Дверь резко открывается, и мы оба вздрагиваем, словно нас поймали за чем-то неприличным.

— Дверь должна быть открыта, — строго изрекает Антон, стоя на пороге.

— Но мы всегда ее закрываем, — пожимает плечами Рома. — Это же правило.

— С сегодняшнего дня — новое правило, Ромео. Теперь дверь открыта.

Он показательно распахивает дверь настежь и окидывает нас долгим взглядом, прежде чем выйти, оставляя нас на виду.

Глава 7. Клубничный коктейль.

— Ты же Кристина Лебедева?

Я не успеваю дойти до столовой, как меня тормозят две пятиклассницы.

Девочка, которая обращается ко мне, сначала кажется раздраженной и хмурой. Возможно, такое впечатление создается из-за слишком тугого хвоста, стянутого на затылке так, что черные волосы блестят, как отполированные. Рядом с ней стоит ее одноклассница — у нее светлые волнистые волосы до плеч, а ее взгляд не поднимается выше моих колен.

— Да, — настороженно отвечаю я.

— И ты встречаешься с Ромой Акимовым? — выпаливает она тут же.

— Эм-м…. Ну да.

Вот уже несколько дней мы с Ромой разыгрываем нашу маленькую пьесу, и я все еще заставляю себя в это поверить. Не могу привыкнуть.

После сцены глупого поцелуя в коридоре школа напоминала жужжащий улей. Все взгляды были прикованы к нам, каждый наш шаг сопровождался чужим шепотом. Стоило Роме обернуться, как любопытство тут же сменялось показным равнодушием. А теперь наступила передышка. Школьные сплетни внезапно стихли.

Это напрягает еще сильнее, ведь все знают, что после долгого затишья обязательно грянет шторм.

— Круто! — лицо девочки мгновенно меняется, будто кто-то переключает кнопку, и она сияет так ярко, что я невольно делаю шаг назад. — Меня зовут Даша, а это Юлиана! — она тычет локтем в бок подружку, но та только сильнее вжимает голову в плечи. — И у нас есть просьба!

— И что же вы хотите? — я присаживаюсь на корточки, чтобы наши лица были на одном уровне.

Глаза Юлианы распахиваются, и на ее лице застывает такой ужас, словно перед ней стоит не старшеклассница, а злодейка из самой страшной детской сказки.

— Нам нужен Рома! — заявляет Даша.

***

Я выхожу на школьную площадку, залитую сентябрьским солнцем.

Воздух еще по-летнему теплый, ветер мягко треплет волосы и доносит редкие мальчишеские крики и смех с турников.

За мной неуверенно следуют две пятиклассницы. Даша старается держаться решительно, с гордо поднятой головой, но я замечаю, как она то и дело бросает на меня сомневающиеся взгляды. Юлиана дергает подружку за рукав, стараясь ее остановить, и взволнованно что-то шепчет ей на ухо.

— Ты уверена, что справишься? — кричит мне в спину Даша.

— Конечно, — уверяю ее, не оборачиваясь, и осматриваю мальчишек, толпящихся у турников. — Я уже все продумала.

У меня совершенно нет плана действий.

Просьба Даши заключалась в защите Юлианы. Какой-то Коля, их одноклассник, рассказывает про нее всякие небылицы, дергает за рюкзак и ставит подножки на физре.

А мне это что-то напоминает.

Они хотели через меня обратиться к Роме, чтобы он запугал несчастного пятиклассника. «Его надо побить! Акимов же постоянно дерется!», — возмущалась Даша две минуты назад в коридоре, пока я пыталась объяснить, что Рома не ввяжется в драку с ребенком.

Вспоминая ее уверенный тон, я вдруг задумываюсь: а я вообще когда-нибудь видела, как Рома дерется? Я никогда не заставала его за дракой.

— И что ты будешь делать? Просто поговоришь с ним? — Даша догоняет меня, и несколько мальчишек у турников уже начинают обращать на нас внимание.

— Все будет круто, — я улыбаюсь девочкам.

На мгновение ловлю себя на странном ощущении: я только что сказала любимую фразу Антона. Интересно, действительно ли он сам верил в свое «все будет круто», когда говорил это мне?

Коля стоит в компании двух таких же прихвостней. Сам он плотный, коренастый, с короткой стрижкой и такой самоуверенной улыбкой, что мне приходится напоминать себе: я пришла разговаривать. По жестам видно, он обсуждает что-то очень важное, но темные глаза направлены в нашу сторону.

— Коля? — я подхожу ближе.

— Собственной персоной, — он говорит с таким напускным превосходством, что у меня дергается глаз.

До чего же знакомо.

— Я Кристина из одиннадцатого «Б», — присаживаюсь на корточки и стараюсь смягчить обстановку слабой улыбкой.

Лицо Коли на мгновение бледнеет.

— Ты девушка Акимова? — спрашивает он. — И что нужно?

— Нужно, чтобы ты больше не трогал эту девочку.

Я стараюсь говорить мягко, пропускаю фразу про «девушку Ромы» мимо ушей, хотя отчего-то пересыхает в горле практически каждый раз, когда кто-то напоминает мне об этом. Странно слышать это о себе. Еще неделю назад я была для школы просто Кристиной Лебедевой, а теперь одного упоминания Ромы хватает, чтобы меня воспринимали иначе.

— Юлиана моя подруга, — добавляю я. — А я не люблю, когда моих подруг обижают.

— Никто никого не обижает, — фыркает Коля. Двое мальчишек рядом дергают его за руки, пытаясь остановить, но он только сильнее заводится. — Она сама до меня докопалась.

Слышу за спиной изумленный вздох Юлианы, а Даша гневно шипит в его сторону.

— Сомневаюсь, — говорю я.

— Она сама… — Он тычет в Юлиану пальцем, будто пытается переложить вину на нее.

— Ты ведешь себя как мелкий засранец, — бросаю я, закрывая собой девчонок. — Считаешь себя крутым? А на деле просто выбираешь тех, кто не может дать сдачи. Это отвратительно.

Он хлопает глазами, и, когда открывает рот, чтобы что-то ответить, я ему не позволяю.

Перед глазами вспыхивают воспоминания — стулья, летящие в восьмом классе, насмешливый взгляд Ярика свысока и то, с каким удовольствием он наблюдал, как от меня отворачиваются.

— Оставь Юлиану в покое, — четко проговариваю я.

Коля недолго размышляет, а потом усмехается так, что внутри все переворачивается и закипает.

— И что мне будет? — спрашивает он с вызовом. — Я не боюсь старшеклассниц.

Говнюк.

— Послушай меня. Еще раз тронешь Юлиану, оскорбишь ее или будешь врать про нее — и я лично прослежу, чтобы твоя школьная жизнь превратилась в ад. Не Акимов, не кто-то еще. Это буду я. Понял?

Мои пальцы впиваются в его кофту. Заметив испуг в его глазах, понимаю, что держу слишком сильно.

Коля нехотя кивает и отшатывается, врезаясь спиной в одного из приятелей, когда я отпускаю.

Я действительно перегнула палку.

Юлиана смотрит на меня с открытым ртом. Даша едва стоит на месте, сдерживая порыв запрыгать.

— Я смотрю, ты тут не скучаешь.

Поворачиваю голову и вижу, как на территорию школы входит радостный Тимур. Он держит в руке пластиковый стаканчик и тянет через трубочку молочный коктейль.

— Можно с тобой? — спрашивает он, явно забавляясь реакцией перепуганных пятиклассников. — Мы, видимо, пропустили что-то интересное.

Позади него ленивой походкой идет Рома. Он спокойно опускается на корточки рядом со мной и протягивает мне розовый стаканчик.

— Снова геройствуешь? — тихо спрашивает он с такой теплой улыбкой, что я на секунду забываю, что собиралась ответить Тимуру.

Снова?

— Охладись, — Рома указывает на стакан в моей руке. — Сегодня какое-то пекло.

И правда.

Он поднимается на ноги и поворачивается к оцепеневшему Коле.

— Ты обижаешь девчонок?

— Нет! — пищит пятиклассник. — Я ничего не…

— Не смей врать! Я тебя предупреждала! — тут же выпаливаю я, оказываясь рядом с Ромой. — Ты, мелкий говнюк!

Рома украдкой косится в мою сторону и беззвучно смеется.

— Остынь, герой, все в порядке, — говорит он и кивком просит отойти.

Я неохотно отступаю к Тимуру и девчонкам, но все равно то и дело смотрю в сторону Ромы.

Почему они пришли именно сейчас?

Зачем он влезает в это?

Рома присаживается на корточки перед Колей и остальными мальчишками. Говорит спокойно, даже позволяет себе пару раз слабо улыбнуться. Они только кивают, внимательно слушая его, и почти не поднимают глаз.

— Боже, — выдыхает Тимур, когда Даша заканчивает свой эмоциональный пересказ. Он смотрит на меня с таким восхищением, будто я победила босса в его любимой игре. — Крис, я твой фанат, — в знак признания он прикладывает ладонь к сердцу. — Ты вынесла пятиклассника. Это просто потрясающе.

Странно слышать это от Авдеева. Совсем недавно я узнала, что он старший ребенок и у него есть еще трое младших братьев. Возможно, поэтому с детьми он удивительно легко находит контакт. И от его оценки мне почему-то становится неловко.

— Никого я не вынесла, — буркнув, я кручу в руках розовый стаканчик и не поднимаю глаз. — Только попросила, чтобы он не доставал девчонок.

— Она схватила его вот так! — выпаливает Даша, вскидывая кулаки и тряся ими в воздухе. — И сказала, что превратит его жизнь в ад!

От того, с каким восторгом она это произносит, я невольно ежусь.

— Да тут уже настоящий ад! — Тимур снова смеется и прикладывает свой ледяной стаканчик к щеке.

Я провожу рукой по лицу, делаю несколько глотков коктейля, чтобы охладиться и морально, и физически.

— Клубничный?

— М? — Тимур отвлекается от очередного этюда Даши. — А что не так? Рома сказал, тебе нравится клубничный, вот он и купил.

Я вдруг застываю и медленно поднимаю глаза на Авдеева. Его внимание перетягивают на себя девчонки: Даша хвастается своими спортивными навыками, а Юлиана горделиво кивает и поддакивает.

Рома знает мой любимый вкус?

Коля с дружками проносятся мимо нас к школе. Даша что-то выкрикивает им вдогонку, потом хватает Тимура за руку и тащит к турникам — обещает показать, как круто умеет подтягиваться. Юлиана спешит за ними и впервые за все время тихонько смеется.

Я остаюсь на месте, растерянно помешивая трубочкой коктейль.

Откуда он знает?

Сзади ощущается знакомый запах прохладной мяты. Через секунду на макушку ложится тяжесть — Рома опирается на нее подбородком.

— Уж с пятиклассником я и сама могла разобраться.

— Ты и разобралась, — спокойно говорит он.

— Я не просила помогать.

— Знаю. Ты и не попросишь.

— Тогда зачем влез?

— Не хотел, чтобы тебе досталось все восхищение пятиклассниц, — слышу в его голосе смешок, и мое внезапное раздражение из-за его вмешательства тает.

Хорошо, что сейчас он не видит моего лица, поэтому я могу позволить себе улыбнуться.

— Что ты ему сказал?

— Что ты очень мстительная. Бросаешься стаканчиками, хватаешь невинных парней за одежду и кидаешься на них с поцелуями в школе.

— А правда?

— Так это и есть правда.

Закатив глаза, я проглатываю глупый смешок и разворачиваюсь к нему.

Рома стоит напротив, и солнце слепит ему глаза. Он забавно щурится, и на его губах по-прежнему играет улыбка. Я совершенно не освоилась с ролью «девушки Акимова», но к тому, что эта улыбка предназначена мне, привыкаю слишком быстро.

Я приподнимаю стаканчик.

— Клубничный? — спрашиваю с ухмылкой. — И откуда такие познания о моих вкусах, Роман? Ты действительно тот самый извращенец, который следит за мной?

Он негромко смеется. Мне нравится, как его смех отдается во мне теплыми вибрациями.

— Просто помню с детства, — пожимает он плечами. — Катя приносила мармеладных мишек во двор, и ты брала только красные — со вкусом клубники.

Моя ухмылка сползает с лица.

Я не могу поверить, что он помнит обо мне такую мелочь. Мы просто существовали в одной компании, но почти не пересекались. Мы не дружили, и я даже не помню, чтобы мы хоть раз разговаривали в детстве.

Рома внимательно смотрит на меня, словно ждет, что я что-то скажу.

А я совершенно не знаю, что ответить. Хочу задать единственный вопрос, который гудит в голове, как сирена: «Почему?».

Рома опускает взгляд и поджимает губы.

— Крис.

— Да?

— Твой коктейль течет.

Я смотрю на руку — стаканчик действительно накренился, и розовая жидкость капает на асфальт. Делаю большой глоток, чтобы спасти остатки.

— Тот самый извращенец, который следит за тобой, — усмехается он, — советует пить аккуратнее.

Цокнув, я провожаю его взглядом, пока он идет к турникам, где Тимур уже пытается научить Дашу правильно хвататься за перекладину, а Юлиана заливисто смеется, глядя на их возню.

Он помнит, какие мармеладки я выбирала из пачки в детстве. А я могу вспомнить только то, как он сидел на ветке дерева и вяло размахивал ногой.

Глава 8.Ничего не изменилось.

Под разговоры учеников, спешащих в столовую, смех и шарканье ног я выхожу из школы. В лицо сразу же ударяет слабый приятный ветерок и после душного кабинета он становится настоящим спасением.

Я подхожу к школьной площадке, и с каждым шагом тугой узел напряжения внутри меня ослабевает.

Рома с каменным лицом бьет по мячу, отправляя его между турниками, заменяющими ворота. Юлиана и Даша верещат и хлопают в ладоши, словно он только что забил решающий гол на чемпионате мира. Его лицо при этом остается совершенно невозмутимым, но уголки губ все-таки приподнимаются. Его серьезность в сочетании с девчачьим восторгом выглядит настолько нелепо и трогательно, что я невольно улыбаюсь.

Теперь девчонки энергично тянут Тимура за руки и почти виснут на нем, уговаривая его показать свои навыки. Он делает несколько эффектных финтов, заставляя мяч послушно двигаться между ног, отчего Даша визжит так, что мне кажется, сюда вот-вот прибудут спасатели. Юлиана прижимает ладони к щекам и смотрит на Тимура с таким восхищением, будто он только что совершил невозможное.

В последнее время большая перемена стала моей любимой частью школьного дня.

Пока сентябрь радует нас солнцем и теплом, мы постоянно торчим на школьной площадке. Воздух еще по-летнему теплый и тяжелый, и это почему-то успокаивает. Лето не хочет уходить и цепляется за последние деньки, как цепляюсь и я за эту странную, непривычную легкость.

Тимур несется в буфет и набирает еды — он самый шустрый и наглый, к тому же обзавелся полезными связями с работницами столовой, подкупая их дурацкими комплиментами и шутками. А Рома тащится в спортзал и забирает мяч. И этот негласный договор о распределении ролей кажется мне каким-то уютным и душевным.

После того дня на площадке Юлиана и Даша все чаще прибиваются к нашей маленькой странной компании. Обычно они робко машут издалека и держатся в сторонке, а иногда чуть ли не вприпрыжку несутся к нам.

И мне хочется продлить эти мгновения: есть школьную пиццу, подставлять лицо солнцу, слушать очередную нелепую историю Тимура, смеяться рядом с Ромой и просто чувствовать себя на своем месте. Это избавляет меня от напряжения, которое копится во мне на уроках, пока я сижу в окружении людей, которым не нравлюсь и чьи взгляды за спиной ощущаются почти физически.

Даша стряхивает с ладоней крошки школьной пиццы и поднимает на меня глаза.

— Кстати, Крис, а как вы поняли, что влюблены? Что вам нравится друг в друге?

Она спрашивает об этом так легко, словно интересуется, что сегодня подают в столовой. Я не сразу осознаю всю неловкость этого вопроса и лишь спустя секунду впадаю в ступор, глядя на нее с застывшей улыбкой.

Рома поворачивает голову в сторону, делая вид, что увлеченно разглядывает облупившуюся голубую краску на турниках. В руках он медленно крутит банку ванильной газировки.

Ну уж нет, не отвертишься.

— Рома, ответь на вопрос, — я чуть ближе к нему склоняюсь.

Он поворачивается на меня.

— К тебе же обратились, вот и отвечай, — поймав мой взгляд, Рома прячет улыбку.

Юлиана, покраснев, шикает на подругу и слегка толкает ее в плечо, всем видом показывая, что вопрос неуместный.

— Что? Можно и не отвечать, — теряется Даша и потирает ладонью место, куда ее ткнула подруга. — Я просто спросила.

— Нет, все в порядке. Конечно, ответим, — тут же говорит Рома, и его голос звучит подозрительно бодро. — Крис, давай. Мне тоже интересно послушать.

Он невозмутимо разглядывает школьный двор, но от меня не ускользает, как подрагивают уголки его губ.

Да он издевается.

— Мне как-то неловко, — мнусь я, выдавливая из себя показательное стеснение, хотя на самом деле мне хочется только одного — заткнуть его этой же банкой газировки, что он крутит в руках. — Начни ты.

— Она обратилась к тебе, — произносит Рома, нарочно избегая мой взгляд.

— Я уступаю.

— Спасибо, не стоит.

— Я настаиваю. Уверена, тебе хочется рассказать первым.

— Дамы вперед.

— Давайте я расскажу, — объявляет Тимур, спрыгивая с турника. Приближаясь к нам, он зачем-то поправляет воротник джемпера.

— Нет, — синхронно бросаем мы с Ромой.

Тимур замирает, что-то бормочет под нос и снова повисает на турнике.

И тут я понимаю: Тимур остался таким же, каким я помню его с детства. Лазает и выворачивается в разные стороны, словно мартышка, только теперь вместо дерева — турник. А Рома, как и тогда, спокойно сидит в стороне и витает где-то в своих мыслях. Время прошло, а они остались такими же, лишь выглядят более грозно.

Девчонки сидят по левую сторону от меня и едва не ерзают на месте, в ожидании моего рассказа.

Потеребив края куртки, пытаюсь придумать хоть что-то правдоподобное. Что я могу сказать? Что все это глупое притворство?

А если кто-нибудь узнает правду? Тогда на мне точно оторвутся Ярик со своей компанией — будут с большим рвением едко подкалывать и продолжать играть на моих нервах. Последует новая порция неприятного смеха, глупых предположений и перевернутых в свою пользу фраз. А я еще не насладилась этим затишьем.

Рома упирается кроссовком в край скамейки, расслабленно кладет руку на колено и подпирает ладонью щеку. Он смотрит на меня с таким же интересом, как девчонки, и ждет. Ему нравится смотреть, как я выкручиваюсь.

Ничего, я еще найду способ отыграться на тебе.

— Ну, вы же видели, как Рома круто играет в футбол, да? — начинаю я, стараясь говорить уверенно. — Любая девушка будет без ума.

Тимур закатывает глаза, перехватывает перекладину поудобнее и демонстративно отворачивается.

Сама знаю, что несу чушь. Главное говорить уверенно, тогда любая чушь сойдет за правду. И Ярик тому доказательство.

Юлиана слабо кивает. Я расцениваю это как маленькую победу и уже собираюсь повернуться к Роме, чтобы он продолжил расхлебывать эту кашу, как Даша вскидывает руку:

— Но Тимур тоже круто играет! — она указывает на Авдеева, тот одобрительно кивает. — Почему именно Рома?

Рома переводит на меня взгляд, в котором читается смесь любопытства и откровенного веселья.

Вот же вляпалась.

— Потому что это Рома.

Голос предательски срывается, и я слышу в нем нотки раздражения и паники. Но отступать уже поздно. Если уж игра начата — я обязательно ее завершу.

— Ну, понимаете… — я замолкаю, лихорадочно пытаясь сообразить. — Когда он играет, он внимателен, умеет доверять людям в команде, прислушивается к ним и не ведет себя эгоистично. Наверное, поэтому мне кажется, что на него всегда можно положиться.