Основы человечности. Работа над ошибками

Не многовато ли событий для парня, только-только окончившего институт?

И это лишь те факты, о которых Тимуру известно, но ведь он запросто может чего-то не знать. Так почему он вообще назначил себя главным страдальцем? С чего он взял, что кому-то из его знакомых сейчас легче?

Диане наверняка предстоит война с роднёй из-за свадьбы с обычным человеком. Они и Тимура-то на дух не переносили, потому что не оборотень, а Стас – даже не маг.

Ксюша вообще живёт как на минном поле, и конфликты с бабушкой – не самая большая из её проблем. Хотя, конечно, тоже важная.

И у Инги наверняка есть какие-то свои горести, иначе она не выглядела бы сегодня такой потерянной.

– Как тебе, кстати, Инга? – поинтересовался Тимур.

Людвиг старательно задумался, даже лоб наморщил от напряжения.

– Любопытная девочка, – наконец вынес вердикт он. – Что-то в ней есть такое… нетипичное.

– В каком смысле?

– Если бы я знал! Вроде чувствую какой-то подвох, но объяснить не могу. А может, просто накручиваю сам себя и пытаюсь разглядеть в самой обычной девчонке то, чего нет. Я даже не могу понять, опознала ли она во мне оборотня.

– Вы вроде о чём-то говорили, когда я прибежал?

– Да ну, какой там разговор! «Это кто у нас такой красивый? Откуда ты взялся? Что ты здесь делаешь?»

– «Потерялся или хозяина ждёшь?», – с той же интонацией продолжил Тимур список типичных вопросов.

– Вот про хозяина как раз не спросила, поэтому я и сомневаюсь. И вообще ощущения от неё странные. Магия внутри вроде есть, но непонятная какая-то. Как будто узлом завязанная. Жалко, у меня теперь с восприятием проблемы, раньше бы сразу разобрался, даже не прикасаясь. А сейчас…

– Ты для этого её лизать полез?

– Ага! Зачем же ещё?

– Откуда я знаю. Может, братской любовью воспылал.

– Да ну, какая любовь, я же её первый раз в жизни увидел! А ты её на уровень силы не прощупывал?

– Как ты себе это представляешь? Это только ты такие вещи сразу схватываешь, а остальные… – Тимур только руками развёл.

Пожалуй, умение чувствовать чужую силу было ещё одной способностью Людвига, которой он украдкой завидовал. И не только он.

Даже те, кто отлично владел магией, в большинстве своём не могли как следует определить резерв другого человека. Максимум – уловить остаточную энергию, если этот другой только что колдовал, да и тогда о стопроцентной достоверности речи не шло.

Изредка встречались везунчики, которые могли опознать другого мага при тактильном контакте.

И совсем редко – такие, как Людвиг, которым даже контакта не требовалось, достаточно было рядом постоять. А уж с помощью прикосновений они могли выяснить практически всё: и уровень магической силы, и её сбалансированность, и ещё кучу параметров, которые для Тимура ничего не значили, потому что он даже свою собственную магию полноценно ощутить не мог.

Для тех, кому особой чувствительности не досталось, существовала уйма ритуалов: от довольно простых до сложных и многоступенчатых. Но даже в базовом варианте требовалось как минимум нарисовать сигиллу и загнать в неё объект исследования. Варианты посложнее требовали изрисовать символами не только пол, но и человека, на этом полу стоящего. Ничего подобного Тимур с Ингой, конечно, не делал и делать не собирался.

– А потом тебя куда понесло? – продолжил расспрашивать он.

– Во-первых, донюхивать следы, пока все не затоптали. А во-вторых, избавлять тебя от лишних хлопот по возвращению сбежавшей собаки. Согласись, удачно же получилось, да?

– Ну… да. – Тимур кивнул. – Честно говоря, я как раз задумался, куда тебя девать.

– Вот! Я вообще-то надеялся, что эта твоя Инга…

– Технически, это твоя Инга.

– Не надо приписывать мне чужих детей! – фыркнул Людвиг. Но вдруг посерьёзнел, нахмурился, словно вспомнил что-то важное. Даже с дивана вскочил и похромал на кухню, и уже оттуда поинтересовался, перекрикивая зашумевший чайник: – Тебе чай свежий сделать?

– Давай. Только можно в этот раз обычный, без ромашки, чабреца и прочей травы?

– Значит, с мёдом и лимоном! – объявил оборотень. Похоже, мнение Тимура в подобных вопросах учитывалось очень условно.

– Так на что ты там надеялся?

– На то, что Инга побежит за мной. Но тут ты начал немного умирать, и она решила, что учитель важнее собаки. В общем-то, правильно сделала.

– Я не умирал! – возмутился Тимур.

– Оно и видно. Я даже почти собрался вернуться. С чего тебя накрыло-то? Вроде же всё нормально было?

– Было. А потом я подумал…

– Думать вредно.

– Согласен. Мне – особенно. Серьёзно, ничего больше не делал, просто вспомнил про то, как… – Тимур, запнулся, нервно сглотнул и решил не заострять внимание на том, что он там вспомнил. А то вдруг опять поплохеет. – В общем, сам понимаешь. А я не представляю, что с этим делать. Я же не могу не вспоминать. Это как не думать о белой обезьяне.

– Вот же свалились на мою голову два травматика: что ты, что Ксюха, – проворчал Людвиг, выныривая из кухни с двумя полными чашками.

– А при чём тут Ксюха? – не понял Тимур.

– Как это при чём? Ты реально не в курсе или притворяешься? – Чашки аккуратно опустились на столик (в одной плавал кругляш лимона, из другой торчала неопознанная ветка).

Тимур удивлённо заморгал, а потом стянул очки и начал методично протирать их краем футболки. Хорошее занятие, когда надо взять паузу и подумать.

Ксюша была, конечно, своеобразным ребёнком – иногда слишком эмоциональным, иногда чрезмерно агрессивным, иногда, задумавшись, уходила в себя прямо посреди разговора, – но в целом её поведение не слишком отклонялось от нормы. По крайней мере, она не начинала задыхаться от старых воспоминаний и мыслей о собственной никчёмности и не ползала ночами по стройкам и мостам.

– Ты не знаешь, —заключил Людвиг, отхлебнув из чашки с веткой.

– Тогда объясни.

– Не-а. Ты же мне про её мать не рассказываешь и дневник дочитать не даёшь? Вот и здесь та же история. Захочет – сама расскажет.

Это было даже немного обидно. В конце концов, Тимур общался с Ксюшей уже несколько лет, а Людвиг – едва ли неделю.

Тимур изо всех сил старался наладить отношения с колючей ученицей и не обмануть её доверие, а Людвиг буквально похитил её с набережной и отправил добывать деньги.

Тимур часами обсуждал с ней книги и фильмы, а Людвиг даже «Гарри Поттера» не читал! И при этом, кажется, понимал её с полуслова, а то и с полувзгляда, а Ксюша постоянно висла на нём, тискала и тормошила, словно не осознавая, что перед ней не большая добрая собака, а взрослый мужчина.

Было в этом что-то неправильное, но сходу сформулировать суть претензии Тимур не смог даже сам для себя, не то что для Людвига, поэтому спросил совсем про другое:

– Так что со следами и запахом тетрадки? Вынюхал что-нибудь интересное?

– Не особо, – повинился оборотень. – До магазина он точно дошёл, а дальше – непонятно. То ли зашёл внутрь и заблудился между прилавков, то ли вышел обратно по своим же следам и укатил на машине.

– Он? В смысле, это мужчина? – Впервые увидев тетрадку, Тимур почему-то подумал, что её подбросила сама Надя, но, похоже, ошибся.

А кто тогда? Стас? Это ведь после его ухода всё случилось! Впрочем, нет, тоже ерунда. Стас сейчас с Дианой по свадебным салонам ездит, да и Людвиг бы сразу его учуял.

– Не уверен. Летом я бы точнее сказал, там все раздетые и потные, проще сориентироваться. А сейчас тёплая одежда, лужи… Мужчина, женщина, мальчишка на велике, бабуля с тросточкой – кто угодно.

– И что, совсем никаких интересных запахов?

– Едой пахло. Пиццей или шаурмой… чем-то таким.

– Тебе лишь бы пожрать!

– А при чём тут я? Ты же сам спросил. А под едой… как будто что-то знакомое, но едва уловимое. Никак не могу сообразить. Бумага, что ли? Ладно, неважно.

Вообще-то ещё как важно! Прежде чем отдавать Ксюше дневник, хотелось бы понять, кто и зачем его подбросил.

Тимур даже пожалел, что в их старом доме нет видеокамер или консьержки. Может, мама того ярко-зелёного малыша кого-то видела? Да, сейчас она наверняка ушла домой, но ведь однажды вернётся. Детские прогулки – дело регулярное, а двор прекрасно видно из окна. Осталось только подкараулить её, вежливо поздороваться, извиниться и аккуратненько расспросить. Отличный план!

Только вот делиться этим планом с Людвигом почему-то не тянуло, хотелось выяснить всё самостоятельно. В конце концов, Тимур же не совсем бестолочь, умеет головой пользоваться. Иногда.

Телефон снова дзынькнул. Тимур машинально потянулся к нему, но Людвиг успел раньше: перевернул экраном вниз, накрыл сверху диванной подушкой и припечатал веским:

– Перебьются твои коллеги.

– А вдруг это Диана?

– У тебя на её сообщения другой звук стоит.

И как он только ухитряется сходу запоминать такие мелочи?!

– Тогда дети, – не сдался Тимур. – Инга, например. Или Ксюша. Что, их тоже игнорировать?

– А дети прекрасно знают, что ты болеешь и можешь, например, спать. Всё же не маленькие уже, должны понимать. Кстати, давно хотел спросить… – Людвиг сделал неловкую, совершенно нетипичную для него паузу, но быстро взял себя в руки и закончил: – А сколько им лет-то?

– Ксюшке, вроде, пятнадцать. Инге… точно не помню, но она в восьмом. Значит, четырнадцать должно быть. Ну, плюс-минус.

– А день рождения когда?

– Ты издеваешься? – фыркнул Тимур. – Понятия не имею, никогда даже не задумывался об этом.

– Что, и не дарил ей ничего? И она не жаловалась, как бабушка ей в очередной раз праздник испортила?

– Так… погоди! Ты сейчас про Ксюшу, что ли? Я думал, про Ингу.

– Да зачем мне Инга?

– А Ксюша тебе зачем?

– Ты можешь прекратить отвечать вопросом на вопрос и просто сказать, когда у неё день рождения? – Людвиг, кажется, пытался говорить сурово, но получилось почти жалобно. Умоляюще. Как будто точный возраст этой неугомонной девицы был для него действительно важен.

– Да какая тебе разница? Решил заняться астрологией и натальную карту начертить?

– Не смешно. Ты что, правда не понимаешь?

Тимур хотел проворчать что-то в духе «Да я вообще никогда ничего не понимаю», но передумал. Ладно, давно пора было принять как данность, что в некоторых сферах вчерашний студент Людвиг Майер всё ещё умнее школьного учителя Тимура Смолянского. (А в некоторых – нет, но найти бы ещё такие сферы!)

Поэтому вместо того, чтобы обижаться, Тимур честно попытался подумать.

Голова, перегруженная впечатлениями последних суток, работала с трудом, разве что не скрипела от натуги. Допустим, дата рождения нужна для того, чтобы определить точный возраст. А возраст зачем? Понять, когда этому ребёнку можно будет пиво пить и сигареты самостоятельно покупать? Нет, ерунда какая-то!

Ещё по дате можно понять, не происходило ли что-то важное в день, когда Ксюша появилась на свет. Какое-нибудь солнечное затмение? Землетрясение? Чья-то смерть? Да хоть та же трагедия на стройке! Хотя нет, стройка точно была раньше почти на год…

Стоп!

Почти на год. Меньше, чем на год.

То есть теоретически…

Тимур вдохнул – а выдохнуть забыл. Потянулся снова протереть очки, снял их, повертел в руках и сразу же вернул обратно.

Вспомнил, как напрочь лишённая магии девочка втянула в себя силу Людвига и даже не поморщилась.

Вспомнил вскользь оброненную фразу про приписывание ему чужих детей.

Вспомнил свои мысли про то, как странно и быстро эти двое спелись, как будто…

– Ты же не думаешь, что?.. То есть… ты реально так думаешь?

– Осознал наконец-то? – Людвиг, забыв про недопитый чай, беспокойно вертел в пальцах выловленную из него ветку. Нервничал. Кажется, чуть ли не первый раз за всю историю их знакомства он нервничал настолько сильно, что даже не пытался это скрыть или замаскировать.

– Ей пятнадцать. С чем-то, – озвучил Тимур в первую очередь для самого себя, чтобы свыкнуться с собственным озарением.

– Да, именно, ей пятнадцать с чем-то, а ты мне дневник её матери дочитать не даёшь.

Это, конечно, звучало как очень веский аргумент. Но всё же что-то не складывалось… Что-то мешало. Что-то простое и очевидное. Например…

– Так ведь она не дочка твоей Насти!

– И что? Я, по-твоему, кроме Насти ни с кем не спал, что ли?!

– Но ведь и не изменял ей направо и налево! – Безгрешным ангелом Людвиг, конечно, никогда не был, но в плане отношений (что любовных, что дружеских, что семейных) он всегда казался Тимуру образцом верности и порядочности.

– Когда встречались – не изменял, но мы же расстались месяца два назад. То есть не два, а… Тем летом, короче.

– А, точно. – Тимур, оказывается, успел напрочь забыть об этом факте. После исчезновения Людвига Настя развела такую бурную розыскную деятельность, словно он бросил её накануне свадьбы, причём оставив по уши в долгах. Ничего важного, конечно, не выяснила, но Диана ещё долго впадала в неконтролируемую ярость от одного только упоминания этой бойкой девицы. – Но всё равно, когда бы ты успел?

– Поверь, я в тот период много чего успел.

– То есть ты всё-таки знал Надю, да ещё и…

– Да я понятия не имею, знал или нет! – Измочаленная ветка полетела на стол, а Людвиг отправился нарезать круги по комнате. К счастью, в человечьем облике. – Надя, Катя, Гадя – думаешь, я запоминал, как их зовут? Я тогда вообще немножко в загул ушёл от расстройства. Вот если бы фотка была или запах… Да и то не факт. Люди меняются, запахи тоже.

– Но Ксюша же не оборотень! – выдвинул Тимур очередной аргумент.

– А почему, собственно, она должна им быть? Я – полукровка, а её мать – обычный человек, так что ей запросто могло не достаться никаких анималистических талантов.

Спорить с генетикой и теорией вероятности было сложно. Да Тимур на самом деле и не спорил, скорее – указывал на противоречия. Но Людвиг отмахивался от этих противоречий так уверенно и аргументированно, словно давным-давно всё обдумал и пришёл ко вполне однозначному выводу.

– Тебя ведь не только что осенило, да?

– Вчера, когда она позаимствовала мою силу. Неужели ты сам не удивился?

– Удивился, но подумал… Ну, единичный случай, на всплеске эмоций. Такое ведь иногда случается.

– На всплеске эмоций можно убрать излишки, можно успокоить, сбалансировать энергию, но не использовать её после этого. А она именно использовала, причём сходу, без подготовки. Пропустила через себя и выдала ровно столько, сколько получила. Идеальный проводник с идеальной совместимостью.

Да, такое посторонний человек не смог бы провернуть при всём желании, даже зная теорию. А Ксюша совершенно не разбиралась в магических премудростях, она действовала интуитивно. Так, как, по словам Людвига, он сам когда-то делился силой со своей мамой.

– Сядь спокойно, хватит мельтешить перед глазами, – велел Тимур. – Давай сперва посчитаем. Допустим, ты после расставания с Настей действительно пустился во все тяжкие. Это было где-то в августе-сентябре, так?

– Ну… да. Скорее в августе. В сентябре мы с отцом в Москву ездили по делам, а потом вообще не до того стало.

– Значит, если кто-то из девушек от тебя забеременел, то ребёнок должен был родиться… – Тимур дотянулся до телефона, смахнул ворох уведомлений и открыл календарь. – …в мае следующего года.

– Или раньше.

– Или раньше. Но не позже. А у Ксюшки день рождения… сейчас, погоди… – Нужная страница в соцсети грузилась долго, словно издевалась. Тимур гипнотизировал её взглядом, попутно вспоминая, когда же он дарил Ксюше ту здоровенную энциклопедию мифологических существ, которую она потом тащила домой в руках, потому что в сумку книга не помещалась. День был тёплый и солнечный, все вокруг шли с короткими рукавами. И дело точно было не в школе. Они встречались на улице, учебный год то ли уже закончился, то ли ещё не начался… – Август! Восьмое августа!

– Точно? – тихо выдохнул Людвиг.

– Точно! – Тимур сунул ему под нос телефон, который наконец-то догрузил нужную информацию. – Вот, сам читай. Значит, я правильно вспомнил, что лето было.

Людвиг недоверчиво уставился на экран. Даже пальцами в него потыкал и страницу туда-сюда полистал, словно убеждаясь, что она настоящая. Или ему просто нравилось разглядывать не слишком художественные подростковые фото – селфи, уличных кошек, случайные книжные цитаты, дурацкие надписи на стенах и кеды с разноцветными шнурками, отражённые в луже.

– Тогда не складывается. Зимой я никак не мог… поспособствовать её рождению. Меня в это время здесь уже не было. – Голос Людвига звучал удивлённо и даже слегка грустно. Как же, такая стройная теория развалилась!

Тимур тоже успел поверить в эту теорию и теперь чувствовал себя странно. Как будто долго и старательно собирал огромный пазл, но последняя деталька вдруг оказалась вообще из другого набора. И вроде бы ничего страшного, сущая ерунда, никто не умер, мир не рухнул, а пазл всё равно после сборки планировалось разобрать и сложить обратно в коробку. Но ощущение неправильности и незаконченности царапало и тянуло.

– Получается, что она никак не может быть твоей дочкой. Так что расслабься.

– Да я и не напрягался. – Людвиг пожал плечами. Как-то очень уж демонстративно, наигранно. – Просто это было самым логичным объяснением для нашей магической совместимости. Но нет – так нет.

– А что бы ты делал, если бы вдруг да?

– Не знаю. – Он ещё немного поизучал Ксюшину страницу и неохотно вернул телефон Тимуру. – Только не смейся, но… Я бы, наверное, обрадовался. Она прикольная. И взрослая уже, подгузники менять не надо и всякое такое.

– С такими вот взрослыми проблем ещё больше.

– Тебе-то откуда знать?

– Да у меня же их полторы сотни, и каждый со своими тараканами.

– Как ты в этой толпе не путаешься?

– Иногда путаюсь, особенно когда новый класс дают. А потом привыкаю. Они все разные, все – личности. – Тимур с тоской посмотрел на количество сообщений, которые эти личности успели написать, и торопливо отложил телефон подальше. Нет уж! Попозже ответит, а то и вообще завтра. А сегодня хотелось чего-то лёгкого, спокойного. Чтобы никуда больше не бежать, не копаться в прошлом, не думать о будущем… – Может, киношку какую-нибудь посмотрим?

– Отличная идея, – одобрил Людвиг, но отправился не к телевизору, а на кухню. – Сейчас я только тортика себе отрежу. Ты будешь?

– Куда в тебя лезет?!

– У меня буквально два тела и оба хотят жрать.

– Я читал, что это так не работает.

– А я чувствую, что именно так это и работает. Ты кому больше доверяешь, книжкам или моему жизненному опыту?

– Диане! – брякнул Тимур. – Она питается как нормальный человек, а не как троглодит.

– Это она просто вечно на диетах сидит. Так на тебя резать?

– Режь, что с тобой делать. Только немножко. И чаю тогда свежего сделай. – Старый за разговором как-то незаметно успел закончиться. – Пожелания по жанрам есть?

– Ксюха говорила, что, пока я болтался в безвременье, уйма всякого по комиксам вышло. Надо навёрстывать!

– По комиксам, говоришь… – Тимур ненадолго задумался. – Ладно, будут тебе комиксы!

– Марвел или ДиСи?

– Ни то, ни другое. Гулять так гулять! – И запустил режиссёрскую версию «Майора Грома».

Глава 7. Книжные дети, детские книги

Тимур оказался не готов к кошмарам.

Не то чтобы к ним вообще можно было как-то подготовиться, но всё же накануне, после безумного вечера воспоминаний и откровений, вероятность проснуться в холодном поту и с бешено колотящимся сердцем была гораздо выше. Но нет, прошлая ночь проявила к Тимуру милосердие и не подсовывала никаких ужасов.

Правда, потом случилось утро, полное температурных глюков, но это ощущалось совсем по-другому: как тяжёлая полоса препятствий, у которой всё же есть конец.

А вот у ночного кошмара конца не было. Никакого. Вообще.

Сломанный видеомагнитофон в голове Тимура прокручивал по кругу одну и ту же сцену: разноцветный праздничный фейерверк, под бодрую музыку превращающий толпу людей в кровавое месиво. Каждое лицо в этой толпе было знакомым: родственники, друзья, коллеги, однокурсники, ученики – кажется, все, кого Тимур когда-либо знал, собрались вместе для того, чтобы раз за разом умирать у него на глазах и от его рук.

Диана, Фёдор, родители… даже Ксюша, которая тогда ещё не родилась.

Не было там только Людвига. Ни в толпе, ни рядом. Нигде.

Иногда Тимур успевал осознать, что кого-то не хватает. Вздрагивал, осматривался, искал взглядом – и не находил. А спустя мгновение даже не мог вспомнить, кого и зачем искал. Ведь все уже здесь, а никакого Людвига никогда не существовало.

Потом очередной залп окрашивал небо в яркие цвета – и всё начиналось заново. И снова. И снова.

От вспышек рябило в глазах, голова раскалывалась, кровью пахло настолько отчётливо, словно вокруг была не стройка, а скотобойня. Воздух, пропитанный этим запахом, ощущался густым и тяжёлым, он оседал на лице и руках, щипал губы, разъедал лёгкие; казалось, человек, хоть раз вдохнувший его, больше никогда не будет прежним, не будет нормальным. Больше никогда не будет.

Будильник (самый первый, с подписью «Отрицание») Тимур воспринял как спасение, хотя сначала даже не понял, почему весёлая праздничная музыка вдруг превратилась в тяжёлый рок. Потом осознал, рывком вытащил себя в реальность, дрожащими руками вырубил звук и какое-то время просто лежал, глядя в потолок и пытаясь отдышаться. Одеяло и подушка были мокрыми от пота, сердце колотилось, как после долгой пробежки, на душе скребли… нет, не кошки, а целое семейство манулов. И при этом совершенно парадоксальным образом хотелось есть, причём чего-то сладкого.

В холодильнике обнаружился маленький кусочек торта, а рядом записка: «Цени мою силу воли и ешь». По крайней мере, Тимур расшифровал эти каракули именно так, хотя с первого раза текст прочитался как «Усни молю или вопи смесь».

Автора каракулей на кухне не было, в гостиной тоже. Его вообще нигде не было, хотя чайник ещё не успел окончательно остыть. А вот ноутбук на столе уже погасил экран и ушёл в режим ожидания. Людвиг весь вечер залипал в него, выясняя, что успело произойти в мире за шестнадцать лет, и периодически бегая к Тимуру за комментариями. Видимо, засиделся он в итоге до утра, но спать отправился к себе домой.

В то место, которое он и Ксюша теперь называли Домом.

Тимуру, конечно, было любопытно, как выглядит жилище, созданное боггартом, но приглашать его в гости Людвиг отказался. Сказал, что плата за вход будет не самой приятной. Хотя вряд ли что-то могло всерьёз напугать Тимура после сегодняшней ночи кошмаров.

Телефон привычно пестрел сообщениями и оповещениями: пожелания здоровья от коллег, вопросы от учеников и их родителей, уведомление об открытом больничном, ироничное «Тебя там ещё не съели?» от Дианы и её же чуть более серьёзное «Если что – пиши». Ксюша прислала видео, которое снимала вчера за столом, и спросила, не надо ли зайти в аптеку. И даже Фёдор внезапно прорезался с известием о том, что в тату-салоне наконец-то появился отдельный вход с улицы, и предложением обмыть его вечером.

Участвовать в полноценном обмывании Тимуру не хотелось, но он с радостью согласился приехать и просто пообщаться. После безумия последних дней возможность поговорить с кем-то далёким от магии воспринималась как самый настоящий подарок. Кроме того, Фёдор был человеком простым, не склонным к истерикам и чрезмерному морализаторству, он умел хранить секреты, выполнял обещания и уважал чужие границы. Словом, казался идеальным собеседником для того, кто хочет отвлечься от своих проблем и при этом не угодить в чужие.

А отдельный вход в салон означал, что не придётся сталкиваться в коридорах с Дианой и её косметическими девочками. Особенно, конечно, с девочками, у которых предстоящая свадьба начальницы в последнее время стала главной темой для обсуждения, а появление Тимура каждый раз служило катализатором и повышало количество сплетен в разы.

Оставалась одна проблема: Тимур всё ещё чувствовал себя не очень. В основном это было типичное простудное «не очень»: тяжёлая голова, заложенный нос, больное горло и небольшая слабость. Ничего страшного, и не с таким справлялись. Но опыт вчерашнего дня наглядно показал, как быстро это лёгкое «не очень» превращается в полный трындец, когда ноги отказываются слушаться, а воздух вдруг застревает в груди.

Полный трындец, в отличие от «не очень», имел явно психологическую природу и случиться мог в любой момент. И Тимуру совсем не хотелось, чтобы этот момент застал его на улице, в автобусе или в любом другом общественном месте.

Но не сидеть же весь день дома? Да и ботинки наконец-то просохли. А вот пальто…

Тимур оторопело посмотрел на пустую вешалку в коридоре – пальто так и осталось в школе. Конечно, можно было достать куртку, но она была зимней, слишком тёплой для творящейся на улице мерзкой дождливой хмари, а старую тонкую кожанку Диана выкинула пару недель назад со словами «Видеть больше не могу этот кошмар».