Кофейная гуща

Беспокоится за меня и мою подругу. Как мило.

Палец без раздумий нажимает на три точки и точно так же, без всякой жалости, на «Заблокировать».

— И я писала, что не пью. А он пытался напоить меня.

— Ты имя то его хоть помнишь?

— Его? Нет. Зачем?

— А потом ты жалуешься, что онне помнит мелочи.

— Это не мелочи. А мне его имя ни к чему. Но сегодня появилось новое имя.

— Дима?

Ксю морщится.

— Нет, тот меня отшил. Видите ли, другая ему нравится.

— Да ладно. — Лера подрывается, уставившись на Ксю, в ее глазах горит огонь. — Он про Майю, да?

— Не знаю. — Ксю закатывает глаза.

— Она же нам рассказывала, что он часто крутится около нее, пока она старается охмурить Родиона.

— Она его отшивает. А он все равно продолжает за ней бегать. Не нормальный.

— Так ты дуешься, что он так быстро отшил тебя?

— Я не дуюсь, мне плевать.

— Да, все мы это знаем. — Лера снова устраивается поудобнее. — Ладно, рассказывай, что там за новое имя? Его то ты хоть помнишь?

— Макс. Друг Димы. Забавный парень.

— Вау, — притворно удивляется Лера. — Ты не забыла? Неужели записала его как Макса, а не что ты там обычно пишешь?

— Номер пять.

— Что? — Лера щурится.

— Он — номер пять, — серьезно отвечает Ксю. — Я сказала, что он классный, но это не значит, что он достоин, чтобы я называла его по имени.

— У тебя так никогда не будет нормального парня, — заявляет подруга без юмора в голосе.

— А как по мне, номер пять возлагает большие надежды. Как минимум месяц, я думаю. С ним должно быть весело.

— Смотри, чтобы грустно потом не стало. — Лера поднимается с дивана. — Пока ты там бегала по парням, я приготовила вкусный ужин. Так что переодевайся, мой руки и вперед вкушать чудеса кулинарии.

Ксю издает протяжный стон и скатывается вниз, оказавшись спиной на диване. Голые ступни касаются мягкого ковра. Она остается в такой позе, и вставать уже никуда не хочется. Но запах из кухни слишком соблазнительный, чтобы его игнорировать. Пора признать, что никакой повар ресторана не сравнится с вкусной домашней едой Леры. Когда подруга уедет, девушке снова придется вернуться к доставке. И это будет действительно большая потеря, чем любые парни.

Глава 11. Дом, хранящий прошлое (Дима)

— На самом деле я тебе даже завидую.

Ваня, мой младший брат, сидит за столом по левую руку от меня, крутя между пальцами зажигалку. Свободной рукой он подпирает голову, положив локоть на стол. Вид у него довольно скучающий.

— Во-первых, никакого контроля. — Он указывает на мать, суетящуюся на кухне. — Во-вторых, никаких тебе…

— Мальчики!

Мама как раз выбегает из кухни в столовую. Ваня говорил, что до моего прихода она выглядела мрачной, но сейчас она словно светится от счастья.

— Обед почти готов. — Ее взгляд останавливается на мне. — Димка хоть поест нормально вместо всякой дряни магазинной. Ваня, убери зажигалку. — Ее взгляд перемещается на брата. — Долго я должна тебе повторять, что курить очень и очень вредно? Ты меня слушаешь хоть когда-нибудь?

Вздохнув, Ваня прячет зажигалку в карман джинс. Он знает, что лучше послушаться, чем потом в долгую выслушивать лекции от мамы.

— Возьми пример с брата, — продолжает мама. — Никаких вредных привычек, примерный парень.

То, из-за чего брат еще больше сходит с ума. Когда мама сравнивает нас двоих.

— Мам, я понял.

— Понял он, как же…

За ужином мама спрашивала, как я все это время жил. Постоянно задавала вопросы и слишком преувеличенно вздыхала, когда ей не нравилась какая-то часть рассказа. Ваня слушал мою историю с малейшим интересом, его вид был явно скучающим. Несмотря на все обстоятельства и мою четкую позицию, мама настоятельно просила меня вернуться. Ей не нравится, как я сейчас живу.

После ужина я направился в свою комнату. Последний раз я был здесь в июне, прежде чем случился разговор с папой, и я покинул это место. Здесь я оставил почти все. Взял лишь пару вещей. Ведь все это было куплено за его деньги. Он надеялся, что я возьму эти вещи. И тогда бы он сказал, что был прав в своих словах.

После моего ухода в комнате не поменялось ничего. Разве что пыль протирают. Уверен, это мама делает это сама. В комнате все стоит на своих местах, но все еще остается ощущение, что это здесь кто-то живет. На стенах висит множество плакатов различных рок-групп, которые я повесил в классе восьмом, когда особенно фанател по року. Примерно с того времени у меня осталось куча футболок, которые я ношу по сей день дома или на парах физкультуры. Конечно же, из многих я вырос, и они достаточно малы, но до сих пор висят в шкафу.

— Круто ты его на самом деле.

В дверном проеме появляется Ваня.

— Думаю, закончу одиннадцатый и тоже свалю от старика. И на этот раз мать будет не против.

— Думаешь, она не будет по тебе скучать?

Ваня пожимает плечом, лицо бесстрастное.

— Тебя она любит больше. Это факт. Но не переживай, я не волнуюсь или что-то типа того. Просто хочу сказать, что восхищен твоим побегом из-под маминой юбки спустя годы, — усмехается он.

— Да ладно, перестань, это не сработает.

Иногда на Ваню находит желание вывести меня из себя, чтобы я показал себя настоящего. Просто чтобы доказать маме, что я не такой идеальный. Мама помешалась на моей идеальности, а Ваня на том, чтобы доказать обратное.

— Да ну тебя. Тебя хоть что-то из себя выводит? Я думал, нажму на одно из чувствительных мест, и вот он ты, тепленький, готовенький.

— А еще злой и веселю тебя.

— Скучно здесь без тебя. — Ваня запрыгивает на мою кровать, свесив ноги. — Без твоих споров с отцом. А если быть точнее, попыток отца спорить с тобой. С этой непробиваемой стеной. Не весело совсем.

Ваня закидывает руки за голову и проходится взглядом по комнате.

— Мама запрещает кому-либо заходить сюда. Будто это для нее священное место, а для нее ты все тот же малыш Димка, — смеется он.

— Как они? Родители.

— А родители что? Папа — грозовая тучка, которую обидели, а мама просто нервная последние несколько дней.

— Не заметил. — Я наклоняюсь назад, уперевшись ладонями в стол.

— При тебе она другая. Ты бы видел, какие взгляды она метает в отца, пока он не видит.

— Что-то произошло?

Ваня пожимает плечами.

— Я в их дела не лезу.

— Тебе же все равно.

— А почему не должно быть? — Ваня вздыхает. — Им все равно на меня, а мне на них.

— Не думай, что им все равно.

Ваня тут же хмурит брови. Ему не нравится, когда я так говорю. Но ведь это правда. Я знаю, что им на брата не все равно, что бы он ни думал сам.

— Не думай, что ты тут самый умный. — Ваня хватает подушку и бросает в меня. Я тут же ловлю ее и бросаю обратно в него.

— Как знаешь.

Глазами нахожу ту вещь, за которой пришел. Старый скетчбук. Я хранил его слишком долго. Теперь это та вещь, от которой я готов избавиться.

— Что это? — Ваня приподнимается, опираясь на локоть. — Твои корявые рисунки?

— Просто помни, что они тебя любят, — бросаю я напоследок, прежде чем выйти из комнаты.

— Захлопнись! — кричит брат мне вслед.

Я закрываю за собой дверь — раздается глухой удар подушки об дверь — и спускаюсь. Внизу меня встречает мама.

— Уже уходишь? Оставайся на десерт, Кирилл еще не скоро вернется. Вы не пересечетесь.

— Извини, не могу. Мне только нужно было забрать одну вещь.

— Рисунки? — указывает она на скетчбук.

Прошлое.

— Я пойду. — Обувшись, я целую маму в щеку перед тем, как уйти.

Вместо прощания я напоследок слышу:

— Ваня, выходи из комнаты брата, живо!

Ничем не выделяющийся скетчбук с черной матовой обложкой. Я открываю его, и тусклый свет падает на первую страницу. Провожу пальцами по кривым неуверенным линиям, размазывая грифель по бумаге. На другой странице на меня смотрит множество глаз, нарисованные неумелыми руками. Линии толстые, резкие продавили бумагу, оставили следы на обратной стороне и другом листе.

Я пролистываю страницы одну за другой, наблюдаю за собственным прогрессом. Каждый рисунок становится менее безобразным настолько, насколько было возможно в то время. До настоящего искусства им все равно далеко. Слишком далеко.

Бумага помялась и сбилась волнами, на каждом листе грязные следы грифеля и отпечатки пальцев. Вспоминаю, как сидел вечерами, смотрел на ее фотографию, заставляя пальцы слушаться, а карандаш в руке выводить те же линии, те же черты лица, что я видел глазами. Но рука не слушалась, я не мог сделать то, чего так хотел. Не в те короткие сроки, которые сам себе поставил. Не в том, случае, когда для рисования использовал карандаш лишь на школьных уроках. Там были простые рисунки. Не сложнее, чем рисовать лицо любимой девушки. Она сказала, что хочет, чтобы ее нарисовали. Чтобы ее нарисовал парень, который ее любит. Я воспринял ее слова как намек и начал стараться. Хотел сделать все своими силами.

Каждый вечер я заставлял себя смотреть те обучающие видео, стирать бумагу до дыр, если что-то не выходило. Я провел пальцем по шершавой поверхности, где под плавными линиями виднелись неудачные попытки, которые так и не сумел стереть до конца. С листа на меня смотрела не та девушка, что я хотел видеть, не та девушка, какой я ее видел вживую.

Я открываю самую последнюю страницу. На ней нет идеала, к которому я стремился. Но на ней есть то, чего я добился кропотливой работой. И я гордился собой на тот момент. Когда наступило время, и я понял, что могу показать ей ее портрет и сказать какую-нибудь романтичную глупость вроде: «Но в жизни ты еще красивее. Настолько, что я не смог отразить всю твою красоту на бумаге». Три года назад эти слова не казались мне такими глупыми и странными. Я правда хотел так сказать.

Долгое время я хранил этот скетчбук и не мог с ним расстаться. Хотел выкинуть,но не мог. Словно невидимая сила каждый раз отталкивала мою руку. А может, притяжение было настолько сильным, что я не мог его поднять. Отголоски прошлого кричали мне: «Стой!» А сейчас… Похоже, сейчас их заглушает настоящее. Более громкое настоящее. Уверенное, настойчивое, взрывное.

«Извини, но мне уже нравится другая».

Да, другая. И я готов принять решение. Нет. Я его уже принял.

— Мих! — зову я. — Одолжишь зажигалку?

Миха появляется в дверях.

— Жигу? Ты ж не куришь.

— Так одолжишь?

— Лови.

Зажигалка прилетает прямиком мне в руку.

— Спасибо.

Миха с безразличием пожимает плечами и уходит.

Оранжевый язык пламени едва касается белого угла листа. Мне нужно только поднести зажигалку ближе, и пути назад не будет. Но я назад не хочу. Горячее пламя касается одного из листов, ползет вверх, захватывает другие листы. Бумага в моих руках начинает гореть. Я держу скетчбук до тех пор, пока пальцам не становится горячо, пока не обжигается один из них. Только тогда я отпускаю скетчбук. И горит до тех пор, пока от бумаги не остается лишь обугленная чернота и обгоревшая обложка.

Глава 12. Кофейная гуща (Майя)

Паркую свою красотку у старой пятиэтажки. Снаружи моросит мелкий дождь, и выходить из теплой машины совсем не хочется. Я разглядываю кирпичное здание, совсем не похожее на дом, в котором находится моя квартира. Такие места у меня всегда ассоциировались не с самым высоким уровнем жизни. Думаю, скорее что-то про тех, кто роется в мусоре в поисках еды. Но думаю, здесь живут самые обычные люди, не имеющие ничего общего с криминалом. Надеюсь.

Я сверяюсь по карте, и адрес оказывается верным. Елизавета сказала, что встретит меня, как только я подойду к подъезду. Что она почувствует мое присутствие и тут же спустится. Магия — поразительная штука. Лишь бы она показала наше с Родионом светлое будущее. Говорят, мысли материальны. Так что чем больше я буду думать о нас, тем быстрее мы будем вместе. Он поймет, что рядом есть я и расстанется со своим телефоном.

Дверь подъезда распахивается прямо перед моим носом, едва не сшибая меня с ног.

— Здравствуй, Майя, — говорит тонкий голос.

За дверью оказывается худенькая малышка. Откуда она меня знает? И почему она выходит на улицу в такую темень?

— Привет, девочка, а где твоя мама?

Девочка сводит брови вместе, и они скачут вверх.

— Майя? С вами все в порядке? Это я, Елизавета.

И я замираю. Это не маленькая девочка, а моя гадалка? Я сама невысокого роста, а она ниже меня примерно на голову. И сама по себе она очень миниатюрная, отчего я взаправду приняла ее за школьницу.

— А, извините. — Натягиваем извиняющуюся улыбку, Майя. — Здесь так темно, что я вас не разглядела.

— Заходите, Майя, не стойте на холоде.

Ее квартира оказывается на самом последнем этаже. Здесь нет лифта, и уже на последнем лестничном пролете я чувствую, что задыхаюсь. Ноги с трудом поднимаются. Мне нужно осилить всего несколько ступеней. Я хватаюсь за перила, чтобы не упасть назад, не сбросить прогресс. Иначе обратно я уже поползу на четвереньках. Будет это не очень элегантно. И пачкать, стирать в дыры эти великолепные джинсы? Да ни за что в жизни. Я осилю эту лестницу во что бы это мне ни стало.

Мы добираемся до входной двери, и я тяжело дышу, не веря, что я справилась. Елизавета даже не вспотела. Она не выглядит, словно мы поднимались до пятого этажа на своих двоих. Она точно колдунья.

Дверь выглядит самой обычной. В моих представлениях на ней было куча оберегов или что-то типа того. Но, ничего подобного. Если бы я просто проходила мимо, то ни за что бы не догадалась, что это логово гадалки.

В комнате царит полумрак. По всему помещению расставлены свечи, они и являются единственным источником света. Темные шторы задернуты, не пропуская ничего. На полках стоят различные принадлежности. Видимо, для гадания. Среди них я узнаю только карты Таро. На самом деле я не очень разбираюсь в гадании. Так что остальные предметы и их предназначение для меня загадка.

Посреди комнаты расположился круглый стол с белой скатертью.

— Майя, присаживайтесь.

Я вся нетерпение присаживаюсь на выдвинутый стул, прижимая вещи к груди. Сейчас начнет вершиться моя судьба.

Комнату наполняет аромат кофе. Я закрываю глаза, вдыхая любимый запах. Думаю, поэтому я выбрала гадание на кофейной гуще. Мой любимый напиток. Я выбирала не думая. А Елизавета очень универсальная гадалка, предложила мне несколько вариантов. Я ни разу не усомнилась в ее мастерстве. Отзывы счастливых девчонок дали мне еще больше уверенности в том, что я делаю. Ксю вечно комментировала, насколько это ужасная идея. Она к таким вещам относится скептически. Но стоило напомнить ей, что ееидея провалилась сразу. А гадание… Елизавета покажет мне будущее, подскажет, что делать. Этот план обещает успех и поцелуй с самым клевым парнем.

Передо мной оказывается чашка кофе на блюдце. Запах так и манит, выпить так и хочется.

Елизавета садится передо мной.

— Задайте вопрос, Майя. Что вы хотите знать? — Ее голос тихий и размеренный. — А затем пейте. Пейте медленно. И оставьте совсем немного напитка.

Я обхватываю чашку руками, она обжигает ладони, и я резко отдергиваю руки.

— Тс… Ай…

Так. Вопрос. Я должна задать вопрос. Хорошо. Как сделать Родиона своим? Станет ли он моим?

Беру чашку уже осторожнее и пью медленными глотками. Горький. Горячий. На уголках глаз проступают слезы. Оставляю немного на дне, как просила Елизавета.

Елизавета забирает у меня чашку и начинает что-то вытворять. Она ее крутит вертит и так и сяк. А затем одним движением переворачивает чашку на блюдце. И у меня замирает сердце.

— Уже можно? — шепчу я.

Елизавета ничего не делает с чашкой. Она ждет. Ждет, когда у меня случится приступ, потому что я уже не могу ждать. Хочу перевернуть ее. Хочу посмотреть что же там. Пальцы в нетерпении подрагивают.

Руки так и чешутся, давайте быстрее.

— Ну? Уже?

Я нетерпеливо притаптываю ногой по пушистому ковру. Когда кажется, что прошла целая вечность, Елизавета медленно снимает чашку с блюдца. И передо мной… Нечто непонятное. Всего лишь странное пятно.

— И что это?

— Майя, я вас поздравляю.

Я нетерпеливо подпрыгиваю на стуле.

— Да? Да? Наше долго и счастливо?

— В ближайшее время вы будете вместе, — говорит Елизавета, заглядывая в чашку.

— Да? — Я всматриваюсь в чашку, но вижу огромную кляксу. А она даже на сердечко не похожа. Что она здесь увидела? — И что тут?

— Я вижу два силуэта. Мужчина и женщина, — заявляет Елизавета. Но вот я в упор не вижу ничего похожего.

— А что-то не похоже.

— Я понимаю ваши сомнения, Майя. Но поверьте, то, что видите вы, отличается от того, что вижу я. Я тот, кто умеет читать предсказания и интерпретировать их. Если вы не видите эти силуэты, то их вижу я.

— Ладно. — Я сажусь на место. Она гадалка, ей виднее. — Есть еще что-то?

— Ответ на ваш вопрос положительный, Майя. — Елизавета ставит чашку на блюдце. — Вы ведь за этим пришли?

Я энергично киваю.

— Да! Спасибо вам большое!

Надеюсь, это стоит своих денег.

— Вам стоит благодарить не меня. Благодарите вселенную, Майя.

— Спасибо! — Я вскидываю голову к потолку. Обращаюсь, если что, к вселенной, не к потолку. — Огромное спасибо! Но и вам, Елизавета. Спасибо, что донесли знаки вселенной до меня.

Елизавета едва заметно улыбается.

— Ваше спасибо уже на моем счету.

Когда я спускаюсь, дождь усиливается. Я пробегаю под ливнем до машины. Меня сейчас переполняет счастье. Гадание показало зеленый свет. Вселенная, я тебя люблю!

Я смахиваю со лба влажные кудри, включаю печку и самое главное — музыку. Громко. Настроение настолько великолепное, что и душа моя поет и мне петь хочется. И никакая, даже самая дождливая погода не способна что-либо сейчас испортить. Я выезжаю со двора и лечу навстречу судьбе на крыльях любви. И на своей красотке.

Дождь усиливается, дорогу не разобрать. А еще я застреваю в пробке. Другим остается только слушать мой прелестный вокал, потому что останавливаться я не собираюсь. И слушать крики других водителей тоже. Приходится парочку из них послать куда подальше, отчего мое настроение достигает такого предела, что меня уже не остановить.

Дома я оказываюсь поздно. Первым делом душ, а затем уже впечатления. Хотя мне очень не терпится рассказать подругам как прошло у гадалки. Но мокрая одежда неприятно липнет к коже. По дороге в душ, я снимаю промокшую одежду и бросаю на пол прямо на ходу.

Горячий душ приятно обжигает кожу, вода струями стекает по телу, смывая дождь и тяжелый день. До гадалки у меня была непростая практическая с самым недалеким одногруппником. Но я же такая молодец и справилась сама. Этому парню повезло получить хорошую оценку на халяву. Как же я горжусь собой.

Я высовываю руку и пытаюсь нащупать полотенце. Пальцы хватаются за пустоту.

— Вот же…

Я не повесила чистое полотенце. Что ж, так и быть. Я выскальзываю из душевой кабины. Вода стекает по телу на пол. Я замираю у шкафа перед большим зеркалом. Взгляд падает на фигуру. Моим главным недостатком по-прежнему является нос. Только нос. Остальное тело мне нравится. Его я менять не хочу. А нос… Его можно изменить. Нужно изменить. И я хочу его изменить. Он не вписывается в общую картину, портит образ.

Хочу разбить зеркало.

Вспоминаю, за чем пришла. Достаю чистое полотенце и оборачиваю вокруг тела. Остается самое главное. Похвастаться подругам.

Дождь уже прекратился. Удобно устраиваюсь на кровати. Пальцы, как сумасшедшие, скачут по экранной клавиатуре, мысли сбиваются в кучу. Я накатываю огромное сообщение. В нижнем углу появляются две галочки, и я с нетерпением жду ответа подруг.

Ксю: Серьезно? Ты правда пошла к гадалке. Майя, ты больна, поверь мне. Тебя же развели.

Лера:Как романтично. А она не сказала, когда именно вы будете вместе?

Майя:Она сказала скоро. Но, девочки, я так рада!

Ксю: Вы обе больны.

Лера:Майя, держу за вас кулачки!

Я зарываюсь лицом в подушку и визжу от переполняющего меня счастья. В груди разливается приятное тепло. Хочется выплеснуть накопившуюся энергию наружу, мне тяжело усидеть на месте. И я знаю, что делать!

Майя:Девочки! Это нужно отметить! Едем в клуб, отговорки не принимаются!

Глава 13. Воспоминания о той ночи (Майя)

Запах. Он другой. Я тону лицом в подушке и улавливаю чужой, но знакомый запах. Не карамель, которой пропахла вся моя квартира. Что-то мужское. Я принюхиваюсь. И резко просыпаюсь. Это не моя комната. Я смутно помню произошедшее. Но если будем честны, то не помню вообще ничего. В том числе и то, как оказалась здесь, в комнате незнакомца.

Я сажусь, и одеяло сползает с плеч. На мне помятая футболка и широкие штаны. Это не моя одежда. Вчера я была в вечернем платье. Я хватаюсь за голову, которая словно трещит по швам. Я напилась так, что не помню ничего. Надеюсь, у меня ничего не было с тем, кто привел меня к себе. Во рту сухо и адски хочется пить. Кажется, я умираю…

На ватных ногах я поднимаюсь с кровати. За пределами комнаты доносится шум воды. Выглядываю из комнаты, чтобы разведать территорию, и натыкаюсь на чью-то грудь.

— А! — Я отскакиваю назад. Первый попавшийся предмет — настольная лампа — оказывается у меня в руке. — Ты кто?

Передо мной стоит незнакомый парень. Это его квартира? Он меня увез из клуба, переодел и уложил спать? Или мы спали вместе? Качаю головой, отгоняя мысль.

— Миха.

— Миха? — Я наставляю лампу на него, готовая вот-вот напасть, если он посмеет приблизиться первым. — Мы переспали?

— Нет, — невозмутимо отвечает. — Я вообще не знаю кто ты.

— Что? — У меня отвисает челюсть. Он что, нашел меня на улице и привел в дом, как бродягу?

— Я пройду, окей? — Он проходит мимо меня, игнорируя мое оружие против него.

— Да кто ты такой, мать твою?

— Майя?

Я вздрагиваю. Шум воды прекратился. За открывшейся дверью появляется Дима, и моя челюсть на этом моменте достигает пола. Я замахиваюсь лампой, но меня едва не уносит назад. Короткий провод не дает мне достать до Димы.

Твою ж…

— Что происходит? Почему я здесь?

— Как ты себя чувствуешь? — Дима приближается.

— Почему. Я. Здесь.

— Голова не болит? Может быть, хочешь пить?

Я отступаю назад.

— Ало! Ты зачем меня притащил сюда?

Дима замирает.

— Твои подруги привели тебя.

— Чего?

Я заканчивал смену. Попрощался с коллегами и вышел на улицу, вдыхая свежий воздух после тяжелого рабочего вечера. Пришлось задержаться из-за особого гостя и большого банкета.

По ночной улице разносились крики и пьяные песни. Три фигуры вдали показались мне смутно знакомыми. Когда они приблизились, я узнал в них Майю и ее подруг. Майя выглядела самой пьяной из них. Одна из ее подруг выглядела куда лучше, а Ксю была и вовсе трезвой.

— О. — Ксю остановилась, а вместе с ней и ее подруги, которые, казалось, шли лишь потому, что держались за нее. — Заберешь одну буйную? С двумя я не справлюсь.

— А мы чего встали? — завыла Майя. — Идем! Мы должны веселиться, вы забыли? — И она запела, пока Ксю не накрыла ее рот ладонью.

— Молю, забери эту, а.

Майя возмущалась и мычала ей в руку.

— Майя, твой парень забирает тебя, — хихикала другая подруга.

Ксю выпустила Майю из рук, и та, пошатываясь, едва не упала. Я вовремя успел ее поймать.

— Ну наконец-то, — протянула Ксю. — Позаботься о ней, красавчик. А мы пойдем.

— Удачной дороги.

— Утром она убьет тебя, — засмеялась Ксю и потянула подругу за собой. — Так что тебеудачи.

Я жадно глотаю воду стакан за стаканом. У меня во рту суше, чем в пустыне. Я слушаю рассказ Димы, и мне не верится, что Ксю такая предательница. Ну как она могла отдать меня в лапы этого маньяка? Она точно была трезва и понимала, что творила?

— Ты мог отвести меня домой. — Я ставлю стакан и вытираю капли воды с подбородка. — Но привел сюда — к себе.

Я скрещиваю руки и притоптываю босой ногой по прохладному полу.

— Поверь, так было проще.

— Кому? Тебе?

— Ты была не в себе. Я не мог оставить тебя одну.

Оправдывается, гад. Ну точно он оправдывается. Он маньяк, и есть тому подтверждение.

— Майя, стой.

— Веселье должно продолжаться!

Я поймал ее за талию, прежде чем она споткнулась.

— Отпусти меня! — Майя схватила мое предплечье и вцепилась в него ногтями.