Кофейная гуща

В это же время к нам возвращается официант, чтобы мы могли сделать заказ. Я поднимаю глаза, чтобы увидеть о каком «симпатяге» шла речь.

О нет. Вот помяни его, и он тут как тут.

Я захлопываю меню, не моргая уставившись на подошедшего к нам Диму.

Что он здесь забыл?! И почему он обслуживает именно наш столик?! Это они его назвали милым? Ну, в какой-то степени я могу согласиться с этим утверждением, но нет! Вообще нет!

В прошлый раз мы расстались на не очень хорошей ноте. Он повел себя как придурок и отказал мне в моей просьбе. Я все еще злюсь, между прочим.

Замечаю краем глаза, как Ксю начинает строить этой ходячей проблеме глазки.

Нет, подруга, оно тебе не надо! Остановись! Пожалей себя и не рушь свою жизнь. Я скажу тебе об этом, и потом ты скажешь мне спасибо. Я обязательно уберегу тебя от нечисти!

Он мило улыбается мне и моим подругам.

— Вы определились с заказом?

На убийство? Конечно. Осталось найти исполнителя. И тебе крышка. Хотя нет, погоди, я сделаю это лично!

— Вас заказать можно?

О нет, Ксю переходит в режим флирта. Все пропало. Спасения не будет.

А этот кретин улыбается ей.

— К сожалению, я в меню не вхожу.

— Очень жаль. — Хлопает глазками из-под густых ресниц. — Можем ли мы это как-то исправить?

Что за чертовщина? А ну убрали эти ухмылочки со своих лиц!

Я сижу у края, а Дима как раз стоит так близко, что я могу дотянуться до него ногой. Что я, собственно, и делаю: острым каблуком пинаю его по ноге. Дима едва заметно дергается, но лицо остается невозмутимым. Он спокойно поворачивается ко мне.

— Вы что-то выбрали?

Я согласна. Очень жаль, что его нет в меню. Очень жаль…

Он работает официантом. Что мешало ему согласиться на деньги? Они могли бы быть не лишними в его положении. Потому что я могу предложить ему гораздо больше его месячной зарплаты официанта. По сравнению с этим, мое предложение позволило бы ему купаться в деньгах.

Давай, Майя, возьми себя в руки.

Дима, не снимая с лица своей раздражающей приветливой улыбки, принимает наши заказы и уходит. Наверняка за эту милую ухмылочку он получает дополнительные чаевые.

Но теперь же, настало время моего рассказа…

Дело было в пятницу. И точно такое же дело было вчера, в субботу.

— Майка.

Сзади раздается тот самый голос, и я оборачиваюсь.

— Ждешь кого-то? — спрашивает Родион, будто действительно не знает.

Кого я еще могу ждать, если не тебя? Тут и спрашивать не нужно. А он взял и спросил.

— Шутишь? — Показываем милую улыбочку, от которой, он предположительно должен растаять. — Я тебя жду вообще-то.

Я отхожу в сторону и открываю для него пассажирскую дверь. Переднюю. Он просто обязан сесть там, где мне это нужно. Там, где мы станем ближе друг к другу. И если бы не он, я бы просто так здесь не стояла.

— Можешь ехать. Мне нужно по делам, так что…

— Так я тебя отвезу! — Я жестом руки предлагаю ему сесть. — Куда угодно. Хоть весь день будем кататься.

— Правда, не нужно, езжай.

Не поняла. Что значит «не нужно, езжай»? О нет, только не говорите, что это из-за прошлого раза, когда он поймал меня на попытке порыться в его телефоне?

— Все в порядке, я отвезу, присаживайся.

— Мне здесь неподалеку.

— Так я все…

— Увидимся, Майка. — Его губы изгибаются в той самой обворожительной улыбке, что я теряю дар речи.

Благодаря такой заминке, что нечестно с его стороны, он успевает улизнуть, пока я как рыба открываю и закрываю рот, не в силах произнести ни слова.

И так два дня подряд! Он каждый раз уходил под предлогом важных дел со своей этой шикарной, не оставляющей в сердце места улыбкой. С той самой улыбкой, от которой учащается сердцебиение и подкашиваются колени. Да я молиться ему готова, стоя перед ним на все тех же коленях! И не только молиться, если вы понимаете, о чем я.

— Да, — протягивает Лера, не скрывая широкой улыбки. — Мы поняли, у него самая лучшая на свете улыбка.

— И ты хочешь ему от…

— Пожалуйста. — Словно из ниоткуда появляется Дима, прерывая Ксю на полуслове, и ставит перед нами наши блюда.

— Перед ним я бы тоже постояла на коленях, — не стесняясь ничего и даже не понизив голос, произносит Ксю в спину уходящему Диме.

Я подавляю желание закатить глаза, но не сдерживаюсь.

— И все-таки, мне нужен ваш совет. Что мне делать? Дело-то в чем? В телефоне или в носу?

— Как по мне, дело в том, что ты его вообще не интересуешь как девушка, — говорит Ксю так, что на меня накатывает легкая обида за ее слова.

Это ведь не может быть правдой, да?

— Или ты мало стараешься.

— Что значит, я мало стараюсь? — Я округляю глаза и оглядываю их совершенно спокойные лица. И Лера тоже полностью согласна с Ксю. — Да я из кожи вон лезу!

— Серьезно? Ты просто возишь его домой, — продолжает Ксю, пока Лера ей кивает в знак согласия. — Нужно действовать, Майя. Соблазни его.

И Лера снова кивает.

Простите, погодите. Что сделать?

— Тебя учить, что ли, нужно?

— Так, стоп! — Я выставляю руки вперед в защитном жесте и призывая Ксю замолчать.

— Только не говори, что тебя это смущает.

— Я говорю стоп! — Яростно трясу руками в воздухе.

— Что тебя останавливает? — шепчет Лера. — Разве Майя, которую я знаю, не использовала бы всевозможные методы, чтобы заполучить свое?

— Именно так, Майя, которую ты знаешь, и поступает. — Я двигаю свою тарелку ближе и хватаюсь за столовые приборы. — И именно так в следующий раз она и поступит!

Наши дальнейшие темы разговора уходят от моей темы, и мы обсуждаем совершенно другие вещи. Но даже так мысли периодически возвращаются к Родиону, и в голове медленно очерчивается план моих последующих действий.

Поэтому вечер понедельника превращается в вечер шопинга!

Раз уж мне придется соблазнять Родиона, то сейчас я стою и выбираю между короткой юбкой-карандашом или очень короткой-юбкой карандашом.

Это уже совсем чересчур. У меня никогда не было настолько коротких юбок. Видимо, потому что соблазнять никого раньше не приходилось.

Выхожу из примерочной я как раз вовремя. К моему выходу подоспела Ксю, неся в руках два стаканчика с кофе.

То, что нужно прямо сейчас и без отлагательств.

— Надеюсь, ты взяла мой любимый.

Я тянусь к стаканчику, но Ксю делает шаг назад, отводя руки в сторону.

— А ну стой. — Она оглядывает мой наряд сверху вниз. — Ты что натворила, пока меня не было?

— А что не так? — Я верчусь из стороны в сторону, снова разглядывая себя в зеркале. — По-моему, очень даже ничего.

На мне белая блузка без воротника, несколько верхних пуговиц расстегнуты, и та самая черная короткая юбка.

— Это ужасно. Поверь мне, на тебя он даже не взглянет.

— Что ты тогда предлагаешь?

Ксю вручает мне стаканчики с кофе, отчего я внутренне ликую, и направляется вдоль вешалок с одеждой.

— За мной! — командует Ксю.

Я следую за Ксю, попивая из своего стаканчика. И морщусь.

Фу, я же не это просила.

Делаю еще один глоток.

Ну и ладно.

Принимаюсь жадно пить горячий напиток, пока послушно следую за что-то задумавшей подругой.

— Так, возьмем это… — Она берет черную полупрозрачную блузку и идет дальше, к юбкам.

— И… Возьмем это. — Берет очень уж короткую юбку. — Отлично! Идем.

Мы возвращаемся к примерочным, и Ксю забирает у меня кофе.

— Давай, вперед, этим мы точно сразим его наповал! — Приподносит ко рту стаканчик, но останавливается, хмурится. — Майя, ты выпила мой кофе.

Ой.

— Да?

— Да, твой был тут.

Я тихо ахаю, понимая, что моя любовь была в другом стаканчике, а затем наблюдаю, как Ксю выпивает мою любовь вместо меня.

— Иди давай.

Я скрываюсь за шторкой примерочной.

Так, посмотрим что она там навыбирала…

И прихожу в полный шок, когда с трудом натягиваю эту мега короткую и мега узкую юбку. Да она же почти ничего не прикрывает. Через пот, усилия и страдания мне удается застегнуть молнию на юбке.

На мне темная блузка на бретельках с длинными пышными рукавами. Спина и плечи открыты, а декольте довольно глубокое. А также чертовски тесная юбка. Но должна признать, смотрится отпадно. Надеюсь, Родион будет при том же мнении, чтобы знать, что мучаюсь я здесь ради него не зря.

— Ну как?

Когда я выхожу из примерочной, Ксю смотрит на мой новый образ и ободряюще кивает.

— Класс, то, что нужно. Считай, твой мужик уже у тебя в кармане.

Глава 6. Идеальный план, чтобы все испортить (Майя)

Это настолько неудобно, что почти невыносимо. Юбка ужасно сильно давит на бедра. Еще немного, и мне там все передавит. Должна признать, наряд довольно симпатичный, но юбку так и хочется натянуть ниже. Я не против коротких юбок, но лишь тогда, когда они не настолько экстремально короткие.

Паркуюсь перед университетом, и по-быстрому переобуваюсь из кед в туфли на высоком каблуке, завершающих мой чудесный образ. Образ, который просто обязан покорить Родиона. Иначе я не знаю, что еще могло бы мне помочь в этом непростом деле.

Ну все, Майя, давай, не облажайся. Сделай все в наилучшем виде.

— Ой!

Выходя из машины, я стукаюсь макушкой и кладу на нее ладонь.

Чертова машина.

По дороге к главному входу я успеваю дважды почти подвернуть лодыжку на этих высоченных каблуках. Кажется, вчера мы знатно переборщили с высотой и толщиной шпильки. Туфли на таком высоком каблуке я еще ни разу не носила, так что вчера на примерке чувствовала себя неуклюжим пингвином. Сегодня моя походка значительно лучше, но риск падения никуда не пропадает.

Стоит помнить, что эти неудобства не должны стать преградой на моем пути. Думаю, я почти у финиша. Осталось лишь немного поднажать, и «твой мужик уже у тебя в кармане». Чертовски верно.

Переступая за порог, я ощущаю на себе множество взглядов. Конечно, когда и где вы еще увидите такую сногсшибательную красотку? Правильно, никогда и нигде. А я вот тут, прямо перед вами. Только, увы, этот вид не для ваших глаз. Он посвящен одному единственному. И этого одного единственного я должна немедленно найти. А найти его, как правило, можно перед аудиторией со своими дружками. Большую часть времени он предпочитает общение с тем конем. Рот большой и ржет, как ему подобает.

И да, господи, я не ошиблась. И Родион, и конь, все на месте.

Как раз таки конь замечает меня первым. Его взгляд скользит по мне и задерживается на обнаженных ногах.

Отвернись, эй, это не для тебя.

— Мальчики, привет.

— Привет, — коротко бросает Родион, не потрудившись даже взглянуть на меня.

— Привет, Майка.

Услышав это идиотское прозвище, я тут же поджимаю губы и думаю, как было бы неплохо рот этого идиота заклеить скотчем.

— Клевый прикид, куда так нарядилась?

Не куда, а для кого. И тебе не разрешали повторно открывать твой огромный рот с этим длинным языком без костей.

— Решила освежить образ. — Я верчусь из стороны в сторону. — Как вам?

Давай же, упертый, посмотри сюда. Я здесь в этом клевом прикиде исключительно из-за тебя.

Родион на мгновение поднимает взгляд, бегло осматривая мой образ.

— Симпатично.

Симпатично. Симпатично… Симпатично?! Это все, что ты хочешь мне сказать?!

Мысленно хлопаю себя по лбу, а внешне стараюсь сохранять самообладание. Поверить не могу, что это все, что он способен сказать при виде такой красивой меня.

«Как по мне, дело в том, что ты его вообще не интересуешь как девушка».

Нет, скажите мне, что это неправда. Пожалуйста… Ну же.

Вместо ответа происходит знаете что? Вот что!

Телефон Родиона начинает звонить, и его лицо озаряется. Оно становится живым. То равнодушие, что было при виде меня, испаряется, а место ему занимает искренняя радость. На меня так он никогда не смотрел.

Родион принимает звонок и отходит в сторону, оставляя меня с конем наедине, пока другие парни и вовсе не замечают ничего вокруг себя.

— Честно говоря, я бы сходил с тобой на свидание.

Он сейчас со мной флиртует? У меня горе, а ему свидание!

— С продолжением, если понимаешь. — Ухмыляется, зараза.

— Не волнуйся, тебе это не грозит. — Мой голос звучит холодно, не так, как обычно я говорю.

Улыбка покидает мое лицо, брови тяжелеют, и что-то больно колет в груди. Глаза становятся влажными. Стоит мне моргнуть хоть раз, слезы потекут рекой, и сомневаюсь, что их можно будет остановить. Вздергиваю подбородок и прямой, уверенной походкой шагаю прочь.

Проходя мимо, слышу нежный голос Родиона. Замираю.

С кем он сюсюкается? Явно не с мемами.

Я никогда раньше не слышала его голос таким и никогда не видела настолько нежной и чарующей улыбки на его лице, от которой в животе словно что-то оживает, а сердце трепещет.

Чувствую, как возникает сильное желание выхватить телефон из его рук и посмотреть на «мем», с которым он так нежничает. Но понимая, что вот-вот сорвусь на слезы, заставляю свои ноги двигаться дальше. Он не должен видеть меня такой.

Двигаюсь через плотную толпу студентов, спешащих на свои пары, ведь звонок прозвенит с минуты на минуту. А я не в том состоянии, чтобы идти на лекцию.

Тут внезапно ногу уводит в сторону, и я слышу треск.

Чертов каблук.

Еще одна капля, и я точно сорвусь. Клянусь.

Делаю глубокий вздох, чтобы успокоиться и ненадолго унять дрожь в теле. Пытаюсь присесть, но не получается. Чертова юбка. В ней невозможно делать ничего. Мне остается лишь наклониться, что я и делаю. Тянусь пальцами за сломанным каблуком, и слышу треск. Снова. Но он не похож на предыдущий. А затем чувствую, как юбка становится свободнее на бедрах. Я могла бы сказать, какое это облегчение, но, по-моему, все наоборот.

Коридор погружается в тишину. Готова поклясться, все, как и я, замерли и пялятся на меня. На разошедшуюся по швам на моем заду юбку.

— Вот дерьмо… — шепчу я себе под нос, уставившись на каблук, который так меня подвел и в сговоре с юбкой меня опозорил.

Ощущаю позади какое-то движение, а затем руки на своей талии. Я резко выпрямляюсь, готовая дать наглецу в нос, но замираю, услышав шепот, который раздается у меня над ухом.

— Не дергайся, пожалуйста.

Голос. Клянусь, он принадлежит Диме. Его руки на моей талии оказываются не просто так, а чтобы завязать у меня на поясе его толстовку.

Коридор снова приходит в движение, ведь смотреть больше не на что.

— Все хорошо, не переживай, ладно?

Я поворачиваю голову, чтобы встретиться с его глазами, цвет которых в свете солнца кажутся почти прозрачно-зелеными. В них нет никакой насмешки или злости. Хотя за ситуацию в ресторане он вполне мог бы быть зол на меня.

— Обопрись на меня.

— А?

Дима уже опускается передо мной на колено, и я осознаю, что просто пялюсь в потолок. Он касается моей ноги, приподнимает ее. Чуть не потеряв равновесие, я цепляюсь за его плечи. Затем он осторожно снимает с меня туфли и выпрямляется.

— Держи. — Он вручает мне туфли и, прежде чем я успеваю это осознать, поднимает меня на руки, как невесту.

Одной рукой я сжимаю туфли, а другую перекидываю через его шею и крепко сжимаю плечо.

— Эй, ты что делаешь?

— Помогаю, — совершенно невозмутимо отвечает он, продолжая идти.

— Эй! Поставь, куда ты меня несешь?!

Мой голос тонет в оглушительном звонке, означающем начало пары. Кулаком я стучу по плечу Димы, но ему все равно, и он никак не реагирует.

— Да куда ты?!

— Отвезу тебя домой, — спокойно отвечает он.

— Спятил?! Тебе кто дал разрешение?!

— Успокойся, пожалуйста.

Да что с тобой такое?! Что ты такое?!

— Издеваешься?

Он несет меня по пустым коридорам, ловим на себе взгляды опаздывающих студентов на входе. Мы оказываемся у моей машины, и Дима хочет поставить меня на ноги.

— Я не встану сюда. Здесь грязно.

Он меня не слушает и все равно ставит меня на ноги. Но не на землю, как я ожидала, а на свои кроссовки. Я не упускаю такого чудесного шанса и сильно нажимаю носком ему на ногу. Он издает протяжный вздох и на секунду прикрывает глаза.

— Спасибо, — выдыхает он, — а теперь открой машину, пожалуйста.

Что-то он слишком вежлив сегодня. Одни «пожалуйста» от него только и слышу с момента нашей сегодняшней встречи.

Порывшись в сумочке, я послушно нажимаю на брелок. Раздается тихий звук. Дима открывает пассажирское сидение и усаживает меня в машину, пока я недоумеваю.

Это он меня повезет, что ли?

— Что это значит?

— Я отвезу тебя, ты явно сейчас не в состоянии водить машину.

— Я в состоянии. И я не разрешаю тебе садиться за руль…

Его слова доходят до меня в тот момент, когда, взглянув на боковое зеркало, вижу свои покрасневшие глаза и дорожки слез, бегущие по щекам.

А я не заметила даже…

Нахожу в сумочке бумажные салфетки, чтобы вытереть слезы.

— Права-то у тебя хоть есть?

— Конечно.

Я сдаюсь, пусть делает что хочет. Потому что он прав, я сейчас не в состоянии. Не в состоянии следить за дорогой. Непременно забудусь и начну думать о Родионе. Отвлекусь, и жди беды. К тому же, ничего не увижу, когда глаза будут снова, как сейчас, застилать пелена слез.

Да, именно, я сдаюсь.