Путь до неба и обратно. Откровения стюардессы

– А что вы хотите, это Сибирь! – кондуктор пыталась утихомирить разъяренную окоченевшую толпу людей, врывающихся в автобус с такой скоростью и напором, что всегда кто-то оказывался затоптанным в ногах пассажиров. – И это не наша вина, что предыдущие два автобуса не завелись, мы приехали строго по расписанию, – оправдывалась на весь автобус женщина.

Каждый мечтал занять себе местечко в «лоховозе» – так в нашем народе называли этот автобус. Ехать целый час, стоя на одной ноге, и чувствовать себя самой настоящей селедкой, зажатой в банке, никому не хотелось. Думаю, не стоит и упоминать, что места пожилым и инвалидам никто, разумеется, никогда не уступал. А если в автобус входила беременная женщина, пассажиры как по команде сразу впадали в глубокую спячку. Это пренебрежение к старикам так озлобило немощных ездоков, что нередко можно было получить костылем по голове или удар в плечо от хрупкой с виду седовласой старушки в платочке.

– Куда прешь, бабка? – часто звучало в автобусе. – Дома сидеть в таком возрасте надо, а не по рынкам таскаться.

Наверное, если бы я тогда читала по утрам молитвы, то все бы они были обращены к Господу с одной лишь просьбой – послать мне вовремя автобус и местечко рядом с печкой.

Я вошла в теплый, ярко освещенный вагон пригородной электрички, ощущая себя эскимо. Пальцы на ногах щипало от мороза, руки почти не шевелились. Вагон был пуст, лишь несколько человек со скучающим видом ждали отправления поезда. «В столь поздний час нормальные люди дома сидят», – с досадой подумала я и плюхнулась на скамейку рядом с мужчиной, читавшим газету.

Вообще я всегда старалась занять место рядом с прилично одетыми особями мужского пола: так я чувствовала себя в безопасности и надеялась, что в случае, если на одной из станций войдет пьяная компания дебоширов или бродяг, что нередко случалось за время предыдущих поездок, меня будет кому защитить. Конечно же, такое соседство вовсе не гарантировало, что мужчина отважно бросится спасать беззащитную девушку, но во всяком случае у меня была надежда безопасно доехать до дома.

Состав тронулся, и я стала тихо оттаивать у печки. Это была последняя электричка из города, а вместе с ней и моя возможность попасть в тот вечер домой. Несмотря на всю спешку и старания, на маршрутку я опоздала, а автобус так и не пришел. Промерзнув до костей, мне не оставалось ничего иного, как воспользоваться самым крайним вариантом – железной дорогой.

Сорок минут пути пролетели незаметно, я согрелась и даже немного почитала роман Юлии Шиловой. В последнее время я подсела на ее книги и всегда в сумке держала томик криминального чтива. Вот умеет же автор выдумать истории, которые так близки мне. Ее героини всегда несчастны и бедны, а в поисках лучшей жизни и обретения финансовой независимости пускаются в самые сумасшедшие авантюры, которые впоследствии оказываются ловушками мошенников. Я всегда с большим любопытством следила, как они выпутываются из этих криминальных историй, обретают свободу, богатство, любовь, счастье.

Однако страшное приключение поджидало в тот вечер меня саму. Из динамиков послышались треск и шипение – мужской голос объявил мою станцию. Я сошла на платформу и посмотрела вслед электричке, она быстро набирала скорость, оставляя позади себя вихрь снега в свете сигнальных фонарей. По второму пути тепловоз протягивал цистерны, поэтому мне пришлось подождать его, чтобы перейти через рельсы. Когда состав скрылся в тумане морозной дали, я осталась стоять на перроне одна, лишь серебристая луна да блестящие звезды в черном небе были моими спутниками.

Ночь глубоко холодела. Все дороги были заметены, и мной овладело чувство, что это конец – не добраться мне до дома сквозь непроглядную тьму, густой лес и кладбище. Захотелось упасть в сугроб и закрыть глаза, чтобы больше их никогда не открывать. Страх сковал все мое существо, мозг перестал соображать, но какая-то неведомая сила подхватила и понесла по снежным заносам в сторону этого самого кладбища и леса. Вероятно, на этом скорбном пути за мной из мрака бесконечности следил мой ангел-хранитель.

Окруженная крестами, надгробиями и венками, я пробиралась по сугробам вдоль мест захоронения, закрывая лицо от мороза и ветра белой пушистой варежкой. Теплое дыхание согревало нос и щеки на мгновение, но увлажненные волоски шерсти тут же превращались в сосульки и больно царапали кожу. Я старалась не смотреть в сторону могил, но один раз взгляд все-таки невольно скользнул по венкам и цветам на одном из холмиков. Они торчали из сугробов и наводили еще больший ужас на мою истерзанную страхами душу. Неизбежность конца, мгновенный переход от жизни к смерти – вот каково человеческое существование. Я бежала, задыхаясь, неслась, не помня себя, по снегу, по равнине, в пространство. Мне мерещилось, что мертвецы гонятся за мной по пятам, что даже цветы кинулись с могил вслед за покойниками.

В бледном свете луны я всмотрелась в фотографию молодой красивой женщины, прочла фамилию и вычислила возраст покойной по дате рождения и смерти, выгравированной на надгробной плите.

«Интересно, отчего умерла эта девушка? – подумала я. – Умерла она своей смертью в результате болезни или это был несчастный случай… или убийство с целью ограбления?» Холодок пробежал по моей спине, и я перешла на бег.

Слабый свет луны рисовал на белом снегу узоры зловещей тени, падающей с окружающих меня сосен. Длинные полы дубленки путались в ногах, что еще больше замедляло скорость на заметенной тропинке. В ложбинах ветром намело такие сугробы, что я утопала в них чуть не по пояс и с трудом прокладывала себе дорогу, расталкивая снег коленями. Да, зимы в Сибири суровы.

Выбравшись из лощины, я попала на дорогу, где снег лежал лишь тонким слоем. Там была гололедица. Моя задача усложнилась – теперь я еще могла упасть.

Где-то далеко, по смутному, озаренному луной лесу, прогрохотал поезд, он отчаянно свистел, точно безымянный железный зверь заблудился в ночи. Вся дрожа, я прислушивалась к этому свисту и думала: как хорошо было зимой в детстве засыпать под этот шум поездов за лесом. Бабушка гасила на ночь свет в детской и оставляла дверь чуть приоткрытой. Засыпая, я с радостью думала о том, что скоро она снова вернется и разбудит нас с братом в школу. Да, учиться до пятого класса я очень любила, но потом начальная школа закончилась – и началась взрослая жизнь в большой школе, до которой нам было так тяжело добираться в соседний поселок.

Поравнявшись с частным сектором, я старалась ступать как можно тише, но скрип снега под сапогами громким эхом отражался в ночной тишине морозного воздуха. Мне казалось, что мои шаги слышны за версту и непременно привлекут внимание убийцы. Сию минуту, как я это пишу, шум проехавшего мимо моего дома грузовика очень испугал меня. Мне показалось, что я все еще на том кладбище, где так боялась произвести малейший звук. Уже давно остались позади станционные фонари, и свой путь приходилось прокладывать на ощупь в кромешной темноте. Я пыталась успокоить себя тем, что в такой мороз ни один маньяк или грабитель не додумается выйти на улицу в поисках своей жертвы. Даже собаки, которые обычно заливались громким лаем, заслышав шаги прохожих, сейчас прятались в своих будках и не издавали ни звука. Однако я же помнила, что в поселке живут алкаши и наркоманы, которые во времена моего детства воровали, дрались и даже убивали.

Когда вдали показались огни пятиэтажных домов, на смену страху пришло чувство безопасности. Я ощутила неизъяснимый прилив бодрости, какой пробуждает в человеке надежда. От этого сознания кровь быстрей потекла в жилах, почти вприпрыжку я побежала еще скорее. Я не сводила взгляда с родного дома. Там была жизнь. Теперь мне казалось, что все самое страшное позади. Не будет больше ни ночи, ни зимы, ни вьюги. Обычно в этом месте мама говорила: «Теперь уже до дома рукой подать». Действительно, оставался последний марш-бросок – спуститься вниз к Забабурихе, перебежать перекинутый через нее деревянный мостик, тот самый, на котором двадцать лет назад мы так любили играть с братом. Теперь он уже сильно обветшал: перила покрылись ржавчиной, в нескольких местах доски прогнили и образовали зияющие дыры в пропасть. Стоило шагнуть на мост, как вся конструкция начинала сильно раскачиваться из стороны в сторону, отчего путник терял равновесие и рисковал оказаться в реке.

Ночь. Лес. Мороз. Одинокая темная фигура продолжала карабкаться в гору, пробираясь по сугробам все ближе к заветной цели вопреки всему: обстоятельствам, гололеду, непогоде, своим страхам, опасностям, подстерегающим каждый шаг на пути. И лишь потом, спустя много лет, глядя на все это через призму своего опыта, я пойму, что именно такой и была вся моя жизнь, начиная с раннего детства. Ничего мне не давалось легко или просто так. Всегда борьба, бесчисленные попытки, преодоление себя и своих страхов. А победа над страхом всегда дает нам силу и рождает отвагу.

О, это ты!

Я открыла ключом тяжелую входную дверь и вошла в длинный узкий коридор квартиры. В нос ударил запах дыма папиных сигарет. Хоть я сама и курила, но меня всегда раздражало, что он дымил прямо на кухне и игнорировал просьбы домашних выходить на балкон. В тот вечер я как никогда была рада чувству безопасности и разливающемуся по телу теплу, поэтому на смог даже внимания не обратила. Отмороженные конечности сразу начало щипать так, словно кто-то ножом медленно снимал кожу с самых чувствительных участков: пальцев ног, рук, носа, щек и коленей.

Я, насколько это возможно бесшумно, проскользнула в ванную комнату мимо закрытой двери родительской спальни и залезла под горячий душ. Мама всегда говорила, что нельзя сразу опускать отмороженные ноги в горячую воду, что это может лишь усугубить ситуацию, лучше надеть шерстяные носки и подождать, когда они сами отойдут. Однако ждать я не могла, от холода трясло так, что зуб на зуб не попадал.

По мере разбухания посиневших пальцев в горячей воде я проклинала злую начальницу во всех своих бедах. Ведь это она послала меня на почту, чтобы отправить гору писем, а потом еще оставила дежурить в офисе до девяти часов.

– Конечно, им-то что, можно и до глубокой ночи в офисе сидеть, – размышляла я, – они живут в центре города, разъезжают на навороченных джипах и в два счета добираются до своих квартир, а я голодная-холодная должна скитаться по лесам и сугробам из-за прихотей этих богачей. И ведь она ни разу не поинтересовалась, как я буду добираться домой по такому морозу, обедала ли я сегодня, и вообще, может, я плохо себя чувствую, и не могу задержаться на работе до позднего вечера. Нет, всех этих больших боссов интересуют только деньги, жажда наживы и личная выгода. Быть может, они даже специально находят себе таких несчастных людей, которые готовы исполнять все их указания, лишь бы не потерять работу и не остаться на улице с кредитами и долгами. Для них мы что-то вроде куска пластилина: живем в страхе бедности, и из нас можно лепить что угодно.

Я выключила воду, завернулась в махровый халат и надела теплые носки. Затем прошлепала на кухню и сделала горячий чай с лимоном. Остывшая порция моего ужина ждала в сковороде на плите. Я поставила разогревать картошку и пошла в свою комнату. Из-под закрытой двери виднелась узкая полоса света. Это могло означать только одно – он еще не спал. Ждал ли он меня? Вряд ли. Просто в очередной раз завис в своем виртуальном мире игр, музыки и онлайн-друзей.

Распахнув дверь, я снова увидела картину, которую наблюдала каждый день вот уже второй год: несобранный диван, под ним куча пластиковых пивных бутылок «Очаково» и он, сидящий за компьютером в углу.

– О, это ты! – сказал он, небрежно снимая с головы наушники. – Что-то ты сегодня опять поздно.

– А ты ждал кого-то еще? – окрысилась я и нырнула за пижамой в платяной шкаф – ровесник моей бабушки. Он что-то буркнул себе под нос, но я его не расслышала из-за протяжного скрипа дверцы.

В тот день я молчала, так как не было больше сил спорить, ругаться и доказывать, что это он, а не я, должен работать с утра до ночи и содержать семью, вместо того чтобы играть в компьютерные игры, попивать пиво и переписываться с подружками в интернете, за который, кстати, тоже платила я. Читать нотации о том, как это некрасиво и неприлично – сидеть на шее у женщины и ее родителей, что нужно срочно искать работу, ставить цели и зарабатывать деньги, мне порядком осточертело. Да и к чему? Это все равно бесполезно. Он в очередной раз скажет, что не собирается работать на какого-то дядю и хочет придумать свое дело в интернете, которое будет приносить ему хороший доход.

Почему он меня не встретил после работы? На этот вопрос я не могла ответить даже самой себе. Вероятно, потому что не любил, а еще был слишком безответственным, мог с легкостью проспать или просто забыть, засидевшись за компьютером с очередной кружечкой пива.

В первый год нашей совместной жизни я верила ему, надеялась, ждала, но в тот вечер, о котором сейчас рассказываю, я дошла до той точки, когда вполне трезво понимала: чтобы зарабатывать деньги, нужно РАБОТАТЬ, а не спать до обеда и бездельничать, живя в мирке, который он сам себе создал.

В тот момент мне хотелось, чтобы рядом был сильный, решительный мужчина, способный взять ответственность не только за свою жизнь, но и за мою. Чтобы обнял, пожалел и сказал, что мне больше не нужно вставать завтра в шесть утра и снова тащиться по морозу в город. Что он позаботится о нас и сделает все возможное, лишь бы я улыбалась и была счастлива.

Но он никогда так не говорил, да и, думаю, не сказал бы. Однако моя наивная душа втайне продолжала надеяться и ждать чудес.

С Андреем мы познакомились на свадьбе у подруги, с которой вместе учились в институте. Он был другом жениха, ну а я – свидетельницей со стороны невесты. Не могу сказать, что между нами вспыхнула сильная любовь, больше дружеский союз, основанный на взаимной симпатии. Нам было интересно вместе проводить время – гулять, ходить в кино, болтать по телефону до рассвета, ездить в гости к друзьям. Наши отношения неправильно начинались изначально, и будь я мудрее тогда, то этого сожительства бы не допустила. Не было никаких красивых ухаживаний, завоевываний, героических поступков, предложений руки и сердца не то что стоя на одном колене, а даже и на двух ногах, но почему-то я быстро согласилась переехать жить к нему в квартиру, которую он тогда снимал в одном из престижных районов города. Возможно, решающим толчком послужило то, что я недавно рассталась с парнем, с которым встречалась почти пять лет. Дома одной мне было тоскливо, а у родителей поддержки я не находила. К тому же мне опостылела та дыра, в которой я жила, дорога в институт отнимала много энергии и выматывала, совсем не оставляя сил на изучение иностранных языков и сдачу экзаменов, а тут такой шанс – пожить в городе, да еще рядом со станцией метро. Андрей тоже на тот момент не так давно расстался с девушкой, с которой прожил несколько лет, до сих пор ее любил и часто – по пьяни – мне говорил об этом. Я злилась, обижалась, но почему-то терпела такое его недостойное поведение. Так вот встретились, что называется, два одиночества и стали устраивать свой совместный быт.

Мы редко ругались и в глазах знакомых больше походили на брата с сестрой, живущих под одной крышей. Да, были общие интересы, но вот только цели наши совсем не совпадали. Андрей никогда не работал и последний год жил на широкую ногу на деньги, вырученные от продажи бабушкиной квартиры, а я тогда была студенткой последнего курса и готовилась к выпускным экзаменам. У меня впереди столько было планов на жизнь: путешествия, покупка квартиры, машины, хорошая работа, пышная свадьба, дети, дом – полная чаша. Однако Андрей никогда не скрывал, что жениться в ближайшее время не собирается, впрочем, как и работать. А я, вместо того чтобы бежать от него как можно дальше и не затягивать отношения, вцепилась в парня мертвой хваткой так, будто других мужчин на свете не существовало.

Свиданиям с парнями и их красивым ухаживаниям я предпочитала заниматься садомазохизмом – трепать нервы себе и своему партнеру. Стоило оставить сожителя в покое и заняться, наконец, своей жизнью, но нет же, я каждый день пыталась образумить несерьезного и неприспособленного к жизни мужчину. Любимым моим занятием было искать для него работу, обзванивая кучу объявлений в газете, и пытаться убедить молодого человека в том, что нам нужно узаконить отношения. Признать тот факт, что я снова ошиблась и нам с этим мужчиной не по пути, мне мешала неуверенность в себе. Страх, что уже слишком поздно, что навсегда останусь одна, ведь все подруги уже счастливо устроили свою личную жизнь, а мне никак не везло. Да и жаль было потраченного времени и вложенных в эти отношения сил, так и продолжала плыть по течению своей несчастной жизни.

А тем временем счет в банке таял на глазах, и платить за «однушку» Андрею было нечем. Тогда он вынудил меня взять кредит, сказал, мол, ты тоже уже почти год здесь живешь, но ничего не платишь, пора и тебе вложить какую-то часть денег. Я, наивная девочка, продолжающая верить, что он вскоре найдет работу, сколотит деньги и мы рассчитаемся с банком, поплелась в сберкассу. В анкете я нагло врала о том, что работаю секретарем на полставки в крупной компании, название которой увидела на вывеске по пути в банк, а зарплата у меня вполне достойная. И когда я только научилась так искусно врать? В итоге кредит одобрили по самой невыгодной процентной ставке, и мы рассчитались с хозяином квартиры за предыдущий и следующий месяцы. Я понимала, что ситуация принимает серьезный оборот и Андрею нужно немедленно искать работу, но вот его это, кажется, совсем не волновало. Проблемы росли как снежный ком, а он продолжал спать до обеда и сидеть за компьютером.

Когда пришло время вносить первый платеж по кредиту, ничего другого мне не оставалось, как отправиться в ближайший продуктовый супермаркет и проситься на работу кассиром. В то время как мои подруги готовились к окончанию последнего курса института и госам, писали дипломные работы, я сидела по двенадцать часов в день за кассой. Работала я шесть дней в неделю, а в единственный выходной лежала дома пластом. Над моим дипломом иняза, о котором я столько лет мечтала, черной тучей замаячила угроза. Зато у меня появились необходимые средства для оплаты кредита. Пару раз я даже стырила деньги из кассы, над которой висела камера. Считала ли я это преступлением? Конечно да, но, когда тебе без конца звонят из банка с просьбой срочно погасить кредит, – еще и не на такое пойдешь. Да и надула я не бедных старушек, а сытых богачей, – они часто сами оставляли сдачу и доверху набивали багажники своих иномарок изысканными деликатесами, которые старушки в глаза никогда не видывали. Напротив, скромным покупателям-пенсионерам я искренне сочувствовала и втихаря предоставляла небольшую дополнительную скидку, незаметно сканируя штрих-код своей карты сотрудника.

Далее вспоминается вся последующая цепь событий: переезд обратно к моим родителям в ту же самую дыру, из которой я когда-то бежала, только уже с кредитом и здоровым мужиком на своей шее, – долгий поиск хоть какой-либо работы, так как кредиторы не давали мне покоя и звонили день и ночь, – устройство в тот самый офис, о котором читатель уже знает из первой главы.

Привести Андрея в квартиру своих родителей было самой большой глупостью, какую только может совершить женщина. Конечно, нужно было оставить его одного самому разбираться в своих проблемах, долгах, нежелании работать, жениться и брать на себя ответственность. Но ведь я, девушка честная и порядочная, не могла бросить человека в беде, всегда думала, как он там, «бедненький», без меня будет. Да и потом, друзья должны помогать друг другу, выручать в беде, подставлять свое плечо. А вот как буду чувствовать себя я с таким «другом» не только на плече, но и на шее, мне в голову не пришло. Поэтому и взвалила на себя весь этот неподъемный груз, превратившись в нервную злую тетку, лишив себя возможности наслаждаться своей красотой и молодостью. А ведь мне тогда было всего двадцать два…

Сейчас, в век интернета, юные невесты могут почитать советы и послушать лекции ведических мудрецов о том, как правильно начинать отношения, какие этапы должны пройти влюбленные, прежде чем совершить такой серьезный шаг, как женитьба и рождение детей. Мне очень нравится пример на эту тему одного из лекторов о том, что мы тратим по пятнадцать лет, а то и больше, на то, чтобы стать хорошим врачом, инженером или переводчиком. А сколько времени мы тратим на то, чтобы изучить, за кого стоит выходить замуж, как быть хорошей женой и мамой, выстраивать отношения со своими родителями, родственниками мужа, уметь сохранить свой брак в кризисные моменты жизни? И ведь как раз в семье кроется один из основных секретов женского счастья, а не в карьере и высокооплачиваемой работе, как я полагала раньше.

Это мужчина реализуется во внешнем мире и в достижениях, а женщина – внутри, то есть в семье. У меня есть масса примеров умных, образованных москвичек с двумя красными дипломами о высшем образовании, высокооплачиваемой работой, но вести хозяйство, быть интересной своему мужу они – увы! – не умеют. И, к сожалению, все их профессорские степени, знания, золотые медали, награды и регалии не помогают сохранять семьи в нужный момент.

С другой стороны, есть примеры девушек, которые вышли удачно замуж и счастливы в браке уже много лет. И вот парадокс: у них нет за плечами престижных столичных школ и заграничных ВУЗов, но они обладают женской мудростью, которой мне пришлось у них учиться и учиться. И да, они такие рукодельницы, очень творческие и интересные женщины, что, кажется, я прекрасно понимаю их мужей. Конечно, я не ратую за то, что женщина должна быть необразованной, сидеть дома и ничем не заниматься, как раз наоборот – учиться, развиваться и реализовывать свои таланты в любимом деле ей просто необходимо, только приоритеты уметь правильно выстраивать.

Но ничего этого я тогда не знала, интернета у меня не было, о существовании женских тренингов и курсов личностного роста я даже не подозревала. Не было у меня и удачных примеров среди родственников, на кого можно было бы ориентироваться и брать пример, а наоборот – одинокие и по-женски несчастные бабушки и тети.

Но именно те мои ошибки помогли мне стать той, кто я сейчас. Я позволила, наконец, себе быть любимой, перестать делать все сама, довериться миру и принять надежную защиту сильного уверенного в себе мужчины. Но путь к этому счастью был долог и тернист.

Больница

Будильник трезвонил так, что мне показалось, будто сирена пожарной машины стоит под ухом. Я отключила звук телефона и с головой залезла под одеяло. Вылезать из теплой постельки совершенно не хотелось, а уж тем более снова ехать на работу: слишком мало времени прошло после вчерашних походов по лесам и кладбищу.

Тело знобило, а в голове возник образ Виолетты Марковны с ее бесконечными поручениями и замечаниями. Я представляла, как она снова заставит меня дежурить до ночи, и от этого начинало колотить мелкой дрожью. Мысли о том, что еще может взбрести начальнице в голову на этот раз, вызвали жар. Перед глазами все поплыло: образы, места, люди. Вот я стою с фиолетовой лейкой и поливаю цветы в офисе, а потом я оказываюсь у кассы Оперного театра и робко протягиваю кассирше деньги за четыре самых дорогих билета в партере. А вот я без оглядки бегу мимо кладбища, крепко сжимая сумку озябшей рукой. Навстречу мне идет бухгалтер Татьяна Михайловна с огромной кружкой ароматного чая и аппетитным бутербродом с копченой колбаской и сыром. Она протягивает мне бокал, но почему-то я не пью из него сама, а приземляю на красивый поднос и мчусь к гостям Виолетты Марковны. А потом снова появляются гигантские чертежи, которые мне велено отсканировать на принтере, я бегу к копировальной машине, не имея ни малейшего представления, как вместить эту громадину на стеклянную поверхность аппарата размером с альбомный лист. А вот я мою за гостями посуду и роняю на пол любимую чашку директора. Осколки, словно в замедленной киносъемке, разлетаются по дорогому паркету, остатки недопитого кофе выплескиваются на белоснежный кожаный диван, но мне некогда их собирать – звонят одновременно все телефоны в офисе, факс издает непрерывный сигнал «примите меня», бумага шуршащей лентой спадает на пол, входную дверь кто-то пинает ногой и громко кричит. Куда подевался охранник? Почему он не слышит? А затем все исчезает, и я проваливаюсь в черную бездну.

Очнулась я в большой светлой комнате с капельницей, из которой в мою кровь медленно попадали лекарства. Все тело горело, голова казалась тяжелой, как большая медная чаша, пахло спиртом и хлоркой, а пронзительно-яркий свет слепил глаза. Я ждала, что сейчас кто-нибудь войдет и объяснит мне, что происходит, но никто не появлялся. Тогда я попыталась встать, но покосившись на проводки капельницы и ленту, которая удерживала на месте иглу, снова приняла лежачий вид. Когда раствор весь перелился в вену, в палату наконец вошла женщина в белом халате и высоком белом колпаке. Привычными движениями уставшая медсестра быстро вынула иглу, подхватила капельницу и направилась к выходу. Я приподнялась на кровати и еле слышным голосом попросила попить. Язык, точно сухое, шершавое постороннее тело, не повиновался мне.