Формула деда Асана

– Насяльника, заходи, однако, сяй пить будем! – весело проорал из-под снега как чукча из чума Витька.

– Иду, – ответил Лёха и полез в чёрную дыру.

Глава 6. Бригада

Из холодного тамбура, где по углам из-под снега торчали разные железки и инструменты, дверь, обитая по периметру войлоком, вела в тепло. Длинную комнату венчал пьедестал широченных нар, которые как бы парили над всей обстановкой. Слева у стены располагался массивный верстак с огромными тисками и развешенным в образцовом порядке инструментом, а справа – кухонный стол с грязнющей электроплиткой и горой немытой посуды. В центре комнаты, был устроен обеденный стол, покрытый изрезанной клеёнкой в цветочек, и две лавки возле него. На отдельной тумбе говорил черно-белый ламповый телевизор, над ним с полки нависал радиоприемник того же почтенного возраста. В дальнем углу, возле окна, ютился небольшой столик с метеорологическими приборами, журналами наблюдений и какими-то книгами.

Гостей встретил пузатый мужичок в шлёпанцах, драных трениках и клетчатой рубашке, чем-то похожий на Фродо Беггинса. Рукопожатие мягкой и теплой ладони Лёхе понравилось, как и выражение добрых Ваниных глаз.

– Ну, будем знакомы, товарищ начальник. Я – Иван.

– Можно без церемоний, – предложил Лёха.

– Идет, – живо согласился Ваня, – кашу будете?

– Да, ты лучше свою кашу Басме отдай, злодей, – отозвался на предложение Витька. – Григорьич твой «приспущенный» рис уже второй год вспоминает, бензина у него теперь фиг допросишься. Давай чаю быстрей, прохладно на подъёмнике было.

Только сейчас Ваня разглядел любопытную собачью морду, высунувшуюся из-за Лёхиной пазухи. Его глаза, и без того добрые, сразу увлажнились.

– Собача, – пропел Ванька и буквально вырвал Басму из Лёхиных рук. – Овчарочка! Как нас зовут?

– Не обращай, Лёх, внимания, – пояснил Витька, – он у нас на живности слегка тронутый.

– Сам ты тронутый, – парировал Ваня, – ты про ножики свои ещё не все уши Алексею прожужжал?

Витька слегка зарделся и сделался важным:

– Нет ещё, не говорил.

– Да ну!? – вполне искренне удивился Ванька. – Уже полдня знакомы, а ты ему про ножики ни слова? Ну, ты, брат, даёшь! Стареешь, наверное. Когда такое с тобой бывало?

И мужики весело рассмеялись.

– Ну, чего, будем за встречу? – Витька с Ванькой переглянулись и вопросительно поглядели на «шефа».

– А у вас есть? – поднял брови Лёха.

– Найдём! – хором выпалили мужики, еще раз переглянулись и прыснули от смеха. – Ты не думай, начальник, мы пьем только по поводу.

– Так я вам и поверил.

– Честное пионерское, мы не сговаривались, но оба по пузырю захватили. Мы же знали, что ты прилетишь!

– Допустим, верю, – улыбнулся Лёха.

– А так на Горе у нас сухой закон. В полярную ночь минус пятьдесят бывает. Если электричество отрубят, вагончик за полчаса остынет. Температура будет как в открытом космосе. Надо трезвую голову иметь, чтобы до города на лыжах спуститься.

– Это правильно, – начал Лёха, но его слова утонули в трезвоне допотопного механического будильника.

– О! На «срок» пора, – всполошился Ванька, – Вить, ты пока закусь приготовь. У тебя хорошо получается. А я мигом!

– Вань, я с тобой, – попросился Лёха, – хочу посмотреть, что у вас за площадка.

– Да пожалуйста! – и Ванька стал натягивать ватные брюки.

Вскоре, как хоббиты из норы, лавинщики выползли на свет. Собаку вытолкали из люка первой. Теперь Лёха мог реально представить высоту снежного покрова. Вагончик на фундаменте был засыпан по самую крышу. Метра три с половиной. И это на продуваемой ветрами вершине! Сколько же тогда снега в долине?

– Вань, а если люк заметёт? Как вылезать будешь? – поинтересовался Лёха.

– Да не должно, уже весна скоро.

– Весна уже третий месяц идёт…

– Тут календарь другой. Лето весной называется. В прошлые годы так не заметало.

– Надо что-то придумать.

– Ну да, мы на лето стройку наметили, второй этаж делать будем, типа гараж для снегохода. Тогда вагончик точно не заметёт!

– Витька же в отпуск уедет?

– Значит, без него построим.

…Две покрытые инеем метеобудки на ногах-лесенках и мачта с флюгером и вертушкой как-то совсем инопланетно смотрелись на фоне абсолютно белой облачно-снежной действительности.

– Всё честь по чести, – отметил Лёха, – как Гидромет прописал.

Иван полазил по будкам и возле них, записал показания приборов.

– Вань, а часто почвенные термометры улетают? – полюбопытствовал Лёха.

– Да постоянно! У Михпетыча на складе их почти не осталось. И будки сперва валило. Потом мы догадались бетонные блоки привезти и в основании положить. Теперь порядок!

– А как показания берёте, если термометр улетел?

– Никак. Прочерк ставим. Липу не пишем. Так Саламыч сказал. Мужик сильно дотошный был и в работе честный. Если проспал «срок» (у меня такое бывало) – так и пишу: проспал.

– А лопасти на мачте часто обрывает?

– Раз пять за сезон. Растяжки снимаем, мачту опускаем. Только лучше это вдвоём делать, тяжелая она, зараза.

– Ну, теперь втроём будем.

Иван благодарно посмотрел на «шефа» и пошёл к будке с гигрометром.

– Беда на Горе с влажностью, – пожаловался он, – прибор инеем обрастает. Иногда с палец толщиной.

– И что делаете?

– Кисточкой чистим. А весной и осенью тарировку делаем.

Всю эту метеорологическую канитель Лёха помнил довольно смутно.

– Научишь потом?

– А как же! – пообещал Ваня.

– У нас практика давно, на первом курсе была.

– Не вопрос. Всё знать невозможно.

– Лыжи занести, Вань, как думаешь?

– Погоди, осадкомер еще… Лыжи? Да ну их, пусть стоят. Здесь никто в такое время не ходит. Вот летом – проходной двор. Пацаньё лазит… Или нет, давление у нас падает, значит, ветер будет. Забери их от греха подальше. Улетят.

…В вагончике аппетитно шкворчала на сковороде тушёнка с луком, появились на столе и огурчики, и сальце, и свежий черный хлеб, который Витька захватил снизу. И три классических гранёных стакана. Витька даже успел оттереть электроплитку и перемыть посуду.

Ванька переписал результаты наблюдений в журнал, дополнил их данными психометрических таблиц и анеморумбометра, слил растаявший снег из осадкомера в мерную колбу, довольно крякнул, сладко потянулся и подошёл к столу. Тем временем сытая Басма уже изыскивала место для отдыха на коврике под электрической батареей.

– Ну, что, мужики, будем?

– Будем, конечно, куда ж мы денемся с подводной лодки!

Выпили. Закусили. Еще выпили. Еще закусили. Разговор пошел веселее.

– Ты, инженер, не паникуй, во всём тебе поможем, – уверяли лавинщики в два голоса. – У нас работа не пыльная. Всё успеваем. На Горе сидим. Снегомерки делаем (у нас их девять – шесть в Пригороде, одна здесь, на Горе, две в Городе). Шурфы по району копаем, каждые десять дней. Здесь почаще.

– Систему наблюдений кто придумал? Саламыч ваш?

– Он самый. Я тут шесть лет работаю, Ваня четыре, – высчитывал Витька. – Вагончик стоит семь лет. Стало быть, Асан Саламыч, наверно, лет десять назад сюда приехал.

– А куда же он подевался? – поднял глаза от тарелки Лёха.

– Да толком никто не знает. Он с нами водку не пил. Говорил только о работе. Уволился и уехал. Может, Михпетыч в курсе?

– А что после него осталось? Ну, отчеты, данные наблюдений?

– Да, конечно, всё осталось, там, внизу, в Экспедиции. Мы в науку не лезем, у нас другие интересы, – обозначили свою позицию мужики. – Но наблюдения, которые мы ведём – в полном порядке. За это мы отвечаем. Журналы в шкаф складываем, как Асан Саламыч велел.

– Кстати, он большой спец в плане лавин был, – перебил Ваньку Витька, – при нём ни одного несчастного случая не припомню. За столько-то лет!

– А уехал – и началось! За три года две лавины на «Хребтовом», с ущербом, на карьере «Гравийном» два трупа, буровую у геологов смыло, пульпопровод порвало пару раз, газопровод сносило и железную дорогу присыпало раз несколько.

– Это мы ещё школьников на карьере и туристов в тундре не считаем.

– Может, Асан Саламыч какой секрет знал? – произнес задумчиво Лёха. – Формулу какую для прогноза?

– Короче, братцы, давайте за Асана Саламыча! – подвёл итог Витька.

– И ты, начальник, давай, не подкачай! – добавил от себя Иван.

Разговор дальше пошел попроще: о ножиках, делать которые Витька был большой мастер, о собаках, об охоте, о будущем отпуске. Лёха слушал вполуха, поскольку ему не давала покоя мысль об этом таинственном Саламыче. Вот бы его повидать! Но Лёха пока эту мысль додумывать не стал – сперва надо было поговорить с начальством и разобрать архивы, оставшиеся в Экспедиции.

– Вот что, мужики, – произнес, подумав, Лёха. – Менять сейчас в работе мы ничего не будем, не переживайте. Напрягать вас сильно не стану. Вы, я вижу, и по хозяйству успеваете, и наблюдения ведёте… Короче, вы не стесняйтесь, если хозработы какие – меня зовите, всё вместе сделаем. Дежурить тут я тоже в очередь буду.

Мужики на этих словах переглянулись и расплылась в улыбках.

– Ну, Лёш, ладно, ты – молоток, мы поняли, спасибо, поможем во всём, – пообещал за обоих Витька. – Только вот скоро лавины пойдут, тебя Комбинат задёргает. Ты давай, там, разбирайся с ними. А летом, когда я в отпуске буду, ты уж помоги Ваньке за Горой присмотреть. Труда сколько в неё вложено! И нашего, и Асана Саламыча.

– Давай за Гору выпьем, – предложил Ваня, – хорошо здесь, спокойно.

Посидев еще с часок, мужики решили вниз не спускаться. Домой Витька позвонил и соврал, что сломали замок на горнолыжной базе, и он её караулит. Ваня и так был на вахте, его никто не ждал. А Лёхе звонить было некому.

Его голова немного кружилась, поэтому приснилась всякая дребедень: шатающиеся, как деревья от ветра, метеобудки, из которых поминутно выпадали и разбивались термометры; подъёмник, в раскачивающихся креслах которого ехали какие-то незнакомые стюардессы в ярких комбинезонах, за ними сердитый Григорьич с баранкой в руках и Ванька с Басмой на руках, а также какой-то седобородый дед, приветливо машущий Лёхе рукой. Потом всю эту компанию проглотил плотный как лист ватмана туман и… тут же прозвенел немилосердный будильник.

Глава 7. Дороже денег

Лёха вскочил сразу – не ушла ещё армейско-студенческая закалка. А вот Витька ковырялся дольше. Старше Лёхи он был лет на пятнадцать, а то и на двадцать. Умыли физиономии, наскоро попили чайку и пошли на выход. Ветер был крепок, около 20 метров в секунду, как и прогнозировал вчера Ванька. При желании на такой ветер можно было «прилечь», раскинув руки для парусности. Несмотря на ранее утро, было по-дневному светло. В мае в этих широтах уже почти не темнеет – день прогоняет ночь южнее, далеко за Полярный круг.

Лёха обомлел. Погода сменилась, и перед ним открылась широченная долина, обрамлённая на горизонте невысокой горной грядой. Под ней дымил трубами Северный Город, а свежий ветер увлекал бело-желтый дым куда-то на юг. У Лёхиных ног, под Горой, во всей своей красе открылся Пригород – ярко раскрашенные коробки панельных домов, садики, школы, магазины, дороги. По ним крошечные автобусы везли рабочий люд на рудники известного на весь мир Пригородного Месторождения. Ближе к подножию Горы и немного правее серел «спичечный коробок» Экспедиции, куда позавчера привез Лёху Григорьич. Большая часть долины уже была заполнена светом восходящего солнца. Только Пригород пока что находился в тени Горы, на которой стоял Лёха. Солнце светило ему в спину. Если хорошо приглядеться, то можно было различить огромную Лёхину тень, разлёгшуюся в долине: по холмам, заросшим низкорослым лиственничным лесом, по озёрам, покрытым пока ещё толстым слоем снега и льда, по шоссе, соединяющему Пригород с Городом.

«Да уж, – отметил про себя Лёха, – не успел приехать, а уже наследил на этой земле.»

За его спиной белыми волнами уходила за горизонт безлюдная горная страна, равная по площади где-то двум Франциям. На карте плотности населения такие районы выглядят обычно белым пятном. Да и в плане географии плато было почти не изучено. Только здесь, в районе Северного Города, велись кое-какие исследования. Лёхе-географу предстояло внести в них свою лепту, что само по себе было заманчиво. А в случае успеха – ещё и почётно…

– Видишь, начальник, как у нас погода меняется: вчера туман и сырость, а сегодня мороз и солнце, день чудесный, – объяснял Витька, – это ж Север, привыкай давай!

Мужчины защёлкнули крепления лыж и заскользили вниз по склону. Из Пригорода лыжников можно было разглядеть только в хороший бинокль. Если вообще кому-то до них было дело…

Витька ехал первым. Проезжал метров двести и останавливался, поджидая Лёху. Когда убедился, что инженер прилично стоит на лыжах, поехал вниз уже без остановок.

Сначала лыжникам сильно мешали заструги высотой чуть ли не по пояс (видимо, основные ветра здесь тянули поперёк склона). Через заструги можно было или перепрыгивать на ходу, или искать пути объезда по более ровному снегу. Что, впрочем, Витька, хорошо знакомый с этим склоном, и делал. Лёха поспевал за ним вполне успешно, хотя Басма в рюкзаке мешала ему получать удовольствие от спуска.

Нижняя часть склона была гораздо ровнее верхней. Её раскатали лыжники, да и находилась она в неглубокой ложбине, защищённой от сильных зимних ветров. Здесь уже Витька с Лёхой могли позволить себе спускаться быстрее. Ложась корпусом внутрь поворота, они пускали лыжи по плавной дуге, в конце которой, немного разгибая колени и уменьшая давление на лыжи, мягко входили в следующий вираж. Внизу все же Лёха поотстал – рюкзак всё-таки мешал, да и лихачить на незнакомом склоне было не в его правилах. Витька поджидал его у лыжной базы.

– А ты, начальник, нормально рулишь, уж поверь старому тренеру. Ножки у тебя чётко работают. Только вот корпус я тебе, если хочешь, немного по-другому поставлю, попрямее. Тебе ж самому легче станет. Много лишних движений делаешь… Ну, это я уже придираюсь! – расплылся Витька в своей «фирменной», кривой улыбке. Он, похоже, был доволен, что инженер у них шит не лыком.

Точно к началу рабочего дня лавинщики были в Экспедиции. Трезвый как стекло Михпетыч поджидал их уже давно.

– А, привет, мужики! – с места в карьер «поскакал» начальник. – Алексей, давай ко мне, Виктор – по плану.

Протиснувшись по коридору мимо рычащей Чары, Лёха сбросил вещи и собаку у себя в комнате и устремился «на ковер», а Витька пошел в гараж поковыряться с «Бураном».

– Давай, Лексей, заходи, думу думать будем, – поднялся навстречу Михпетыч и указал на свободный стул. – Ты пойми, дело сложное. Я сейчас вкратце объясню. Заказчик наших работ – Комбинат. Он здесь царь и бог. Хорошо хоть, люди там умные сидят, и понимают, когда им толковые аргументы приводишь. Но они там, имей в виду, сугубые технари: металлурги, горняки, обогатители, короче, в нашей области ни в зуб ногой – ни в метеорологии, ни в гидрологии, ни в лавинах твоих… Им это не надо. У них производство. Пойми. Им лишь бы всё работало. А вот лавины твои, будь они не ладны, им сильно мешают. Саламыч – предшественник твой – говорил, что проблемы эти у Комбината на ровном месте возникли. Когда предприятия строили, ни о каких лавинах не думали. Ну, горняки они. Металлурги. Понимаешь?

Лёха кивнул.

– Так вот, – продолжал Михпетыч, – если бы у них тогда специалисты по лавинам были, свои промплощадки, газопроводы и железные дороги они бы немного иначе разместили. И проблем было бы на порядок меньше. Как Саламыч объяснял, лавины здесь не такие уж и большие, ну, сдвинь объект на сотню метров – и дело в шляпе, уже безопаснее будет. Ну, стеночку там защитную возведи, может… Ты пойми, я не лавинщик, я гидролог. Я только со слов Саламыча говорю. Разумеешь?

Лёха снова кивнул.

– Идем дальше. Что Комбинату нужно? Чтобы у них всё работало. Чтобы лавины им не мешали. Для этого они и вышли на нас, на нашу Экспедицию. А мы что? Мы всегда только гидрологией и метеорологией занимались…

– Это я уже понял, – перебил Лёха, не любивший длинных предисловий.

– Ты пойми, у нас сеть по всему полуострову: гидрологические посты, метеостанции, всё это мы курируем и поддерживаем в рабочем состоянии. Государство на это денег почти не даёт, существуем мы опять же благодаря Комбинату, Договорам на исследования, которые с ним заключаем.

Лёха внимательно слушал начальника и иногда кивал, уже «без команды». Пока ему было все понятно и интересно.

– Жили мы, не тужили, пока не началась эта лавинная история. Рудник «Хребтовый», самый здесь глубокий, построили лет двенадцать назад, да так неудачно, что некоторые их стволы прямо на лавиноопасные участки попали. Теперь уж ничего не изменишь! В стройку миллиарды вложены. Раньше надо было думать… Вот и позвали Саламыча все это дело разруливать. Видный специалист был, по всей стране работал, даже военным помогал. Там они, кстати, с твоим Витькой и познакомились. Саламыч его потом сюда работать притащил. Ну, это к слову. Сам Витька потом, может, расскажет. Так вот. О чём это я?

– Про рудник и Саламыча.

– Вот-вот. Тогда и появилась у нас в Экспедиции лавинная тема, и Договор новый появился, снеголавинный. Саламыч всё это тянул со своими архаровцами и обеспечивал. Комбинат тогда вроде бы успокоился: Договора подписывает, деньги платит – мы работаем. Всё в шоколаде.

– А что, при Саламыче и, правда, лавины не сходили? – попытался уточнить Лёха.

– Ну, нет, почему? Сходили. Только почему-то без жертв и почти без ущерба. У него всё как-то вовремя получалось: и склоны закрывать для лыжников, и горняков предупреждать об опасности, и туристов в тундру не пускать. Он как будто знал, где и когда лавина сойдёт. – Михпетыч посмотрел Лёхе прямо в глаза. – Представь! При нем даже пару раз «Хребтовый» останавливали. А это гигантские убытки! Если остановить рудник надолго – Комбинат по головке не погладит. Нужно четко в срок и на короткое время – как раз тогда, когда лавины могут сойти. Сошли они в предсказанное тобой время – ты на коне. А не сошли – ты под конём! Короче, высший пилотаж тут Саламыч показывал, так я понимаю…

– Как же Вы его отпустили?

– Удержишь его, пожалуй…

Михпетыч примолк и закручинился. Он потянулся к электрическому чайнику, стоящему на тумбочке, потом достал пару кружек, кофе и сахар.

– Вот так-то, Лексей. Ты должен Саламыча заменить. Иначе нам всем будет крышка. Из-за лавин Комбинат на нас серчает. Твой Договор вообще не подписан, а уже май месяц на дворе; и гидрологи с метеорологами тоже лапу сосут. Ни на зарплату денег нету, ни на оборудование. Даже вон запчасти Григорьичу из «чёрной кассы» покупаю…

Разлили по чашкам кофе. Михпетыч положил себе три ложки с горкой, Лёха – одну.

– Надеюсь, тебя там, в Столице, хорошо научили?

– Я тоже на это надеюсь, – чистосердечно признался Лёха. Он уже начал понимать, какая ответственность ложится на его плечи. Медленно, но неотвратимо. Ответственность не только за сами лавины, их прогноз, но и за всю сеть гидрометеонаблюдений на Полуострове. Лёха прекрасно знал, как важно в науке постоянство наблюдений. Только имея длинный непрерывный ряд данных, ученые могут реконструировать природные условия прошлого, строить прогнозы на будущее, предсказывать погоду и поведение рек, ледников и даже вечной мерзлоты.

– Михал Петрович, я постараюсь. Вот только на всё это нужно время, и немалое. Как я понимаю, лавины уже скоро пойдут, а мне за это время ничего не успеть. Не только что-то новое придумать, а даже отчеты старые прочесть не успею… Вы только не подумайте, что я рисуюсь перед вами, соломку стараюсь подстелить. Дело-то сложное… Время надо, чтобы разобраться.

– Да понимаю, Лёш, понимаю. Только вот времени-то как раз и нет. Лавины лавинами. Хрен бы с ними. Но ты попробуй пока в Комбинате им зубы заговорить, пыль в глаза пустить, чтобы они хотя бы Договор подписали. Тогда мы все здесь в Экспедиции выиграем год времени, вздохнём полной грудью, а ты до следующей весны, до следующих лавин, успеешь придумать что-нибудь путное. Ну, в стиле Саламыча, – улыбнулся начальник.

«Да уж, – подумал Лёха, – попал, так попал. Один и между многих огней. С одной стороны Комбинат со своими рудниками и подразделениями, с другой – Экспедиция с сетью гидрометпостов, с третьей – сами лавины, которые надо как-то изучать и прогнозировать… Уж да уж… И как это "хрен с лавинами"? Я же ради них и приехал! А потом и люди могут быть в опасности, и рудники эти! Михпетыч, конечно, мужик хитрый, хочет моим телом пробоину в своём корабле заткнуть… Но понять его можно. Я же сам сюда приехал, по доброй воле, никто меня насильно не тащил. Вот и крутись, теперь, товарищ лавинщик!»

Лёхины размышления прервала Леночка-секретарь, влетевшая в кабинет без стука:

– Михал Петрович! Совещание в Комбинате! Сегодня! В три! Вас просили быть обязательно! Сначала в отдел ТБ к двум тридцати, а потом у Генерального, к трём!

– Собирайся, Лексей, и ты поедешь, – сжёг мосты Михпетыч.

Глава 8. Комбинаторика

Каким-то чудом Марк Григорьич за полтора дня, в одиночку, привёл экспедиционный УАЗик в порядок. Можно было в Управление Комбината ехать на нём. Михпетыч на правах начальника разместился в кабине, а Лёха – в салоне на откидной боковой скамейке. За Басмой присмотреть обещала «экспедиционная мамка» Маргарита Михайловна.

В дорогу Лёха взял с полки парочку отчетов Саламыча, касающихся ситуации на руднике «Хребтовом». Изготовлены они были еще дедовским способом, на пишущей машинке, с опечатками, замазанными белым «штрихом». В отчеты были вклеены черно-белые фотографии, напечатанные на пожелтевшей от времени и клея фотобумаге. Текст Лёха читать не смог (машину сильно трясло), а вот фото, карты и графики порассматривал.

Отчёты выглядели солидно, несмотря, на мягко говоря, несовременный внешний вид. Они начинались с детального физико-географического описания района, отдельно анализировалась погода за отчётный период, снежный покров в долине и на склонах гор различной экспозиции. Самая внушительная часть отчётов содержала сведения о лавинах – где, что, когда и при каких условиях случилось, с подробным описанием причин и последствий.

«Ну и классно, – обрадовался Лёха, – будет, с чего начать. Видать, Саламыч этот, и, правда, дельный мужик был. Уже легче. Вот только как он это всё без компьютера делал? Герой труда. Не иначе!»

Тем временем «буханка» уже рулила по Городу. Его центр показался Лёхе очень похожим на Северную Столицу: и архитектурой, и планировкой улиц. Слева от памятника Вождю была видна мечеть, немного дальше и правее – православный Храм. Примерно на равном удалении от них, на площади, располагалось здание Управления Комбината. Не хватало только синагоги.

УАЗик плавно затормозил у крыльца, Лёха и Михпетыч поднялись по ступеням, открыли тяжелые, похожие на университетские, двери и получили бумажки с печатями в бюро пропусков. Пройдя по лестницам и длинному плавно изгибающемуся коридору, Михпетыч постучался в тёмную массивную дверь начальника отдела ОТ и ТБ. Сидевший за столом хмурый грузный мужчина даже не поднялся со стула. И уж тем более не протянул руки. Только показал, скорее, приказал, глазами – садитесь.

– Ну, Петрович, что скажешь позитивного? – глянул исподлобья грозный начальник.

– Да вот, Виктор Иваныч, инженер снеголавинной группы позавчера из Москвы прилетел. Знакомьтесь – Ковалёв Алексей Геннадьевич. Штат теперь укомплектован полностью. Работы по Договору ведутся. И ещё лучше пойдут, будьте уверены, – отрапортовал Михпетыч.

Лёха, сам от себя не ожидая, привстал со стула и подобострастно поклонился – так его застращали Комбинатом и Договором за последние дни. Получив от Виктора Иваныча колючий взгляд, Лёха опять уселся на краешек стула. «Весовые категории» были явно не в его пользу.

– Ну, инженер, что умеешь, что знаешь, докладывай! – сразу перейдя «на ты», приказал начальник.

Лёха, как сумел, кратко обрисовал ситуацию. Объяснил, что знает и умеет многое, научили, но выдать результат сразу не получится – чтобы войти в курс дела, нужно время. Прозвучало это (Лёха сам почувствовал) как-то не очень убедительно.

– Ты, Петрович, какого-то недоучку с «материка» привез, – проговорил, не глядя на Лёху, Виктор Иваныч, – и хочешь, чтобы я под это дело тебе Договор подмахнул? А где гарантии? Если, скажем, завтра на «Хребтовом» лавина ствол снесёт? А? Как я тогда буду выглядеть перед начальством? Что, мне на пенсию тогда собираться прикажешь? Или сухари сушить? Или твоего лавинного инженера под суд отдавать?

– Не надо никого под суд, Виктор Иваныч, вы не думайте, что Алексей не справится, он справится, он же Университет окончил, и диплом у него «на отлично», – соврал Михпетыч.

– Знаем мы эти университеты – сейчас любая «шарага» университетом называется.