Охотник. Тени прошлого

Мои пальцы машинально сжали рукоять кинжала под курткой. Бармен, заметив моё напряжение, поставил передо мной стакан воды.

— Первый раз здесь? — спросил он, протирая стойку.

Я покачала головой:

— Нет. Просто не люблю шумные места.

Он понимающе кивнул:

— Понимаю. Некоторые люди созданы для тишины.

Я улыбнулась его словам. Он был прав. Тишина и одиночество всегда были моими верными спутниками.

Из толпы вынырнула Лиза, её волосы были растрёпаны, а на губах играла улыбка.

— Почему не танцуешь? — спросила она, присаживаясь рядом.

— Не моё это, — честно ответила я. — Предпочитаю наблюдать.

Лиза оглянулась на танцующих охотниц:

— Знаешь, иногда нужно позволять себе быть обычной.

Я усмехнулась:

— Обычной я была недолго. Теперь у меня другая роль.

Она не стала спорить. Просто кивнула и перевела взгляд на танцпол.

— Они счастливы, — заметила она. — Важно позволять себе такие моменты.

Я проследила за её взглядом. Кейт и Мира действительно выглядели счастливыми. Может быть, именно этого им и не хватало — простого человеческого веселья.

— Я охраняю их счастье, — тихо произнесла я. — Это тоже важно.

Лиза улыбнулась:

— Да. И ты делаешь это лучше всех. Но ты должна не забывать и о своём счастье, Маршал.

В этот момент музыка сменилась, и на танцпол вышло ещё больше людей. Я продолжала наблюдать, чувствуя, как напряжение постепенно уходит. Может быть, Лиза права? Иногда нужно просто позволить себе быть счастливой? А за всю свою жизнь, за последние пять лет, была ли я счастлива?

Мой взгляд скользит по толпе, отмечая каждого подозрительного человека, каждую тень, каждое движение. Это моё призвание — защищать их счастье, даже если оно означало оставаться в тени. Да, именно так. Я была счастлива от того, что счастливы были они.

Внезапно Кейт появилась рядом, её глаза горели каким-то особенным блеском.

— Пойдём! — схватила она меня за руку. — Там сейчас начнётся что-то невероятное! Ты должна это увидеть!

Я попыталась сопротивляться:

— Но я…

— Никаких «но»! — перебила она. — Просто следуй за мной.

Кейт буквально вытащила меня на улицу. Ночной воздух был прохладным и свежим после душного клуба. Я зажмурилась от яркого света, но когда открыла глаза… Небо расцветало тысячами огней. Фейерверки взрывались один за другим, рисуя в темноте причудливые узоры. Красные, синие, зелёные вспышки озаряли всё вокруг, превращая ночь в день.

— Как красиво, — прошептала я, заворожённо наблюдая за представлением.

— Городской фестиваль, — улыбнулась Кейт. — Он проходит каждый год, но в этом году я попросила его перенести на более позднее время специально для Ника.

Я не могла оторвать глаз от этого великолепия. Огненные цветы распускались в небе, осыпая землю искрами. Каждый взрыв сопровождался аплодисментами случайных прохожих.

Кейт стояла рядом, не говоря ни слова, позволяя мне насладиться моментом. Впервые за долгое время я чувствовала себя… свободной. Не охотницей, не защитницей, а просто человеком, любующимся красотой.

Когда последний фейерверк рассыпался в небе, оставив после себя лишь дымный след, Кейт тихо сказала:

— Иногда нужно останавливаться и смотреть на звёзды. Даже охотникам.

Я повернулась к ней, чувствуя, как тепло разливается в груди:

— Ты права.

В этот момент Николас подошел ко мне и положил руку на моё правое плечо. Я не привыкла к любым видам прикосновения, мне хотелось сбросить его руку, но тут я вспоминаю о своём подарке.

— Николас… — обращаюсь к капитану.

Он переводит взгляд на меня и убирает свою руку с плеча.

— С днём рождения! — я протягиваю ему аккуратно упакованный клинок. Он принимает подарок и улыбается в ответ, взяв мою руку.

— Спасибо.

Капитан подносит мою руку к своим губам и оставляет на моей кисти лёгкий поцелуй, а в его глазах читается неведанное мне раннее желание.

Моё сердце пропустило удар. Такой простой жест, но он заставил меня замереть от неожиданности. Я никогда не испытывала ничего подобного — это чувство было чужим, но в то же время… волнующим.

Глава 7. Клинок судьбы

В каждом клинке скрыта своя история. Одни рождаются из огня, другие — из древних тайн. Мой кинжал — не просто оружие. Он — хранитель памяти, проводник между мирами, связующее звено с прошлым, которое я не могу вспомнить. Его узоры хранят секреты, а рукоять хранит тепло чьих-то чужих ладоней. И пока я не узнаю его историю — не узнаю и свою.

— Маршал. Охотница на тьму, командир группы Альфа.

Тёплый свет лампы падал на страницы моей любимой книги. Я уютно устроилась в кресле, а Вероника свернулась клубочком у моих ног. Её бархатный взгляд был устремлён на меня, словно она действительно понимала каждое слово из моей любимой книги.

— Так я и потерял себя. Свой покой. Стоило ей оказаться достаточно близко, и моя стена, которую я веками возводил вокруг сердца, обрушилась в одно мгновение. Я поддался её чарам, хотя знал: это путь в бездну. Никогда прежде я не испытывал ничего подобного. Я избегал всего этого — избегал привязанности, близости, уязвимости. Считал, что чувства лишь ослабляют, делают мишенью. Но, встретив её, пропал. Безвозвратно. Когда я посмотрел на её губы… — на самом интересном моменте меня прервал звонок телефона.

Я закатила глаза. Похоже, я никогда не узнаю, чем закончится история этой ведьмы и крылатого демона.

Вероника подняла уши и настороженно посмотрела на источник звука. Я вздохнула, отложила книгу и взяла трубку.

— Маршал.

— Привет, это Сара. Мы встречались на собрании Ордена в Праге, помнишь? Я проездом в вашем городе и нашла одно дело, но… В общем, у меня проблема, и мне нужна помощь опытного охотника, — её голос звучал напряжённо, почти панически.

— Что случилось? — я мгновенно переключилась в рабочий режим.

— В старом лесу на западе творится что‑то страшное. За последнюю неделю пропало семь человек, а вчера утром нашли первого — его тело было изуродовано так, будто его разорвали изнутри. Следы магии джиннов повсюду.

— Ты уверена? — я нахмурилась, припоминая особенности этих существ.

Джинны практически неотличимы от людей — у них обычные человеческие пропорции и черты лица. Единственное явное отличие — сильно выраженные чёрные вены, которые просвечивают сквозь кожу, создавая узор, напоминающий древние письмена или ветвистые трещины. Особенно заметны на шее, руках, лице и висках — там они образуют наиболее плотные скопления. Их вены пульсируют и слегка светятся тусклым тёмно‑фиолетовым светом в темноте или в момент использования магии.

В спокойном состоянии джинны выглядят как обычные люди, что позволяет им легко смешиваться с толпой. Однако при активации способностей вены начинают пульсировать интенсивнее, а их свечение становится заметнее даже при дневном свете.

Я лишь раз встречала джинна. Пару лет назад.

— Абсолютно. Я пыталась разобраться сама, но их слишком много. Они не просто убивают — они охотятся, устраивают засады, выслеживают жертву часами. А проблема в том, что командир аванпоста требует, чтобы я срочно вернулась в Прагу. Мне посоветовали обратиться к тебе, сказали, что ты лучший охотник.

— Кто посоветовал? — настороженно поинтересовалась я.

— Николас.

Всего одно слово, а внутри разлилось незнакомое тепло. Почему мне было приятно, что Николас отзывается обо мне как о лучшей? То есть о лучшей охотнице? Это ведь ничего не значит? Или я заблуждаюсь?

Я молчала, обдумывая каждое слово Сары. Вероника тихо мяукнула, будто чувствуя моё колебание.

— Хорошо, я разберусь. Вышли мне координаты.

Положив трубку, я посмотрела на кошку.

— Похоже, наша спокойная вечерняя программа отменяется, — произнесла я, поднимаясь с кресла. — В горах Алтая снова неспокойно. И на этот раз дело серьёзнее, чем обычно. Джинны вышли на охоту.

Вероника лишь зевнула, но в её глазах читалось понимание — она привыкла к моим внезапным исчезновениям. А я уже доставала из шкафа форму охотника, проверяя, на месте ли винтовка и серебряный кинжал. Ничего лишнего — только то, что нужно настоящему охотнику.

Все джинны — это хищники, которые явились в этот мир точно не из лампы Алладина. Они питаются жизненной силой живых существ, но получают особое удовольствие от страха и отчаяния жертвы. Появляются группами по 3–7 особей. Пожалуй, только это меня и беспокоило. В прошлый раз джиннов было всего два. Николас сказал, что мне сильно повезло, ведь даже он бы не справился с большим количеством.

Может позвать с собой Кейт или позвонить капитану?

Взгляд зацепился за книгу, оставленную на кресле. Разве главная героиня пасовала перед лицом опасности, перед лицом самого Ада? Нет. Она гордо поняла голову и прошла все его круги. Так почему я не могу поступить также? Разве я не лучшая охотница?

Отмахнувшись от ненужных мыслей, я принялась надевать экипировку охотника и вспоминать сильные и слабые стороны джиннов.

Благодаря человеческой внешности они могут спокойно жить среди людей, не вызывая подозрений. Вены маскируют под татуировки, шрамы или последствия болезней.

Также способны оказывать ментальное воздействие, а в сумерках и ночью могут частично сливаться с тенями, становясь почти невидимыми. В этой форме двигаются быстрее, но их вены начинают светиться сильнее, выдавая местоположение.

Джинны умеют устраивать засады, разделять группу жертв, имитировать голоса близких людей, чтобы выманить добычу из укрытия. Могут «играть» с жертвой, долго запугивая её, прежде чем атаковать.

Что до их обезвреживания, тут всё очень просто. Контакт с чистым серебром обжигает кожу, вызывая мучительную боль и блокируя магические способности. Для лучшей эффективности джиннов можно обезглавить серебряным клинком. Еще против них можно использовать соль. Она создаёт барьер, который они не могут пересечь. Но сегодня мне понадобится только мой кинжал.

О! И самое главное — джинны не исполняют желания.

Координаты, присланные Сарой, привели меня к заброшенным складам на окраине Усть-Кана — ржавым, полуразрушенным зданиям с выбитыми окнами. Вокруг всё было покрыто грязно‑серым снегом, местами подтаявшим, обнажавшим чёрную землю и ржавую проволоку. Следы на снегу вели к единственному входу — значит, я на верном пути.

Я остановилась у ворот, прислушиваясь. Тишина была неестественной — ни шороха, ни скрипа, ни даже ветра.

Осторожно, стараясь не оставлять лишних следов на снегу, я обошла здание. Под ногами хрустели ледяные корки, и каждый звук отдавался в ушах слишком громко. Окна были слишком высоко, дверь с проржавевшими петлями, частично занесена снегом. Я расчистила проход ногой, прижалась к стене, достала винтовку, проверила патрон. Всё на месте.

Резко толкнув дверь, я вошла внутрь.

Склад был огромным, с высокими потолками и рядами старых стеллажей. Сквозняк гулял по помещению, поднимая клубы пыли и мелкого снега, занесённого с улицы. В центре, связанные и дрожащие, сидели трое людей — мужчина и две женщины. Их плечи были покрыты инеем, на волосах блестели кристаллики льда. Они явно провели здесь не один час на холодном бетонном полу. А вокруг, словно тени, стояли пятеро джиннов.

Мысленно я завопила. Как, чёрт возьми, я одолею пятерых джиннов?

Они выглядели как люди — обычные, ничем не примечательные люди. Но чёрные вены, просвечивающие сквозь кожу, пульсировали, отливая фиолетовым светом.

Ладно, Маршал, успокойся. Это всего лишь очередные монстры. Очередная охота. Я справлюсь.

Неожиданно джинны развернулись и двинулись к дальнему выходу — скрип ржавых петель эхом разнёсся по складу. Это был мой шанс.

Я бросилась к пленникам. Мужчина, сидевший посередине, был без признаков жизни — его голова безвольно склонилась на грудь, на шее виднелись тёмные следы, похожие на отпечатки пальцев. Дерьмо! Он уже мёртв!

Две женщины, бледные и дрожащие, смотрели на меня полными ужаса глазами.

— Всё хорошо, — тихо сказала я, доставая маленький кинжал и разрезая верёвки на руках первой женщины. — Я вас освобожу, только сидите тихо…

Но она не выдержала. В тот момент, когда я начала освобождать её, женщина вдруг заскулила — тихий, надрывный звук вырвался из её груди, перерастая в истеричный всхлип.

Дерьмо!

Я резко обернулась и поняла, что уже слишком поздно. Один из джиннов, который, видимо, задержался или вернулся, уже стоял позади меня. Его пальцы с неожиданной силой сомкнулись на моём горле, отрывая от земли. Кинжал выпал из рук. Я задыхалась, пытаясь схватиться за его руку, но хватка была железной.

Вены на его руках пульсировали так сильно, что светились почти синим светом. Он приподнял меня выше, с явным удовольствием наблюдая, как я пытаюсь вдохнуть.

— Думаешь, у тебя есть шанс их спасти? А кто спасёт тебя, охотник? — прошипел джинн.

Это конец. Вот так я и умру. Паду духом храбрых… Ну да, прямо как в героических балладах: «Маршал, славная охотница, погибла, не успев даже толком размахнуться». Или, может, напишут: «Погибла в неравной схватке… с придушенным криком». Какая драма!

Мысль о том, что эти твари победят просто потому, что у них больше рук и крепче хватка, вдруг разожгла во мне злость. Нет уж! Умереть‑то я, может, и умру, но не без боя. И уж точно не с задушенным «ой» на устах.

Спокойно. Нужно просто успокоиться. Паника — это то, чего он ждёт.

Правой рукой я потянулась к серебряному кинжалу, висящему на поясе. Резким движением я вонзила его в грудь джинна, прямо между ветвями чёрных вен. Он взвыл, хватка ослабла на долю секунды, и этого хватило, чтобы я могла вырваться. Развернувшись всем телом, я со всего размаху отсекла ему голову. Тело рухнуло на пол, а отрубленная голова покатилась по бетонному полу, всё ещё скаля острые зубы.

Визг женщины, которую я только что пыталась освободить, разнёсся по всему складу. Этот звук, словно сигнал, привлёк остальных.

Джинны вернулись.

Теперь я была одна против четверых.

Дерьмо.

Первый бросился сразу — я увернулась, перекатилась за стеллаж, но второй уже оказался сбоку. Его когти царапнули рукав куртки, оставив глубокие борозды на ткани. В поле зрения показался третий джинн, а затем четвертый.

— Маршал? — хрипло произнёс один из них. — Охотник Маршал?! О, да! Я узнаю этот запах из тысячи других!

Я улыбнулась. А вот и сюрприз.

— Невозможно! Маршал — сильнейший и один из самых жестоких охотников, не может быть девчонкой! — рассерженно прорычал джинн слева от меня.

О боже! Они что, сексисты? И почему девушка не может быть крутым охотником?

— Легенды говорят о безжалостном охотнике, который уничтожает монстров с особой хладнокровностью… — добавил третий, отступая на шаг. — Но никто не знал, что это… женщина.

Они переглянулись, явно сбитые с толку. В их глазах читалось не просто удивление, а суеверный страх. Истории о Маршал ходят среди монстров последние пять лет: о том, кто никогда не оставляет следов, кто находит даже самых хитрых, кто не знает пощады. И вот теперь они видели меня — не грозного воина‑мужчину, а хрупкую на вид девушку. Мне всегда нравилось, видеть удивление на лицах существ, когда они понимали, кто на самом деле стоит перед ними. Эта заминка стала их роковой ошибкой.

— Я всего лишь обычный охотник, — медленно растянула я слова и, не дав им времени опомниться, кинулась на ближайшего джинна слева. Кинжал быстро нашёл его сердце.

Остальные джинны, наконец, пришли в себя.

— Убейте её! — рявкнул один из них. — Не дайте ей уйти!

Один из джиннов бросился на меня, но я подставила ногу — он споткнулся, рухнул на пол. Не теряя времени, я ударила серебряным кинжалом в основание шеи.

Оставшиеся двое на мгновение замерли, оценивая ситуацию. Я тяжело дышала, кинжал был в крови — моей и их. Вены джиннов пульсировали всё сильнее, светясь в полутьме склада.

Джинн прищурился.

— Так вот она какая, Маршал… — прошипел он. — Теперь я понимаю, почему о тебе столько говорят.

— И что же говорят? — бросила я, медленно отступая к женщинам. — Что я не оставляю выживших?

Он оскалился и бросился на меня. Я выронила серебряный кинжал, пока уклонялась от рук джинна. Второй уже был рядом, но я перехватила его руку, вывернула, ударила коленом в живот. Он отлетел к стене.

У меня остался лишь мой кинжал, который уж точно не был серебряным, а винтовкой я воспользоваться не успею. Первый джинн зашипел, вены на его лице пульсировали так, что, казалось, вот-вот лопнут. Он снова бросился на меня, и я, выхватив свой кинжал из ножен, пронзаю им сердце джина. С булькающим звуком он падает, а алая кровь окрашивает бетонный пол склада.

Я позволяю себе лишь на секунду удивиться, прежде чем перевести внимание на последнего джинна. Увидев это, он на мгновение заколебался. Я подняла винтовку.

— Ты же не думаешь, что я позволю тебе уйти? — равнодушно спросила я, после чего раздался оглушительный выстрел.

Тишина.

Я перевела дыхание, вытерла пот со лба и повернулась к женщинам. Они прижимались друг к другу, широко раскрыв глаза.

— Всё кончено, — сказала я, подходя ближе. — Идёмте. Нужно выбраться отсюда, пока не стало слишком холодно.

Одна из них всхлипнула, но кивнула. Вторая, та, что раньше скулила, протянула руку.

— Спасибо, — прошептала она. — Вы спасли нас.

Представляю, каково придётся их психотерапевту — ему нужно будет помочь этим бедняжкам преодолеть последствия сильнейшего стресса.

Я отвезла их в больницу, чтобы им оказали всю необходимую помощь.

Сидя в машине, я обдумывала случившееся на складе. Для Сары это была бы последняя охота. Да и для меня тоже, если бы не… Я осмотрела свой кинжал. Он был со мной последние пять лет. Откуда же он взялся? Кто дал мне его? Всё дело в нём? Он убивает монстров, но как?

— Какие секреты ты хранишь? — прошептала я.

Мой кинжал всегда казался мне чем-то большим, чем просто оружием. Его изящный клинок, длинный и узкий, словно создан для того, чтобы пронзать тьму. Когда я впервые увидела его, он уже был со мной — часть той пропавшей памяти, которую я так отчаянно пытаюсь восстановить.

Эти линии, эти руны… Они кажутся такими знакомыми, словно хранят в себе тайны, которые я должна вспомнить.

Я уверена, этот кинжал не просто инструмент для убийства монстров. Он мой верный спутник, мой защитник и, возможно, ключ к разгадке моего прошлого. Его красота обманчива — за изящным дизайном скрывается смертоносное оружие, способное противостоять самым тёмным силам.

Кто же создал это оружие? И почему оно оказалось именно у меня?

Собравшись с мыслями, я убрала кинжал в ножны. Вопросы о моём кинжале и моём прошлом никуда не денутся. Они будут преследовать меня, пока я не найду ответы.

Я посмотрела на наручные часы.

— Почти семь утра, — прошептала я. — Пока доеду, кафе уже откроется. Мне срочно нужен кофе.

Взяв свой любимый латте, я расположилась на улице возле кафе, вдыхая морозный аромат зимы и горячего напитка. Я наблюдаю за ними последние пять лет — за обычными людьми, которые даже не подозревают о том, что происходит рядом с ними. Для них мир — это работа, семья, бытовые заботы. Они не знают, что по ночам улицы заполняются монстрами, которых лучше не встречать в темноте.

Сидя возле моего любимого кафе, я слежу, как они спешат по своим делам. Молодые влюблённые, держащиеся за руки, не подозревают, что в тени за ними следит древний дух. Старушка, выгуливающая собаку, не чувствует, как рядом с ней проскальзывает тень демона. Дети, играющие в парке, не замечают, как в кустах прячется нечто, чего лучше не видеть.

Каждый день охотники проверяют старые заброшенные здания, ищут следы их присутствия. Иногда мне удаётся предотвратить беду — спасти человека от проклятия, изгнать призрака из квартиры, уничтожить опасное существо, прежде чем оно наберёт силу. Убить демона.

Они живут в своём мире, полном иллюзий и надежд. Они не знают, что за каждой дверью может скрываться опасность, что в каждой тени может прятаться зло. Они не видят того, что вижу я — как реальность переплетается с кошмаром, как обычный мир соседствует с миром тьмы.

Я завидую им. Их простоте, их незнанию. Они могут спать спокойно, не думая о том, что происходит за пределами их понимания. Но я знаю — именно поэтому я здесь. Чтобы они могли продолжать жить в своём мире, не подозревая о том, что я каждый день сражаюсь за их право на эту иллюзию безопасности. И пока они смеются, любят, мечтают — я буду стоять на страже, невидимая охотница в мире, который они никогда не увидят.

Телефонный звонок прерывает мои мысли. В последнее время этот гаджет стал слишком активным. Звонит капитан.

— Слушаю, — отвечаю я, готовясь к тому, что Николас может сказать.

— Если у тебя есть время, мы можем попробовать пару ритуалов, я нашёл кое-что, думаю, это должно помочь, — уверенно произносит Николас.

Каждый раз, когда речь заходит о моей памяти, всё внутри сжимается. Николас помогает мне последние пять лет вернуть воспоминания, хоть и было ощущение, что становится только хуже.

— Скоро буду, — отключаю звонок и направляюсь в сторону машины.

Мы расположились в тренировочной комнате. Николас расчертил мелом круг на полу, внутри которого разместил древние руны. Их символы мерцали в полумраке, отбрасывая тени на стены.

— Готова? — спросил он, проверяя правильность начертания каждой линии.

Я кивнула, хотя внутри всё сжималось от тревоги. Мы уже пытались восстановить мою память раньше, но все попытки заканчивались неудачей.

Я пыталась найти ответы. Боже, как я пыталась! Перерыла все архивы, расспросила каждого, кто мог что-то знать. Но каждый раз натыкалась на глухую стену молчания. Словно кто-то специально стёр все следы моего прошлого, оставив меня блуждать в темноте собственных воспоминаний.

Иногда мне кажется, что я схожу с ума. Эти обрывочные сны, эти странные ощущения дежавю… Будто где-то глубоко внутри меня живёт другая личность, запертая в клетке амнезии. Я чувствую, что знаю больше, чем помню, но не могу добраться до этих воспоминаний.

— Это не обычный ритуал, — поясняет Николас, доставая из сумки старинные книги. — Эти руны помогают проникнуть в глубины подсознания.

— А что, если всё пойдёт не так, как нужно? — мой голос предательски дрогнул. — Каждый раз, когда мы пытаемся это сделать, я чувствую, будто погружаюсь в тёмную бездну, из которой не могу выбраться.

Николас подходит ближе, его взгляд был полон решимости и заботы.

— Я не позволю тебе потеряться, — тихо произносит он. — Мы подготовились как следует. Эти руны — не просто символы, они создают защитный барьер вокруг твоего сознания. Ты будешь в безопасности.

Я сглотнула ком в горле, пытаясь унять внутреннюю дрожь.

— А если воспоминания окажутся слишком болезненными? — спросила я, наконец, признавая свой главный страх. — Что, если я не готова узнать правду?

Кто я? Откуда я родом? Есть ли у меня семья, которая ищет меня? Или я действительно сирота, как говорят официальные документы? А моё имя…

Я ненавижу себя за эту слабость. За то, что не могу вспомнить. За то, что позволяю этим вопросам терзать мою душу. Но ещё больше я ненавижу тех, кто отнял у меня право знать своё прошлое.

Иногда я ловлю себя на мысли, что боюсь узнать правду. Что, если она окажется страшнее того, что я могу себе представить? Что, если я не захочу принять то, кем являюсь на самом деле? Но больше всего меня пугает то, что моё прошлое может найти меня само. И это знание может стать либо моим спасением, либо погибелью.

Я чувствую, как тьма прошлого тянется ко мне своими ледяными пальцами. И я не знаю, готова ли я встретиться с ней лицом к лицу. Но знаю одно — я должна. Потому что правда, какой бы горькой она ни была, лучше, чем вечная неизвестность.

Николас взял меня за руку.