Звери войны. Ворон

– Я слишком многим обязан Храму, – проговорил маг, – но он мне обязан большим. Я заплатил свою кровавую дань. Храм забрал мою жену, но большего они не получат! Я расплатился за все! За все! И ничего им не должен! Не позволю забрать у меня и дочь! Ни за что!!!

Номос кричал в темноту с упорством безумца. Ночь же хранила мучительное молчание. Маг и не требовал от нее ответа. Он сам знал все: ему не требовалось никаких объяснений. Тихая холодная мгла слушала с трепетным терпением.

Номос не подозревал, что за его спиной, глотая горькие слезы, стоит, едва сдерживая всхлипы, Нианада. Она давно прибежала снизу на крики отца и слышала почти все им произнесенное.

– Ты отдал им маму? – не выдержала девушка, – это правда? То, что ты сказал…

Ошарашенный маг обернулся. Слова застыли на губах. Несколько мгновений он молчал, не в силах что-либо ответить.

– Говори же! Это правда?! – кричала Нианада, растирая по щекам слезы, – она не умерла от лихорадки, как ты говорил мне! Ты отдал ее им! Этим!

– Нианада, – одними губами произнес маг, – милая, я…

– Как ты мог пойти на такое?! – продолжала девушка, – что они сделали с ней?! Они принесли ее в жертву своей ненасытной богине?! Да, я знаю, это так!

– Нет, Нианада! – замахал руками Номос, – не говори так! Не надо! Это был несчастный случай…

– Не ври! Они убили ее! И в этом виноват ты! – указала в сторону отца девушка, – ты! Ты! Ты убил ее! Убийца!

Номос приблизился к дочери, протянул руки, чтобы обнять, успокоить, но она оттолкнула его.

– Не прикасайся ко мне! Нечистый! – взвизгнула магесса, – ты виноват во всех наших несчастьях! Ты убил мою мать! Предатель! Убийца!

– Успокойся и выслушай! – попытался перекричать ее маг, хватая за руки, – ты все поймешь! Дай только объяснить!

– Уйди от меня! – со всего размаха Нианада влепила Номосу звонкую пощечину, – не подходи! Ненавижу тебя! Будь ты проклят!

С этими словами она вылетела в коридор и побежала вниз по лестнице. Старик устало опустился в кресло. Слезы струились по морщинистым щекам, но старый маг не замечал. Теперь он знал только одно: Нианада никогда не простит и не вернется. Так в один день Номос потерял все, что составляло смысл его существования. Не осталось ничего. Жизнь стала похоже на выжженную пустыню. Номос неловко повернулся в кресле, двумя пальцами поднял со стола нож для заточки перьев, крепко сжал в руке и одним резким движением провел по венам…

Но старый волшебник ошибся. Нианада вернулась ровно через полчаса. Она пришла для того, чтобы выслушать объяснения отца.

«Он сказал, я не поняла его! – билась мысль в ее голове, – так пускай же расскажет, как на самом деле обстояло дело!»

Девушка быстро поднялась наверх и толкнула тяжелую дверь библиотеки. Дикий вопль огласил округу, выводя из сна птиц, живущих под крышей, и не успевших впасть в состояние зимнего окоченения насекомых. Труп Номоса, еще теплый, полулежал в том же резном кресле. Дорогой ковер и свитки, раскиданные на полу, сделались багрово-красными от впитавшейся крови. Рядом с креслом валялся выскользнувший из руки мага нож.

Ужас застыл в глазах магессы, сделав их огромными. Она отступила назад, уперлась спиной в стену, зажала рот ладонью, чтобы не закричать снова. Несколько минут Нианада просто тупо смотрела на бездыханное тело, а когда смогла отвести глаза, заметила, как над письменным столом формируется едва различимая сфера. Сначала это был просто белесый пар, но с каждой секундой он становился плотнее, словно свиваясь в клубок.

Шар рос на глазах и спустя некоторое время в нем уже угадывался темный силуэт. Девушка знала, кому он должен принадлежать. Она хотела бежать, но страх сковал тело.

– Нианада! – раздался, наконец, властный, чуть приглушенный голос, – ты же слышишь меня!

Магесса издала слабый стон и плотнее вжалась в стену.

– Я вижу тебя, Нианада! – продолжил голос, – знаю, ты смотришь на меня! Я чувствую твой страх! Я знаю, что произошло с Номосом. Он оказался слаб и не вынес уготовоного ему судьбой, но ты сильнее. Сейчас ты на грани срыва. Это неудивительно: старый дурак напугал тебя! Впрочем, он никогда не отличался особым умом…

– Нет… отец… он…

– Он мертв, Нианада, – спокойно проговорил Мастер, – он убил себя.

– Но зачем? – простонала девушка.

– Он пошел против Храма, против меня, – пояснил голос, – он оступился, пал так низко, что ему не суждено больше подняться. Он совершил ошибку!

– Нет, это я во всем виновата! – громким шепотом возразила она, – он сделал это из-за меня! Я не хотела ему подчиниться! Я виновна во всем!

– Это как посмотреть, – усмехнулся Мастер, – но ты обязана исполнить последнюю волю отца.

– Последнюю волю? – не поняла Нианада.

– Да. О чем он просил тебя сегодня? Вспомни! – сфера слегка качнулась над столом, – он же просил тебя присоединиться к служителям Храма? Стать одной из нас?

Нианада подняла на сферу удивленные глаза.

– Нет, ни о чем таком он меня не просил.

– Лжешь! Ты лжешь мне, девчонка! – воскликнул Мастер, – ты не хочешь подчиниться отцу в последний раз! Выполнить его последнюю волю!

– Он, правда, ничего мне об этом не говорил! – сквозь слезы возразила Нианада.

На несколько минут воцарилось тягостное молчание. Сфера то и дело раскачивалась вперед-назад. Девушка, держась дрожащей рукой за сердце, пыталась осознать произошедшее, взять себя в руки. Наконец, Мастер нарушил тишину:

– Но он желал этого, и сам говорил мне!Нианада скосила глаза на неясный силуэт, громко втянула воздух, сжала маленькие кулачки.

– Нет! Вы обманываете. Он не хотел этого.

– Что значит «не хотел»? – не понял Мастер, – да он мечтал об этом!

– Отец не желал мне подобной участи! – вскинула руки девушка, – Вы – лжец! Вы обманом хотите приобщить меня к своему Храму! Так знайте же, для меня ничего не значит ни Ваш дурацкий Храм, ни Вы сами! Отец поклонялся Иторе, а я даже не знаю толком, что это за Богиня! Да и зачем мне поклоняться Богу, который отнял у меня обоих родителей?! Всех, кого я любила! Они отдали жизнь Храму! Заплатили кровавую дань! Я не приклоню колен пред ликом Иторы! Я ненавижу ее! И Вас! Убирайтесь из моего дома и не смейте больше появляться здесь никогда!!!

– Девчонка! Дура! – вскричал ошеломленный Мастер: никто еще не смел говорить с ним подобным тоном, – ты не понимаешь того, что несешь! Ты не желаешь примкнуть к служителям Храма! Дура! Но тебе придется, иначе ты останешься одна! Все маги служат Храму Иторы! Слышишь, ты?! Все! Вся раса! Ты не сможешь жить в полной изоляции! Ты кончишь так же, как и твой ненормальный отец!

– Ах, так! Значит, я должна подчиниться насильно?! – Нианада уперла руки в боки, – а я не хочу! И никто меня не заставит! Лучше уж буду жить в одиночестве, чем среди тех, кто убил мою мать и довел до смерти отца!

Нианада сорвала с ноги туфлю и запустила в сферу. Та мигнула, помутнела и растаяла в воздухе. Но перед тем, как шар исчез, голос Мастера успел выкрикнуть:

– Ты пошла против меня! Я достану тебя, где бы ты ни была! Я уничтожу тебя!

В библиотеке воцарилась звенящая тишина. Девушка, обессиленная случившимся, опустилась по стене на пол и, уткнувшись лицом в согнутые колени, разрыдалась в голос.Почти час Нианада просидела в таком положении, потом, когда разум немного прояснился, медленно поднялась на ноги и окинула взглядом комнату. Картина не выглядела утешительной, ничего в библиотеке за это время не изменилось. Все те же полки с книгами вдоль холодных мраморных стен, дорогие ковры на полу и бездыханный труп Номоса в кресле.

Опершись о стену, чтобы не упасть, Нианада двинулась вдоль комнаты.

«Уходи! Беги отсюда и не возвращайся никогда!» – кричал разум.

Магесса была совершенно с ним согласна: надо бежать, но вначале… Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула, успокаивая себя, как когда-то учил ее Нантоне. После этого стремительно подошла к письменному столу и, стараясь не обращать внимания на труп, один за другим выдвинула тяжелые ящики. На окровавленный ковер полетели кипы бумаги. Девушка и сама точно не знала, что искала: деньги, ценные редкие свитки, – все, что могло бы пригодиться ей в дальнем пути. Слезы то и дело подкатывали к глазам, но она смахивала их, сдерживая рвущиеся наружу рыдания.

«Поплакать у меня еще будет время! – билось в голове, – сейчас главное – выбраться отсюда и попытаться выжить!»

Как назло, ничего стоящего Нианада не нашла. Она глубоко вздохнула и уже собиралась подняться с колен, как на глаза вдруг попался голубоватый конверт, опечатанный двумя печатями. Одна из них оказалась знакомой, отцовской, вторую девушка никогда раньше не видела: ворон с расправленными крыльями с буквой «Р» на груди. Это могло означать только одно.

«Отец заключал с кем-то договор!» – догадалась Нианада.

Не раздумывая, она сорвала печати, извлекла из конверта сложенный вчетверо лист бумаги и, развернув его, шепотом прочла строки, выведенные незнакомым размашистым витиеватым почерком, так пишет аристократия:

– «Я, Рейанон ай-Вен Оррис граф Ристара и прилегающих земель, беру на себя обязательство доставить магу Номосу артефакт Кристалл Силы взамен денежного вознаграждения в размере пятнадцати тысяч аурий, которое он обязуется выплатить мне по окончанию предприятия», – голос Нианады упал, но она продолжила читать.

Дальше было написано рукой Номоса:

– «Я, маг Номос, беру на себя обязательство выплатить графу Ристара и прилегающих земель денежное вознаграждение в размере пятнадцати тысяч аурий за оказание услуги, указанной ниже»…

Нианада в очередной раз смахнула набежавшие слезинки. Дата. Подписи. Совсем свежая дата!

«Значит, это было недавно, – рассудила девушка, – да, отец говорил что-то об этом артефакте, о Старом Мире… Значит… но ведь о гибели отца граф узнать не может. Это означает, что, как только он найдет Кристалл, Мастер каким-то образом вернет его назад и… артефакт окажется у Мастера! У этого убийцы! Нет! – Нианада повела головой, – не бывать этому!»

Сложив трясущимися руками листок бумаги и сунув его за пазуху, девушка выбежала из дома.

Она знала, утром в дом придут слуги. Они найдут труп отца и похоронят его по принятым обычаям. Конечно, их насторожит отсутствие молодой хозяйки. Они могут решить, что Нианадау похитили, или возомнить, что это она убила Номоса…

«Все равно, – девушка на миг сомкнула веки, – ничего нельзя вернуть. А что они подумают, все равно».

Ночь давно вступила в свои права и разлила повсюду непроглядную мглу. Нианада шла уже третий час. Вначале она бежала, но силы не привыкшего к подобным испытаниям организма быстро иссякли, и ей пришлось перейти на шаг.

Девушка миновала маленький, поросший густой травой луг и теперь брела по лесу, шарахаясь от дерева к дереву.

– Нельзя допустить того, чтобы кристалл попал в руки Мастера, – одними губами шептала она, – надо добраться до Ристара и сообщить о происшедшем… или до Кристалл-Дворца… или… или…

Под утро, когда поля подернулись сизой осенней дымкой, зарядил противный мелкий дождь. Медленно, как бы нехотя, начало подниматься из-за туч холодное невидимое солнце. На фоне светлеющего неба стали различаться мрачные контуры мокрых деревьев, а лес все не кончался. Нианада толком не знала, в какую сторону следует идти, ведь ни в Ристаре, ни в Кристалле она никогда не бывала, но оставаться дома для нее не представлялось возможным, а путешествовать по дороге было просто опасно. Первый шок немного отступил, и теперь его место занял страх. Девушка боялась Мастера и того, что он вышлет погоню. Ночью порой казалось, что кто-то следит за ней, идет попятам. Тогда девушка срывалась с места и бежала, не стирая с глаз набежавших от ужаса и отчаяния слез, не разбирая дороги, из последних сил. А когда тело слабело и ноги переставали слушаться, магесса падала ничком в какую-нибудь яму или овраг и замирала, стараясь уловить каждый шорох, проносящийся по лесу. Вспорхнула птица, пошевелил ветки ветер, несколько раз Нианаде казалось, она слышит чьи-то шаги – легкие, почти невесомые, словно идущий едва касался ногами земли. Они то приближались, то удалялись. И вот тогда от страха Нианаде хотелось умереть. Но, когда все вокруг стихало, девушка поднималась и снова брела одна среди деревьев.

Спустя несколько часов, когда силы совсем покинули несчастную, а отчаяние почти завладело ее разумом, ей улыбнулась удача. Лес из темного и густого превратился в светлую вересковую рощу, а через несколько десятков метров вдруг резко оборвался и сошел на нет. Нианада ускорила шаг и едва успела ухватиться за ствол березы, возвышающейся над краем крутого обрыва. Котлован природного происхождения расположился на самой границе рощи, отделяя ее от небольшой деревеньки, раскинувшейся в низине. Сердце девушки радостно подпрыгнуло в груди.

– Наконец-то, – прошептала она, откинув прилипшие ко лбу волосы, – наконец…

Нианада понимала, очень повезло, что она вышла к этой деревне, и вообще выбралась живой из ночного леса. А деревня – это, как-никак, тепло, обед, а, если улыбнется удача, еще и ночлег. Некоторое время измученная дорогой девушка стояла на краю обрыва и просто смотрела вдаль. До деревни надо еще дойти, а это не так уж и просто: минимум пару миль. Нианада не умела навскидку определять расстояние. Ей показалось, что до ближайшего бревенчатого домика рукой подать. Она начала неспешный аккуратный спуск, который занял у нее почти полчаса, а магесса устала так, что едва передвигала ноги. Обрыв оказался глиняным. Похоже, селяне занимались гончарным промыслом, потому что отсюда до самой деревни вела хорошо наезжена дорога. Замученная, в испачканном платье, Нианада медленно двинулась по колее.

На полпути ее нагнала повозка, груженная древесным обрезками. Вначале она немного опередила девушку, но тут же остановилась. Правивший лошадью мужчина средних лет махнул рукой. Девушка моментально залезла в телегу и устроилась поудобней.

– Спасибо Вам огромное! – проговорила она, очищая подол платья от засохших комочков глины, – я так устала, что и не надеялась дойти до деревни!

– Да? – мужчина окинул ее быстрым взглядом, – ты не наша. К кому-то в гости?

– Нет, – потупила взгляд девушка, – я мимоходом. Мне только передохнуть бы день, да переночевать…

– Мимоходом? – с подозрением переспросил селянин.

Мелденно проплывали деревенские поля, сиротливо жавшиеся к краю дороги. Урожай уже убрали, и они смотрелись серо и убого. Лошадь лениво перебирала копытами, таща за собою скрипучую телегу. Нианада ощутила в голосе селянина нотки недоверия, но ей не хотелось, чтобы он каким-то образом узнал о случившимся с нею.

– Да, – кивнула она и тут же соврала, – иду к дальним родственникам…

– Одна? Такая молодая особа, да еще, судя по платью, из богатой семьи? – не поверил мужчина, – что-то здесь не так.

– Ну что Вы! – воскликнула девушка и улыбнулась через силу, на самом деле ей очень хотелось плакать, – я… я просто сбежала из дома… были на то свои причины… личного характера…

– А-а! – протянул селянин и кивнул, – понимаю. Тогда так и говори, что к суженному своему спешишь. А то ведь – к родственникам…

Мужчина стегнул лошадь, поторапливая. Девушка украдкой перевела дыхание: кажется, пронесло. Дальше они ехали молча. Только, когда до деревни оставалось несколько десятков метров, селянин обернулся и спросил:

– А как звать-то тебя, красавица?

– Нианада, – вырвалось у девушки.

Она тут же осознала свою ошибку и прикрыла рот ладошкой.

– Нианада? – мужчина резко натянул поводья.

Лошадь послушно остановилась. Селянин впился в магессу злобным взглядом, и, казалось, готов был испепелить ее на месте. Та сжалась в комок, не решалась поднять глаз. Молчание затянулось.

– Предательница, – прошипел, наконец, селянин, – ты смела пойти против законов Храма…

– Я не… – начала было Нианада, но голос ее сорвался.

– Ты! О тебе предупреждал нас вчера сам Мастер Трех Знаков! – проговорил мужчина уже громче, – он знал, что ты придешь! Но тебе нет места в нашей деревне! Равно, как и в любой другой!

– Послушайте! Прошу, послушайте! – взмолилась девушка, – я не виновата! Я просто…

– Мало того, что ты смела перечить самому Мастеру, – продолжил мужчина, – ты еще убила собственного отца, который пытался вразумить тебя!

Это обвинение заставило Нианаду содрогнуться. Сейчас она была готова терпеть любые слова и унижения, но только не такие. Значит, Мастер солгал, что она повинна в смерти Номоса. Теперь об этом известно всем. Она стала убийцей. Она объявлена вне закона. Она… Это конец!

– Это конец, – одними губами выговорила девушка, но селянин не расслышал ее слов.

– Слезай с телеги! – крикнул он, замахнувшись, – тебе нет места среди нас! Твое место в лагере Отступников!

– Что? – замерла та, едва коснувшись ногами дороги, – в лагере…

– Именно! Среди таких же предателей, как и ты! – с этими словами мужчина хлестнул лошадь изо всех сил и быстро скрылся из виду.

Нианада долго смотрела на поднявшиеся над дорогой клубы пыли.

– Лагерь Отступников, – медленно, почти по слогам произнесла она, словно пробуя слово на вкус, – Отступников… Значит, я не одна решилась идти вразрез со мнением Мастера Трех Знаков. Где-то тут рядом живут маги, способные помочь мне, понять меня… принять… Я просто обязана найти и предупредить их. Нельзя позволить Мастеру завладеть кристаллом Силы!

Высказавшись и сжав ладони в кулаки, Нианада двинулась в сторону деревни с твердым решением найти ночлег и разузнать побольше о таинственном лагере. Она намеревалась не открывать селянам своего настоящего имени, а назваться как-нибудь по-другому…

Но все попытки найти пристанище в этой деревне пошли прахом. Никто не хотел впускать девушку в дом. Видимо, «добрый» селянин, подвозивший ее, успел предупредить соседей. Как известно, в деревнях слухи разносятся со скоростью ветра, поэтому ни один из жителей не пустил на порог отступницу. То ли все они так ревностно блюли верность Храму, то ли, что скорее всего, просто-напросто боялись за чистоту своей репутации и не решались ею рисковать. Выяснить про таинственный лагерь Отступников Нианаде также не удалось. Селяне постоянно утверждали, что место девушки именно там, но никто не смог внятно объяснить, как найти лагерь. А многие, услыхав само слово «Отступники», захлопывали дверь перед носом Нианады. Создавалось впечатление, что все что-то знают, но опасаются в этом сознаваться.

Два часа подряд девушка без толку стучалась в двери окрестных домов: хозяева оставались глухи к мольбам и просьбам несчастной. Некоторые с отборной бранью гнали ее со двора, другие попросту не открывали двери, а кто-то даже плеснул ледяной водой из окна. Это стало последней каплей, переполнившей чашу терпения. Нианада поняла, поддержки в деревне не будет и, оставив всяческие попытки отыскать понимание и сочувствие, со слезами на глазах поплелась прочь.

Снова замелькали сменяющие друг друга поля, луга и пастбища. Нианада уходила все дальше на запад, туда, где за густой завесой извечного тумана виднелись смутные очертания высоких гор. День медленно перетекал в вечер, вечер – в ночь. На исходе второго дня путешествия, поняв, что помощи ждать неоткуда, девушка решила устроить себе отдых сама. Лес, по которому она брела уже около двух часов, только располагал к этому. Нианада неспешно стала выискивать поляну для ночлега. И вскоре ей на глаза попалось старое раскидистое дерево, щедро поросшее зеленым с рыжими проплешинами мхом, у широких, выглядывающих на локоть из-под земли, корней которого угадывалась припорошенная прошлогодними листьями ложбина. Магесса осторожно пошевелила носком запачканной туфли ворох лежалой листвы и, найдя это прибежище весьма сносным, удовлетворенно кивнула. Натаскав в ложбину сухого вереска, которого в лесу было навалом, она устроилась на ночлег, прикрыла глаза и принялась обдумывать, как ей быть дальше.

«Положим, что мне удастся провести здесь эту ночь без потерь, что никто не нападет на меня и не станет прогонять, – она вздохнула, повернувшись на бок, – что я буду делать дальше?»

Над лесом промчался холодный ветер, пошевелив почти голые ветви в вышине. Сучья дерева, под которым расположилась девушка, угрожающе заскрипели. Нианада вздрогнула, широко распахнув глаза, бросила вверх испуганный взгляд. Но темное небо, кое-где рассеченное макушками сосен и дубов, спокойно гнало тяжелые свинцовые облака.

«У меня нет другого выхода, кроме того, чтобы найти Отступников, – девушка сунула под голову локоть, – но как узнать, где их лагерь?»

Совсем рядом крикнула ночная птица, сорвалась с ветки и, отразившись в синем небе черным силуэтом, унеслась прочь.

«Интересно, а водятся тут дикие звери? – задумалась Нианада, – наверняка водятся».

Кусты полусухого вереска зашуршали, полетела темная листва. Девушка испуганно привстала, вжалась спиной в грубый ствол дерева. Кто-то крался совсем рядом.

«Может, не заметят, – молила Нианада, переставая дышать, – о, Боги, только бы не заметили!»

Однако, шорох стремительно приближался. Скованная страхом девушка была готова упасть без чувств, но предательское сознание никак не покидало ее. Больше всего на свете ей хотелось сорваться с места и стрелой бежать из леса – ноги не слушались, как, впрочем, и все тело: оно словно прилипло к дереву, заставляя плотнее вжиматься в толстый ствол. Нианаде оставалось лишь беспомощно стоять, до боли вонзая в кору ногти, и неотрывно следить за происходящим.

«Если это лесной зверь, то пусть сожрет меня! – решила она, вскинув голову, – лучше быть разодранной дикими хищниками, чем пасть от руки Мастера!»

В десяти шагах от вересковой лежанки что-то хрустнуло, кусты шевельнулись, их полуголые ветки раздались в стороны, и на поляну вышла женщина. Она была невысокой, молодой и крепкой, в руке сжимала охотничий лук, за спиной угадывались очертания колчана со стрелами, на поясе – короткого меча. Нианада облегченно вздохнула, но, сообразив, ч