Звери войны. Ворон

Алес Март

Звери войны. Ворон

Глава 1

Осень в Амшире никогда не спрашивала разрешения. Она просто приходила, выдувала из камня тепло, из листьев цвет, из привычек беспечность и оставляла взамен холодную ясность.

На Ристар ложился вечер. Вековые ели на склонах темнели так, будто их кто-то выкрасил в ночь. Ветер гулял по крышам, по пустеющим улицам, по бойницам замка и делал вид, что он здесь главный. Город засыпал – тяжело, древне, как умеют засыпать большие города, привыкшие к собственным стенам и чужим войнам.

На сторожевую башню замка взошел Рейвен. Он поднимался сюда уже четвертую ночь подряд, и это стало напоминать традицию. А традиции, как известно, появляются либо у очень мудрых, либо у очень упрямых. Рейвен пока не определился, к какой категории относится, зато отлично знал другое: за минуту до полуночи воздух над замком становился неправильным. Не холодал, не сырел, не пах по-другому, а делался именно неправильным. Как если бы небо на миг вспоминало, что оно вообще-то не принадлежит ни графу, ни городу, ни даже королю, и позволило кому-то чужому потрогать границу. Рейвен терпеть не мог, когда кто-то трогал границы без его позволения. Он сложил руки на груди и уставился вниз. Ристар мирно лежал у ног тяжелой каменной массой: улочки, крыши, темные окна, редкие фонари. Смешно: на бумаге он управлял этим местом шестнадцать лет, а на деле иногда чувствовал себя тем самым мальчишкой, которому вручили ключи от арсенала и сказали: «Ну, ты аккуратно».

Позади тихо шоркнуло по камню. Рейвен обернулся резко. Не потому что боялся, а потому что любил делать вид, что вокруг всегда опасно. Это добавляло солидности и позволяло выглядеть грозным. Порой у него получалось.

На площадке возник Никлас, дворецкий. Старый вампир, сухой, как пергамент, и воспитанный настолько, что даже тревога из его уст звучала, как вежливое напоминание о приличиях. Он служил еще деду Рейвена, потом – отцу-герцогу, а теперь – молодому графу и делал это так, будто ему выдали сложную задачу и запретили жаловаться вслух.

Никлас слегка наклонил голову.

– Ваше Сиятельство.

– Я думал, ты спишь, – бросил Рейвен.

– Я тоже так думал, – ровно ответил дворецкий и подтянул ворот, – но Вы каждый вечер убеждаете меня, что сон – лишняя прихоть.

– Сон – дело для тех, кто не умеет держать графство, – отрезал Рейвен.

Никлас оглядел башню, ветер, ночь и молодого хозяина.

– Графство держится, – сказал он, – а вот Вы держитесь хуже.

Рейвен фыркнул и снова посмотрел на город.

– Я здесь по делу.

– По какому? – уточнил старик мягко, но настойчиво, – мне нужно знать, что отвечать слугам, когда они спрашивают, почему граф ведёт себя так, будто ожидает штурма.

– Пусть думают, что ожидаю, – хмыкнул Рейвен, – страх полезен для дисциплины.

– Особенно для Вашей, – невозмутимо заметил Никлас.

Граф повернул голову.

– Что ты хочешь услышать? – спросил Рейвен, – что мне просто скучно?

– Я хочу услышать правду, – вздохнул Никлас, – хотя бы ту версию, которую Вы считаете правдой. И я беспокоюсь. Вы четвертые сутки не спите.

– Я не ребенок.

– Это Вы сейчас себе сказали или мне?

Рейвен хотел ответить резко и строгим голосом, но не нашел достаточно взрослой фразы и сделал вид, что занят ночным горизонтом.

– У меня предчувствие, – промолвил он, наконец, с явным раздражением к собственным словам, – здесь должно что-то случиться.

Никлас снова тяжело вздохнул, будто «предчувствие» было дополнительной нагрузкой на его и без того усталые плечи.

– Предчувствие, – повторил он, – Великолепно. Ваш отец в Вашем возрасте тоже имел предчувствия. Правда, потом у этих предчувствий обычно находилось имя и список виновных.

– Ты к чему клонишь? – спросил Рейвен.

– К тому, что если Вы ищете опасность, Вы ее найдете, – развел руками Никлас, – а если найдете, мне придется писать объяснительную герцогу.

Граф раздраженно дернул плечом.

– Отец далеко.

– Пока, – подчеркнул дворецкий, – и я бы хотел, чтобы когда он решит посетить Ристар, у нас все еще была голова. У Вас – своя, у меня – моя.

Рейвен собирался достойно заявить, что старик слишком драматизирует, но внизу мелькнуло движение.

По темной улице быстро бежала небольшая фигура в сером плаще. Она двигалась уверенно, будто знала город, и ей нужно именно к замку именно сейчас.

Рейвен наклонился вперед. Никлас тоже подался к краю, прищурился.

– Это кто? – спросил Рейвен.

– Не стража, – ответил старик, – и не местные. Наши воруют иначе: с остановками на подумать и с обиженным видом.

– Женщина? – граф всмотрелся.

– Похоже, – подтвердил Никлас, – и одна.

В этом было что-то неправильное. Не потому что женщина одна, а потому что ворота закрыты, мост поднят, город спит, а одиночки в такие часы либо очень уверены, либо обречены.

Рейвен не стал обсуждать с собой правила приличия, режим охраны и здравый смысл. Он просто шагнул с края башни. Дворецкий сверху тихо выругался себе под нос. Очень этично, почти без слов. Ветер рванул плащ, камни и крыши полетели навстречу, и через миг граф мягко опустился прямо перед бегущей.

Фигура вскрикнула, споткнулась и упала. Рейвен склонил голову. Самодовольная улыбка выскользнула сама собой.

– Ночь, – проговорил он, – пустые улицы. Серая накидка. Быстрые ноги. Я бы сказал, что ты либо несешь тайну, либо убегаешь от нее. Но выглядит так, будто тайна догоняет.

Женщина приподнялась, дрожащими руками откинула капюшон. Зеленые глаза. Светлые пряди. Черты тонкие, слишком правильные. Рейвен сразу понял.

– Эльфийка, – протянул граф, – и совсем юная.

Незнакомка нахмурилась, будто слово было обидным.

– Ты кто такая?

– Гостья, – выговорила она, и голос прозвучал ровно только на первых словах, – в Ваших землях.

– Гости обычно бывают с письмом, – заметил Рейвен, – с проводником. Иногда с мозгами. Ты пришла ночью. Одна.

Эльфийка поднялась, отряхнула плащ, попыталась держаться достойно.

– Неужели Вы способны обидеть того, кто пришел с добром? – спросила она.

– С добром не бегают, – отрезал Рейвен, – с добром приходят днем. Что ты здесь делаешь?

– Я возвращалась домой…

Рейвен приподнял бровь.

– Домой сквозь закрытые ворота и поднятый мост? Ты умеешь плавать по ночам через ледяной ров или у вас в селении так принято?

Эльфийка отвела взгляд.

– Я… я просто шла.

– Врешь, – спокойно сказал Рейвен, – точнее, не договариваешь. А это почти одно и то же, просто звучит приличнее. Имя.

Она колебалась секунду, потом произнесла:

– Айрисэль.

– Айрисэль, – повторил граф, – хорошо. А теперь объясни: к кому ты приходила?

– Ни к кому, – ответила она слишком поспешно.

– Почему ночью?

– Так… было удобнее.

– Кому удобнее? – вампир шагнул ближе, – тебе? Тому, кто тебя послал? Или тому, кто тебя ждал?

Айрисэль сжала губы.

– Никто меня не посылал.

– Конечно, – кивнул Рейвен, – обычно так и говорят, когда посылают. Ты знаешь, кто я?

Айрисэль вскинула взгляд, но промолчала. Рейвен распахнул плащ. На груди блеснул графский орден – восьмиконечная звезда, а внутри черный и белый драконы. Их рубиновые глаза смотрели красным. Эльфийка побледнела.

– Граф… – прошептала она.

– Именно, – сказал вампир, – и это объясняет, почему я задаю вопросы, а ты отвечаешь. Начинай.

Айрисэль быстро замотала головой.

– Я не шпионка и не заговорщица!

– Заговорщики редко так нервничают, – заметил Рейвен, – у них обычно есть план. Но ты все равно объяснишь.

Она опустила взгляд и попыталась взять себя в руки.

– Я… гостья, – повторила эльфийка, – я в этих краях недавно.

– Чья гостья? – не отступал Рейвен.

Айрисэль молчала. Рейвен наклонился к ней.

– У меня нет привычки отпускать ночных гостей, пока я не пойму, что они не несут беду. И у меня плохое настроение. Это, как выяснилось, влияет на терпение.

Айрисэль вздрогнула, опустилась на мостовую, будто ноги перестали держать, сложила руки на коленях и уставилась в темноту. Граф посмотрел на нее и с раздражением подумал, что перегнул. Никлас наверху наверняка сейчас закатил глаза.

– Назови причину, по которой ты здесь, – уже спокойнее сказал вампир, – одну. Настоящую.

Эльфийка медленно подняла взгляд.

– Я искала подтверждение, – призналась она.

– Чему?

Айрисэль замялась, потом сказала тихо, будто каждое слово было запрещено.

– Над Вашим городом появляется свет. Вспышки. Марево. Как огонь в небе. Это видно издалека, с некоторых мест в предместьях Кристалла. Уже две недели. У нас об этом говорят…

Рейвен на мгновение перестал играть роль строгого графа и стал тем, кем был на самом деле: молодым упрямцем, которому сообщили, что в его комнате кто-то копался.

– В моем небе? – переспросил он.

Айрисэль кивнула.

– Я думала, Вы знаете.

Вампир почувствовал, как в нем что-то щелкнуло. Вот почему воздух был неправильным. Вот почему он не спал.

– Кто это видел?

– Некоторые в нашем селении Эларин, – сказала Айрисэль, – оно близ столицы. С одной старой сторожевой башни в хорошую погоду видно… странное. Никто не может объяснить. Многие думают, что правители знают, но молчат.

Вампир усмехнулся, но вышло зло.

– Правители молчат по разным причинам, – сказал он, – иногда, потому что умны. Иногда, потому что виноваты. А иногда, потому что им некогда объяснять каждую чужую фантазию.

Эльфийка упрямо подняла подбородок.

– Это не фантазия.

– Тогда почему я не вижу этого из своего замка? – резко спросил граф, – я четвертые сутки на башне.

Айрисэль ответила быстро, будто боялась, что ее запишут в лгуньи.

– Из Ристара не видно. Я весь день и часть ночи ходила по городу, пыталась понять. Видно только из предместий Кристалла.

Рейвен помолчал. Потом кивнул.

– Я сам проверю, – сказал он, – если кто-то разводит огонь в моем небе, я хочу знать, кто именно и зачем. И почему я узнаю об этом от юной эльфийки, которая решила сыграть в сыщика.

Айрисэль с облегчением выдохнула, но тут же насторожилась.

– Значит… Вы верите?

– Я верю в то, что мне не нравится, – отрезал вампир, – это совпадает с фактами чаще, чем хотелось бы.

Айрисэль поднялась, натянула капюшон.

– Мне пора, – произнесла она робко.

– Останься в замке, – неожиданно предложил граф, – под крышей безопаснее.

Эльфийка покачала головой.

– Молва разнесется быстрее ветра.

– Ладно. Иди. Отпускаю.

Она поклонилась и быстро скрылась среди домов. Рейвен постоял, глядя ей вслед, потом поднял глаза к башне. Там, на фоне неба, темнела фигура Никласа.

– Ну? – крикнул Рейвен.

Сверху донеслось сухое, почти ласковое:

– Я рад, что Вы нашли себе занятие. Теперь, может быть, перестанете искать приключения.

Рейвен фыркнул, расправил руки и поднялся в воздух. Плащ хлопнул, и он исчез во тьме, возвращаясь на башню.

Эльфийка выбежала за пределы замка и обессилено рухнула рядом с небольшим колодцем. От быстрого бега дыхание сбилось, в горле пересохло. Она склонилась над водой и сделала несколько жадных глотков. Прохладная жидкость утолила жажду, а влажная, проложенная ко лбу и щекам рука успокоила дыхание. Айрисэль больше никуда не спешила, поэтому, найдя рядом с колодцем раскидистое дерево, спокойно заснула в его тени.

Она спала так крепко, что не услышала, как примерно час спустя на ветку того самого дерева мягко опустился крупный черный ворон. Он пару минут наблюдал за спящей, потом бесшумно вспорхнул и направился в сторону Кристалла – столицы королевства Амшир.

Позднее утро разбудило Айрисэль. Она нехотя открыла зеленые глаза, умылась и, улыбаясь, подставила лицо осеннему солнцу. Но тут же улыбка испарилась без следа: на большом желтом камне недалеко от дерева лежало черное перо. Эльфийка осторожно, двумя пальцами попыталась поднять его – оно рассыпалось в пепел. Она резко отпрянула, отряхнула руку и, что было сил, помчалась из города. Ей бы забыть сегодняшнюю ночь, как страшный сон, но что-то не давало покоя и толкало за грань дозволенного. Это пугало молодую эльфийку. Она понимала, ничем хорошим сие не обернется, но все равно бежала быстрее и быстрее.

Близился полдень, спускалась жара, и Айрисэль, откинув серебристый капюшон, старалась держаться в тени деревьев. От бега темнело в глазах, но спешить оставалось немного. Вскоре она достигла пределов города и, перейдя на быстрый шаг, вышла из центральных ворот Ристара…

Кристалл и Ристар строили в одно время и по похожей схеме, но характер у городов был разный, как у двух братьев, выросших в одном доме. В Ристаре замок стоял на возвышенности и давил тенью, напоминая: власть всегда сверху. Из-за близости гор туман здесь держался чаще, ночи были холоднее, и камень казался мрачнее.

Кристалл лежал ближе к морю и любил светлые тона. Белый мрамор дворца отражал солнце так, будто сам город хотел убедить всех вокруг, что у него нет тайн. Конечно, это была ложь. Просто здесь ложь полировали до блеска.

Улицы Кристалла днем гудели, как улей. Торговцы кричали, лошади фыркали, кареты гремели колесами по мостовой, а прохожие умудрялись толкаться так, словно каждый шел спасать мир лично. К вечеру город выдыхал, но даже тогда он не становился тихим, а лишь менял шум на шепот.

Пригород Кристалла был богатым и спокойным. Там стояли поместья, тянулись луга и поля. В сезон дождей их подтопляло, в сезон войн – вытаптывало. Местные к этому относились философски: если земля каждый год все равно остается на месте, значит, не так уж и страшно.

Между Ристаром и столицей лежал лес. Дремучий, темный, с тропами, являющимися только для тех, кто хорошо умеет их читать. Там водились чудные звери и птицы, а также общины трэйли, одержимых идеей независимости. Лес огибал бурный ручей, впадавший в реку Нечу, мост через которую с завидным постоянством то сжигали, то разбирали на дрова свои же селяне. Или, как тут говорили – "местные".

Спустя трое суток, на четвёртые Рейвен уже прибыл в предместья Кристалла. Он приехал днем, осмотрелся и выбрал место, о котором говорила Айрисэль. Башня была старая, полуразрушенная, с обвалившимся парапетом и воротами, которые стояли так, будто их забыли закрыть лет сто назад. Удобно. Никто не мешает. Никто не спрашивает, кто ты такой и почему стоишь на чужой сторожевой башне, как хозяин.

Рейвен устроился на площадке, прислонился к холодной стене и стал ждать.

Ночь здесь наступала медленнее, чем в Ристаре. Луна поднялась круглой монетой и тут же спряталась в облака, будто ей стало стыдно за свою яркость. Ветер потянул тяжелые тучи. Начал накрапывать дождь. Граф дернул плечом и запахнул плащ.

– Прекрасно, – пробормотал он, – самое подходящее время, чтобы смотреть на огненные вспышки.

Дождь усилился. Влажный воздух стал плотным. В такую погоду любой свет либо размазывается по небу, либо делает вид, что его не существует.

Рейвен терпеливо стоял и смотрел в сторону Ристара. Время, указанное эльфийкой, подходило. Вампир уже собирался прибегнуть к старому и проверенному методу: заставить погоду вести себя прилично, как подобает погоде под властью графа, но внизу послышался шорох. Он наклонился к краю площадки и увидел среди мокрой травы серое пятно. Маленькая фигура пробиралась к башне через заросли, запинаясь о корни и прижимая капюшон к голове, чтобы ветер не сорвал его совсем. Рейвен несколько секунд смотрел молча, потом устало выдохнул.

– Нет, – сказал он вслух, – только не ты.

Айрисэль, мокрая и упрямая, добралась до ворот, исчезла внутри. Через пару минут на лестнице раздались быстрые шаги и хлюпанье обуви. Она появилась на площадке, не замечая Рейвена, стоящего в тени, подошла к парапету, вгляделась в темноту, потом отступила и начала ходить из угла в угол, пытаясь согреться и успокоиться, тихо запела что-то на диалекте трэйли, будто песня могла придать храбрости.

Рейвен не шевелился. Эльфийка остановилась, снова подошла к краю и прошептала тихо:

– На что я надеялась? Конечно, он не придет, – она стиснула кулачки, – надо было идти к старосте… Зачем я вообще…

Рейвен вышел из тени ровно тогда, когда ей самой стало неловко от своей неловкости.

– Ну и где твое явление?

Айрисэль подпрыгнула, резко обернулась, и на секунду на ее лице вспыхнула радость, слишком чистая и слишком юная, чтобы быть приличной.

– Вы… пришли, – выдохнула она.

– Я сказал, что приду, – сухо ответил Рейвен, – слова у меня обычно не расходятся с делом.

Эльфийка смутилась, опустила взгляд, потом снова посмотрела в сторону Ристара, словно надеялась, что небо спасет ее от разговора. Рейвен встал рядом, у парапета. Дождь бил по камню, тучи висели низко, и горизонт был темен и расплывчат.

– В такую погоду ты решила смотреть на вспышки? – спросил он, – это смело. Или глупо. Я пока не решил.

– Я боялась, что Вы не поверите, – тихо сказала Айрисэль, – и… я хотела убедиться сама…

– Ты уже пыталась, – напомнил Рейвен, – убедилась?

Айрисэль сжала губы.

– Нет, – призналась она, – но… иногда оно видно даже сквозь тучи. Как отблески. Я думала…

Она не договорила. Вдалеке, над темным пятном, где должен был находиться Ристар, небо вдруг полыхнуло. Не молния. Не отражение. Именно вспышка, короткая и резкая.Эльфийка вытянула руку.

– Вот! Ваше Сиятельство, смотрите! Это оно!

Рейвен и сам заметил. Лицо его стало жестче. Вспышки повторились несколько раз, неровно, точно кто-то пробовал силу или посылал сигнал.

– Плохо видно, – сказала Айрисэль торопливо, – из-за дождя, но это оно.

Граф выпрямился.

– Значит так, – сказал он, – сейчас я сделаю погоду более подходящей.

Эльфийка моргнула.

– Вы можете?..

– Могу, – отрезал Рейвен и добавил с той особой наивной гордостью, которая бывает у молодых правителей, когда они вспоминают, что обладают чем-то внушительным, – это в моих силах.

Он шагнул к краю, распахнул плащ и поднялся в воздух. Ветер тут же попытался доказать, что графство графством, а стихии тоже имеют мнение, но вампир уже поднялся выше, в темноту, где дождь бил не каплями, а холодными иглами. Айрисэль осталась на парапете и смотрела, не отступая, хотя ливень промочил ее до нитки.

Рейвен раскинул руки, замер на миг. Это выглядело опасно. Где-то рядом ударила молния. Эльфийка вскрикнула и инстинктивно шагнула назад.

Вампир поднял руки выше и громко, властно произнес:

– Повелеваю! Три стихии, придите в гармонию!

Гром ответил так, словно не любил приказов. Рейвен, кажется, улыбнулся. Ему нравилось, когда мир реагирует.

– Огонь!

Вдалеке вспыхнула молния и исчезла, как выполненная команда.

– Воздух!

Гром заглох, тучи начали расползаться, будто кто-то раздвигал тяжелые занавеси.

– Вода!

Дождь оборвался резко, почти обиженно, точно его прогнали. Черное небо очистилось. Ровно засветила луна. Рейвен опустился на край парапета, чуть встряхнул плащ. Айрисэль подбежала ближе, но остановилась за три шага – то ли из уважения, то ли из страха.

– Вы… Вы правда… – начала она.

– Потом, – бросил граф, – смотри!

Теперь явление было видно отчетливо. Над Ристаром, далеко, в ночи вспыхивали огненные языки света. Они появлялись и исчезали, не оставляя следа. Не похоже на пожар. Не похоже на молнии. Больше – на то, что кто-то открывал и закрывал светящееся окно в какой-то другой, Высший мир.

Рейвен смотрел и хмурился.

– Я четыре ночи стоял на своей башне, – сказал он, – и не замечал ничего. А тут видно прекрасно.

Эльфийка тихо кивнула.

– Поэтому я и пришла. Я думала, Вы…

– Я тоже думал, что я, – невпопад отрезал Рейвен, выдохнул и сказал уже более собранно, – ладно. Это не случайность. Это кто-то делает. И делает не здесь, а у меня.

Айрисэль замерла.

– Значит ли это, что нам грозит опасность?

– Опасность грозит всем и всегда, – весомо заявил граф, – просто обычно она делает это избирательно. А тут кто-то торопится.

Он поднялся.

– Жди здесь.

Эльфийка моргнула.

– Здесь? Одна?

– Ты же любишь это занятие, – язвительно заметил вампир, – ночью. Одна.

Айрисэль вспыхнула.

– Я не…

– Не спорь, – оборвал он, – я быстро.

Граф взмыл в воздух вороном и полетел в сторону вспышек. Айрисэль осталась на парапете, глубже закуталась в мокрый плащ и, не моргая, уставилась на ночной горизонт.

Рейвен добрался до окраин быстро. Свет становился ярче, резал глаза, будто вспышки приближались. Он миновал несколько полей, темные полосы леса, увидел линию, за которой кончаются земли личного домена короля, Эфаса. И ровно в ту секунду, когда граф преодолел невидимую границу, свет исчез. Не стих. Не ослаб. Исчез, будто его выключили. Рейвен резко сбросил высоту, заложил вираж, огляделся. Небо было обычным. Черным. Спокойным. Неприлично спокойным после того, что только что творилось. Он вернулся назад, пересек границу обратно. Свет вспыхнул снова.

Рейвен остановился в воздухе и несколько секунд просто парил, глядя на эту очевидную наглость. Он еще раз перелетел границу домена. Свет исчез. Вернулся – свет снова появился.Чёрный ворон развернулся и направился обратно к башне. По пути он уже не любовался полями и лесами. Мысли шли плотной цепью: явление видно только из одних земель и не видно из других, значит, оно завязано не на небо, а на землю. На границы. А это уже пахло королевским уровнем проблем. И, как назло, проблемами, о которых отцы обычно говорят фразой: не лезь, пока не созрел.

Рейвен вернулся к башне, но Айрисэль там уже не было. Конечно. Он мог бы рассердиться и даже начал, но потом вспомнил, что приказал юной эльфийке ждать одной ночью, и гнев как-то потерял убедительность. Ворон полетел в сторону Ристара. По дороге свет снова и снова вспыхивал и гас, играя на границе, как кошка с мышью.

Граф снизился возле кладбища, которое лежало на пути между предместьями и лесом. Каменные плиты сияли в лунном свете бледно и чинно. Это место всегда казалось ему правильным: мертвые никого не отвлекают, а тишина здесь честная.

Около одной из мраморных плит сидела Айрисэль – мокрая, запыхавшаяся, но упрямая. Рейвен опустился рядом и устало спросил:

– Почему ты не осталась на башне?

Эльфийка быстро подняла взгляд.

– Я… я боялась, что с Вами что-то случится, – выдохнула она.

– Это очень благородно, – сухо сказал Рейвен, – особенно если учесть, что мы знакомы ровно одну ночь.

Айрисэль смутилась и отвела глаза, словно не знала, куда деть себя и свои чувства. Вампир смотрел в сторону вспышек, которые теперь снова горели в небе над Ристаром, и говорил больше себе, чем ей:

– В черте Ристара света нет. Пересекаешь границу – он исчезает. Возвращаешься – снова появляется. Значит, это не просто магия. Это что-то… привязанное к земле. К границам.

Эльфийка тихо спросила:

– Значит, кто-то специально скрывает это от Вас?

Граф усмехнулся.

– Или наоборот, желает, чтобы мне донесли.

Айрисэль подняла голову.

– Тогда нельзя оставлять все как есть.

– Нельзя, – согласился Рейвен, – но это моя задача.

Эльфийка моргнула.

– Ваша. Но… я могу помочь.

Граф медленно повернулся к ней.

– Помочь? – переспросил он, – ты решила, что мы теперь… что-то вроде союза?

Айрисэль напряглась, но кивнула.

– Я первая это заметила и привела Вас. Если Вы будете искать, мне тоже нужно знать.

Рейвен прищурился. Внутри у него сидело раздражение. Оно искало выход. Молодое, глупое раздражение: не на проблему, а на то, что кто-то рядом оказался слишком смелым.

– Ты кто вообще такая? – спросил он резко, – безродная эльфийка из провинции Кристалла? Ты хочешь, чтобы я связал свое имя с твоим?

Айрисэль застыла, лицо ее вспыхнуло.

– Я не безродная! – выпалила она, – наш род древний. Он старше многих домов! Если Вы не верите, в архивах Большой Дворцовой Библиотеки есть летописи…

– Мне не интересно, что там написано в эльфийских книжках, – отрезал вампир.

Он поднялся. Движение было красивым, почти театральным. Слишком красивым для того, кто действительно уверен в себе. Никлас бы это понял мгновенно. Айрисэль тоже поняла, только иначе.

– Я сказал, что наше общение закончено, – продолжил Рейвен, – твой путь в Кристалл. Мой – в Ристар. Прощай.

Айрисэль подняла на него глаза. В них было столько обиды, что она почти не помещалась в юном сердце.

– Прощайте, – выговорила она.

Рейвен оттолкнулся от плиты и взмыл в воздух вороном, растворившись в ночи. Он летел низко над лесом, стараясь остудить злость и вернуть себе ощущение контроля. Впереди темнели деревья. Луна висела над ними, как холодный глаз.