Звери войны. Ворон

И тут вампир услышал звук. Гул и треск, будто кто-то рвал огромный кусок плотной ткани. Звук шел откуда-то справа, с холма. Граф опустился на землю и пошел, пригибая голову под низкими ветвями. Лес здесь был не из тех, что подходят для прогулок, а из тех, что терпят их до первой ошибки. Тут обитали трэйли, но пока их не было видно.

Звук повторился. Не хруст веток, не звериный рык. Что-то другое, слишком ровное, слишком большое для живого. Рейвен остановился, прислушался. Ветер пах сырой листвой и мхом. Никакой крови, никакого дыма, никакой очевидной угрозы. И это было хуже, ибо непонятно. Он обошел густой кустарник и увидел холм. На холме стояло дерево, не просто старое – древнее. Такое, про которое не говорят «вековое», потому что века там кончились где-то на середине, а дерево осталось. Ствол был толстый, корни выпирали наружу, как кости из-под земли. В округе таких не росло уже давно, и граф вдруг понял, что не знает даже его названия. И именно между корнями, у самого основания, сочился свет. Голубоватый, молочный, с легким мерцанием, будто туман решил стать лампой. Свет не освещал поляну по-настоящему, не делал ее уютной, а просто показывал, где опасно. Рейвен медленно подошел. Гул усилился.

– Ну конечно, – пробормотал вампир, – какой еще источник проблем может быть в моем графстве, кроме древнего дерева посреди леса?

Он сказал это для себя, чтобы не признаться вслух, что ему не нравится то, что видит. Молодость иногда требует комментариев, даже когда лучше бы молчать.

Рейвен обошел дерево по кругу. Свет был только с одной стороны, ровно в щели между корнями. Словно кто-то специально выбрал место, куда не заглядывают случайно. Вампир присел, наклонился ближе. Внутри светящейся дымки ничего не было видно. Не углубление, не нора, не дверь. Просто туман, идущий из пустоты.

Гул снова прошел по воздуху. Теперь он звучал уже не как ткань, а как натянутая струна. Рейвен протянул руку, на миг ощутил прохладу, потом пальцы точно провалились во что-то мягкое, пустое. Следом пришло покалывание, слабое, почти ласковое. Оно быстро усилилось, поднялось по ладони к запястью. Граф попытался отдернуть руку. Не получилось. Покалывание превратилось в тугое оцепенение. Оно поползло выше, к локтю, к плечу, к груди. Мышцы стали чужими. Не больно – просто невозможно двинуться. И хуже всего было не телу, а воле: она тоже словно увязла в этом молочном свете. Вампир резко вдохнул, попытался дернуться, выругаться, сделать хоть что-то.

Свет стал ярче. Туман поднялся, окутал поляну. Гул разросся в скрежет, точно в темноте раскрывали невидимую створку.

Рейвен поднял взгляд к небу и увидел, что из ветвей дерева исходят лучи. Огненно-красные. Тонкие, резкие, они устремлялись вверх, словно пробивали ночь насквозь и подавали сигналы.

– Что за… – прошептал он.

Договорить не вышло. Оцепенение сжало горло так же уверенно, как руки и ноги. Мир начал расплываться. Не как сон, а как провал: быстро, жестко, без выбора. Последнее, что он успел подумать, было удивительно нелепым:

– Если отец узнает, что я нашел это и полез в него руками, он заставит объяснять… А если узнает…

И сознание выключилось.

Айрисэль все еще сидела у кладбищенской плиты. После того, как Рейвен исчез, ночь словно опустела. Вспышки вдалеке продолжали играть над горизонтом, но для нее они вдруг потеряли смысл, точно внутри что-то выдернули, оставив пустоту. Ей было обидно. Не потому что он отказался от помощи. Это можно было пережить. Обидно из-за слов. Из-за тона. Из-за того, как легко он поставил ее ниже, не узнав ни имени рода, ни причин, ни страха, не беря во внимание того, что она вообще-то пришла предупредить.

Пустота внутри холодела, и холод был такой, что даже осенняя сырость казалась теплой. Айрисэль не плакала. Слезы стояли в глазах, но не шли. Она сидела, прижавшись щекой к камню, и смотрела в темноту, будто ждала, что он вернется и скажет: «я погорячился». Или хотя бы: «иди домой, глупая». Но этого не происходило.

Когда над деревьями показалась первая бледная полоска рассвета, Айрисэль медленно поднялась. Ноги были ватными. Плащ тяжелым. А мысль одна, простая и жестокая: он прогнал ее, значит, она больше не имеет права быть рядом.

Эльфийка пошла в сторону Кристалла, не торопясь и не оглядываясь.

– Он отказался от меня, – сказала она сама себе, будто проверяя, правда ли это, – назвал безродной…

Слова снова кольнули.

– Конечно, герцогский сын. Высокая кровь не знает равенства с обычной…

Она хотела произнести это с горечью и гордостью, но вышло тихо и жалко. Айрисэль стиснула зубы.

– Я была глупой, – прошептала она, – надеяться на что-то. Думать, что он… что он станет слушать…

Лес впереди был темным, дорога длинной, а столица далеко. Она шла и убеждала себя, что правильно делает. И только на самом дне, глубоко, сидела упрямая, страшная мысль, которую Айрисэль не решалась произнести: а если вспышки – лишь предупреждение, и теперь тот, кто мог бы разобраться, пропал в ночи? Но она отогнала эту мысль. Ей было проще думать, что Рейвен просто жестокий и заносчивый. Так было безопаснее.

Глава 2

Город светился фарами автомобилей, играл огнями витрин, гремел рваными ритмами музыки, дышал угаром выхлопов, дымом сигарет и винными парами. Сентябрская ночь жила, кричала, смеялась, танцевала, хлопала дверями баров и ресторанов. В общем, не замирала ни на минуту.

Инна вышла из клуба, на ходу накидывая на плечи лёгкую коротенькую куртку. В глазах девушки бушевало яростное пламя, а в душе кипела лава возмущения. Артём, её парень, перепрыгивая через ступеньки, бежал за ней.

– Инн, подожди! – кичал он ей вслед, – давай поговорим! Стой! Инка!

Девушка тщательно делая вид, что не слышит его увещеваний, ускорила шаги, а стуча по брусчатке каблучками новых туфель, быстро набрала знакомый номер.

– Светлов, забери меня из клуба, а то за мной увязался какой-то…

Она знала, Макс бросит всё, едва услышав, что ей грозит опасность, и прилетит даже среди ночи. Тем более, он все равно ошивается где-то рядом со своими дружками. Так и вышло. Через пять минут перед клубом появилась старенькая синяя Фиеста.

– Инка! – отчаянно воскликнул Артём.

Девушка круто развернулась, едва не заехав сумочкой по челюсти «любимого», и скрылась в прокуренном нутре Форда. Машина тут же рванула с места и исчезла из вида. Оставшийся в одиночестве и удрученный сложившейся ситуацией Артём с минуту глядел вслед, потом плюнул и вернулся в орущий музыкой клуб.

– Урод! – после долгого молчания ёмко высказалась девушка, бросая сумку на заднее сидение.

– Замечательно, – буркнул Макс.

– Денисов – урод! Не ты, Светлов, – она печально вздохнула.

Парень промолчал. Инна ему нравилась ещё с первого курса, то есть, с прошлого года, но выбрала девушка более ловкого Артёма, поскольку тот имел коммуникативные навыки и умел ими пользоваться. Макса же природа красноречием не наградила: в обществе девушек он терялся, краснел, путался в словах, а если представительница прекрасного пола ему нравилась, то ещё и плел всякую чушь. Как будто назло. Но поделать с этим ничего не мог. В результате Инна досталась Денисову, а он глубоко застрял во френдзоне, был часто эксплуатирован в качестве «жилетки» или личного шофёра, как сейчас, ну, и в иных не терпящих отлагательств случаях. Бесило. Парень вырулил на дорогу, ведущую к дому Инны.

– Куда? – бросил, наконец, он.

– Домой. Этот гад испортил все настроение, – вздохнула девушка, – ничего не хочется. Не спросишь, что произошло?

– Что произошло? – закатил глаза Макс.

– Да этого, видите ли, не устраивает, как я выгляжу! – воскликнула Инна, – мейкап ему слишком вызывающий, платье короткое! Танцую я не так, смеюсь неправильно! Как он сказал… Слова такие, как у старой бабки… «излишне вольно». Вот! А когда я попросила второй коктейль, он сделал такие глаза, будто у него изо рта вырывают последний кусок хлеба. Жлоб!

Максим окинул подругу взглядом. В девушке, в принципе, все было в порядке. Чего Артём завёлся? Парень пожал плечами, остановил машину у подъезда.

– Спасибо, Максимка!

Инна подобрала сумочку, чмокнула друга в щеку и выпорхнула в осеннюю темень. Дверь подъезда призывно пискнула домофоном, металлически захлопнулась. Макс достал сигарету, долго курил в окно, глядя, как в квартире Инны зажегся свет, задернулись шторы. На ум пришли сразу десятки фраз, которыми можно было утешить, развеселить подругу, заставить забыть о несчастном сопернике, но… слишком поздно. Макс вздохнул, поднял стекло и двинул Фиесту к собственному дому. Ехать тусоваться с друзьями дальше отпало всякое желание.

– Что ж мне так не везёт-то? – ударил по рулю парень, – дурак, жлоб и – как это по-умному? – сноб Денисов её привлекает, а я… Да сто коктейлей тебе куплю! Красься, как хочешь! Ходи хоть… – парень задумался, – нет, ну голой совсем не надо, но в любых платьях! Чем я хуже?

Форд остановился у бордюра, свистнула сигнализация, парень шагнул к подъезду. Домой идти тоже не хотелось. Скучно. Куда себя деть? Он присел на лавочку на детской площадке, закурил.

– Хоть бы покрасили что ли, – брюзгливо буркнул он, окинув взглядом облезлый инвентарь.

Пятница перевалила за полночь, наступила суббота. Все выходные впереди, а заняться совершенно нечем. Макс попинал носком кроссовка мятый бумажный стаканчик из-под кофе, валявшийся под лавкой, снова вздохнул и, сунув руки в карманы, направился домой.

Только Инна успела поставить чайник на плиту, как зазвонил телефон.

– Да? – она прижала телефон плечом к уху.

– Привет, Инка! – раздался жизнерадостный возглас на том конце.

Это оказалась ее сокурсница и одна из первых подруг – Женька Шахова. Чуть полноватая девчонка с рыжеватыми кудряшками была особой чрезвычайно впечатлительной и всегда стремилась делиться своими впечатлениями со всеми, кто попадал в поле зрения.

– Привет, Жень.

– Я слышала, ты с Артемкой рассталась, это правда? – спросила та.

– О! А ты-то уже откуда знаешь? – удивилась Инна.

– Так мне его соседка рассказала, – призналась Женя, – она тоже в клубе была.

– Это Машка что ли? – с подозрением спросила девушка, – эта облезлая курица?

– Ну да, – кивнула сама себе на том конце подружка, – я давно тебе говорила, что эту овцу прибить надо, а ты все «не надо», «не надо»… Ещё она заливала мне уши, что они теперь вместе!

– Вместе… – усмехнулась девушка, – ну, ладно, черт с ним… с ними всеми!

– Правильно, Инка! – воскликнула Женя, – твой Артем – кобель! Вон, у тебя Макс есть…

Инна села на диван и украдкой вздохнула.

– Нет, Макс – не то…

– Ну ладно, – произнесла подруга, – я тебе зачем ведь звоню? Чтобы помочь избавиться от всяких там несчастий.

– Ты?! Это как? – удивилась та.

– А вот так, – подруга выдержала эффектную паузу, – моя двоюродная сестра недавно с мужем развелась, потом у нее ребенок заболел воспалением: говорят, в садике подхватил, – потом все рыбки в аквариуме сдохли, и она сама слегла с неизвестной болезнью какой-то… ну, в общем, одни сплошные несчастья…

– Ага, – кивнула Инна, – особенно насчет рыбок.

– Ты слушай! Не знаю уж, кто, но ей посоветовали съездить к одному мужику. Она и поехала. Мужик тот у нее ничего даже не спрашивал, только глянул и говорит: «Тебя, мол, сглазили! Надо снимать». Сестра к нему три раза ездила этот сглаз снимать. И, говорит, помогло! Сама поправилась, ребенок – тоже, муж вернулся…

– Рыбки воскресли… – протянула Инна.

– Нет, – призналась Женька, – но при чем тут рыбки?! Я тебе предлагаю к этому мужику съездить и ото всех своих несчастий разом избавиться!

– Ой, Жень, я прям не знаю, – девушка устало прикрыла глаза, – не верю я в это все…

– Тебя не верить же зовут, а лечиться от несчастий! – привела веский аргумент подруга.

– Лечиться? – переспросила Инна.

– Ну, избавляться. Не придирайся к словам! Тебе все равно в выходные делать нечего, поехали! – не унималась Женька, – я, вот, обязательно поеду… только одна не хочу – боюсь. Ты хотя бы со мной за компанию съезди, а?

Инна поднялась с дивана, прошла по комнате, приблизилась к окну и отдернула занавеску. Город за стеклом жил своей, казалось, совершенно чужой и ни от кого не зависящей жизнью. Внизу туда-сюда ездили машины, сновали редкие пешеходы, кто – просто так, кто – под зонтиком: начинался дождь. Под окном уже осыпали желтые и красноватые листья разлапистые клены. Девушка села на подоконник и прижалась разгоряченной щекой к прохладному стеклу. С той стороны окна косые мощные дождевые струи бились, словно пытались попасть внутрь комнаты и затопить все вокруг, но, ударяясь о прозрачную преграду, разлетались, стекали по карнизу, побежденные еще одним мудрым изобретением человечества, и тонкими потоками падали на мокрый асфальт, образуя обширные пузырящиеся лужи.

– Ты слышишь меня, Инна? – раздался голос в трубке.

– Да, конечно, слышу, – ответила та, – хорошо, я с тобой поеду, но только за компанию.

– Инка! – взвизгнула Женька, – я тебя обожаю! Значит так, завтра в 12:00 я жду тебя около своего дома на остановке!

– Ладно, – согласилась девушка, – приеду. Пока, Жень.

– Пока! – воскликнула радостная подруга и тут же отключилась.

Глава 3

Страшно стучало в голове, тело будто сковали ледяные железные обручи, веки не желали подниматься, но разум упрямо твердил: здесь опасно! Рейвен ощупал холодный каменный пол под собой, принюхался и по запахам понял: он в совершенно незнакомом месте. Собрав волю в кулак, вампир раскрыл глаза. Зрелище не обрадовало: мрачные стены из черного мрамора, уходящие вверх и образующие где-то там свод такой высоты, что разглядеть его не представлялось возможным. По мере того, как граф приходил в себя, память подбрасывала события прошедшей ночи: новая встреча с эльфийкой, сияние над Ристаром, странное дерево, а дальше… дальше память услужливо умалчивала.

«Что это за место?» – пронеслось в голове, и Рейвен поздравил себя с первой ясной мыслью за все то время, как очнулся. Вопрос оказался чисто риторическим: невозможно понять, где ты, если не помнишь, как сюда попал…

Рейвен осторожно повернул голову: вокруг – лишь мраморные стены.

«В жизни не видел ничего подобного, – изумленно подумал вампир, – где я?»

Превозмогая боль в затекших мышцах, граф перевернулся, уперся ладонями в холодный пол и поднялся на колени. Тело тут же повело в сторону, но он сумел удержать равновесие. В воздухе витал резкий запах озона. Рейвен попытался сообразить, что же с ним могло произойти.

«Дерево запросто могло оказаться порталом, но тогда, почему так шарахнуло? – вампир еще раз окинул странное помещение взглядом, – и куда меня занесло? Как отсюда выбираться?»

Про феномен переходных порталов в этом мире знали все, правда, мало кто воочию их наблюдал. Это была редкость, граничащая с мифом. Они возникали стихийно в местах возмущений Силы. Еще, при должном умении, их можно было создавать искусственно, только граф не знал никого, на такое способного. Но то, что порталы существуют, ни для кого не являлось секретом. Путь, которым Рейвен попал сюда, совершенно не удивлял. Удивляло лишь место.

Внезапно тишину прервал отдаленный скрип открывающейся двери. Граф резко обернулся, но вход тонул в непроглядной мгле. Зато очень отчетливо на черном фоне выделялась белая фигура похожая на призрак. Она приближалась стремительно, и вскоре стало ясно: это не дух, а седой старец в длинных белых одеждах. В одной его руке находился посох, в другой – массивная книга в красном переплете, украшенном золотым тиснением. Старик остановился в полуметре от Рейвена и принялся рассматривать, глядя сверху вниз. Вампир почувствовал себя стесненным, попытался подняться, но нестерпимая боль заставила снова опуститься на пол.

– Приветствую тебя, граф Рейанон! – голос старца гулко разнесся по залу. Он слегка склонил голову, – я не настаиваю на том, чтобы ты вставал.

– Не перед кем еще правитель Ристара не стоял на коленях! – Рейвен рывком поднялся, тут же пожалев об этом: боль, сковывавшая конечности, разлилась по всему телу. Стиснув зубы, он выдержал, – кто ты такой? Чем обязан?

Старик оперся на посох, оценивающе оглядел вампира и произнес:

– Я маг. Мое имя Номос. Это я перенес тебя сюда.

– Ну, спасибо, – Рейвен скрестил руки на груди, – ты знаешь мое имя и титул. Теперь я знаю твое. Скажи, что тебе нужно?

Старик шагнул ближе.

– Ты – избранный. Тебе предстоит свершить великое дело…

– Стоп, стоп, стоп! Не так быстро! – перебил вампир, – кем избранный? Кому я «должен»? И что еще за «дело»?

– Великое дело! – маг взмахнул посохом, – то, что прославит тебя! То, что ждет и не терпит отлагательств!

– Оно что, ждет именно меня? – уточнил Рейвен.

– Именно тебя, – кивнул старец.

– А почему не кого-то другого?

– Это глупый вопрос, на него отвечать не буду, – Номос развернулся, – следуй за мной и будь моим гостем. Все объясню позже и по порядку.

Маг направился к тяжелой двери, тонувшей в темноте. Рейвен последовал за ним, оставаться в этом зале ему не хотелось.

– Но все же, почему именно я? – не унимался вампир, – неужели для него нельзя найти никого менее… занятого? У меня и своих дел по горло.

– Да? – приподнял брови маг, – и чем же ты занимаешься?

– Управляю графством! – с достоинством ответил Рейвен.

Старик презрительно фыркнул.

– Это не дело, а безделье!

– С чего это?!

– Потому что, если горстка аристократов возомнила себя правителями страны, это еще не значит, что все так и есть! – Номос ударил посохом по полу.

– Нет, ну вы послушайте…

– Правит тот, кто сильнее, – резко развернувшись, произнес маг, – тебе так не кажется?

Слова задели Рейвена. Он шагнул к старику, вгляделся в его лицо, словно пытаясь понять причину дерзости Номоса. Когда тот увидел горящие кроваво-красным огнем глаза, по спине пробежал холодок.

«Не ошибся ли я, притащив его сюда? – подумал маг, – вампиры – существа без понимания и сочувствия. Так описывают их в старинных книгах…»

Магу стало страшно. Казалось, кровожадный зверь вот-вот вопьется острыми длинными клыками в горло… Но спустя мгновенье граф отпрянул и процедил:

– Думаешь, из нас двоих сильнее ты?

– Это неважно, – ответил маг, взяв себя в руки, – хорошо, я отвечу на твой вопрос. Это дело должен сделать ты потому, что ты – избранный. Я уже говорил.

Маг снова двинулся вперед, на этот раз уже быстрее. Вампир молча следовал за ним. Вскоре старик распахнул высокую скрипучую дверь, и Рейвен увидел длинный коридор, залитый мягким светом многочисленных светильников. Стены и пол были отделаны мрамором, но не черным, как в зале, а приглушенно-серым.

– Ты тут живешь? – спросил граф, окидывая пространство внимательным взглядом, – это твое имение?

– Имение? Нет, – покачал головой Номос, – никто не живет здесь – это Храм.

– Понятно, – вампир медленно провел рукой по мраморной колонне, – я никогда раньше не видел настоящих магов. Думал, что вы обитаете где-то очень и очень далеко.

– Так и есть, – снова кивнул волшебник, – мы сейчас очень далеко от Ристара.

– Что?!

– Сейчас, уважаемый граф, ты – гость Бри-Паннари.

– Бри-Паннари? – переспросил Рейвен, нахмурившись, – никогда не слышал о нем… о ней…

– Это страна магических существ, – пояснил Номос, – тут живут маги, волшебники и… все остальные, им подобные.

– Что-то не припомню такого места.

– Ну, как же? У вас нашу страну называют просто Бриа.

– Бриа?! – воскликнул вампир, широко раскрыв глаза, – ничего себе! Это же запретная страна! У нас не каждый верит в ее существование! Я, например, не верил… Значит, Бриа существует?

– Еще как существует! – усмехнулся маг, и в его глазах мелькнул лукавый огонек, – только она долгое время была сокрыта от посторонних глаз.

Рейвен задумался. А что, если маг его обманывает? А что, если он и не волшебник вовсе?

– Откуда мне знать, что ты действительно маг? – прищурив один глаз, спросил вампир.

– Да ты, как я погляжу, не дурак, – Номос остановился около одной из многочисленных дверей коридора, – не веришь кому попало. Но моего честного слова, надеюсь, тебе будет достаточно?

– Нет уж, – вампир покачал головой, его голос звучал твердо, – ты это все затеял, тебе это «дело» нужно, так будь добр доказать и объяснить все, что мне будет сомнительно и непонятно.

– Значит, честному слову среди вампиров уже не верят?

Волшебник открыл дверь и вошел в небольшую, уютную комнату. Здесь было много света; в центре стояли два бархатных зеленых кресла и старинный массивный деревянный стол.

– Верят. Но почему я должен полагаться на честное слово каждого встречного? – привел веский довод Рейвен.

– Вообще-то ты прав, – кивнул маг, – но что я должен сделать, чтобы доказать?

Вампир глубоко задумался. Волшебников он еще никогда в жизни не встречал, поэтому понятия не имел, что они должны уметь.

– Ну-у-у, – протянул граф, потирая подбородок, – соверши какое-нибудь чудо…

– Что конкретно тебя интересует? Какое именно чудо? Хочешь, я заставлю солнце взойти посреди ночи? Хочешь, прямо здесь зацветут великолепные розовые сады? А может, ты хочешь грома и ливня посреди ясного неба?

– Стой, волшебник! – замахал руками Рейвен, – ливень с грозой я тебе и сам устроить могу! Ты изобрази что-нибудь по существу.

– Что значит «по существу»? – спросил маг, опускаясь в одно из кресел и кивая гостю на второе.

– Ну, к примеру, можешь ли ты сделать так, чтобы тут прямо на полу появилась куча золотых монет? – спросил вампир, присаживаясь и с интересом глядя на мага.

Волшебник вздохнул и развел руками, глядя на пол. Рейвен уставился на то место, куда смотрел Номос. Так молча, они просидели около минуты. Монеты не появлялись. Граф не выдержал:

– Ну?!

– Ты ждешь денег? – словно очнулся от транса волшебник, – их не будет.

Брови вампира поползли вверх.

– Ты ж обещал…

– Ничего я тебе не обещал, – отрезал маг, – я не умею делать деньги.

– А я думал, ты все умеешь, – разочарованно произнес Рейвен, – ну, хорошо, сделай тогда так, чтобы здесь появился кто-то из моих знакомых, например…

– Этого я тоже не смогу, – ответил Номос, – не моя специализация.

– Ага! А как же ты меня сюда притащил? – склонил голову на бок граф.

– Это я сделал не сам, а при помощи специального свитка, он у меня был в единичном экземпляре. Так что…

– Понял, понял, – махнул рукой вампир. Он поднялся с кресла, подошел к окну и отодвинул тяжелую штору, – ну, что за волшебник такой? Ничего не умеет!

А на улице разгорался день, в голубом небе лениво плыли редкие облака, вокруг Храма не было видно никаких других строений, только высокие горы, поросшие сочной ярко-зеленой травой и разнообразными цветами.

– Слушай, волшебник, а что это у вас Храм где-то на отшибе? Рядом с ним, никто селиться не хочет?

– Что?! – выцветшие глаза мага полезли на лоб, – да как ты смеешь! Да я тебя!

– Ну, ладно уж, пошутил я, – улыбнулся Рейвен.

– Это неуважительно! – заявил маг, – Храм – место Силы, а не увесилительное заведение, чтоб стоять посреди города, как таверна! Сюда приходят вознести молитвы и возложить дары!

– Ладно тебе. Что ты так завелся? Я понял, – кивнул вампир и снова уставился в окно.

Его взгляд упал на парочку серых кроликов, мирно сидящих на одном из пригорков и греющихся на осеннем солнце.

– Идиллия! Прямо не страна, а королевский заповедник… Есть только хочется…

– О! – маг поднял палец вверх, словно вспомнив нечто важное, – совсем я с тобой заболтался, а ведь уже и время обеда!

Рейвен оторвался от окна и последовал за магом. Они вновь оказались в длинном мраморном коридоре. Шаги эхом отдавались от стен, пока они шли мимо бесчисленных дверей.

– А много ли здесь слуг? – спросил граф, нарушая тишину.

– Слуг? – Номос обернулся, в его глазах мелькнула усмешка, – в Храме нет слуг. Всё необходимое создаётся магией.

– Это и есть твои чудеса? – приподнял бровь Рейвен.

– Не чудеса, а обыденность, – парировал маг, – для тех, кто владеет искусством волшебства, подобные вещи – рутина.

Они свернули за угол и оказались перед массивной дверью из тёмного дерева, украшенной резными узорами. За ней открылась просторная комната, в середине которой их ждал длинный стол, накрытый белоснежной скатертью. На нем, источая аппетитные ароматы, дымились блюда. Воздух наполняли ноты жареного мяса, свежих овощей и пряных трав.

– Присаживайся, – пригласил Номос, указывая на одно из резных деревянных кресел.

Вампир не заставил себя ждать. Он опустился на сиденье и с любопытством оглядел угощения. На блюдах красовались сочные куски мяса, запечённые с травами, румяные овощи, свежие салаты и хлеб, от которого шёл душистый пар. В центре стола стоял кувшин с тёмно-красным напитком.