До того, как всё изменится

Торговец снова закивал. Король продолжил:

— Встретишься с вампиром в Ристаре. Тебе объяснят, как его найти. Скажешь, что в старом мире живёт душа той, что он потерял год назад, и что камень позволит вернуть её. Девушку звали Айанна, она погибла от меча. Ради неё он согласится. Большего тебе знать не надо.

Монарх щёлкнул пальцами. У входа возник закованный в броню страж.

— Маро, выведи мага за ворота, дай денег в дорогу и коня.

Потрясённый Ксимар рухнул на колени. Бледные губы дрогнули, на глаза навернулись слезы.

— Благодарю, Ваше Величество! Да хранят Вас Боги!

Интерлюдия

Двое стояли на вершине старой дозорной башни, давно заброшенной за ненадобностью. После падения Илориса и замирения со Свилием посты на ней не выставляли, поэтому камень обветшал и местами начал крошиться.

Никто не подновлял.

Генерал осуждал. Король смотрел сквозь пальцы.

Светало. Край холодного осеннего солнца лениво показался вдалеке за краем морской глади. Легкий бриз трепал длинные волосы, доносил запах йода и соли.

Молчание затянулось.

— Это рискованно, — проговорил, наконец, генерал. — Ты можешь гарантировать, что ничего не случится?

Король покачал головой, убрал руки за спину.

— Твоей вины не будет.

— Если бы я думал о себе...

Генерал оторвался от созерцания горизонта, посмотрел на собеседника в упор.

— Он сможет, — серо-голубые глаза встретились с темными фиолетовыми. — Я верю...

— Зачем? Тебе это действительно так необходимо? — генерал выдержал взгляд, склонил голову на бок. — Для чего?

— Скажу, но не сейчас, — правитель откинул с лица светлую прядь.

— Почему именно он?

— Он не обманет.

— Я сделаю быстрее, чище и тише.

Король покачал головой, вздохнул, устремил глаза к горизонту.

— В мире есть то, что дороже... Абсолюта.

— Абсолюта? — не понял генерал.

Монарх кивнул и начал неспешный спуск с башни.

— Скоро они откроют переход, — бросил он, не оборачиваясь.

Глава 4. Ивор

Утро выдалось серым и хмурым. Снова моросил дождь. Девушки сели в старый автобус до Ивановки.

Автобус кашлянул, задрожал и тронулся, скрипя кузовом.

Ехали долго: сперва по городу, потом мимо гаражей и пустырей, наконец — между полями и перелесками.

Капли дождя стекали по стеклу, за окном всё сливалось в сплошную серую муть. Инна смотрела на дорогу, но видела только размытые пятна.

В почти пустом салоне старуха с сумками дремала рядом с мужчиной в рабочей куртке.

Оба попутчика вскоре вышли, и Инна с Женькой остались одни.

— Жень, туда вообще кто-нибудь ездит? — спросила Инна. — Деревня совсем глухая, да?

— Ну… Я точно не знаю, — поёрзала подруга. — Сестра сказала, что район негустонаселенный...

Добирались около часа. У Ивановки заморосило сильнее.

Девушки вышли на конечной. Остановка выглядела так, будто умерла лет двадцать назад. Ржавые буквы «Ивановка» покосились, одна опора просела, крыша держалась на честном слове.

За остановкой начиналась притихшая деревня. Почерневшие дома стояли вдоль размытой дороги; кое-где окна были заколочены. За огородами тянулось мокрое поле.

Ни собак, ни голосов. Только дождь и ветер. И где-то далеко, на краю деревни, тоскливо скрипела незапертая калитка.

Женька явно пребывала в замешательстве. Инна стояла, слегка поеживаясь, и пристально глядела на подругу.

— Куда нам теперь?

Женька потопталась на месте, потом поглядела по сторонам и, указав пальцем вглубь деревни, как можно беспечнее бросила:

— Думаю, туда.

— Это ты так думаешь, или так и есть? — настороженно уточнила Инна.

— Идём! — воскликнула подруга и бодро зашагала по размытой грунтовой дороге.

Глина налипала на подошвы. Вдоль улицы тянулись покосившиеся заборы. Дом, который описала Женькина сестра, им не попадался.

Людей не было ни в одном дворе. Через час поисков промокшая Женька опустилась на облезлую скамейку. Инна плюхнулась рядом.

— Жень, скажи, ты что, решила надо мной поиздеваться?! Ты не могла хотя бы адрес у сестры узнать?! Мы битый час ходим под дождём!

Она замолчала, отвернулась и уставилась на поникшие деревья в чьем-то саду.

Женька всё так же сидела, меланхолично опустив глаза.

— Вот что, — продолжила Инна. — Сейчас мы пойдём и будем ждать автобус в город. Надеюсь, он скоро придёт. Уедем на первом же!

Женька знала, что последний автобус уже ушёл, но не решалась сказать.

Девушки поднялись и двинулись к остановке, но забрели к другим домам и не узнали дороги.

Инна взглянула на подругу.

— Кажется, мы пришли отсюда. Дом с поваленным забором я помню.

— Тут таких домов… — протянула Женька. — Мне кажется, забор был другой.

— Да как «другой»? Этот и был.

— И колодец. Было что-то вроде колодца рядом.

Они пошли в противоположную сторону.

Улица оборвалась внезапно. Дальше простирался пустырь, заросший мокрым бурьяном, и чёрные остовы сгоревших домов. Серая, пожухлая трава ростом по пояс.

Ветер гнал по земле мокрые листья. За пустырём, в тумане, шумела река.

— Жеееень… — испуганно протянула Инна. — Жень, мне кажется, мы заблудились…

— Нет, — возразила Женька. – Не заблудились. Я бы заметила. Просто всё время сворачиваем не туда.

— То есть заблудились! Скоро стемнеет, а сети нет – даже такси не вызвать. Что теперь делать?

— О! Вон колодец! — воскликнула вдруг Женька.

Действительно, в нескольких десятках метров от них угадывались очертания низкого сруба под полуразрушенной крышей.

Инна сорвалась с места и, не дожидаясь подруги, бросилась к нему.

Это оказался не колодец, а старая собачья будка у дороги.

Инна обернулась.

Женьки не было видно.

— Жень?

Она завертелась на месте. Губы предательски дрогнули. На глаза навернулись слезы.

— Жень, ты где?

Туманная дымка заволокла серые улицы. Ливень утих. Снова посыпала водяная пыль.

Инна судорожно всхлипнула. По спине пробежал мороз.

— Женька!!!

— Девушка…

Инна подняла глаза.

Перед ней стоял старик в тёмном плаще.

— Мама, — прошептала девушка и лишилась чувств.

* * *

Инна очнулась на жёстком матрасе. В незнакомой комнате со старыми выцветшими обоями. Вдоль стены стояли книжные шкафы. В воздухе витал аромат сушёных трав и яблок.

В тусклом проеме возникла фигура старика. Инна вздрогнула и судорожно сжала в пальцах край одеяла.

Из-за его спины показалась Женька.

— Инка! Я чуть с ума не сошла! Ты куда так рванула?! — она всплеснула руками. — Я тебя в этом тумане потеряла! Если б не Ивор…

Старик приблизился и коснулся лба Инны.

— Похоже, у тебя жар. Принесу снадобье.

Он вышел. Женька присела рядом.

— Что это за мужик? — прошептала Инна. — Как мы тут оказались? Куда делся колодец?

— Это Ивор. Услышал твой крик и вышел, — пояснила Женька. — Я тебя догнала, но ты тут же упалав обморок.

— Да это он меня и напугал! Я чуть кони не двинула. До сих пор трясет.

— Тебе очень плохо? Это всё из-за меня.

— Женька, напомни мне больше никуда с тобой не ездить, — Инна прикрыла глаза.

Вернулся хозяин с глиняной чашечкой в руке.

— Вот, выпей. Это поможет.

В чашке плескалась тёмная жидкость с запахом мёда и полыни.

Инна сделала глоток и поморщилась: на вкус снадобье оказалось отвратительным.

Старик поднёс чашку снова. Пришлось допить.

— Теперь поспи, — проговорил он и снова вышел.

Женька склонилась над подругой:

— Спи. Завтра он проводит к остановке. Сегодня автобуса уже не будет.

— Не уходи…

Инна хотела сказать что-то ещё, но сон уже овладел ею.

Женька укрыла её и вышла. Ивор сидел за кухонным столом и перебирал травы, напевая себе под нос песню, слов которой девушка не понимала.

Она на цыпочках прошла по коридору и замерла в дверном проеме.

Хозяин поднял голову, мягко произнёс:

— Проходи, садись. Чего же ты в дверях стоишь?

На полках теснились банки и горшочки, под потолком висели пучки трав. Лампа горела неровным желтым светом.

Женька несмело шагнула вперед и присела на краешек стула.

— Это для лекарств? — спросила она, пытаясь завязать разговор. — Вы будете варить из них отвары?

— Да, — кивнул тот. — Подсобишь мне? Просто находи одинаковые травки и вяжи ниткой.

Женька перебирала травы, но украдкой поглядывала на Ивора.

— Вы как будто не отсюда, — тихо сказала она. — И песни у вас такие…

Старик усмехнулся:

— Старые песни. Их ещё мой дед пел.

— А Вы здесь давно?

— Давно. — Он помолчал, потом добавил, глядя в темноту за окном: — Но не всегда я жил в этой деревне.

Женька замерла, не решаясь спросить дальше. Ивор вдруг сам заговорил, медленно, будто собирая слова по одному:

— Когда-то я жил среди лесного народа. Лес был древний, деревья — выше здешних домов. Мы растили там детей и думали, что так будет всегда.

Женька перестала перебирать травы.

— Пришли чужие. Поначалу просили учить их, потом решили забрать лес себе. В ту ночь, когда мы собрались уходить, они напали. Погибли многие… и моя жена погибла.

Он замолчал, опустив взгляд на свои руки. Женька почувствовала, как к горлу подступает комок.

— Вы остались один? — тихо спросила она.

— Дети и внуки ушли. Я остался здесь. О прежней жизни напоминают эти травы. И старые песни.

Женька кивнула, не зная, что сказать. Ивор слегка улыбнулся.

— Ты добрая душа, Женя, — сказал он. — И любопытная. Это хорошо. Иди отдыхай. Завтра вам домой.

— Хорошо, — она встала со стула. — Спокойной ночи, Ивор.

— Спокойной ночи, девочка, — отозвался старик.

Когда Женька вышла, он снова принялся перебирать травы. Но песня больше не звучала.

* * *

Утром Ивор напоил девушек чаем и проводил до автобусной остановки. Шли не спеша, обходя лужи. Трава и увядающая листва блестели на солнце, словно отполированные лаком.

По дороге старик молчал. Девушки изредка переглядывались.

У остановки они поблагодарили Ивора. Подошёл автобус. Старик пожелал счастливого пути и пожал руки обеим. Отойдя на несколько шагов, тихо, будто себе самому, сказал:

— Она сохранит секрет.

И стремительно зашагал вглубь деревни.

— Чего это он, интересно, так сорвался? — глядя вслед мужчине, поинтересовалась Женька.

— Кто знает, — ответила Инна и разжала ладонь.

На ладони лежал овальный камешек прозрачно-голубого цвета.

— Какая интересная безделушка! — проговорила подруга слегка обиженным голосом. — А мне ничего не подарил!

— Хочешь, забери себе, мне ни к чему.

— Э, нет. Его тебе дали.

— Ну, как хочешь, — Инна пожала плечами. — Вообще, мужик этот, конечно, крайне необычный…

— Необычный? — Женька посмотрела в окно автобуса. — Он рассказывал, как на его общину напали. Может, это было во время войны?

— Какой войны?

— Не знаю, — развела руками Женька. — Тогда у него погибла жена. Дети с внуками разъехались, а он остался один.

— Ну, ты ещё заплачь, а потом и вовсе жить к нему в эту деревню переезжай.

— Нет уж! — отрезала подруга.

— Да шучу я, — Инна повела плечом.

— Вот тебе и волшебник, — вздохнула Женька и уставилась в окно.

Автобус уже шёл по дороге. Инна сжимала в кармане камешек и думала об Иворе.

* * *

Инна, укутавшись в одеяло, грела ладони о кружку с чаем. Осень продолжала моросить, а в комнате было тепло и уютно. Макс мерил комнату шагами. Инна не отвечала на звонки с вечера, и он приехал к ней сам.

Она как раз возвращалась из их с Женькой неудачной поездки к колдуну и застала друга сидящим под дверью квартиры. Парень тут же вскочил на ноги, наорал за то, что та невесть где носится.

Инна доступно объяснила, что была вовсе даже не невесть где, а в определенном месте. Макс тут же обозвал это определенное место определенным словом. Наорал еще и за то, что она поперлась туда со взбалмошной Женькой, и пообещал позвонить самой Женьке, чтобы, наверное, наорать и на нее. Правда, потом успокоился, вскипятил чайник, заставил Инну завернуться в одеяло и теперь расхаживал по комнате.

— Как ты вообще могла туда поехать с этой дурой?! И даже адреса не узнали!

— Женька — не дура, — тихо произнесла Инна. — Просто так получилось!

— Получилось у неё! — Макс опустился рядом с ней. — Не хватало ещё, чтобы ты заболела!

— Я не заболею. Он меня вылечил.

— Кто «он»?

— Я же тебе говорила. Ивор.

— Ага. Волшебник? Да?

— Я не знаю. Но он похож на волшебника.

— Тебе и в голову не пришло проверить, к кому вы едете?

— Макс, я же… Да ну тебя!

Инна отвернулась.

— Ты мне не веришь…

— Нет, конечно! Я уже вырос из того возраста, когда верят во всякие чудеса, магов и волшебников. А вот ты, похоже, еще нет.

Он сложил руки на груди.

— Пойми, не бывает никаких колдунов и никакого волшебства! Это все — шарлатаны, которые вешают лапшу тем, кто верит в сказки!

— Это не сказка! — воскликнула девушка. — Ивор существует!

— Согласен, существует, — кивнул парень. — Но он — не волшебник.

Инна встала и вышла на кухню. Максу ничего не оставалось, как отправиться следом.

На кухне было сумрачно. Инна опёрлась о подоконник и раскрыла ладонь: вынутый из кармана камень оказался неожиданно тёплым. Макс заглянул через плечо.

— Что это, Инн?

— Да так, красивая безделушка, — она зажала камень в кулаке. — Мне Ивор подарил. Думаешь, это может быть ценным?

— Вряд ли, — пожал плечами Макс. — Иначе вряд ли подарил бы.

— А мне кажется, он отдал его не случайно, — Инна снова подставила ладонь к свету.

— Ладно, Инн, что это мы всё о старике? — он приобнял девушку за плечи. — Вот ты, например, что сегодня вечером делаешь?

Инна посмотрела в окно. Завтра понедельник: снова занятия, снова встреча с Артёмом.

— Я? — губы девушки дрогнули в едва различимой улыбке. — Домой к родителям поеду.

— Вот, блин, так всегда.

Инна отстранилась от подоконника.

— Останься. Чаю попьём. Дождь вон какой.

Макс уже хотел согласиться. И вдруг замер. За окном на миг вместо города мелькнули горы и замок с острыми шпилями. Макс моргнул — всё стало прежним. По полу скользнула длинная чужая тень. Пахнуло морем.

— Макс? Ты чего? — не поняла Инна.

Парень встряхнул головой.

— Не… Поеду. Мне домой надо.

Он накинул куртку и сунул ноги в кроссовки. В прихожей обернулся.

— Ты это… звони, если что.

И вышел. Инна осталась одна.

Камень в кармане остыл.

Глава 5. Ксимар

Ксимар добирался до Ристара четыре дня. Четыре дня мокрых лесов, пустых трактов и холодных ночёвок под открытым небом. Четыре дня без охраны, без заводной лошади, без припасов. Королевских денег почти не осталось: за ночлег и еду с чужеземца брали втридорога. Выданная ему кобыла устала не меньше хозяина.

Всю дорогу он думал, как встретиться с графом, не раскрывая поручения короля.

— А если пойти на хитрость… — пробормотал Ксимар. — Тогда меня сами отведут к графу.

Он достиг предместий города поздно вечером. Выбрал укромное место, привязал кобылу подальше от ворот, затаился за кустами и стал ждать.

Когда на старой колокольне пробило полночь, маг вышел из укрытия и, сильно припадая на левую ногу, поковылял к воротам Ристара.

Стража на стене заметила приближающегося. Окликнула. Маг вздрогнул, задрал вверх голову, пытаясь разглядеть кричащих, и вдруг повалился на бок.

Мост откинулся. Из узкого коридора выбежали двое с оружием наперевес. Ксимар лежал на пожухшей сырой траве, судорожно и неглубоко дышал, изредка подергивал ногой.

— Кто ты такой?

Один из стражников приблизился и легонько ткнул странного пришельца носком сапога. Волшебник не отвечал.

— Одежда богатая, хоть и рваная, — заметил второй. — Издалека шёл, видать. И побит.

— Эй, ты! — первый нагнулся, потормошил волшебника. — На тебя напали? Кто ты и откуда? Куда ехал?

Ксимар застонал и разлепил глаза.

— Да не бойся ты, — страж удержал его за плечо. — Расскажи лучше, что произошло.

Маг дрожащей рукой вытащил из запазухи мятую подорожную и протянул страже.

— Хм… Кристалл, — первый сунул бумагу под нос напарнику. — Ты держал путь в столицу?

Волшебник закивал.

— Ксимар Донал. Маг. Торговец, — прочёл стражник. — А где же товар? Ограбили?

— Напали на дороге. Обозы с товаром, лошадей с поклажей — все украли! — заголосил вдруг маг. — Слуг перебили! И меня отдубасили и — веревкой к дереву и на съедение волкам.

Торговец вытянул вперёд натертые тюремными оковами запястья.

— Верёвку о сук перетёр — и бежать, — врал Ксимар. — По лесу блуждал, пока дым не учуял. Сил не осталось. Исполните последнюю просьбу: глоток воды бы!

Маг снова повалился на бок. Затих. Стражник снял с пояса флягу, напоил несчастного.

— Жаловаться буду! — утерев губы, заявил торговец. — Что за жизнь пошла? Кругом ворье, мошенники и…

Он обернулся, не зная кто еще «и», но стражник перебил:

— Пройдемте, уважаемый Ксимар. Сейчас — в гостиницу. А утром доложим графу. Он примет по первому разряду. И до столицы выделит охрану. Мы попавшим в беду помогаем.

— Помогаем, — поддакнул второй. — И примем, и отправим. И выделим!

Ксимар поднялся, опираясь на плечо стражника и прихрамывая сильнее обычного.

Гостиница, куда его проводили, благоухала кислым пивом и жареным луком. В общем зале царил полумрак. На столах чадили тусклые масляные светильники, по стенам метались тени. На дальней скамье храпел пьяный, уронив голову на грудь.

Хозяин, разбуженный среди ночи, ворчал, но, узнав, что постоялец — жертва разбойников, сменил гнев на милость и даже выставил тарелку холодной похлёбки.

Маг ел, а сам прикидывал: утром его поведут к графу. Искать встречи уже не придётся. Оставалось только придумать, как перевести разговор с разбойников на Айанну.

Утром Ксимар привёл себя в порядок, насколько позволяли обстоятельства. Вытряс солому из бороды, пригладил волосы и затянул пояс потуже. Ссадины от ареста поджили благодаря магии, но после дороги он всё ещё выглядел измученным. Но вызвать сочувствие – половина успеха.

Стражник явился, когда колокола отбили десять.

— Граф ждёт. Идите за мной.

Во дворе замка конюх таскал воду, кухарка гоняла кур. Всё выглядело проще, чем Ксимар ожидал.

Рэйвена он нашёл в рабочем кабинете. Там было сумрачно и неуютно. Стрельчатые окна выходили на серый двор. На столе горела одинокая свеча.

Граф стоял у стола, просматривая какие-то бумаги. При появлении гостя поднял голову. Ксимар поклонился ниже, чем следовало бы торговцу перед графом, но он играл роль благодарного просителя.

— Ваше Сиятельство, — начал он, — я не смею злоупотреблять Вашим временем…

— Уже злоупотребляете, — перебил Рэйвен, но без злости. — Мне доложили. На Вас напали на тракте. Вы маг. Торговец. Направлялись в столицу. Я верно излагаю?

— Верно, Ваше Сиятельство. Я обязан Вам жизнью. Если бы не Ваши стражи…

— Мои стражи делают свою работу. — Рэйвен опустился в кресло, жестом указал на стул напротив. — Присядьте. Расскажите, кто напал. Где. Сколько их было. Мне нужны детали, чтобы выслать патруль.

Ксимар сел и сложил руки на коленях, чтобы хозяин замка не заметил дрожи. Граф хотел разыскивать выдуманных разбойников. Пришло время объяснить, зачем он здесь.

— Ваше Сиятельство, — торговец заговорил медленнее и тише, — я солгал Вашим стражам.

Рэйвен поднял бровь.

— На меня не нападали на тракте. Эти следы оставили кандалы в тюрьме Кристалл-Дворца. Меня арестовали за неуплату пошлины, товар конфисковали. Рассказ о разбойниках я придумал, чтобы встретиться с Вами.

Граф молчал. Ксимар продолжил:

— Я не хотел, чтобы Ваши стражи знали, что я преступник. Но перед Вами я не могу продолжать лгать об этом.

— Вы рисковали, — произнес, наконец, Рэйвен. — Если бы я проверил Ваш рассказ и узнал правду, Вы бы снова оказались в тюрьме. На этот раз — в моей.

— Именно поэтому я говорю Вам правду сейчас.

Повисла пауза. Граф смотрел на мага не враждебно, а изучающе. За признанием явно стояло что-то ещё.

— Зачем Вы здесь? — спросил он прямо. — В Ристаре. Не в Кристалле, а здесь?

— Я искал встречи с Вами, Ваше Сиятельство.

— Со мной?

— Да. Мне нужно рассказать Вам кое-что. Это касается… одной девушки. Её звали Айанна.

Пальцы Рэйвена медленно сжались на подлокотнике.

— Вы её знали? — голос графа прозвучал глухо.

— Нет. Но я знаю о ней. Я много путешествовал. — Ксимар говорил осторожно, взвешивая каждое слово. — Я встречал магов, которые умеют то, что запрещено в Бриа.

— При чём здесь умения магов? — резко спросил Рэйвен.

— При том, что душа — это не просто слово. Душа не исчезает. Она уходит. Иногда, в другой мир.

— Я не понимаю, о чём Вы, — произнёс Рэйвен, но голос его изменился. Стал напряжённым.

— Вы потеряли её год назад. Я слышал эту историю. Но слышал и другое.

— Есть мир, отделённый от нашего, — сказал Ксимар, подавшись вперёд. — Старый мир. По древним преданиям, туда уходят души умерших не своей смертью.

— Это бред, — выдохнул Рэйвен.

— Возможно. Но в древних свитках говорится, что ушедшую в тот мир душу можно вернуть с помощью Кристалла Силы.

Граф сидел неподвижно, глядя в стол.

— Зачем Вы мне это рассказываете? — спросил он, наконец.

— Скоро маг предложит Вам сделку: отправиться в старый мир за кристаллом. Соглашайтесь. Это шанс вернуть её.

Рэйвен поднялся. Прошёл к окну. За стеклом серело осеннее небо. Такое же, как в тот вечер, когда он ввалился в дом Фариса, растирая по лицу её кровь.

— Зачем Вам это?

Ксимар посмотрел на следы кандалов на запястьях.

— Мастер Трёх Знаков убил мою сестру.

Рэйвен обернулся.

— Её звали Миранна. Она верила Мастеру. Он использовал её веру, чтобы напитать Источник. Она умерла.

Голос мага стал сухим, почти бесцветным.

— Я хочу, чтобы камень, который он так ждёт, не достался ему. А достался Вам. Для ритуала. Это всё, что я могу сделать для неё теперь.

Рэйвен видел, что боль Ксимара настоящая. Но правды о душе Айанны проверить не мог.

— А Ваша сестра? — спросил он. — Если существует ритуал… почему Вы не вернёте её?

Ксимар поднял глаза. В них стояла пустота.

— Источник уничтожает душу. Её больше нет нигде.

Он помолчал.

— А Ваша Айанна умерла от меча. Её душа свободна. Её можно вернуть.

Рэйвен ничего не сказал. Только руки разжались.

Маг поднялся.

— Когда с Вами свяжутся, соглашайтесь. Камень добудьте, но не отдавайте. Я приду к Вам после и помогу с ритуалом.

— Если Вы солгали, — произнёс Рэйвен, не глядя на него, — я найду Вас, где бы Вы ни были.

Маг кивнул, поклонился и вышел. За дверью он вытер вспотевший лоб. Теперь предстояло убедить Номоса.

Рэйвен остался у окна. За серыми полями, за далекими горами, за краем мира, если верить Ксимару, его ждал ответ.

Глава 6. Номос

Павель встретил Номоса мягким светом фонарей-светлячков. Он поднимался по широкой мощёной дороге, и каждый камень под ногами казался тёплым — будто город впитал солнце за лето и не хотел отдавать.

Столица почти не изменилась. Та же медная черепица, те же серебряные ивы вдоль улиц, дома, увитые плющом. Но что-то было не так. Номос понял это не сразу.

Тишина.

Не та глубокая, особенная тишина Павеля, которой он когда-то гордился. Другая. Мёртвая. Никто не спорил на перекрёстках. Дети не гоняли искры у фонтанов. Из таверн не доносился смех. Жители шли размеренно, глядя под ноги, каждый по своему делу.

Номос остановился у фонтана. Вода стояла зелёная, с плёнкой. Рядом сидел советник в сером плаще и что-то писал в книжечку.

— Что вы делаете? — спросил Номос.

— Учёт, — не поднимая глаз, ответил тот. — Кто пользуется водой. Сколько раз в день. Кто не пользуется, значит, нарушает предписания.

Номос посмотрел на детей, которые раньше играли здесь. Они стояли в стороне и глядели на фонтан молча.

Он ничего не сказал и побрел дальше.

А ведь когда-то всё было иначе.

Номос пришёл в Главный Храм одним из первых после переноса столицы. Он служил в библиотеке, переписывал свитки и чинил переплёты. Ему нравилось, что каждому знанию находилось своё место, а мир можно разложить по полочкам.

Орвейн правил сорок лет. Седой, сухой старик говорил тихо, но его слушали все. При нём Бриа не воевала. Маги исследовали, лечили, строили. Магия была наукой, а не оружием.

А потом в библиотеку заглянул незнакомец.

Дверь скрипнула. Номос поднял голову — на пороге стоял мужчина в тёмном плаще, капюшон низко надвинут. С него капало: на улице лило третий день.