В тени веков. В погоне за былым

Минуты утекали, как вода. Наконец, дверь лачуги Вингара отворилась и на пороге показался вожак без сопровождения. Немного потоптавшись на месте и что-то обдумав, он двинулся в сторону троицы, которая пристально следила за главным следопытом. Дождавшись, когда Слейн поравняется с ними, Бен подскочил со скамьи и поспешил перехватить его за руку. Несдержанность взяла верх, а терпение, которого у одноглазого хватало, на сей раз все же переполнило чашу.

— И о чем вы там с ним говорили? Что он успел наплести, о чем никому из нас нельзя было слышать? Если этот навозный жук снова взялся за старое...

— Не кипятись. Дождись нужного часа, сейчас говорить с моей стороны будет опрометчиво, — вожак освободился от хватки и отрезвляюще похлопал друга по плечу. — Я хочу все как следует обдумать, взвесить — так будет лучше. Не хочу принять неверное решение второпях, не забывай, моя голова первая на очереди подставлена под топор.

— Он не сказал, где столько дней пропадал и почему не явился в срок? Был уговор, — не уступал охотник, который жаждал знать все здесь и сейчас.

— Если не хочешь ждать собрания, то можешь сам проведать и потолковать с Вингаром, я уверен, он будет рад тебя видеть лично один на один, — голос Одноухого понизился, а лицо стало похоже на застывшую зловещую маску. Сейчас ему было не до шуток. Убедившись, что Бен понял его, он тут же обратился к наемникам. — Вас двоих я тоже жду на собрании — ваши голоса должны быть услышаны наравне с голосами моих людей, это будет справедливо. К тому же остальным не помешает послушать послушать тебя, Кирт.

— Мы непременно присоединимся, — не дожидаясь ответа напарника, Илилла приняла приглашение. Для нее приглашение служило весомым знаком, что с ними считаются и доверяют, а это дорого стоило. Пренебречь подобным жестом мог только напыщенный болван. Но наемницу все же терзали некоторые сомнения. — Тот человек Это ваш информатор? Ему можно верить?

— Как самому себе.

Твердый и доходчивый ответ Слейна вполне устроил Мелон, как и ее Тафлера, чего нельзя было сказать о Бенарде. Одноухий, казалось, совершенно не обратил внимания на свирепый облик друга: тот буравил глазами лачугу, где засел старик, и едва не скрежетал зубами, однако не смел сделать и шага. Но стоило вожаку скрыться из виду, как охотник, зловеще хохотнув и размяв кулаки, сорвался с места и направился прямиком к домишке. Кирт попытался было его удержать, на что получил резкое предупреждение не лезть не в свое дело. Бен заверил, что не устроит никому проблем, и не придется ничью кровь оттирать с пола и стен, и уж тем более перетаскивать в ледник чье-нибудь мертвое тело. Наемникам всего-то и осталось, что обменяться осуждающими взглядами и дать событиям течь так, как должно — вмешиваться в разборки меж человеком, которого они едва знали, и абсолютным незнакомцем стало бы полной глупостью. Илилла кивнула, подавая безмолвный знак Тафлеру убираться подальше и не соваться. Как и в Камышовой Заводи, они были чужими здесь, и нарываться на неприятности не хотели. Да и не они одни: даже местные и близкие соратники не рискнули бы встать на пути Бенарда и браться за неблагодарное дело остужать его пыл. Как и выступать в роли примирителей, не считая самого вожака, который уже давно привык к выпадам приятеля, но все же не всегда терпел их. Потому, улучив удобный момент, одноглазый охотник поспешил воспользоваться им, зная, что ему никто не помешает. Без лишних церемоний он буквально ввалился в лачугу и на мгновение застыл на пороге, оценивая обстановку.

— Надо же, кто пожаловал. Сам Бенард Холлвей! Вот так приятная неожиданность! Что ищешь? — не поднимая головы, спросил старик. Уткнувшись в разложенные пожелтевшие листы, он усердно делал какие-то записи и вырисовывал непонятные символы. Его работа напоминала незамысловатый ритуал: несколько заметок на грубом пергаменте, затем макание изношенного пера в чернильницу, снова запись, перечитывание, и опять перо с чернильницей. На мгновение сухая, с длинными пальцами бледная рука замерла, а глаза метнули на Бена острый взгляд, точно молнию. — Я занят, как видишь. Или у тебя ко мне дело? Может, хочешь о чем-то узнать? Так все продается, были бы денежки. У меня есть свежайшая наводка, где можно достать много-много ночных камней, — он чуть наклонил голову и многозначительно приподнял брови, от чего на лбу образовались глубокие борозды, — еще знаю, у кого есть расписки на любой вкус.

— Мне от тебя ничего не нужно, — охотник медленно прошелся по небольшому помещению, которое служило Фолду и кабинетом, и трапезной, и спальней. Не дожидаясь предложения, он небрежно толкнул ногой стул и развязно уселся напротив стола. — С грязными крысами вроде тебя только такие же крысы водятся.

— О, зачем же так грубо, — Вингар отложил перо и сложил перед собой руки в замок. Неприятная улыбка коснулась почти бесцветных губ. — Но все же я здесь, и моими услугами пользуется ваш вожак, не так ли? Ну да, мы же все одинаковые, а ты такой же, как и я.

— Мы с тобой не похожи, — процедил сквозь зубы Бен, — и остальных не ровняй по себе.

В комнатке повисло молчание, которое казалось настолько грузным, что его можно ощутить на плечах.

— Говори, что хотел, или уходи, у меня полно дел и нет времени на праздные разговоры. А, постой, кажется, я догадываюсь, зачем явился.

Старик прищурился, потер щетинистый подбородок, затем порылся в своих многочисленных бумагах, после чего положил на стол два чуть помятых листа, на которых красовалась по красной печати. Целые и с гербом. Фолд подвинул их к Бену, осторожно, но не без наигранной благосклонности, словно читал мысли визитера и готов был дать тому то, от чего охотник в прежние времена не отказался бы. Перед одноглазым следопытом лежали потрепанное, но действующее распоряжение на тайные перегоночные пути и приглашение на одну персону в закрытое увеселительное заведение, где собирались любители не просто напиться или подраться. Злачное место, подобное тому, куда наведывался Холлвей-старший, будучи еще на поводке у Диады. Сначала не по своей воле, но после стал захаживать туда, чувствуя зависимость от тех удовольствий и вседозволенности, которая там царила. Но то было дело давно минувших дней, и каждый раз вспоминая себя тогдашнего, охотнику становилось по-настоящему омерзительно. Он с минуту сверлил глазами Вингара, затем цокнул языком и лениво перевел взгляд на мутные документы. Секунда — и бумаги полетели со стола вместе с остальными вещами.

— Я тебе их сейчас в глотку затолкаю! — взревел Бен, обрушивая кулаки на столешницу — своей ярости он и не думал скрывать. — Ты за кого меня принимаешь?!

— Не надо так кричать, — издевательская невозмутимость играла на строгом лице Фолда. Тот даже не вздрогнул, когда охотник налетел, словно хищная птица. — Я только хотел помочь, и нечего из этого поднимать шумиху. Нет так нет, найду другого, кому они пригодятся.

— Можешь кого угодно держать на крючке, но не меня. Я уже давно не тот. И не думай, что забыл о твоей подлости, ничего не в прошлом, и хочу, чтоб ты знал: я не доверяю тебе. Уяснил? Слейн-то, может, и видит в тебе полезного и верного союзника, но только не я, не-ет. Не знаю, где тебя носило и что притащил в наше убежище, но всё это — ложь от первого до последнего слова.

— А вот это уже не тебе решать, — переменившись в лице, Вингар грубо отпихнул визитера и поднялся с кресла. Рост его затмевал рост даже Кирта, и порой фигура старца внушала трепет. — Слейн умный человек, и потому будет слушать меня, зная, что я не подведу. И если охота узнать, о чем мы разговаривали, то иди на собрание — на нем всё откроется. Терпение, Бенард, терпение. Всему свое время, скоро сам поймешь. И мои источники еще никогда не обманывали, уж мне-то известно что и у кого получаю. И для чего.

— Да ну? И конечно же, все это делаешь лишь по доброте душевной, а не ради выгоды, — губы Бена брезгливо скривились, и он сделал шаг назад, не сводя глаз с Вингара.

— О, не волнуйся, охотник, каждый получит свое, — со странным упоением произнес старик, усаживаясь на своем место. — А теперь мне пора вернуться к работе, если не возражаешь. Не передумал? — он поднял с пола заверенные распоряжения и со льстивой улыбкой вновь протянул их следопыту.

— Чтоб тебе провалиться, — прошипел Бен, резко разворачиваясь и пиная все тот же стул.

Следопыт покинул лачугу Фолда, не оборачиваясь, даже не потрудившись закрыть за собой дверь, которая так и осталась ходить ходуном от сквозняка.

Серый вечерний свет быстро сменился опустившими мглисто-ледяные сумерками, что украдкой заглядывали через окна в дом для собраний. Внутри разливался теплый свечной свет и жар от горящего очага; длинный массивный стол занимали полупустые плошки и блюда, кружки и несколько оловянных кувшинов. Во вместительном зале собрался самый узкий круг доверенных людей, чьи интересы сплетались воедино с интересами остальных соратников, но именно эти лица служили крепкой основой предстоящего похода. Какое-то время присутствующие молчали, терпеливо ожидая, когда предводитель начнет толкать речь.

— Не буду темнить и сразу перейду к делу, — обратился Слейн к сподвижникам. — Вингар привез важные вести о Наллене, он сообщил, что выяснил, где тот скрывается.

— Да ну? — послышался язвительный выпад Бена, ковырявшего в зубах зубочисткой и делавшего вид, что его совершенно не касается то, для чего их созвали.

— Именно, — со всей серьёзностью продолжил вожак. — Сомневайся, сколько влезет, но лично у меня нет повода не верить старику. Он никогда не подводил, его информация всегда была верной, и сейчас вряд ли что изменилось. К тому же больше у нас нет людей, которые спокойно перемещаются по Кордею без проблем и с такой же легкостью добывают нужные сведения. Без такого информатора нам и ловить нечего. Пора бы уже поостыть, дружище.

— Так что ты узнал? — в нетерпении спросила Амис. — Надеюсь, от вестей не будет нести протухшим душком, не хотелось бы попасться на дурную уловку какой-нибудь недельной давности. И совсем не охота напрасно тратить время и силы.

— Вот-вот, Амис дело говорит. Но давайте сперва послушаем Одноухого, а решать уже будем после, — прохрипел Пивной Живот.

— В общем, Закромщик засел где-то в Ветреных Пределах.

— Далековато Это же между Тронтом и Мархисом, — задумалась наемница. Ей не нравилось, к чему идёт разговор, и она слишком хорошо знала те края, чтобы понимать: соваться туда значит быть полным безумцем.

— Пределы? Это же на другой стороне континента, — нахмурилась Гресси, уже прикидывая в уме, сколько времени займет дорога туда и обратно. — И где он там мог затаиться, если в тех землях нет ничего и никого. Почти. А если он сбежит к моменту, как мы туда явимся? Нам нужен какой-нибудь залог, заверение — да что угодно! — чтобы не остаться потом с пустыми руками.

— Неплохо бы, Слейн, — поддержал Тафлер. — У него есть что-то, кроме слов? Сказать и я могу что угодно, как и любой, но нужны подтверждения.

— Понимаю вашу тревогу, Вингар, похоже, тоже смекнул, что маловато будет бесполезных слов. И потому он подсуетился и достал кое-какие письма и некую конторскую книгу у одного человека, который следить за отбытием груза из Онкрина в Белых Водах. В них имеется переписка и заметки, что и куда посылать, и там стоит имя и печать самого Наллена. Все знают, что он ни за что не расстанется со своим треклятым перстнем, и вряд ли он кому-то его передал, чтобы замести следы. Тот человек сказал лично Вингару, что знает Закромщика и видел, как он выкупает несколько повозок из вереницы, которая должна пройти через Тронт. И добавил, что слышал его разговор с одним богатеем, который обещал все устроить.

— Так не лучше начать с того толстосума? Найдем его — и дело с концом. Ему уж наверняка известно намного больше, — одноглазый следопыт заметно оживился, — чем он не надежный источник? Я бы и сам рискнул развязать ему язык.

— Знай мы его имя, то стал бы я мешкать? К тому же осведомитель из досмотрового поста обмолвился, что некий покровитель Наллена отчалил вместе с ним. И если это правда, то они оба будут отсиживаться в одном месте.

— Или же тот второй сопроводил ублюдка до укрытия, а сам спокойно потерялся где-то на Кордее, — возразила Амисанда.

Чем больше сыпалось предположений, тем крепче становились сомнения и возникало вопросов. В конце концов разгорелся нешуточный спор, и волнения касались не столько самого Наллена, сколько надежность всей затеи. Наперебой звучали предложения за предложениями, однако ни одно так и не смогло стать заменой первоначальному плану. И когда это стало окончательно ясно, бесполезные разногласия поутихли, а после молчаливого обдумывания собравшиеся согласились, что стоит дерзнуть и попытать удачу.

— Ладно, сперва решим, кто пойдет. Всем нельзя — слишком заметно и шумно, тут надо по уму все провернуть, — Слейн с хрипом откашлялся и обвел присутствующих проницательным взглядом. — Пожалуй, будет справедливо, если пойдут самые закаленные, а молодняку нечего делать там, где даже не всякий бывалый странник легко отыщет дорогу, если верить Вингару. Кто знает, что Закромщик задумал.

— Да уж, такие ублюдки, как он, всегда держат не один камень за пазухой, — подметил Холлвей-старший, насыпая в рот добрую щепотку табака.

— От него всего можно ожидать, — подтвердила Илилла, вспоминая давнее предательство и долгую ложь Наллена, которая столько лет таилась в тени. — Будем надеяться, что он не прознает про наш визит раньше положенного. Не хотелось бы попасть в западню.

— Что ж на вылазку отправимся я, Гресси, Амис, Кирт, Илилла и Бенард. Остальные остаются. Знаю, тут каждый хочет лично вернуть должок выродку, но это очень рискованно. Мы все ходим по лезвию ножа, и сейчас надо быть особенно настороже. Тем более не лишним будет, если кто-то приглядит за убежищем, мы и без того слишком долго отсутствовали. А если вдруг что-то пойдет не по плану и нас схватят, то неизвестно, на что пойдет Закромщик. Мельничное Колесо надежное укрытие, но даже тут достанут, если постараются, и вот тогда-то нужные люди устроят горячий прием незваным гостям.

— Уж это мы умеем, — одноглазый охотник довольно оскалился. — Наши люди не лыком шиты, сумеют выстоять, случись что.

— Не понял?! — внезапно вспыхнул Ронли, ударяя кулаком по столу. — Кленгийта уже за балласт считаете? Я вам не какой-нибудь дрянной сторож занюханного погоста или вышибала грязной пивнушки. Да чтоб вы знали, я топор, кувалду, арбалет и прочую хрень научился держать еще тогда, когда вы мамкину сиську сосали или вообще на свет не появились. Что-то против кленгийтов имеете? Рост мой не нравится? Даже не думайте сводить счеты с рыночной крысой без меня.

— Знаете что, а ведь Ронли прав, — поддержала ловчая негодование Пивного живота. — Может ты, Слейн, без него и справишься, но остальные — нет. Его помощь точно не помешает. Кому, как не ему быть рядом с нами в таком сложном деле. Вот другие да, согласна, станут помехой, потому что у них слишком много накопилось притязаний не только к Закромщику. Представляю, что начнется, если они доберутся до логова подонка. А от нашего сноровщика какие проблемы?

— Во-от! А я о чем толкую? Правильно говоришь, Лин! — гортанно хохотнул кленгийт, снова обрушивая кулак на потертую деревянную столешницу.

— Тише, тише, не наседайте, — призвал к порядку Одноухий. — Пивной Живот и впрямь один из самых опытных людей, но для него у меня есть другое задание. Кирт поведал мне кое-что весьма любопытное, и думаю, вам неплохо было бы услышать то, что услышал я, — он кивнул наемнику.

Собравшиеся умолкли и уставились на Кирта — одни с недоумением, вторые — с недоверием, но интерес был уже пробужден в каждом.

— «Золотой мешок» оказался настоящей неиссякаемой золотой жилой, — начал наемник издалека, попутно вглядываясь в хмурые лица новых приятелей.

— Оно и так известно, что тут нового? — отмахнулся Бенард, не понимая, к чему клонит Тафлер. — Там лирии рекой текут, даже королевских монет полно, только лопатой греби.

— Погоди, — остановила следопыта Илилла, — не все так просто. Если бы тайна касалась только денег, тут и обсуждать было бы нечего.

— Вы и без меня знаете, что рынок сам по себе огромный секрет для большого мира, только вот внутри него находится кое-что гораздо занятнее, что хозяева скрывают от многих, кто им служит. Я и сам бы не поверил, скажи мне кто о таком, пока своими глазами не увидел. Прячут прямо под самым носом у дельцов и покупателей, кто не вхож в особый круг, — Кирт пару раз топнут ногой и обвел тяжелым взглядом сидящих за столом.

Не считая Илиллы, никто не уловил, о чем толковал Тафлер, однако вскоре и им открылась безобразная правда. Еще один тёмный секрет, который хранил в себе «Звенящий мешок», где и без того хватало грязных тайн, где находили защиту самые подлые и хитрые из людей. Слова о подземных тоннелях и думрийке стали настоящим откровением для присутствующих, и чем больше наемник рассказывал, тем быстрее рассеивалось непонимание и многое становилось на свои места. Кто-то успел припомнить о каком-то своем давнем приятеле, который крупно повздорил с неким влиятельным типом из дома сборов, а потом внезапно исчез и так и не бы найден. Другой рассказал о некоем работорговце, что занимался завозом людей «редкого сорта», но угодившем в немилость и попавшем в ряды тех, кого сам клеймил и продавал. После чего бесследно пропал, но ходили слухи, что стены рынка он не покидал.

— Проклятье! Так я и знал, что с базаром какая-то подстава! Знал! — кленгийт крепко сжал деревянную кружку, а потом яростно швырнул её в угол. — Чуял нутром! А мы, как идиоты, ходили с шорами на глазах столько лет! Черный рынок внутри черного рынка — такое даже самому отбитому не придёт в голову.

— Хм, а чего вы ожидали? Это же подпольный базар, и там нет места честности, только сделкам и деньгам. Я нисколько не удивлена, — пожала плечом Амисанда. — Помню, однажды слышала, как двое работорговцев в разговоре заикнулись о какой-то яме и левых ставках. Тогда мне это показалось странной бессмыслицей, только и всего, но теперь-то все ясно. Сколько же существуют тоннели и подземное торжище? Сколько через него прошло людей и животных? Поверить не могу, что думрийцы встречают свой закат во мраке и холоде. Звучит дико, но вероятно, они широко раскинулись.

— Я видел только самую малость, и уже не уверен ни в чем. Может статься, что под землей полно всякого, о чем никто даже не смеет догадываться. Но в одном точно нет сомнений: там явно что-то назревает. Заговор. Иначе думрийка не отпустила бы меня.

— Ну что, пора встряхнуть «Звенящий мешок» и вывернуть его наизнанку, чтоб все увидели прогнившее нутро, а заодно заставить Диаду заплатить за свои злодеяния, — в предвкушении потерла руки Лин.

— Думаете, продажные шкуры, которые там ошиваются и едят с хозяйской руки, будут благодарны? — опасения не оставляли в покое Бенарда, который не слишком верил в успех. — Не знаю, возможно, стоит для начала прощупать как следует почву? Пусть твари думают, что все идет по их плану и нет никакой угрозы.

— Верно говоришь, Бен, — одобрительно подхватил Одноухий, — и потому я хочу, чтобы Ронли кое-что попытался выведать.

— Выкладывай, что от меня требуется.

— Найдем других думрийцев. Там, где одна, есть и еще. Не из воздуха же они взялись? Если верить рассказу Кирту, то там зреет недовольство установленными порядками, а получится найти и договориться с южным людом — и на нашей стороне появятся не просто новые союзники, улавливаете?

— И где я, по-твоему, должен их выковырять? Из задницы великана? — не сдержался Пивной Живот, не представляя, как и где искать тех, кого давно уже считают пылью и песком. — Мой народ славится тем, что имеет нюх похлеще, чем у дикого зверя, и может отыскать что угодно, но думрийцы? А если с ними ничего не выйдет?

— Вот тогда и будем думать. Придется напрячься, иного выбора нет. Хватит уже прозябать в вечном скитании, прячась по углам и ждать очередного налета от мразей, и пока они нас гоняют, как прокаженных, житься не будет. Пора бы уже вытащить каждого на свет вместе их ложью. До прихода Диады и их подручных базар был совсем другим, и в нем не заправляли подонки вроде Закромщика.

- Только не говори, что хочешь его одного отправить? — напряглась Гресси, и едва поняла, что не промахнулась с догадкой, разразилась негодованием. — Боги, Слейн, дурнее затеи еще не слышала! Ты в своем уме? Вот что, я составлю компанию Ронли. Мы с ним отлично сработались в паре, понимаем друг друга без слов — кому, как не мне идти с ним.

— Нет, — твердо отрезал вожак, не желая даже слушать ловчу, — ты мне нужна на вылазке, а с Ронли можно отправить кого другого — людей хватает.

— Но лучшего напарника, чем я, нет, и ты это знаешь, — парировала Лин. — К тому же у меня еще сохранились кое-какие связи, которые помогут без лишнего риска выведать нужные сведения. А мое место пусть займёт их кудесник, — она обратилась к наемникам. — Мужик хорош в бою, уж я-то разбираюсь, а его волшебные штучки вполне пригодятся. Ронли подтвердит — он видел то же, что и я, и врать не станет.

Пивной Живот кивнул, поглаживая бороду, добавив, что Хальвард весьма толковый и модет оказаться незаменим в бою и даже сойдет за лекаря, и взяв его, можно убить сразу двух зайцев. Слейн издал недовольный хрип, похожий на сдавленный рык, и принялся в раздумьях барабанить пальцами по столу. Ему не нравилась идея Гресси, но понимал, что отговорить её не получится. Раз она что-то замыслила, то непременно добьётся этого, и лишь потому, что препирательства бесполезны, согласие было получено.

— Да, Вингар тоже вызвался помочь, — как бы между прочим сообщил он.

— Какая от него польза в дороге? Ему в пору только сидеть в своей каморке и марать пергамент своей писаниной. Старик только задержит нас. Что он может предложить нам еще, кроме раздобытых вестей? — скривился Бен, развязно откидываясь на спинку стула и нахально забрасывая ногу на угол стола.

— Сказал, что готов провести нас короткой тропой до места, а оттуда нам придется уже добираться без него.

— Чего? Зачем тогда он собирается за нами увязаться? Я не стану тащить его тушу на себе, если он вдруг окочурится по пути, или ему вздумается отдохнуть часок-другой, потому что его ноги не держат. Да, и если уж он взялся провести нас, так пусть ведет до конца. Черт бы его побрал...

— О, довольно, Бенард. Что было, то было, нечего мутить воду, — попытался унять соратника вожак.

— Вот именно. Вингар Фолд и есть та самая мутная вода, в которой водится хрен знает что. Он же сам себе на уме, разве не видно? И не думай, что его сморщенная смоляная башка — повод забыть ту историю, из-за которой пришлось разгребать немало дерьма.

— Что-то не поделили? — поинтересовалась Илилла, покосившись на Бенарда.

— Если бы. Он нас как-то подставил и крупно, и больше всего досталось мне. Видать, никак не избавится от своей страсти к деньгам и все еще верен собственному ремеслу. А его репутация? Не даром среди своих прослыл самым бесчестным. Вот вы поверите человеку, который занимался подлогами, клеветой и всяческими подделками?

— Эй, будет тебе. Если мне не изменяет память, ему тогда самому хорошенько досталось, так что, забудь о том, у нас сейчас есть дела поважнее, чем старые обиды.

В ответ одноглазый следопыт только поморщился, пробурчав что-то неразборчивое себе под нос, и переключился на выпивку, давая понять, что ему уже плевать. Он не выносил хитрого старика с самого первого дня, и его неприязнь оказалась взаимной. Однако в отличие от открытого Бена, Вингар старательно скрывал свое неприятие, ловко играя роль порядочного и благожелательного. Бенард ни на секунду не верил ушлому притворщику, всерьёз считая, что у того есть какие-то собственные скрытые интересы, которые явно не сходятся с интересами следопытов. Правда, никак не мог до конца раскусить старого плута, как бы ни пытался поймать его на чем-то неприглядном. Тот был на хорошем счету, невзирая на насквозь прогнившую репутацию. Да, помощь он зачастую оказывал ощутимую и даже очень, что приносило весомые плоды для обеих сторон. А многие считали, что бывший приближенный к самым закрытым преступным кругам, давно отступился от прежних дел и свое бесчестное искусство использовал в иных целях. Вингара Фолда трудно было в чем-то упрекнуть: всегда учтивый и предусмотрительный, готовый дать дельный совет и выручить, ежели кому понадобиться помощь. Его фигура являлась уважаемой, особенно его ценил Слейн, который частенько обращался за наставлением или же просто узнать мнение в том или ином вопросе. Никто не знал, что заставило Вингара отречься от старого, но многие видели в том добрый знак, хоть поначалу и относились с опаской, что такой человек примкнул к их рядам. Однако быстро вспомнили, что они из того же теста, и снисхождение не заставило себя ждать.

Постепенно горячность, споры и обсуждения поутихли, а когда разговоры стали перемежаться остротами и похабными шуточками Ронли, стало окончательно ясно, что собрание подошло к концу. Домишка, где нередко случались общие сборы или тайные переговоры, начал пустеть, внутри остались только Слейн и Гресси. Остальные вышли в ночь с тяжелыми думами, переваривая принесенные наемниками сведениями. Кое-кто до сих пор не мог поверить услышанному, пребывая в недоумении и браня себя в мыслях за то, что был слеп. Последним из хижины убрался Бенард. Он потоптался на дощатом настиле, словно еще не решил, отправляться ли на боковую или занять себя делом, чтобы в голову не лезли мрачные мысли. Да и морозный воздух неплохо проветривал и охлаждал и без того горячую голову. В сумерках по поселению бродили едва различимые фигуры соратников, да и те постепенно начали скрываться в скромных жилищах — двор пустел. Остались лишь выставленные для порядка дозорные, которые начали зажигать редкие фонари. Стылый воздух тревожил поднимающийся ветер, и сквозь его завывание где-то позади дома для собраний послышался короткий шорох, хруст снега и тихий стук. Охотник чуть наклонил голову, прислушиваясь, затем обернулся и всмотрелся в густую темень, застывшую среди обступивших скромную постройку деревьев и кустов. Туда, куда не доставал свет огня. Тихо. Поразмыслив, что показаться не могло, он медленно двинулся туда, откуда послышался шум, по привычке осторожно ступая, чтобы не выдать себя. Здоровый глаз успел привыкнуть ко мраку, и едва следопыт обошел хижину, как взор тут же вырвал из темноты чей-то притаившийся под окном силуэт. Тот словно пытался вжаться в стену, однако крепкая рука резко и безжалостно вцепилась в невысокую фигуру, и Бенард быстро выволок прятавшегося ближе к свету. Однако не удивление поразило, а настоящее негодование: с поличным был пойман Тениер, который с виноватым видом стоял перед старшим братом.