Демон. Вы прибыли в пункт назначения

– Что?! – вскидываю руки в ярости. – Ты перегрелся в аду?! Какому сыну?! Какое отдаться?! Никогда!

– Мое дело предложить, – Зилий спокойно возвращается в центр круга. – Ты сказала, что уверена. Ты, не я!

– Сделки не бывать! – срываюсь на крик, рисуя в голове образ того самого сына с кривыми как у папы рогами.

На эмоциях сжимаю в руке нож, ощущая как кожа лопается под давлением лезвия. Взмахом руки брызгаю на свечу кровью, четко поговаривая:

– Заклинаю силой крови, возвращайся в ад, Зилий!

Черная дыра, клубящаяся дымом открывается словно воронка в центре звезды и затягивает демона. Зилий спокойно смотрит на меня свысока.

– Выбирай, – шепот его доносится с закрывающейся воронки.

Хлопок, оранжевая вспышка и все исчезает. В кабинете только я одна, больше никаких демонов. Дым рассеялся, свечи погасили, а мои ноги подкашиваются.

С трудом преодолеваю три шага до стула. Руки исходят мелкой дрожью. Только сейчас я здраво понимаю, что здесь было. Я видела демона и дерзила настоящему демону. Он разорвет меня на кусочки и сожрет, если вырвется из круга. Зилий боролся за врата, но не смог их заполучить. Почему?

Взгляд падает на бутылку с киселем из ревеня. Быстренько, на уровне черепахи, наливаю себе в стакан зеленого поила и выпиваю.

Вздох облегчения вместе с отрыжкой вырываются из меня, когда пустая кружка опускается на стол. Этот напиток стоит всех энергетиков в мире! Я чувствую, как по венам растекается сила и энергия.

Только подумав про вены, я вспоминаю слова демона о своей крови. Неужели и правда во мне течет кровь демона? И на больное он умеет давить, как и сделку невыполнимую предлагать. Я ведь не видела своего дедушку, кроме как во сне. Стать женой такого вот чудища за его душу не катит. Демон от части был прав.

Задумавшись, наливаю еще половину кружки киселя и залпом выпиваю. Где же мы будем жить? Здесь? Как счастливая семья: я в переднике и бигудях, а он с газетой и копытами под столом? Потом нарожаем детишек, и муж будет переносить их в корзине на крыльях в детский сад. Замечательно!

В нехорошем расположении духа я выхожу из гаража, когда луна сияет на небе словно фонарь, но в доме горит свет. На часах полночь, а я снова хочу есть.

В гостиной горит свет, как на всем первом этаже. С кухни доносится то ли скрип половиц, то ли скулеж щенка. С безразличием на лице я направляюсь прямиком туда, на звук, и ближе к еде.

Как только я миную арку, то сразу вижу источник скрипа – это спящий прямо за столом Иван. Он так искусно сопит, что под этот звук можно много чего подобрать.

Стою и улыбаюсь, но постепенно мне на ум приходит идея. Иван не вмешивается в дела охотников. Это табу. Но с домом он на одной волне. Этот старик не так прост, как кажется. Я убедилась в этом, а еще и его сестра. Они оба странные. Травки собирают и прочее. Иван может знать, как найти подвал с дедушкой. Если он не один, а тот, что нужен запечатан демоном, то я не смогу найти его никак. Без помощи.

Тихонько беру с полки тазик и черпак снимаю с крючка. Это отличный инструмент для шокового пробуждения. На всякий случай ставлю поблизости стакан с водой. Все таки, мужчина в возрасте.

– Где подвал Соломона? – шепчу едва слышно на ухо Ивана. – Где подвал Соломона?

Иван хрюкает и сонно открывает глаза. Тут я запускаю свою шарманку, словно разменивая кашу в звенящем тазике. Шум резкий и громкий. Иван вскакивает, но приземляется обратно на стул, ударившись коленями о столешницу.

– Он закрыт! – выкрикивает он и резко замолкает. – Оля?

Мужчина медленно тянет ладонь к сердцу. Откладываю тазик, который сработал и сажусь на соседний стул.

– Воды? – мой извиняющийся тон не помогает.

Мужчина смотрит на меня исподлобья и тихо говорит:

– Валерьяны.

– Я не хотела убивать вас.

– Знаю, но так нечестно.

– Иначе, вы бы не признались.

Иван берет стакан и отпивает. Он молча смотрит на воду в стакане, прокручивая его на столе. Я жду.

– Да, я знаю, где подвал. Точнее, он был там. Мне он не открывается.

– Почему нельзя было сразу показать?

– Оля, твоя кровь должна вести тебя, а не я. Ты не знаешь, на что способна.

– Но, маленькие подсказки можно?

– Демоны не редкие гости в этом доме. Многие пытались убить Соломона. Это не шутки. Ты должна найти его или освоить навык охотника. А мне нельзя знать ваши дела потому, что я сын ведьмы, открывшей эти врата. Душа моей матери заключена в этом доме, как наказание.

– Боже… я не знала.

– Конечно, не знала. Но будь уверенна, я не предам и помогу, как смогу.

Я впервые вижу на лице Ивана эмоции. На его глазах сверкают слезы. Сын ведьмы, обреченный на служение охотникам.

– Спасибо, – тихо отвечаю, глядя ему прямо в глаза. – А вы… хотели бы уйти отсюда?

В этот момент пол под ногами начинает дрожать, словно началось землетрясение.

– Пора спать, – обреченно говорит Иван и поднимается, пока я ошарашено хвастаюсь за стол.

– Но…

Мужчина не обращает внимания на тряску и уходит.

– Утром! – кричит он и хлопает своей дверью.

Дрожь дома сразу заканчивается. Значит, мама не отпускает его? Задумчиво поднимаюсь и открываю холодильник.

Половина холодной утки залетает в меня как в бездну. Глаза слипаются, я собираю последние силы и убираю грязную посуду в раковину. Теперь остается маленький подвиг – подняться на второй этаж.

Засыпаю еще в полете на кровать, не умытая и не раздетая.

Противный звук детского клаксона, только очень громкого, и крики вырывают меня из сна. Я ведь только закрыла глаза!

Гневно сажусь в постеле, которая заправлена и прислушиваюсь. За окном вовсю светит солнце.

Гудок, еще гудок и знакомый голос:

– Ведьма! Отдай мои вещи!

– Жорик? – непонимающе хлопаю ресницами.

С чего такой бунт? Поднимаюсь и решительно выхожу из комнаты. На голове бардак, но я одета и ладно.

Заглядываю в окно коридора, а внизу, у дома и правда трактор Жорика, а сам он сидит в кабине и орет из нее. Вот, дурак!

Распахнув окно, я набираю полную грудь воздуха и ору во все горло:

– Тише! Я здесь!

– Ах, вышла! Использовала меня, ограбила!

– Ты чего?!

– Я чего?! Я чуть не погиб от обстрела в твоем подвале, а ты даже не явилась! Это все ты подстроила! Ведьма, как и всё на этом острове! Я тебе цветы! – Жорик пьян, не смотря на ранее утро, и собирается плакать. – Всей душой к тебе, а ты! Плюнула в нее…

– Стой там! – рявкаю, что Жора подскакивает в кабине.

Такую размазню я терпеть не хочу! Хватаю сумку и быстро вниз. Иван спокойно стоит в гостиной, а на столе лежат чистые инструменты, что забыл неудавшийся ухажер.

– Спасибо, – собираю их в кучу и выхожу, дверь сама распахивается передо мной.

Жорик сидит с мокрыми щеками и наблюдает, как я иду к трактору.

– Вылезай! – ору и попутно достаю кошелек.

– Нет уж! Я на эту землю ни ногой!

– Вот же зараза рыжая.

Хвастаюсь за поручни и поднимаюсь на верхнюю ступень. Жорик в смятении отворачивает взгляд, а я методично выкладываю гаечный ключ на двенадцать, разводной ключ, отвертку и моток синей изоленты на сидение рядом. В эту же кучу бросаю пять тысяч.

– Стыдно Жорик, – жду, когда посмотрит.

– Мне?! – все же поворачивается. – У меня вся спина в синяках, болит! Твои консервы портились…

– Че-е-его?! – брови ползут вверх от бреда. – Какие консервы?!

– Вот смотри! – Жорик снимает свою тельняшку и разворачивается ко мне спиной.

– Ого, у тебя веснушки даже на спине! – усмехаюсь и только.

– В смысле?! – Жорик подскакивает и в позе креветки пытается увидеть спину в зеркале заднего вида. – Были синяки!

– Ты сколько дней не просыхаешь?

– Я вообще не пью!

– Ну, да. Удачи и спасибо за помощь!

Спрыгнув с трактора, я ухожу. Смех так и разбирает, ведь я догадываюсь в чем дело.

Глава 7

Глава 13.

– Иван! – захожу в дом широко улыбаясь. – Доброе утро забыла сказать!

– И тебе доброе! – доносится со второго холла.

Энергичной походкой направляюсь к нему. Мужчина сидит на софе у окна и натягивает на ноги высокие рыбацкие сапоги. Рядом, на полу, стоят два лукошка, сплетенных из лозы.

– По грибы или на рыбалку? По вашему прикиду не определить.

– Я, Оля, на болото пойду, за травами.

Иван опускает ногу и поднимает на меня серьезный взгляд. Я даже закрываю рот, а ведь хотела спросить, что произошло с Жориком.

– Оля, возьми, но дождись, пока я уйду, – Иван протягивает мне обычный не запечатанный конверт.

– Почему?

– И позавтракай плотно, – в своей манере игнорить, он поднимается и хватает корзинки. – На плите найдешь яйца с поджаркой.

– Ясно, – обреченно киваю, большего я не услышу. – Спасибо.

Иван широким шагом выходит в гостиную, снимает с крючка свой плащ и выходит из дома. Дверь закрывается за ним с хлопком.

Брови вверх, глубокий вздох и направление на кухню. Без Ивана я бы с голода опухла. На сковороде ну очень плотный, но аппетитный завтрак из трех яиц и хорошо поджаренной грудинки. Шикарно, не смотря на то, что очень жирно.

Усевшись за стол с полной тарелкой еды, я жую и открываю конверт. Вдвое сложенный лист бумаги ложится мне в руку, а в нем схема. Это уже интересно.

На схеме совершенно очевиден вход в подвал под лестницей, обозначенный стрелкой, но подвал изображен в разы больше, чем он есть. Комната продолжается под лестницей и ведет в соседний подвал. По схеме видно, что в него можно попасть из санузла, который расположен рядом с комнатой Ивана. Дальше коридор и еще два подвала друг напротив друга.

Отставив пустую тарелку, я всматриваюсь в последнее помещение. Оно в конце коридора и обозначено крестиком. Видимо туда мне и надо. Вопрос в одном, пустит ли меня дом?

Вооружившись фонариком и плотным спортивным костюмом с капюшоном, я спускаюсь в подвал. Насос пока молчит, а водонагреватель подмигивает зеленой лампочкой. Все работает, как надо. Поворачиваю к лестнице, ожидая увидеть пустую стену, и прыскаю от смеха. Пустая стена и есть.

– Ты прячешь от меня вход? – словно играя с ребенком, говорю дому.

В ответ, само собой, тишина. Подушечки пальцев касаются неровной поверхности стены, когда я медленно прощупываю её. Шаг за шагом, я прислушиваюсь к своим ощущениям и чувствам.

Внезапно, по пальцам пробегает дрожь, словно легкое прикосновение к оголеному токоведущему проводу. Почти в самом углу, я чувствую течение энергии.

– Дом, я нашла! И все равно открою!

Вот же! Сопротивляется! Закрываю глаза и сосредотачиваюсь на энергии, что бьет мне в пальцы слабыми разрядами. Дрожь начинает больше щекотать, чем сильнее я пытаюсь понять её.

Вдруг перед глазами начинает появляться размытое очертание прямоугольника на стене. Оно соткано из сотен тысяч язычков энергии, которые словно пламя танцуют на поверхности.

– Это печать! – внезапно вспоминаю блокнот, где это было описано.

Ее наложил сам дедушка! Вот почему дом не помогает!

– Откройся, – шепчу в стену и надавливаю руками.

Язычки энергии начинают протестовать, дотягиваясь до моих рук и жаля, но я чувствую лишь щекотку. Стена поддается, слышится треск. Энергия вспыхивает, а целый прямоугольник стены исчезает, оставляя черную бездну вместо себя.

– Вау… , – в восторге от того, что только что произошло, я смотрю не в проход, а на свои руки.

На ладонях играют искорки, словно статическое электричество на морозе. Ощущение потрясающее, сила, возможность и желание действовать.

Зажигаю фонарик и смело шагаю внутрь. Схема Ивана впечаталась мне в память, и смотреть на листок не нужно. Минуя подвал под санузлом, я вскользь обращаю внимание на сплетение труб. Дальше, как по плану, коридор. Правда, он очень узкий, так что приходится приподнять плечи к ушам.

Запах сырости и отдаленный писк мышей или крыс, непроглядная темнота и свет фонарика. Я иду медленно, осматривая каждый метр стен, потолков и пола.

Наконец, я достигаю двух подвалов, что смотрят черными разинутыми ртами друг на друга. По телу пробегает неприятная дрожь. Ощущение, что на меня смотрят из этой тьмы пронзает стрелой.

Направляю столп света внутрь правого подвала, но там, кроме голых стен, ничего нет. Направляя свет в левый подвал, я вздрагиваю, героически не проронив ни слова. Убегая от света прямо мимо меня, проносится мышь! Кроме нее здесь никого, хотя ощущение тяжелого взгляда не походит.

Постоянно озираясь, я дохожу до тупика. Здесь должен быть последний подвал. Иван не зря поставил на нем крест – ни двери, ни дыры. Коридор узкий, и стена передо мной не большой площади. Укладываю фонарик на пол и прислоняю ладони к шершавому бетону.

Я не чувствую ничего подобного, что было. Скорее наоборот, гнетущее ощущение пустоты наполняет меня. Чувство безысходности и боли проходит через эту стену. Я уверена, дедушка там!

Сосредоточившись на неприятных ощущениях, я припадаю к стене всем телом. В горле зарождается ком, хочется плакать и выть, но это все не по-настоящему. Выравниваю дыхание и шепчу:

– Откройся мне.

В этот момент за стеной раздается треск непонятного происхождения. Боль и тьма, ползущая из стены, как яд, наваливаются на мои плечи. Желание сбежать отсюда трудно преодолеть.

– Откройся! – беру верх над чувствами и ору в стену.

Горло дерет от крика, сердце ускоряется, вызывая на помощь гнев.

– Я приказываю! Исчезни! – голос неожиданно становится низким и рычащим словно не мой, пальцы дрожат от ярости.

Резким движением рук, я протаскиваю ладони по стене, царапая кожу до крови. На красных следах сразу начинают появляться паутинки трещин. Они разрастаются все больше и быстрее, пока не покрывают всю стену. Пячусь назад, тяжело дыша. Мгновение и громкий хлопок раздается на весь коридор.

В лицо бьет ветер с пылью, заставляя закрыть глаза. Однако, когда я их открываю, то вижу перед собой проем. Я открыла его!

Ни камней, ни бетона – стена просто исчезла. Устремляя свет вперед, я спешу в подвал.

Только я пересекаю границу помещения, как свет фонарика гаснет. Я оказываюсь в густой темноте, словно на глубине озера. Воздух тягучий и холодный. Пульс ускоряется, выбивая трель по викам. Судорожно бью фонариком по стертой ладони, и, к счастью, он начинает подавать признаки жизни. Вспыхивая несколько раз, лампочка все же загорается. Боль на ладонях напоминает, что я жива.

Столп света мгновенно упирается в бледное лицо в шаге от меня. Страх вырывается наружу криком. Я ору до тех пор, пока не срываю голос. Словно в оцепенении, я смотрю на застывшего будто статуя мужчину – своего дедушку.

Посреди пустого подвала, в ужасной позе, он застыл во времени. Соломон словно пытался удержать что-то в руках, но не смог. В его открытых замерших глазах застыл ужас и боль.

– Дедушка, – шепчу, вглядываясь в его черты лица.

Его душа блуждает по Земле, а тело обречено на страдание в этом подвале. Протягиваю руку, с замиранием сердца, и невесомо касаюсь его пальцев. Он ледяной…

– Нет, – слезинка скатывается по щеке, – так нельзя.

На ум приходят воспоминания о моих фото и переписке с мамой. Демоны отнюдь не дружелюбные. Дедушка спасал меня, удерживая подальше. Я не могу оставить его здесь.

– Как тебя вернуть? – обреченно опускаю руки, хотя знаю ответ на свой вопрос.

Не в силах больше смотреть в застывший взгляд дедушки, я разворачиваюсь и выхожу из подвала. Стена за мной тут же занимает свое место.

Меня раздирает изнутри выбор. Оставить или спасти? Уничтожить свою жизнь или дать шанс Соломону?

Только ближе к выходу из подвалов, я замечаю, что иду с выключенным фонариком и неплохо вижу. Да уж, демоны ведь хорошо видят ночью.

Дневной свет, который льется из окон в гостиную, режет глаза. Я потратила не много сил, но тем не менее, сразу направляюсь на кухню за зеленым киселем. В голове чертовы весы, на разные чаши которых ложатся аргументы.

Не совсем аккуратно перевязываю кисти. На белых быстро проступают алые пятна. Делаю глоток тягучего кислого напитка и все же принимаю трудное решение – дедушка будет жить!

Внезапный сигнал автомобиля заставляет подпрыгнуть на месте, вырывая из мыслей. Поперхнувшись, я разворачиваюсь к окну.

Крутая тачка стоит на въезде на остров, а рядом с ней знакомый мужчина с модной прической и в дорогом пиджаке.

Торопливо поправляю волосы и отряхиваю спортивный темный костюм, на котором отлично видна пыль. Нотариус дедушки не спеша идет к крыльцу, и я выскакиваю к нему на встречу.

– Юрий Адамович!

– Ольга Александровна, добрый день!

– И вам, проходите, – кивком приглашаю гостя внутрь.

– Благодарю.

Юрий Адамович не собирается идти в кабинет, как в прошлый раз. Он сразу ставит кожаный портфель на стол в гостиной и достает документы.

– Я, как и обещал, приехал сразу после посещения банка. Счет Соломона разделили и перевели на ваше имя и имя Ивана. Где он, кстати?

– В лесу, – машу рукой, что бы продолжал быстрее.

Нотариус медленно поднимает брови и переводит на меня взгляд, а затем на красные бинты на руках.

– Нет! Что вы подумали?! – прыскаю от смеха. – В грибы пошел! А я слишком рьяно навожу порядки в доме.

Мужчина округляет глаза, но все же тактично молчит, продолжая держаться деловой линии.

– Тогда, – он кладет на стол большой конверт формата А4 на стол, – передадите ему в руки.

– Разве так можно?

– Я вам верю.

– Да?

– Да, – он достает второй конверт и серьезно всматривается в моем лицо, – вы все еще здесь, – снова взгляд на руки, – а это аргумент.

– Мда, – неловко улыбаюсь, – не поспоришь. Место странное.

– Я уверен, вы сможете его приручить.

Следуя принципу Ивана, не вмешиваться в личные границы, я больше не задаю вопросов. Нотариус явно знает больше, чем говорит.

– Это ваше, – Юрий Адамович вручает мне конверт. – Документы подпишите и изучите. Снять или перевести на другой счет можно только в отделении банка с паспортом.

– Кстати! – вспоминаю про важный документ.

– Да – да, возвращаю.

Итого, у меня на руках мой паспорт и документы с банка, в которые не терпится заглянуть.

– Спасибо! Чаю?

– Нет, я поеду. Звоните по любым вопросам. А будете в городе, то я вас угощу чаем с удовольствием.

– Обязательно.

Мы вежливо кланяемся, и нотариус быстро уходит из дома. Он даже машину не глушил. И пусть! Усмехнувшись, открываю конверт.

Глава 8

Глава 14.

Передо мной на столе лежат три документа, ждущие моей подписи. Но самое главное, это сумма, которая напечатана в них черным по белому – 3 000 000 рублей! Я смотрю и радуюсь, но не понимаю, откуда они у дедушки. Тем более, что Ивану достанется такая же сумма. Разгадку на эту загадку, мне расскажет сам дедушка. А демона я проведу! Вдвоем, мы сможем заточить их и уехать. С этими деньгами раз плюнуть.

Оставив конверт Ивана на столе кухни, я поднимаюсь наверх. Документы нужно убрать в надежное место и вымыться после подвала. От костюма так и несет затхлым подземельем. Мне предстоит встреча с демоном, а то и не с одним. Нужны силы.

Прихватив с собой бутылку зеленого смузи, я выхожу из дома с куском колбасы во руке и во рту. Времени много, с первого взгляда, но это не так. Душа без тела, как и наоборот, не может существовать на земле.

Вдруг, мне на перерез выбегает черный кот и становится на дыбы.

– Дед, ты чего? – недоуменно смотрю, как котяра шипит на меня. – Колбасы хочешь? Блин, да я тебя спасать иду, брысь!

Топаю по дорожке кроссовкой, но кот не убегает. Стоит как баран и шипит.

– Ты передумал оживать? – сажусь на корточки с тяжелым вздохом и тянусь к черной голове кота.

Он тут же тыкается мокрым носом в ладонь и меняет гневное шипение на урчание.

– Мяу! – смотрит прямо в душу, словно отговаривая.

– Я решила.

– Мяу!

– Я так решила, дедушка. Мы справимся вместе. Одна я не потяну.

– Мяу!

Он садится на дорожку и просто смотрит.

– Вот и славно.

Я продолжаю идти к гаражу, под грустный взгляд дедушки. Мне и самой не по себе. Куда иду, на что подписалась? Я никогда не отступала от трудностей. Лишения меня не пугали, я и сейчас не боюсь. Неуютное чувство неизведанного – вот, что напрягает каждую клетку моего мозга и тела. Я совершенно не знаю, чего ожидать. Возможно, смерти?

В густой темноте гаража выверено делаю три шага вперед и хватаю шарик выключателя. С каждой минутой меня все больше наполняют два чувства: сомнение и уверенность. Две противоположности, словно тело, в котором течет сила и кровь демонов, спорит с разумом человека.

Быстро открываю проход при помощи рукояти тисков и устремляюсь вниз по лестнице. Фонарик больше не нужен, я спокойно вижу в темноте, правда, в черно – белых тонах.

Долгий подъем в башню и я на месте. Ключ легко проворачивает массивный затвор, и я попадаю в кабинет. Здесь все еще витает аромат шалфея и чабреца. Сейчас обновим.

Солнечный свет, просачиваясь сквозь колючую крону сосен, мягко наполняет кабинет теплым светом. Жарко, но окна не открываются, хотя вентиляция здесь хорошая. Расставив свечи, как положено, я собираю травы в пиалу и заливаю их тягучей прозрачной жижей. Можно начинать.

Снова дым гармалы затягивает пространство и затуманивает разум. Во рту послевкусие от трав. Я становлюсь у края круга и вызываю рогатое чудовище:

– Зилий! Зилий! Зилий!

Дым меняет окрас с серого и белого на оранжевый. Он клубится и извивается, скрывая за собой иной мир. Но спустя считанные минуты моего спокойного ожидания, дым начинает дрожать словно в такт огромному динозавру, что тяжело ступает по земле.

– Ну, привет, – смотрю на черную точку, что появилась в центре дыма.

Она растет медленно, но верно, заполняя собой все пространство в пределах круга. Наконец, из тьмы появляются багровые рога. Горячее дыхание ада и леденящий кровь холод штурмуют мое тело одновременно. Я уверенно смотрю на то, что вылезает в мой мир.

– Ольга, – тихо шепчет Зилий, но пробирает до костей. – Ты передумала.

– Если все знаешь, то ближе к делу, – смело гну свое.

– Деловой подход, мне нравится.

– Зачем ты хочешь женить сына на мне?

– Я хочу положить конец нашей войне.

– Разве такое может быть? Демон, жаждущий мира?

– Согласен, но я слишком давно не был на Земле.

– Тебе тут нечего делать.

– Ошибаешься. Равновесие Вселенной состоит в равенстве черного и белого. Иначе, законы перестают работать, что приведет к краху человечества. В каждом человеке есть темная сторона.

– Ее надо сдерживать, а не питать. Зилий, я не для лекции тебя вызвала. Дедушка, помнишь?!

– Конечно, – усмехается он, – ты ведь нашла его и сердечко сдалось.

– Это мой выбор, и я хочу его обсудить.

– Давай, обсудим, – демон переминается с ноги на ногу, бесшумно переставляя копыта, и наклоняется ниже. – Ты, Ольга, станешь женой моего сына Дарка! Я освобожу Соломона через семь дней после свадьбы.

– Свадьбы?

– Конечно! – Зилий закидывает рогатую голову назад, оглушая басистым смехом. – Это будет пир!

– Боже…

– Давай его не будем приглашать.

– Зачем все это?!

– Таковы традиции.

– Так не пойдет! Свадьба, муж рогатый… – едва сдерживаюсь, что бы не перейти на личности. – С таким раскладом, дедушку надо вернуть немедленно.

– Не выйдет.

– Почему?!

– Заклятие, что держит его душу и тело порознь, так быстро не снять. Иначе, он может остаться дефектным.

– Что это значит?

– Умалишенным.

– Я тебе не верю, – шепчу, опуская глаза в пол.

– И правильно, дитя. Однако, у тебя нет выбора. В таком виде, как сейчас, Соломон протянет от силы месяц. Тело – это всего лишь плоть на костях. Без хозяина оно развалится.

– Черт бы тебя побрал!

– Как по-семейному звучит. Жду не дождусь обнять тебя, как родную!

– Никогда!

Демон заливается гадким смехом, а меня раздирает желание снять саблю со стены и рубануть его голову. Только, передо мной лишь иллюзия, а не настоящее тело демона.

– Выбирай! – внезапно смех обрывается, и взгляд красных глаз устремляется на меня. – Больше шанса не будет!

– Я согласна, – не верю сама себе, но шепчу, отвечая прямым взглядом.

Демон замирает, а на тонких потрескавшихся губах растягивается хищная ухмылка, являя острые зубы.

– Сделка завершена, – спокойно говорит он, а затем раздается громкий хлопок.

По ушам словно бьют битой. Мозг кричит содрогаясь от громкости. Тело бессильно теряет контроль, и я падаю на пол. Реальность воронкой закручивается в бездну, куда я проваливаюсь.

Открываю глаза. Голова гудит, я лежу на полу у самой границы круга. Дым повсюду, а прямо надо мной возвышается непонятный силуэт.