Демон. Вы прибыли в пункт назначения

– Кис, кис! Дедушка!

– Мяу! – доносится словно из колодца, и я сразу ступаю в обволакивающую темноту.

Ворота с лязгом закрываются за мной.

Глава 4

Глава 10.

Несколько секунд растягиваются в вечность, пока мои глаза начинают различать свет. Он мягко рассеивается кругами, все больше фокусируясь в одну линию. Я боюсь шелохнуться, что под ногами непонятно и тьма такая густая, что трудно дышать.

– Дедушка, – шепчу и делаю робкий шаг вперед, в ответ тишина.

Вытягиваю руки и начинаю двигаться к лучу, прощупывая ногой твердый пол. В лоб что-то врезается, со звоном. По ощущениям – это металлический шарик. Протягиваю к нему руку и подтверждаю свою догадку – шарик на цепочке. Конечно! Свет!

Осторожно тяну шарик вниз, щелчок и тусклая лампочка загорается прямо перед моим лицом.

Морщусь и отворачиваюсь, пока глаза привыкнут. Теперь другое дело. В гараже нет дорогих машин, здесь вообще ничего нет. На полу много песка и иголок, хотя он явно бетонный. Вдоль одной стены стоит длинный верстак, на стене висят инструменты. С первого взгляда – рай для перфекциониста, все на своем месте.

Я помню про луч, но сейчас на этом месте голая стена, у которой лежит горка из кирпичей, а рядом стоит тележка.

– Ничего не понимаю, – медленно подхожу к стене, как вдруг за спиной раздается знакомое:

– Мяу!

– Котик! – резко развернувшись, я вижу черного кота.

Он расхаживает по верстаку, осторожно перепрыгивая все преграды, и останавливается напротив тисков. Кот садится рядом с ними и начинает увлеченно вылизывать шерстку.

– Хочешь, что бы я подошла туда?

Ноль реакции, иду. Тиски, как тиски. Рядом другие инструменты. Бью щелбан по пиле, висящей на стене, и она звонко отвечает. Рукоять тисков висит в свободном пространстве. Толкаю её, но она не шевелится. Странно.

Кот мяукает и спрыгивает с верстака, а я обхватываю рукоять и поднимаю, прокручивая. С большим усилием мне удается немного разжать губки тисков. Видимо, механизм заржавел. За спиной снова раздается мяуканье.

Обернувшись, я замираю в шоке. Это не в механизме дело. За горкой кирпичей зияет проход там, где был луч в темноте. Снова хватаюсь за рукоять тисков и кручу – стена отъезжает еще шире.

Котик снова меня опережает, запрыгивая в темноту.

– Снова мрак? – горестно вздыхаю, но тут на глаза попадается старая керосиновая лампа, висящая на крючке. – А это пригодится!

К лампе и спички находятся на полках. Поджигаю фитиль и вот он свет. Не теряя ни секунды я ступаю во мрак за потайной дверью.

Первое, что я вижу – это балку, в которую едва не врезаюсь лбом. Под ногами резко уходящая вниз лестница с высокими ступенями, закрученными спиралью. Такое ощущение, что здесь когда-то был колодец.

Не торопясь, я спускаюсь все ниже, пока вход не теряется из вида. Наконец лестница заканчивается и начинается туннель. Зная, что этот мир полон нечисти, немного страшно идти в черную бездну. Однако, далекое «Мяу!» придает уверенности, и я прибавляю скорость.

Через двадцать шагов, примерно, я снова упираюсь в лестницу. Прямо над первой ступенькой на стене обнаруживаю выключатель. Какое облегчение!

Свет озаряет лестницу, и я тушу керосиновую лампу, начиная подъем. Лестница по конструкции ровно такая же как и на входе. Только вот, она никак не кончается. По ощущениям, я поднялась уже достаточно высоко. Близкие стены и нескончаемый тоннель давят на мозг, и я все быстрее перебираю ногами.

Когда паника внутри начинает нарастать, я достигаю двери. Деревянная и массивная, она оказывается приоткрытой, а в замочной скважине торчит ключ. Толкаю дверь, и она открывается с легким скрипом.

Я в башне. Круглая и огромная комната, по периметру расположены четыре окна с буквами над ними: С, З, Ю, В. Здесь царит бардак и хаос, словно пронеслось стадо слонов или же… случилась битва. Про нее говорил дедушка.

Медленно ступаю вперед, перешагивая разные предметы, книги и бумагу. Центр комнаты пуст, кроме разбросанных вещей. Правее, между окнами С и З стоит массивный деревянный стол с лежащей на нем лампой. Стул валяется рядом. Между окнами З и Ю полукругом вдоль стены и до самого потолка растянулся стеллаж с книгами. Между окнами В и С стоит странный стол, похож на лабораторный, с разными пробирками и склянками. Рядом с ним возвышается то ли шкаф, то ли сейф.

– Так, – упираю руки в бока, осмотревшись, – для начала, здесь надо прибраться.

Подвернув края футболки повыше, я приступаю к наведению порядка. Все бумаги в стопку, потом с ними разберусь. Мелкие предметы на письменный стол, крупные в сторону. Среди всего бардака, мне попадается фоторамка. Стекло разбито, но не высыпалось. Видимо, такое уже случалось, и дедушка проклеил его.

С интересом усаживаюсь прямо в ворох бумаг и открываю заднюю крышку рамки. Фотография вываливается мне в руку, а на ней надпись красивым почерком: «Оля. Первый класс». Сердце замирает, переворачиваю фото, а там я с букетом хризантем. Первое сентября, крыльцо школы, мама рядом, поправляет мне бант на макушке. Фотография сделана со стороны. Значит… за мной всегда следили.

– Почему вы допустили все те годы, что я прожила с мамой?! – кричу в круглый свод над головой.

Слезы давят на глаза, горло распирает ком от обиды. Следили, но не вмешивались!

– Почему? – на фотографию падают слезы, во мне вскипает злость.

У меня был отец – бросил и исчез. У меня был дед, которому я понадобилась только тогда, когда он проиграл! Разве это честно?!

Вскакиваю с пола, в порыве уйти отсюда, а лучше вообще уехать, но мне под ноги попадается другая рамка. В ней стекла уже нет, осыпалось. Изображение перекрывает лист бумаги, застрявший в рамке.

Знаю, что это дом подбрасывает мне, но снова приседаю к рамке. Под листом фотография, и сейчас становится совсем не весело. На ней мы с мамой. Я помню тот день – день моего десятого дня рождения, 13 марта. Была ранняя весна, и мама купила торт. Я еще в школьной одежде натянуто улыбаюсь на камеру, ведь рядом мама, дышащая перегаром.

Провожу рукой по фото. Мама молодая, я маленькая. Небольшой перепад высоты заставляет остановить движение пальцев. Бесцеремонно вырываю фото из рамки, а там письмо и наш адрес!

Вчитываясь в корявый почерк на пожелтевшем листе, я уже не сдерживаю слез:

«Саша, это последняя фотография, больше не жди. Я не жду тебя, надоело. Не пиши и не требуй увидеть дочь, я не дам. Где бы ты ни был, знай, я любила тебя. Прощай и забудь о нас. Вика».

Мама общалась с ним, а мне ни слова. К моим пятнадцати годам она спилась, поливая отца помоями каждый день. Неужели, это из-за любви?

Легкое гладкое прикосновение черной шерсти к руке и грустное «Мяу…».

– Как же так, дедушка? Вы бросили меня все.

Кот вглядывается в мои глаза, а потом начинает копать ворох бумаг, пока когти не скребут по стеклу, издавая жуткий звук.

Достаю очередную фотографию. Правда, с черной лентой.

– Папа? – всматриваюсь в красивое лицо мужчины.

Волосы цвета пшеницы, зеленые серьезные глаза и слегка курносый нос. Я похожа на него как две капли воды. Взгляд спускается ниже к рамке, где написана черными чернилами дата 08.01.1972 – 14.09.2010г.г.. Быстро прокручиваю дату смерти в голове. Боже… он умер спустя две недели после того, как сделал снимок первого сентября. Значит, мама писала ему, не зная, что папы уже давно нет на этой земле.

Кот сидит и смотрит на меня, а я на него. Прижимаю фото папы к груди, и так тепло становится, словно он обнимает меня.

– Ладно, – бодро выдыхаю, – за дело!

Спустя час комната становится похожа на нормальный кабинет: ровные стопки бумаг, которые предстоит разложить, вещи на полках, рамки на стенах, книги в стеллаже. Стою и осматриваюсь, любуясь своим трудом. Остается подмести.

Как и полагается, стоило только подумать, как за дверью обнаруживается метла. С ними у дома проблем нет.

Пыльный пол, с кусками стекла, дерева и всякой мелочи начинает приобретать благородный цвет темного дерева. Еще бы помыть.

Сгребая мусор от северного окна к двери, я замечаю черные линии на полу. Вскоре картина вырисовывается полностью. Я слабо в этом разбираюсь, но кое что знаю. Это пентаграмма. Прямо в центре комнаты.

В голове звучат слова дедушки про демона Зилия. Он говорил, что я должна вызвать его. Но как?

Кот громко урчит прохаживаясь по убранной комнате. Видимо, нравится. Я с интересом переключаю внимание на него, ожидая следующей подсказки. Кот запрыгивает на стеллаж с книгами. Он ловко скачет на пятую полку и принюхивается к одной из книг, больше похожей на блокнот.

– Хорошо, поняла.

Указанная книга действительно оказывается блокнотом, исписанным тем самым аккуратным почерком. Есть и картинки и оглавление. Меня мгновенно затягивает чтение, а слова и предложения всплывают в голове, словно давно забытое знание. Усаживаюсь за стол и ухожу с головой в строки.

Тем временем в доме…

– Оля! – Жорик входит в дом без стука, но громко об этом извещает.

В руках у рыжеволосого парня ящик с инструментами и новый букет, но теперь бордовых пионов.

– Ольга Александровна сейчас занята, – Иван появляется словно тень из-за угла.

– Как? Мы же договорились, – Жорик обреченно кладет букет на стол.

– Вы договорились о ремонте насоса. Она предупредила, что вы придете.

– Но…

– Я поставлю букет в вазу. Где подвал знаете?

– Да, – сдается Жорик, а ведь он так хотел её внимания.

Ольга сразу приглянулась парню. В деревне выбор невест невелик, а Оля красавица, не похожа на остальных. Тот факт, что она внучка безумного старика, его не смущал, а наоборот подзадоривал. Жорик чувствовал себя смельчаком и героем, что спасает жуткий дом и принцессу в нем.

Сейчас парень покладисто топает к подвалу под бдительным взглядом Ивана. Щелчок, загорается свет на лестнице, и он спускается вниз. Без Ольги здесь совсем неуютно, но сделать нужно, что бы стать нужным.

– Бабе без мужика в доме не прожить, – бубнит себе под нос спрыгивая с последней ступени.

Жорик поднимает взгляд и столбенеет.

– Как они все так быстро? Не было же…

Две ранее свободные стены подвала сейчас занимают стеллажи. Здесь и закатки огурцов, компоты, варенье, овощи и множество консервов на любой вкус. Жорик подходит именно к ним, к тушенной говядине и свинине. Долго не думая, он берет одну жестяную банку и кладет на дно ящика.

– Ладно, начнем, – улыбаясь он раскладывает инструмент на полу и приступает к работе.

Полтора часа пролетают как десять минут, и вот, Жорик пробует включить аппарат. Насос гудит и кряхтит, но потом схватывает и начинает качать воду.

– Давление пошло! – Жорик радуется как ребенок, бросаясь к водонагревателю.

Там поплавок уровня воды тоже начинает подниматься.

– Работает!

Жорик на радостях хватает еще несколько банок консервов не глядя и сует в чемодан вместе с инструментами.

– Все равно будет моим, – шепчет под нос, но тут одна из банок, стоящих на стеллаже, падает на пол с грохотом.

Жорик настороженно смотрит на нее и протягивает руку.

– Наверное, на краю стояла.

Только он берет банку, как со стеллажа падает вторая.

– Что за?!

За ней третья и четвертая. А вот пятая… падает и взрывается, покрывая Жорика зловонной жижей давно просроченной консервы.

– Фу! – орет он, смахивая жижу с лица.

Парень в ярости хватает банки, вчитываясь в срок годности, а там… нанесенная черными несмываемыми чернилами дата производства тает на глазах, словно таймер на часах. Был 2026, а уже 2024… и цифры не останавливаются.

Глаза парня округляются, сердце вот – вот выскочит из груди. Банка в его руках взрывается! Он хватает чемодан, роняя из него ворованные банки и инструмент. Пол скользкий, взрывы не кончаются.

С воплями и трехэтажным матом Жорик вырывается из подвала и проносится мимо Ивана с бешеным взглядом. Иван лишь молча подходит к входной двери и закрывает её. На губах мужчины играет самодовольная улыбка.

Глава 5

Глава 11.

Начитавшись до дури в голове, я закрываю блокнот. Удивительно, но я словно перечитывала то, что сама когда-то написала. Слова и фразы легко остались в памяти. Вот с желудком дела хуже. Я голодная как волчица. Сколько времени? Смотрю на часы и ахаю – время пять часов дня. Ничего себе! А я думала прошло час – два, не больше. Жорик же должен был прийти!

Поднимаюсь со стула, а голова кругом. Перетрудилась, надо пообедать, а потом буду думать про то, как Зилия вызвать. Нам есть о чем поговорить.

Шатаясь, я выхожу из долгого тоннеля по стеночке. Котика нигде не видно. В гараже тишина, двери наглухо закрыты на деревянный затвор. Видимо, дом и гаражом заведует. Забираю связку ключей с верстака и закручиваю ручку тисков обратно. Теперь можно выходить.

Открываю ворота, а меня обдает дождем как из ведра. А ведь в гараже тихо! Ливень льет, тучи нависают над островом, закрывая солнечный свет наглухо. Быстро выбегаю под мощные капли и замыкаю ворота на один самодельный замок. Искать второй ключ совсем некогда.

Промокшая до нитки я врываюсь в дом. Иван спешит ко мне на встречу с распростертым махровым полотенцем.

– Долго тебя не было.

– Да уж, потеряла счет времени.

– Пожалуй, надо переодеться и принять горячую ванну.

– Что?!

– Да, ты не ослышалась. В доме есть вода.

– Вот, Жорик! Вы его поблагодарили?

– Не успел, – Иван хихикает в кулак, будто я не вижу.

– В смысле?

– Он не понравился дому.

Понимая, что нормального ответа от Ивана не услышу, я решительно направляюсь в подвал.

– Горячий обед ждет тебя на кухне! – слышу в догонку.

– Спасибо, Иван!

Спускаюсь по лестнице, оставляя мокрые следы босыми ногами и кутаясь в полотенце. Шум от работающего насоса приятно тешит слух. Так радостно становится! Жора оставил после себя некоторые инструменты на полу и пару луж с маслом. Но это мелочи, главное, что он сумел починить это старье!

С широкой улыбкой поднимаюсь наверх, что бы наконец-то помыться по человечески. О чем говорил Иван, я так и не поняла.

Трубы в ванной удивленно гудят, выпуская воздух, скопившийся в них за долгое время. Первая вода ржавая, кран подпрыгивает от воздушных выстрелов, но спустя минуту поток становится стабильным и чистым. С огромным удовольствием, я погружаюсь в теплую воду и мурлычу от кайфа.

Ступени мягко пружинят под ногами, когда я спускаюсь в добром расположении духа, но все еще голодная. Запах плывет по гостиной из кухни сногсшибательный. Явно что-то мясное!

Ивана на кухне нет, но дождь за окном по-прежнему барабанит по отливу. Так хорошо и уютно находиться в доме в такую непогоду.

На столе стоит замотанный в плед сверток. С любопытством ребенка крадусь к нему и разворачиваю словно подарок. Наконец, передо мной появляется большая чугунная утятница на подставке. Хватаю тяжелую и еще горячую крышку, и мне в лицо бьет пар. Аромат бесподобный. Вдыхаю его в себя и слюна наполняет рот под рев желудка. В утятнице лежит утка, запеченная с овощами!

Поджаристая корочка не дает покоя, пока я ищу хоть одну вилку по выдвижным ящикам.

– Что же это такое?!

Одна дверка внезапно открывается, после моего вскрика. На полочке подвесного ящика стоит подставка со столовыми приборами.

– Спасибо! – громко говорю в воздух и беру вилку, где тарелки я знаю.

Усевшись за стол, я приступаю к обеду. Хотя, скорее к ужину.

Иван приходит как раз тогда, когда половина утки съедена. На мужчине длинный дождевик и резиновые сапоги, а в руках корзина.

– В грибы ходили? – опираясь на косяк кухонной арки, я ковыряюсь в зубах зубочисткой, после утиного мяса.

– Я чувствую сарказм, Оля.

– Простите, но вы именно так и выглядите. Спасибо огромное за утку. Она бесподобна!

– Пожалуйста.

Мужчина заканчивает снимать мокрую обувь и ставит её в специальный лоток, плащ отправляется на крючок у двери. Иван размашисто идет к своей комнате в тапочках и плотно закрывает за собой дверь. Что в корзине не показал. Но и ладно, я так понимаю, что у каждого в этом доме свои границы. Я не буду их нарушать, и уверенна во взаимности.

Я вновь полна сил и знаю, что с этим делать. Мысленно прокручиваю примерный план, который сложила по инструкции дедушки. Остается воплотить его в жизнь.

Прибравшись на кухне, я хватаю грушу из плетеной корзинки для фруктов и выбегаю в гостиную. Ивана нет, но на столе меня ждет сюрприз. Стеклянная бутылка с зеленым киселем из ревеня, запечатанная пробкой, и записка: «Не забывай!». С улыбкой набираю полную грудь воздуха и кричу:

– Спасибо!

На улице прекрасный вечер: дождь закончился, прохладно и свежо, солнце властно прорезает облака, распуская лучи по водной глади. Правда, прохладно через чур, можно было и кофточку накинуть.

Круглый ключ найти просто, даже на ощупь. Открываю гараж, и снова меня встречает темнота. Что за магия такая? Не мешкая, ступаю за порог и марширую вперед, пока шарик не бьет по лбу. Мгновение и свет загорается.

В этот раз до башни добираюсь намного быстрее. Только дедушки нет рядом, хотя его поддержка не помешала бы.

Кабинет в это время суток особенно красив. Закатное солнце светит в окно З, меняя все пространство внутри. Комната кажется еще больше и светлее, словно зажгли огромный камин, который не обжигает, а лишь придает уют и тишину в душе. Завороженная видом, я подхожу к столу и усаживаюсь, глядя в окно.

Момент заката для меня лучше любого видео или кино. Так и сидела бы часами, но солнце стремительно скрывается за горизонтом.

Я словно прихожу в себя, ощущая невероятное тепло в груди. Будто солнце дало мне сил, особенных сил.

Опускаю взгляд на блокнот и шепчу:

– Пора.

Как только слова срываются с губ, в кабинете зажигаются все свечи разом. Шумно выдыхаю от неожиданного восторга. Они стоят повсюду: на стеллаже, на рабочем и лабораторном столах. Я не припоминаю такое их количество, но уже не удивляюсь. Одно я знаю точно – этот кабинет место силы. Как удивительно и странно я начинаю чувствовать этот тонкий мир. Спустив вожжи современного поля, я позволяю разуму открыться тому, что всегда было нереальным.

В выдвижных ящиках лабораторного стола я нахожу картонные коробочки бережно подписанные чернилами. В каждой определенный вид высушенного растения. Блокнот лежит рядом, и я перечитываю каждую строчку, что бы не сделать себе же отраву.

Что бы устроить созвон по видеосвязи, изъясняясь современным языком, нужно приготовить занятный коктейль из трех достаточно простых ингредиентов: шалфей, чабрец и можжевельник. А вот то, чем я это заливаю, мне не понятно.

Держу в руках стеклянную бутылку (одну из десяти, что нашлись в ящике под столом) и вздыхаю в голос:

– Ну, дедушка, здесь меня никто не спасет. Да и не найдет.

Жидкость в бутылке вроде прозрачная, но переливается всеми цветами радуги будто блесток насыпали. Отмеряю одну ложку, форма которой напоминает стаканчик, и перемешиваю до консистенции кашицы. Сказать, что это выглядит аппетитно, значит нагло соврать.

На каждый угол шестиконечной звезды ставится свеча с высушенными шариками гармалы. Кабинет начинает наполняться дымом. Замираю с пиалой в руках, выдох и выпиваю содержимое одним махом.

Дым щекочет нос, зеленый смузи тяжело проваливается в желудок, а голова начинает кружиться. Наконец, послевкусие от душистого сена, приправленного чем-то похожим на прокисшее молоко, проходит. Я открываю глаза.

– Вот это… да, – из меня вырываются растянутые во времени слова.

Я ошарашено смотрю в центр комнаты, где над пентаграммой переливается то красным, то оранжевым странное облако из дыма. Я теряю пол под ногами, будто парю в воздухе. Сердце бьется медленно, но громко. В этом ярком облаке мне чудится движение, словно множество теней проходят мимо.

С трудом вспоминаю инструкцию деда. Он предупреждал о головокружении и спутанном сознании в первые разы. Теперь мне нужно три раза назвать имя демона, которого хочу вызвать.

Собираюсь с духом. Страшно? Немного. Но я не сверну с пути, каким бы козлом ни был этот демон. В руке зажат канцелярский нож – я смогу выгнать его лишь поджарив каплю крови на свече.

Итак…

– Зилий! Зилий! Зилий!

Делаю глубокий вдох, наполняя легкие воздухом и дымом, а оранжевый дым вздрагивает и начинает темнеть. Черное пятнышко в центре разрастается все больше, поглощая яркие краски. По коже пробегает мороз. Воздух становится ледяным. Пятно становится настолько большим, что затмевает все, и из него раздается голос, от которого кровь стынет в венах:

– Ольга! – разносится эхом.

Казалось бы, нужно описаться и бежать, но вместо этого я отвечаю, словно другу по телефону:

– Да, я! Заходи!

В шоке сама от себя, я трясусь и наблюдаю появление руки из кромешной и густой тьмы. Длинные черные пальцы и когти. Руки демона пульсируют сплетением алых вен. Он вылезает из дыры так медленно, что я не выдерживаю.

– Можно побыстрее! Я оценила маникюр!

– Что?! – ревет он, так что пол дрожит.

От страха мой язык начинает жить своей жизнью и выдает такое, от чего в ступоре даже я сама. Это моя супер способность.

Тем не менее, демон действительно ускоряется. За руками появляются черные плечи и багровые рога, причем давольно большие и уродливые. Они смотрят в разные стороны, что противоречит закону гармонии. Демон огромен и обнажен до пояса, остальное пока не видно, к счастью. Торс его испещрен ранами и шрамами, которые появляются и тут же рубцуются сами и так бесконечно. Наверное, это дикая нескончаемая боль…

Я разглядываю демона с интересом ненормального ученого, который заглушает страх. Мой взгляд скользит по черному телу, пока не упирается в красные, горящие адским огнем, глаза. Лицо его давольно человечье, не считая уродливости и рогов. Демон, выставляет из темноты ногу. Вместо кроссовки у него торчит копыто, и, судя по всему, вторая половина тела будет обнажена.

Глава 6

Глава 12.

– Эй! – выкидываю руку вперед, перекрывая линию взгляда. – В гости к дамам без брюк не ходят!

– Ты знаешь с кем говоришь, смертная?! – демон рывком покидает темную дыру.

Я зажмуриваюсь, но зря – выше колена и до пояса демон покрыт чешуей с красным кровяным отливом, а позади него болтается хвост с острой чешуйчатой кисточкой. Самое интересное появляется в конце – огромные крылья, покрытые блестящими, словно покрытые лаком, перьями.

Выдыхаю, и наши взгляды снова встречаются.

– Знаю, ты запер моего деда!

– О-о-ольга-а-а, – растягивает он и опускается ниже от потолка, становясь на одно колено. – Ну, здравствуй.

– Мы не знакомы!

Во мне играет адреналин или травы, не понимаю. Но дерзость сейчас на максимуме, а инстинкт самосохранения на минимуме.

– Тебе так кажется. Ты! – рявкает басом, пропуская по телу волну вибрации от рокота. – Должна изменить этот мир!

– Как весь мир? У меня в планах было спасти дедушку.

– Они не достойны тебя, дитя! В твоих жилах течет кровь древнего рода демонов!

– Нет! Кровь охотников на демонов!

Демон раскрывает безобразную пасть, из которой вырывается длинный с заостренным концом язык, и громко смеется. Его мощная, сочащаяся кровью грудь содрогается, от чего раны расползаются еще шире. Он резко опускает хищный взгляд на меня и говорит:

– Без крови демона рода охотников не существует! Обычному смертному не дано видеть, слышать, а тем более… убить демона. Тебе лгали, дитя.

– Я тебе не дитя и прекрасно знаю, что демоны любители присесть на уши. Так что, давай по делу.

– М-м-м… – Зилий задумчиво почесывает когтями острую бороду. – Тебя не проведаешь.

– Я серьезно, отпусти моего деда.

– Зачем? Я много лет боролся с Соломоном за врата.

– Врата?

– Ах, да! Он ведь ничего тебе не рассказал. Почему? Потому, что забыл о твоем существовании. Твои проблемы, пьющая мама с поехавшей крышей, отсутствие отца, побои в школе…

– Хватит! – вскрикиваю, закипая от злости.

Чувство жалости к себе, которое я так не люблю. Оно убивает, вытягивает все силы, заставляет рыдать часами на полу! Не хочу!

– Не нравится вспоминать свою жизнь? Эти люди даровали ее тебе, полукровка.

– Замолчи! Моя жизнь! Моя! Посторонним туда вход запрещен!

– Как скажешь, но ты уверенна, что хочешь вернуть Соломона?

– Уверена.

– Тогда, ты знаешь, что демоны заключают сделки?

– Читала, – складываю руки на груди, готовая слушать.

Демон не пытается выйти из круга, но приближает свою черную морду очень близко к границе. Его дыхание обжигает, а шепот пробирается под кожу ледяными иглами:

– Ты отдашься моему сыну в жены за душу Соломона.