Сайберия. Атаман

– Но мы ещё не готовы!

– Что ж… И чего конкретно вам не хватает?

Для записей Горчаков использовал довольно необычные листки – узкие, вытянутые, из плотной желтоватой бумаги. Больше похожи на карточки для какого-нибудь каталога. Вытащив одну из стопки, он занёс над ней остро заточенный карандаш и выжидательно взглянул на нас поверх очков.

Путилин сконфуженно кашлянул, оглядываясь на меня.

– Да… много чего. В подготовке к экспедиции такой сложности много нюансов, которые нужно предусмотреть…

– Давайте конкретнее, Аркадий Францевич. Состав экспедиции, насколько я знаю, уже определён ещё две недели назад…

– В целом да.

– Со своей стороны я оказал вам полное содействие в получении синь-камня и других дефицитных ресурсов. Всё, что нам удалось изыскать, уже вам передано.

– Так точно.

– Так чего же вам не хватает? Перечислите конкретно и с указанием количества. По моим данным, у вас уже всего в избытке. К тому же Орлов предлагает огромное пожертвование. Этого, кажется, и на две экспедиции хватит.

– Да, но… – Путилин вздохнул, потирая лоб. Здесь, в кабинетных переговорах, он явно чувствовал себя не в своей тарелке. – По поводу предложения князя Орлова я узнал только сегодня, от вас. И это весьма щекотливый вопрос. Поэтому я и настоял на том, чтобы подумать, посоветоваться с Богданом…

– Что ж, он здесь. Давайте всё решим прямо сейчас.

Оба обернулись ко мне, и я почувствовал себя под их взглядами, будто под дулами пистолетов.

– Что ж… – тоже прокашлялся я – воздух в кабинете был сухой и почему-то очень холодный, так что в горле действительно першило. – Я как раз только что встречался с Аристархом Орловым, и он озвучил мне это предложение лично. Однако соглашусь с Аркадием Францевичем – вопрос очень спорный.

– А чего тут думать? – нахмурился губернатор. – Князь добровольно и безвозмездно передаёт на нужды экспедиции оборудование и припасы стоимостью в десятки тысяч рублей. Такими подарками не разбрасываются.

– Ну, не совсем уж и безвозмездно. Он настаивает, чтобы мы включили в состав отряда и его сына. А у нас с Феликсом… старые счёты.

– Которые важнее, чем успех всего вашего предприятия?

Горчаков уставился на меня своими льдисто-голубыми, почти прозрачными глазами, и голос его был всё так же холоден и бесцветен. Но вопросы его жалили, как ледяные иглы, и теперь и я вслед за Путилиным почувствовал себя неуютно. Как нашкодивший школьник, которого вызвали к директору.

Повисла долгая тягучая пауза, которая с каждой секундой становилась всё более неловкой. Бедный Путилин и вовсе извёлся весь – крутился на стуле, кряхтел, покашливал. Одному только Горчакову, кажется, было хоть бы хны – он продолжал, почти не двигаясь, глазеть на нас, будто гипнотизируя.

– Я в курсе, что там у вас с Орловым за счёты, – наконец, продолжил губернатор. – Знаком с некоторыми материалами его дела. Вы ведь считаете, что он причастен к убийству вашего отца, Аскольда Василевского?

– Не просто причастен. Думаю, оно совершено по его прямому приказу.

– Вообще-то, на Трибунале это не было доказано. И в целом, насколько мне известно, Аскольд Василевский скончался не от насильственных действий и даже не в результате пожара. Тело его было довольно сильно повреждено огнём после смерти, однако кое-что удалось установить. Он был очень истощён. В том числе, очевидно, потому, что за несколько дней до смерти активно применял свой Дар целителя. На нефилиме. А это всегда сказывается на таких, как он…

– Враньё! – рявкнул я, стискивая до скрипа подлокотники кресла.

Едва сдержался от того, чтобы не перекинуться в боевую форму. Даже Путилин, кажется, почуял это и встревоженно развернулся ко мне. Отреагировал я действительно слишком резко – так, что это выглядело даже странно. То, о чём говорил Горчаков, возмутило меня и одновременно резануло, будто когтями…

Потому что в глубине души я знал, что в чём-то он прав.

Мне уже давно приходили такие мысли. Аскольд ведь действительно потратил очень много сил на моё воскрешение. Домочадцы говорили, что он разом будто постарел лет на двадцать. И потом, когда в вечер перед покушением его слуга подсыпал яд нам в напиток… Если бы князь был в хорошей форме, он нейтрализовал бы этот яд в своём организме и даже не заметил бы. Уж сейчас-то, когда у меня у самого есть Аспект Исцеления, я в этом хорошо разбираюсь.

И тот упырь, которого я застал в комнате князя, действительно не успел причинить ему вреда – я подоспел вовремя. А вот вытащить Аскольда из горящего дома уже не успел. Он умер у меня на руках. И… во многом из-за меня.

Впрочем, это никак не отменяет того, что и Феликс пытался его убить. Просто доказать это уже невозможно, если он сам не признается. И тот упырь из Демидова, и Грач, и вообще все непосредственные исполнители и свидетели уже мертвы.

Успокоившись, я разжал ладони и поднял взгляд на Горчакова. Тот продолжал смотреть на меня с убийственным спокойствием змеи.

– Можете убедиться сами. У меня есть копия отчёта Службы Экспертизы, – невозмутимо произнёс он и достал из ящика стола несколько листов, сшитых красной ниткой. – Аркадий Францевич подтвердит – этим отчётам можно верить.

Я машинально взял бумаги, но даже не взглянул на них.

– Какая, к чёрту, разница? – глухо проговорил я. – Это Феликс натравил на Аскольда своих упырей. Я уверен.

– Допустим. Но, раз уж вы так уверены в своей правоте… Какого наказания, по-вашему, заслуживает Орлов-младший?

Я невольно засопел, втягивая носом воздух. Ну вот что он вцепился в меня, как клещ? И вопросы-то задаёт какие-то… Дурацкие.

– Ну, а как вы думаете? Он пытался убить моего отца! – процедил я.

– Не берусь оспаривать, что Аскольд и правда был вашим отцом. Отмечу лишь, что вы ведь даже не знали его. И познакомились всего за несколько дней до его смерти.

– И что это меняет?

Он вздохнул и пожал плечами.

– Ну да, ну да. Всё-таки кровь – не водица… Ну, положим, вы действительно правы, и Феликс и правда покушался на Аскольда. Но вы не ответили на мой вопрос. Так какого наказания вы жаждете для него? Вы не согласны с решением Трибунала?

– Ну что вы, – с сарказмом отозвался я. – Кто я такой, чтобы оспаривать решения Трибунала?

– Давайте без ёрничанья. У вас была возможность убить Орлова-младшего, но вы этого не сделали. Вместо этого вы лишили его Дара и передали Трибуналу. Трибунал же даёт ему возможность искупить вину через поход в Сайберию. Кстати, славная древняя традиция. Вы против? И всё же хотите довести эту вендетту между вашими семьями до конца?

– Я… Не собираюсь убивать Феликса Орлова, если вы на это намекаете. По большому счёту, мне на него уже плевать. Мне просто не хочется, чтобы он болтался у меня в отряде.

– Просто. Не хочется? – убийственным тоном переспросил Горчаков, приподняв бровь.

Я вздохнул. Ну, всё. Похоже, мне удалось разозлить даже эту живую ледышку.

Впрочем, внешне это на нём почти не отразилось. Он лишь говорить начал ещё чётче, и в голосе прорезалась сталь.

– Господа, по поводу вашей экспедиции я получил чёткие указания от самого императора. Я не в курсе всех деталей, но преподносилось всё едва ли не как спасение человечества. И если это действительно так, то мне думается, что медлить с этим вопросом нельзя. Или ледяные демоны уже передумали наступать на нас с востока?

– Позвольте, я скажу, Михаил Александрович, – с немного виноватым видом взглянув на меня, поднялся со своего места Путилин. – Думаю, дальнейшие дискуссии излишни. Вы правы – мы не должны забывать о том, насколько важна эта миссия. И для её успеха мы готовы пойти на всё. Если это необходимо, мы выступим раньше. Ну, и с Орловыми… Думаю, мы сумеем найти какое-то компромиссное решение. Под мою ответственность.

– Хорошо. Тогда закроем этот вопрос раз и навсегда. А теперь – к делу.

Когда Горчаков встал из-за стола, обнаружилось, что и роста он невысокого – почти на голову ниже меня. Однако держался он с такой уверенностью и достоинством, что подавлял окружающих. Будто маленькая чёрная дыра, искривляющая пространство вокруг себя.

Я в который раз окинул взглядом его тонкое тело, проверяя – может, у него всё-таки какой-то хитрый дополнительный Аспект, влияющий на сознание. Что-нибудь вроде Морока. Но нет, никакой магии, чистая харизма. Ну и, пожалуй, дело в осознании того, какой властью обладает этот человек. С тех пор, как он встал во главе губернии, прошла всего пара месяцев. Но разговоры о крутом нраве Михаила Александровича начали ходить с первых дней. Вяземский по сравнению с ним – плюшевый медвежонок.

Наверное, в этом есть свой резон. Император поставил Горчакова этаким кризисным управляющим в губернию, до этого десятки лет находящуюся под властью Вяземского. И нужно в краткие сроки установить контроль над этими территориями. Говоря метафорически, сменить герб с головой мамонта на имперского двуглавого орла. Нравится это, мягко говоря, не всем, и любые возражения и попытки бунта Горчаков подавляет быстро и безжалостно. Головы бывших соратников Вяземского летят одна за другой. И это уже без всяких метафор.

– Итак, Тегульдетский острог, – губернатор ткнул в карту изящной тонкой указкой, видимо, продолжая тему, уже начатую до моего прихода. – Около трехсот вёрст к северо-востоку от нас, на реке Чулым. Острог относительно новый, выстроен лет семьдесят назад рядом с крупным месторождением электрического эмберита. Правда, в последние годы добыча резко сократилась, большая часть жил уже выработана. Но это всё ещё важный опорный пункт на Чулыме, и его нужно сохранить.

– И, как я и говорил, это в стороне от планируемого маршрута экспедиции, – не удержался от комментария Путилин. – Мы планировали двинуться южнее, через Ачинский острог. А так придется сделать огромный крюк.

– Зато дорога удобная, – парировал Горчаков. – Зимой до Тегульдета добираются по реке, на санях. Да и до Ачинского острога можно будет доехать так же. Да, это крюк, и сама река очень извилистая. Но это проще, чем продираться сквозь тайгу. Если с погодой повезёт – доберётесь до Тегульдета за три-четыре дня. Поможете там Стрельцову, а потом повернёте на свой маршрут. На всё, про всё – думаю, недели две-три, не больше. Заодно и тренировка для всего отряда, перед тем, как сунетесь в совсем уж дикие места.

Путилин промолчал – крыть и действительно было нечем.

– А что там у Стрельцова? – спросил я. – Это комендант крепости?

– Да. Судя по переписке, оставшейся после Вяземского, Стрельцов ещё с весны забрасывал его прошениями о подкреплении. Недавно пришло очередное. У него серьёзные проблемы с местной вольницей. Бандиты чуть ли не угрожают захватить сам острог. И чулымцы тоже на грани бунта. Это местное племя, довольно большое. И обычно оно было достаточно лояльным. Их использовали как проводников, охотников, изыскателей. Да и при добыче эмберита тоже.

– Что же изменилось?

– Вот это вам и предстоит выяснить. Похоже, ситуация действительно серьёзная. Вяземский планировал ещё в ноябре отправить большой караван к Ачинскому острогу – как раз когда река замерзнет, чтобы по дороге заехать и в Тегульдет. С караваном собирался послать сотни три солдат в подкрепление.

– А в итоге?

– Караван будет, но в сильно урезанном виде. Он уже готовится к отправке. Думаю, выдвинуться можно будет в течение недели. Самое позднее – к Крещенскому Сочельнику. А ваш отряд будет его сопровождать в качестве охраны. Сначала до Тегульдета, потом так же по реке до Ачинска. У меня сейчас нет возможности выделить для этого военных. Откровенно говоря, надёжные люди мне нужны и здесь. Но я думаю, вы справитесь.

Ну-ну. Оговорочка по Фрейду. Мы-то, по его мнению, люди ненадёжные. Наоборот вон, кучу народу приходится отвлекать для того, чтобы следить за каждым моим шагом…

Впрочем, Путилин ведь сразу после визита императора предупреждал меня, что так и будет. Я опасен. И огромная удача, что Романов не приказал убить Пересмешника на месте, а решил использовать его в глубокой Сайберии. В идеале для него – чтобы я вообще не вернулся из этого похода.

Но это мы ещё посмотрим.

– Что ж, вас понял, Михаил Александрович, – сухо отрапортовал Путилин. – Начинаем готовиться к скорой отправке.

– Вот и прекрасно. От меня вам что-нибудь ещё понадобится?

– По возможности – досье на этого самого Стрельцова. И в целом сведения по острогу и окрестностям. Карты, планы, сведения о численности… Всё, что поможет сориентироваться в ситуации.

– Я знал, что вы это попросите. Можете забрать папку у секретаря.

– Тогда больше никаких вопросов. Честь имею.

Я вслед за Путилиным немного неуклюже козырнул на прощание. Выходя из приёмной, не удержался от ворчания.

– Папка, значит, уже готова. Он, видно, и не сомневался, что мы согласимся.

– А у нас есть выбор? – пожал плечами Путилин. – К тому же, так даже к лучшему. Чем раньше мы покинем Томск, тем быстрее окажемся сами по себе.

Тут он был прав. Границы у Сайберии зыбкие. Формально крепости, заложенные в тайге в сотнях километров от Томска, находятся под юрисдикцией Российской Империи. Но по факту это крохотные эксклавы, месяцами, а то и годами находящиеся без связи с «большой землей». Там свои порядки, и чаще всего рассчитывать приходится только на себя. А наш отряд в сотню с лишним человек, тем более возглавляемый сильными нефилимами – это вполне себе самостоятельная сила. Маленькая армия, способная даже в случае чего подмять под себя любой острог.

Но всё же у меня почему-то кошки на душе скреблись. И не из-за того, что выступать придётся раньше, чем планировали. Скорее просто не хочется покидать с таким трудом обретённый дом и очаг. Ощущения, как перед прыжком с вышки – понимаешь, что остался последний шажок, а дальше уже повернуть назад будет нельзя.

Впрочем, все мы давно знали, что так и будет. Эти пара месяцев спокойной жизни – лишь передышка. Затишье перед бурей. Где-то там, далеко на востоке, нас давно ждут враги, победить которых, возможно, под силу только нам. А заодно, если верить записям старика Василевского, там же таятся и несметные богатства и источники силы. Пройдёт время – и этот поход наверняка затмит в истории поход Ермака.

Око Зимы явилось в этот мир три сотни лет назад. И, чем бы оно не было, уже давно пора его закрыть.

– С языка сняли, Аркадий Францевич. Тоже об этом думал. Засиделись мы в городе. Пора уже в путь.

– Угу. А теперь скажи-ка мне, братец… – понизив голос и заговорщически наклонившись в мою сторону, проговорил он.

Я повёлся на его уловку, и он крепко, до боли, схватил меня за локоть своими твёрдыми, как пассатижи, пальцами.

– Какая, чёрт возьми, тебя муха укусила? Ты сдурел – так врываться к самому Горчакову?! Меня же чуть кондрашка не хватила!

Я вздохнул, понимая, что взбучки от начальства не избежать. Ещё и дома от Демьяна достанется.

Уф, и правда, скорей бы уже в тайгу. В этом городе мне тесновато.

Глава 4

Как ни странно, сложнее всего в пути – первые дни. Пока ты ещё помнишь о том, что такое настоящее тепло, уют, горячая ванна. Холод, преследующий тебя каждую минуту, кажется назойливым, досадным препятствием, от которого хочется избавиться поскорее. Но нет, он никуда не исчезнет. И никогда не ослабнет. С ним придётся не просто бороться. С ним нужно научиться жить. И при этом никогда не забывать, что именно холод – самый главный враг здесь, в этих про́клятых землях. Он гораздо опаснее любого дикаря и любого чудовища. Он всегда рядом. Он умеет ждать. И не прощает ошибок.

Из путевых дневников князя Аристарха Орлова.

Перед Крещением, как назло, ударили самые крепкие морозы за всю зиму – даже днём давило ниже сорока, а уж по ночам и вовсе страшно было наружу показываться. Но на сроки подготовки это не повлияло, и в путь мы тронулись, как и планировали – на рассвете пятого января.

Дни, впрочем, сейчас короткие, рассветает после девяти, а после шести вечера уже темно, как в погребе. Так что выехали мы ещё затемно, и первые лучи солнца застали нас уже за городом.

Больше всего мороки было в самом начале маршрута. Тегульдетский острог располагается на реке Чулым, одного из притоков Оби. Река эта спокойная, равнинная, зимой замерзает полностью и превращается в удобный санный путь. Правда, очень извилистая, так что расстояние по ней можно смело умножать на два.

Но главное – до неё ещё добраться надо.

Для начала нам предстояло около сорока вёрст пилить до Итатки – небольшой речушки, впадающей в Чулым. И это был путь практически по бездорожью. Конечно, исторически сложившийся маршрут тут имелся – с просеками в тайге, с гатью через болота, даже с верстовыми столбами-указателями. Но, естественно, сейчас всю эту дорогу замело напрочь, а до изобретения нормальных бульдозеров было ещё далеко.

Впрочем, для того мы столько и готовились. Транспорт наш был приспособлен для движения там, где нога человека даже и ступать не собиралась.

Основу каравана изначально составляли крепкие вместительные сани с широкими полозьями, а также более лёгкие нарты, многие вообще со сплошным скользким днищем и невысокими бортами. Их у нас было несколько видов – от крупных грузовых до юрких манёвренных. Тащили их в основном лошади особой сибирской породы – невысокие, мохнатые, как яки, и очень выносливые. Но удалось раздобыть и нескольких мамонтов. Зверюги эти более медлительные, но зато гораздо сильнее, а главное – сообразительнее, что тоже может пригодиться в тайге.

Караван наш увеличился втрое по сравнению с планируемым и растянулся сейчас на сотни метров. Всё из-за того, что к нам добавились здоровенные длиннющие сани с грузом для Ачинского острога. Мы даже толком не знали, что там – всё было упаковано в плотные тюки из брезента и в фанерные ящики. Погонщиков был самый минимум, а охраны не имелось вовсе – Горчаков действительно решил сэкономить на этом.

Впрочем, длину вереницы удалось немного сократить за счёт ковчегов. Каждый из них заменял собой чуть ли не десяток стандартных саней. Все три шли в передней части каравана – в том числе потому, что оставляли после себя широкую колею, по которой удобно было следовать остальным.

Аппараты эти, конечно, произвели настоящий фурор среди местных. Пока мы ехали через пригороды, на них сбегались поглазеть, как на диковинку, причём не только детвора, но и взрослые.

Смотрелись они эффектно – длиннющие, почти с железнодорожный вагон, обтекаемой формы, футуристичные, будто явились совсем из другой эпохи. Впечатление смазывалось разве что тем, что тащили каждый шестёрка лошадей – как обычную телегу. Правда, всё равно в голове не укладывалось, как лошади сдвигают с места такие громадины. Про эмберит-плавунец, вмонтированный в днище, посторонние ведь не знали.

У каждого ковчега, как у корабля, было своё имя, золотыми буквами нанесённое на корпус и на некоторые элементы оборудования: «Архангел Даниил» (явно в честь старшего сына Орлова, погибшего в Сайберии), «Святая Мария» и «Николай Чудотворец».

Чувствовалось, что это не продукты серийного производства – внешне ковчеги немного различались и формой, и размерами. Хотя в целом устройство у них было похожее. В передней части, чуть сильнее приподнятой над землёй, находился герметичный отапливаемый пассажирский отсек, способный вместить двадцать-двадцать пять человек. Над ним, на самом носу – застеклённая рубка, из которой открывается круговой обзор и можно править лошадьми – соответствующие ремни заведены прямо туда. На крыше за рубкой – верхняя палуба, обширная плоская площадка, огороженная металлическими перилами. На ней, при необходимости, можно закрепить дополнительный груз либо обустроить пост для часовых. Всю же заднюю часть занимает вместительный грузовой отсек с широкими воротами, откидывающимися назад, как трап.

До того, как мы отправились в путь, у нас было время протестировать эту технику. Пару раз даже заночевали внутри. И в целом выглядели ковчеги очень перспективно. Особенно, конечно, с точки зрения комфорта. Одно дело – ехать по морозу на нартах, закутавшись в меха и шерсть по самые брови, и совсем другое – поглядывать наружу из окошка тёплой кабины, попивая чаёк с плюшками.

Но именно в этом заключался и очевидный минус. Мест в ковчегах хватало меньше чем на половину участников экспедиции, так что изначально возникло неравенство. Меня это немного беспокоило. Я даже попробовал завести разговор о том, чтобы время от времени пассажиры менялись. Но меня отговорили.

– Не о том ты печёшься, Богдан, – проворчал Демьян. – Я бы вообще к этим драндулетам особо не привыкал.

– Согласен, – неожиданно поддержал его Боцман. – Штуки, конечно, удобные. Но… расслабляют.

– Вот как? То есть лучше пусть люди целыми днями сопли морозят? Привычнее будут?

– И это тоже, – вполне серьёзно ответил он, будто не замечая подкола. – Одно дело – на привале греться в этих штуках. Если потесниться, в них и в два раза больше людей разместить можно. Но в пути расхолаживаться никак нельзя. Нужно постоянно быть в движении, постоянно в оба глядеть.

– Вот-вот, – кивнул Демьян. – Из коробки железной ничего не увидишь. И тем более нюхом не почуешь. Да и выбраться из неё быстро не получится в случае чего. Не в портках же выскакивать.

Пришлось согласиться, что в этом есть свой резон. Сейчас-то, пока мы в относительно безопасных районах рядом с городом, можно особо не заморачиваться. Но в дальнейшем, видимо, придётся оставить тёплые места в основном для женщин, больных и раненых.

Головным ковчегом, этаким флагманом, у нас выступал «Николай Чудотворец» – он заодно был и самым вместительным, на добрые три метра длиннее остальных. Здесь мы устроили что-то вроде штаба. Всё командование размещалось здесь, и сюда же я подтянул весь свой ближний круг – Варвару, Раду, Дарину, Полиньяка, Лебедеву…

Исключение составил только Велесов – тот наотрез отказался не только ехать в ковчеге, но и ночевать в нём. Да и вообще, его Стая держалась немного особняком, хоть и была самым многочисленным крылом всего отряда. Именно Дети Зверя составляли основную «боевую» часть экспедиции. На них были возложены обязанности по разведке, патрулированию. Часть из них вообще сейчас была где-то далеко впереди, обгоняя основной эшелон на пару километров. Двигаться они предпочитали поодиночке, на юрких легких нартах, запряжённых несколькими псами.

На «Святой Марии» размещались те, кого я условно называл «университетским отрядом». Помимо бойцов и следопытов мы везли с собой инженеров, биологов, геологов, специалистов по эмбериту и других учёных. В основном они все были из Томского университета, но несколько успели приехать из Демидова и даже из столицы. Слухи о нашей экспедиции не могли оставить равнодушным научное сообщество, так что нас завалили десятками заявок. Пришлось проводить жесткий отбор, в том числе учитывая уровень физической подготовки.

К слову, среди учёных была и старая знакомая – профессор биологии Софья Николаевна Коржинская. На её счёт были большие сомнения, однако эта хрупкая, интеллигентная дама, ко всеобщему удивлению, смогла пройти даже тесты Боцмана, касающиеся выживания в дикой природе. И сложно было найти человека, который бы рвался в нашу экспедицию с таким научным азартом. С Софьей Николаевной в этом смысле мог сравниться, пожалуй, только Полиньяк – тот тоже грезил новыми открытиями и сенсационными находками.

А вот на ковчеге «Даниил» сформировалась особая компания. Возглавлял её Феликс Орлов, будь он неладен. Под давлением обстоятельств нам пришлось согласиться на его участие. Впрочем, плюсы от этого пока сильно перевешивали все минусы. Помимо ковчегов, Орлов-старший передал для нужд экспедиции несколько тонн ценнейших грузов, целую команду техников для обслуживания ковчегов, а также нескольких наёмников с сильными боевыми Дарами, которые поступили в распоряжение Феликса и были, по сути, его телохранителями.

Вот последнее меня особенно раздражало – получилось, что внутри отряда образовался отдельный взвод, лояльный персонально Орлову-младшему. Это может со временем создать проблемы, но пока пришлось с этим смириться. Раз уж у экспедиции появился крупный спонсор, чей вклад перевесил даже вклад имперской казны, то можно и потерпеть некоторые его капризы.

Тем более что сам Феликс вёл себя на удивление смирно. От его былого высокомерия не осталось и следа, да и вообще за время своего нахождения в застенках Трибунала он как-то здорово осунулся и потускнел. Плюс, очевидно, сказывалась и потеря Дара – всё-таки эдра, аккумулируемая нефилимами, укрепляет и усиливает организм в целом.

Меня Феликс всячески избегал, и за всё время с момента его освобождения из-под стражи мы не перекинулись и десятком фраз – всё общение шло через Путилина и Боцмана. Судя по эмоциональному фону, считываемому в Аспекте Морока – Орлов меня откровенно боялся. И, конечно, ненавидел. Впрочем, иного я и не ожидал. Было бы хуже, если бы он вдобавок к этому лелеял план мести. Но пока вроде бы непохоже.