Сайберия. Атаман

Вернувшись в город, мы долго искали в архивах Священной дружины описания подобных существ. И по всему выходило, что это мэнквы – представители таёжного племени, живущего почти в тысяче вёрст от Томской губернии. Дарина подтвердила наши выводы.

– Мне приходилось встречать подобных, но гораздо дальше к востоку. Но обычно они не такие кровожадные.

– Они разумны?

– Определённо. Глупее людей, и язык у них очень примитивен. Но в целом людям удаётся уживаться рядом с ними, а некоторым даже налаживать простейшую торговлю. Хотя мэнквы обычно очень замкнуты. Живут маленькими семейными общинами, к людским поселениям выходят редко. Даже не представляю, что могло заставить этот отряд сорваться с обжитых мест и проделать такой огромный путь на запад…

Увы, история с людоедами была не единственной за последнее время. Много шума наделал огромный изменённый медведь-шатун, весом тонны на полторы. Это чудовище орудовало в окрестностях многострадальной Самуси и превратилось в настоящий кошмар. Хуже всего было то, что зверюга, несмотря на свои размеры, была просто неуловимой. Выследить её мне удалось только с помощью Аспекта Яг-Морта. Да и для того, чтобы убить, пришлось изрядно повозиться. Обидно, что карбункул чудовища не содержал каких-то новых для меня Аспектов – лишь очередную вариацию Дара Зверя, которая просто влилась в мою боевую форму и ещё немного укрепила её.

В общим, по линии Священной Дружины работёнки нам хватало даже здесь, в Томске. А уж из дальних таёжных острогов доходили ещё более тревожные вести. Усугублялось всё тем, что их гарнизонам срочно требовалось подкрепление и боеприпасы, которые они не получали уже много месяцев – все резервы ещё до начала войны перебрасывались на запад.

Это, кстати, и на нашей экспедиции могло косвенно отразиться – мы ведь строим первую часть своего маршрута, в качестве опорных точек выбирая именно остроги, с тем расчётом, что там можно делать передышки и пополнять запасы.

В общем, всё сложно. И хорошо хоть сейчас, на празднике, нам удалось хотя бы на время забыть обо всех этих хлопотах и расслабиться. Особенно когда ужин перешёл в обмен подарками. Было весьма занятно наблюдать, как вроде бы взрослые, солидные люди смущаются, получая даже простенький презент. Как загораются в предвкушении их глаза в процессе распаковки подарка. Как они радуются и удивляются, как дети.

Дошла очередь и до меня, и во мне тоже зашевелились подобные давно забытые ощущения.

– Это тебе, Богдан, – произнёс Путилин, кладя на стол передо мной продолговатую лакированную шкатулку – простую и лаконичную, без всякой рождественской мишуры и лент. – С Рождеством!

Подарок привёл меня в замешательство. И не потому, что я был в долгу перед катехонцем – я уже успел преподнести ему старинную редкую книгу о чудовищах Сайберии, которую нашёл, разбирая фамильную библиотеку. Книга вообще лучший подарок, так что я там и для Лебедевой хороший вариант присмотрел, и для Боцмана, и для Полиньяка.

Вообще, дарить подарки мне нравилось. А вот принимать их почему-то было неловко.

– Спасибо, Аркадий Францевич. Право, не стоило…

Путилин лишь похлопал меня по плечу, а потом жестом фокусника достал откуда-то из-за спины ещё одну шкатулку, поменьше, и поставил её уже перед Радой.

– А это вам, сударыня.

Открыв свою шкатулку, я увидел короткий кинжал в ножнах. Явно японской работы – это было видно по характерной отделке рукояти. Взяв его в руку, удивился его тяжести. Сам клинок оказался прямым и толстым, с ярко выраженными гранями. Прямо не кинжал, а штык.

– Такие штуки в Японии называют ёрой-доси, «пронзатель доспехов», – пояснил Путилин. – Но этот экземпляр – особенный. У него даже имя есть – Ями-но Тогэ. В переводе на русский – что-то вроде «тёмного шипа» или «шипа тьмы». Выкован из метеоритной стали одним очень одарённым оружейником. Достаточно крепок и остр, чтобы пронзить даже ёкая. В самое сердце.

Даже не особо приглядываясь, можно было различить в глубине клинка яркие следы эдры. Кинжал был не просто из необычного металла – темно-серого, слоистого, с причудливыми разводами по всей поверхности – но ещё и скрывал в себе простой, но чёткий энергетический конструкт с Аспектом Укрепления. Причём по форме эта структура напоминает сжатую пружину, так что при колющем ударе, похоже, происходит выплеск эдры через острие. Насколько мощный – проверять сейчас не рискну.

Хм… Оружейник-то, похоже, был действительно Одарённым. С большой буквы.

– Сдаётся мне, Аркадий Францевич, про пронзённые сердца ёкаев – это не фигура речи, – пробормотал я, крутя небольшой, но смертоносный клинок в пальцах.

Путилин лишь улыбнулся, и в улыбке этой мелькнула нотка грусти.

– Не без этого. Но, увы, до того, на кого я годами точил этот кинжал, я в своё время так и не добрался, – вздохнул он. – Да теперь уже, наверное, и не доберусь. Поэтому я решил отпустить эти воспоминания. Пусть это оружие будет теперь у тебя. Возможно, тебе оно когда-нибудь тоже сослужит верную службу.

– Это… похоже, что-то очень личное. Вы уверены?

– Абсолютно. Если кому я и готов передать Чёрный Шип, так это тебе.

– Что ж… Спасибо! Я очень тронут.

Вложив пронзатель обратно в ножны, я обернулся к Раде. Та тоже уже открыла свою шкатулку и одну за другой выставила на стол три небольшие пиалы из тёмно-зеленого глянцевого материала, похожего не то на камень, не то на керамику.

– Горячие, – обхватив последнюю ладонями, удивилась она и подняла взгляд на Путилина. – Там что, кусочки жар-камня внутри?

– Это тяваны, традиционные японские сосуды для чайной церемонии, – пояснил тот. – И да, они сделаны так, чтобы дольше сохранять напиток горячим. Если честно, я не совсем понимаю, как. У восточных мастеров свои секреты. Но вряд ли дело в жар-камне. Они вообще редко используют эмберит в привычном нам виде.

Я взял одну из пиал в ладонь. Действительно, горячая, но не настолько, чтобы обжигать кожу. Просто ровное приятное тепло, словно бы в чашу налит горячий напиток. Внутри же я снова разглядел эдру, заключённую в устойчивый конструкт и, судя по цвету и структуре ауры, в основе – Аспект Огня.

Интересно, интересно… Но при этом эмберита в этом изделии тоже нет, как и в кинжале. Но за счет чего эти энергетические конструкты внутри подпитываются? Похоже, потихоньку поглощают эдру из окружающей среды… Я с трудом удержался от того, чтобы переключиться на Аспект Ткача и не начать разглядывать артефакты уже более пристально, с профессиональной точки зрения. Этим можно будет заняться как-нибудь в другой раз.

Но вообще, похоже, что восточные мастера продвинулись в понимании эдры гораздо дальше наших. Мы используем эмберит, чтобы встраивать его в механизмы в качестве «батареек» или других ключевых элементов. Но передо мной – два примера, когда предметам были приданы новые свойства через создание внутри них самоподдерживающихся энергетических контуров.

Чистая магия.

Я так увлёкся разглядыванием подарков от Путилина, что не заметил, как в зале появились гости. Это была целая ватага ряженых мальчишек – заскочили колядовать, и Варвара как раз щедро сыпала конфеты в подставленные мешки и шапки.

Чуть особняком от детворы стоял взрослый. Судя по форменной шинели – курьер, и в руках он держал завернутый в подарочную бумагу свёрток и какой-то конверт.

– У меня посылка, – повысив голос, чтобы перекричать галдеж мальчишек, объявил он. – Для князя Богдана Василевского.

Я подозвал его и принял свёрток. Остальные даже подтянулись поближе, заинтригованные неожиданным визитом.

– Тебе, похоже, ещё один подарок, Богдан? – нетерпеливо вытягивая шею, спросил Полиньяк. – И от кого? Ну же, открой скорее!

В конверте был небольшой лист бумаги, сложенный вдвое, с коротким рукописным посланием. Пробежавшись взглядом по выведенным синими чернилам строчкам, я нахмурился. Даже поднёс листок ближе, будто мне нужно было получше разглядеть подпись, и озадаченно хмыкнул.

– От кого это? – встревоженно спросила Рада, коснувшись моей руки.

– От князя Аристарха Орлова. Он в Томске. И хочет встретиться.

Глава 2

«Богдан!

Понимаю, что это письмо станет для тебя неожиданностью, а кроме того, может послужить причиной для подозрений. Однако, даю слово дворянина – я не имею в помыслах причинить вред ни тебе, ни твоим близким. Кроме того, если слухи о тебе хоть вполовину правдивы – это было бы глупо с моей стороны.

Нас многое связывало с твоим отцом. И именно в память о нём и о деле, что когда-то объединяло нас, я решил сделать то, что давно следовало. Подробнее изложу при личной встрече. Встретиться предлагаю завтра в полдень рядом с главными воротами в железнодорожное депо. Не удивляйся выбору места – объяснение тому тоже найдёшь завтра.

P. S. В знак серьёзности моих намерений позволь преподнести небольшой рождественский презент. В свете твоих планов, уверен, он придётся весьма кстати».

Вот, собственно, и всё, что было в той вчерашней записке. Ниже – лишь дата и размашистая витиеватая подпись с расшифровкой «Кн. А.А. Орлов».

А вот под подарочной бумагой обнаружилось кое-что поинтереснее. Старые путевые заметки самого Орлова, явно сделанные во время экспедиций в Сайберию. Пока сложно судить, насколько они будут полезны – я просмотрел их лишь по диагонали. Но, в любом случае, это ещё один кусочек пазла, который может пригодиться.

Ну, и чего уж точно не отнять у автора письма – так это умения заинтриговать. Так что к двенадцати часам дня я уже подъезжал к железнодорожному депо. С собой я взял только Демьяна – они с Орловым-старшим были давно знакомы, и это могло оказаться полезным.

Прибыли мы с дешёвым извозчиком, на неприметной двухместной коляске. Когда я вслед за Демьяном спрыгнул на землю, возница, оглянувшись на меня, испуганно охнул и перекрестился. Он не видел, как я садился – из дома я вышел невидимкой, позаимствовав на время Дар у Полиньяка.

Увы, после того, как мой Дар был раскрыт, я у местных властей под особым контролем. Мне «строго рекомендовано» вообще не покидать фамильную усадьбу без уважительных причин, а уж долгие отлучки и появление в общественных местах и вовсе согласовывать с губернатором. Это меня, мягко говоря, раздражает, поэтому, несмотря на уговоры Демьяна и Путилина, я частенько нарушаю свой карантин. Тем более сейчас, в праздничные дни, надеюсь, и шпики Горчакова немного ослабили хватку.

Ожидавший нас у ворот старик, кутавшийся в долгополую шубу с довольно потрёпанным лисьим воротником, меня поначалу разочаровал – издалека я решил, что это и есть Орлов-старший. Однако, подойдя чуть ближе, увидел, что это вообще не нефилим.

Погода была ясная, солнечная, но морозная – корка утоптанного снега сердито скрипела под ногами, при дыхании изо рта вырывались заметные клубы пара. Встречающий нас посланник явно успел изрядно замёрзнуть, но старался не подавать вида.

– День добрый! – первым поздоровался я. – С кем имею честь?

– Здравствуйте, ваше сиятельство! – поклонился старик. – Я камердинер его сиятельства Аристарха Алексеевича Орлова. Меня зовут Семён.

– А по батюшке?

– Семён Фёдорович, если вам угодно. Аристарх Алексеевич ожидает вас вон там, на втором грузовом перроне. Если не возражаете, проследуем туда сейчас же. Там можно будет укрыться от холода.

– Да, конечно. Прошу, – я жестом указал ему следовать впереди.

Камердинер, чуть ссутулившись и пряча руки в рукавах, быстрой походкой ринулся на территорию депо. Охрана у ворот, похоже, была предупреждена, потому что даже не подошла к нам спросить о цели визита.

За высоким забором раскинулась обширная территория, сплошь опутанная железнодорожными ветками. Эмберитовые тепловозы, то и дело исторгая огромные клубы пара, толкали туда-сюда вагоны и грузовые платформы, будто тасуя причудливую колоду. Некоторые вагоны заезжали в ворота ангаров, некоторые разгружались на специальных перронах, оборудованных козловыми кранами.

Как раз к одному из таких перронов мы и подошли. Возле него стояло несколько открытых платформ и пара «теплушек» – похоже, их уже отделили от железнодорожного состава, в котором они прибыли, и теперь загнали в тупик для разгрузки.

Я издалека обратил внимание на необычные штуковины, закрепленные на платформах. С первого взгляда было понятно, что это какие-то транспортные средства – верхняя часть их была похожа на удлинённый автомобильный салон с рядом небольших скруглённых окошек. Но сам корпус был необычный – обтекаемой формы, с чуть задранным носом, так что больше напоминал что-то вроде катера. Это сходство усиливалось тем, что в нижней части не было видно колёс – вместо них было что-то вроде массивных, загнутых к краям полозьев, каждый больше метра в ширину.

Одну из этих штуковин уже каким-то образом спустили на перрон – она стояла чуть под углом к вагонам.

Метров, пожалуй, десять в длину, в ширину в самом широком месте – метра три, а может, и чуть больше. В высоту – около двух с половиной, без учёта полозьев. Когда я подошёл ближе, то почувствовал и присутствие мощных источников эдры. Сначала решил, что диковинный аппарат ещё и снабжён эмберитовым двигателем, но, приглядевшись, понял, что это не так.

В днище и в широких «лыжах», больше похожих на те, которыми оборудуют гидропланы для посадки на воду, вмонтировано не меньше двух дюжин крупных кристаллов левитирующего эмберита. Но аппарат стоит на земле, так что, видимо, назначение эмберита – просто компенсировать некоторую часть веса, а не служить подъемной силой.

Впрочем, подвеска устроена довольно сложно. Я разглядел сквозь обшивку ещё и множество кристаллов электрического и магнитного эмберита и довольно разветвлённую систему проводов. А, насколько я знаю, с помощью магнитных полей можно гибко варьировать силу левитации. Хотя всё равно сомневаюсь, что эта штука может прямо-таки летать. Разве что парить в паре метров над землей.

В самом корпусе – тоже множество источников эдры, но уже другого типа. В основном жар-камень разной температуры, но попадается и что-то другое. Особенно в передней верхней части – там, похоже, что-то вроде кабины.

Интересно, интересно…

– Ваше сиятельство…

Я встрепенулся, отвлекаясь от разглядывания аппарата. Камердинер Орлова стоял, переминаясь с ноги на ногу от холода, и мне даже стало его немного жаль.

– Аристарх Алексеевич ждёт вас внутри, – поклонившись, произнёс он и указал на ступеньки небольшого откидного трапа-подножки в передней части корпуса.

Я первым поднялся по ступенькам и открыл дверцу, похожую на корабельную – с закруглёнными углами, небольшим круглым иллюминатором в верхней части и колесом гермозатвора посередине. За ней обнаружился тесноватый тамбур, похожий на железнодорожный – сквозной коридор с дверью на противоположном конце. Слева – ещё одна дверь, уже побольше, открывающаяся внутрь и ведущая в сам «вагон». Заодно тамбур служил и этаким шлюзом для выравнивания температуры – из щелей в потолке и стенах дул тёплый воздух.

Демьян, едва протиснувшись в узкий проём, проследовал за мной. Камердинер Орлова вошёл последним и захлопнул дверь, с явным облегчением вздыхая и растирая руки.

– Сюда, пожалуйста…

Чтобы пройти внутрь, снова пришлось немного пригнуться – этот проём тоже был довольно компактный, закруглённый, с металлической окантовкой.

Обстановка внутри напоминала каюту на катере. Наверное, из-за небольших окон и низкого потолка, ещё и немного дугообразного, снижающегося ближе к бортам. Мне и здесь хотелось пригнуться, хотя удариться головой вроде бы не грозило – сверху ничего не свисало, плафоны светильников были линзообразными и почти сливались с потолком. Вообще, во всём убранстве преобладали плавные линии – ни одного выпирающего угла. Толково, учитывая, что транспорт этот явно сконструирован для бездорожья.

Салон был разделён повдоль узким проходом, вдоль стен – сиденья-диваны с высокими спинками, попарно развёрнутые друг к другу, как в электричке. Между сиденьями – узкие столики с закруглёнными столешницами. С каждой стороны – по четыре таких сиденья, на каждом могут разместиться по два человека. И похоже, сиденья эти могут раскладываться, образуя с каждой стороны прохода единое спальное место. Тесновато, конечно, но, как рассказывал Демьян, в дальних походах все так и спят – в маленьких укрытиях, прижавшись друг к другу для сохранения тепла.

В передней части салона, сразу направо от входа – лесенка, ведущая куда-то наверх. Похоже, как раз в кабину, которую я разглядел снаружи.

Неплохо. А ведь, судя по всему, это меньше половины внутреннего пространства этой штуковины. Что в задней части, не видно – там сплошная поперечная переборка с закрытой дверью.

– Хм… Уютненько, – одобрительно покачал головой я. – А вы, стало быть, и есть Аристарх Алексеевич Орлов?

Старик, сидящий в дальнем конце салона, кивнул нам со странной улыбкой на устах.

– Проходи, Богдан. Располагайся. Демьян – и тебя рад видеть. Столько лет, столько зим… Семен, организуй-ка нам чаю!

Голос был спокойный, приятный, но, кажется, довольно уставший. Я не спеша двинулся по проходу, неслышно ступая по толстому ковровому покрытию и разглядывая будущего собеседника.

Выглядит, пожалуй, даже старше Аскольда. Худое, костлявое лицо, орлиный нос с горбинкой. Волосы не просто седые, а уже белые, как снег. Глубокие морщины на лбу, в носогубных складках, на шее кожа и вовсе отвисла, как зоб. Но глаза всё ещё светлые, прозрачные, взгляд их внимателен и остр.

Одет князь в штатское – терракотовый дорожный костюм с шерстяной жилеткой, колени прикрыты тёплым клетчатым пледом. За спинкой сиденья, на котором он расположился, я разглядел край инвалидного кресла, задвинутого в закуток у стены. Из любопытства переключился на Аспект Исцеления.

Хм… Похоже, Орлов-старший давно не ходит – нижние конечности не полностью парализованы, но сильно атрофировались из-за застарелых травм таза и нижнего отдела позвоночника. Сидит он, впрочем, ровно, и для несведующего наблюдателя выглядит вполне здоровым. На столе перед ним – кожаная папка для бумаг. Дорогая, с тиснёным гербом, который я поначалу принял за имперского двуглавого орла. Но нет. Это орёл, но начертание другое. Скорее всего, фамильный герб.

Сбросив пальто и шарф, я уселся напротив. Демьяну рядом со мной места было бы впритык, так что он расположился чуть в стороне, на соседнем ряду. Тоже скинул тулуп – здесь было тепло, как в хорошо натопленной избе. При этом не душно – с вентиляцией, похоже, тоже всё продумано. Скорее всего, воздух подаётся вон через те отверстия под потолком.

Эмоции у меня были, как у мальчишки, которому разрешили усесться за руль новенькой машины. Так и хотелось всё разглядывать, ощупывать. Я даже не пытался скрывать этого.

– Что ж, Аристарх Алексеевич, вам действительно удалось меня заинтриговать. А теперь – и удивить.

– Не приходилось ещё видеть такой транспорт? – улыбнулся он.

– Признаться, нет. Даже не слышал, что такие существуют.

– А ты таких больше нигде и не найдёшь. Это наша с Аскольдом задумка. Мы долго обсуждали её во время последней экспедиции. Демьян не даст соврать.

Велесов молча кивнул, не сводя взгляда с князя.

– Только те, кто забирался по-настоящему далеко в Сайберию, могут понять, насколько полезно это изобретение. Но, конечно, от идеи до готового изделия – огромный путь. Увы, мы на него так и не вступили, из-за тех злополучных событий…

Аристарх заметно помрачнел и опустил голову, задумчиво поглаживая края кожаной папки.

Я по уже сложившейся за последние месяцы привычке осторожно зондировал его под Аспектом Морока, читая эмоциональный фон. К моему удивлению, я не чувствовал в нём ни злости, ни зависти, ни гнева, направленных против меня. Горечь – да. И какой-то сложный коктейль из чувства вины, досады, смятения, сожалений и даже чего-то вроде ревности. А ещё – почему-то ожидание и… надежду?

При всём при этом внешне это почти не отражалось на князе – он был спокоен, сдержан и доброжелателен. Я тоже немного расслабился, откидываясь на спинку сиденья.

– Однако вы всё же решили довести дело до конца? – спросил я, чтобы прервать затянувшуюся паузу.

– Не совсем. Мы в своё время обратились с этой идеей в конструкторское бюро Пироцкого, известного столичного изобретателя. Однако затея эта была специфичная и требующая целевого финансирования. Я… по понятным причинам, отказался вкладывать в это свои средства. Ну, а Аскольд к тому времени и вовсе был уже окончательно разорён.

Он оглянулся на Велесова, будто хотел что-то спросить у него. Но передумал и после некоторой паузы продолжил:

– Я думал, на этом всё и заглохло. Но пару лет назад случайно узнал, что Пироцкий всё же начал работы – ему удалось продать эту идею Демидову. Даже был замах на серийное производство. Однако сроки затянулись, в бюджет он тоже не вписался, и… В общем, дело ограничилось лишь несколькими прототипами, разной степени готовности. Самые удачные я и выкупил. И постарался довести до ума.

– Что ж, выглядит довольно… перспективно, – признал я.

– Благодарю, – улыбнулся Орлов. – Мы с Аскольдом назвали эти штуки ковчегами. Это одновременно и укрытие, и склад, и средство передвижения.

Он отодвинул папку с бумагами чуть в сторону – как раз подошёл Семён, неся на подносе чай – в гранёных стаканах с массивными бронзовыми подстаканниками.

– Отведайте, господа, – учтиво поклонился камердинер. – Горячий, со смородиновым листом и мёдом. Самое то с мороза-то…

Демьян к стакану не притронулся, даже не взглянул. Я же с удовольствием отхлебнул ароматный напиток и снова окинул взглядом каюту ковчега.

– Но, насколько понимаю, двигателя здесь нет? – спросил я.

– Это с самого начала был спорный вопрос. На нём Пироцкий и погорел – пытался сделать ковчеги самоходными. Однако все известные ныне типы двигателей весьма уязвимы для условий Сайберии. А уж если понадобится ремонт… пиши пропало.

– Понимаю.

– В итоге все три прототипа, которые я привёз, представляют собой что-то среднее между лодкой и санями. А для передвижения используют живую тягловую силу. В тайге – самое надёжное средство.

– Но кто же нужен, чтобы тащить такие громадины? Мамонты? – усмехнулся я. Но тут же сам себя одёрнул. – Впрочем, здесь же парящий эмберит под днищем…

– Верно, – с удивлением и, кажется, даже лёгким разочарованием ответил Орлов – видимо, я испортил ему сюрприз. – Здесь мощные самородки плавунца, которые даже в пассивном режиме компенсируют вес самой конструкции почти полностью. А если усиливать их магнитным полем, то даже тяжело гружёный ковчег можно приподнять над землёй. Правда, чтобы поддерживать поле продолжительное время, придётся запастись гром-камнем. Он служит своего рода топливом.

– Электрический эмберит? – уточнил я.

– Да. Впрочем, сам гром-камень – не такая уж редкость. Единственная закавыка в том, что для питания батарей ковчега годится не абы какой. Нужны кристаллы определённого размера и мощности, и кое-какая дополнительная обработка. Здесь, в документации по проекту, есть подробные инструкции…

Он похлопал ладонью по папке и подался вперёд, продолжая рассказ увлечённо, будто мальчишка, рассказывающий о новой игрушке.

– В целом, эмберита для эксплуатации ковчега понадобится довольно много. Сам корпус – герметичный, и представляет собой что-то вроде термоса. Стенки не очень толстые, но крепкие, а внутри смонтирована система обогрева на жар-камне. Там тоже есть свои тонкости, но если в отряде будет толковый камнерез, спец по эмбериту, то всю обработку можно будет осуществлять даже в походных условиях…

– Подождите, подождите, Аристарх Алексеевич, – прервал я его, выставляя перед собой ладонь. – Это всё, конечно, очень интересно и даже заманчиво. Но… чёрт возьми, что вообще происходит?

Орлов осёкся на полуслове и выдохнул. Плечи его опустились, будто на них легла невидимая тяжесть.

Я продолжил.

– Сказать по правде, когда я получил от вас письмо, то не знал, что и думать. Но я и предположить не мог, что наша беседа будет посвящена презентации вашего изобретения.

– Да. Что тебе нужно, Аристарх? – мрачно припечатал Велесов в своей обычной манере. Он весь разговор просидел в одной позе, не сводя с Орлова взгляда исподлобья.

Старик, не глядя на меня, побарабанил пальцами по кожаной папке и вздохнул.

– Все вагоны, стоящие сейчас у перрона – мои. Груз, который я привёз из Демидова. Три полностью рабочих прототипа ковчегов, рассчитанных на условия Сайберии. Партия расходных эмберитовых стержней для них. Две дюжины отборных лошадей-тяжеловозов Тобольской породы – самые выносливые и морозостойкие, каких смог отыскать. Большая часть ещё и Изменённые. Мощные зверюги. И уже немного натасканные на то, чтобы тянуть ковчеги. Кроме того, я привёз некоторый запас провианта, боеприпасов, горючего – всё только от надёжных проверенных поставщиков. Всё это я готов передать тебе, для твоей экспедиции. А ещё со мной приехали три инженера, дотошно разбирающихся в устройстве ковчегов. Они готовы отправиться с вами хоть завтра. Их гонорар тоже оплачиваю я.