Пожелай меня или мужчину в чешуе заказывали?!

Схватив маленькое полотенце с верха пирамиды, я поспешила к раковине. Заглянув в большое зеркало, скривилась. Оттуда на меня смотрела натуральная ведьма, которая, судя по повышенной лохматости, жила в дремучем лесу и не видела расчёску, примерно, никогда! А может, не пользовалась ей принципиально? И без того большие зелёные глаза казались огромными на бледном лице, в них плескалось волнение и смятение. Губы дрогнули в нерешительной улыбке. Вся какая-то помятая, с отпечатками от подушки по всему лицу. Красотка, ничего не скажешь! Приведя лицо в относительный порядок и дойдя до волос, я скривилась ещё сильнее: рыжие локоны, в обычное время переливающиеся медью и блестящие, сейчас висели свалявшимися колтунами. Как удалось расчесала пальцами спутавшиеся космы. Получилось более-менее сносно. В довершение прошлась руками по заломам на одежде, одёрнула юбку красного цвета, заправив в неё белую блузку. После этого менее мятыми вещи, конечно, не стали, но хоть выглядят теперь поприличней. Не как – упала с самосвала, а примерно, как – прижали, обняли, помяли… Что поделать, другой одежды у меня всё равно не было, про утюг и говорить не стоит, и мечтать тоже.

Напоследок я вновь посмотрела в зеркало, набрала в лёгкие воздуха, надувая щёки, и медленно его выпустила.

Глава 3. Знакомство с академией и краткий экскурс по талантам ректора.

Выйдя из ванны, я направилась прямиком в сторону двери, за которой скрылся Дэрек. На вид добротную, цвета горького шоколада, с резными рисунками и крупной, металлической ручкой, располагающейся напротив моей талии.

Оказалось, она вела прямиком в его кабинет.

Обстановка была аскетичной, истинно мужской. Тёмно-синие шторы на большом окне, уходящем от потолка в самый пол. По одной стене располагался тёмный, длинный стеллаж, до отказа забитый разномастными книгами и газетами или местным аналогом журналов. Напротив окна, подперев стену, стоял небольшой диванчик на изогнутых ножках, обтянутый тёмно-синей, плотной и явно не дешёвой тканью. Около окна был массивный стол, заваленный бумагами и с настольной лампой, расположенной с краю, освящавшей его деревянную поверхность мягким, жёлтым светом. За ним, как раз, и сидел Дэрек, вчитываясь в документы, которые держал в руках. Услышав мои шаги, он оторвался от бумаг и поднял голову, досконально осмотрев меня. Видимо, оценивал результаты после "приведения в порядок" помятой и лохматой меня? Судя по удовлетворённому кивку, он остался доволен увиденным.

После беглого осмотра, он неторопливо поднялся и вышел из-за стола, весь такой внушительный, пышущий магнетизмом и силой, направился в мою сторону. При его приближении я вся подобралась. Что он задумал? Теперь, когда я чистая и умытая, неужто разглядел и решил, не теряя времени, воспользоваться подвернувшейся возможностью и продолжить наше знакомство в более тесном формате? Бегая испуганным взглядом по мощной груди и мышцам, перекатывающимся под смуглой кожей рук и шеи, я со всей ясностью поняла, что он намного больше и сильнее, и задумай что-нибудь со мной сделать, мне вряд ли удастся отбиться.

А господин ректор, поравнявшись со мной и заметив напряжение, усмехнулся и бросил, лениво пробежавшись по мне взглядом: – Не надо так пугаться, Марина, меня интересует совсем другой типаж женщин. Девчонки, и маленькие, трясущиеся как осиновый лист, невинные первокурсницы не входят в их число. – Говоря всё это, он обдал меня красноречивым, немного насмешливым взглядом, пройдя мимо. Я чуть не подпрыгнула на месте от такой наглости. Хам, просто слов нет какой! Не привлекаю я его, видите ли, поопытней ему подавай! Сжала кулаки, сдерживая ярость и прожигая горделиво прямую спину гневным взглядом. Да сдался он мне! Если на то пошло, никто и не собирался его привлекать! Оказалось, он направлялся к очередной двери, которую я не заметила оттого, что стояла к ней спиной, к тому же так увлеклась разглядыванием кабинета, что совершенно не обратила на неё внимания.

Хам тем временем открыл такую же, как и предыдущая, дверь, за которой оказался коридор.

– Следуйте за мной, леди, – бросил на ходу, не оборачиваясь, поманив меня за собой.

Красная как рак от злости и обиды, я резво потопала за своим "провожатым", не наделённым никаким чувством такта и с напрочь отсутствующей совестью.

Длинный, широкий коридор имел множество поворотов и ответвлений поменьше, ветвями уходящих в разные направления. Серебристого цвета стены с цветочно-геометрическим узором и бирюзовый ковёр, устилающий пол от стены до стены. Гардины кремового оттенка разбавляли строгость линий и холод расцветок. По стенам на расстоянии примерно в два метра тянулись причудливые лампы закрученной формы. Крючков или гвоздиков, которыми они крепились к поверхности, я не рассмотрела, как ни вглядывалась.

Хотя, о чём это я? Магия же, удивляться тут нечему, буду привыкать к чудесам.

Я крутила головой, с повышенным интересом всё рассматривая. Перед носом маячила фигура ректора, мои глаза то и дело соскальзывали со спины, перетекая на задницу. Я прилагала все возможные усилия, чтобы не пялиться на крепкие ноги и всё что к ним прилагалось… омм… где найти столько силы воли?

Моё беззастенчивое любование "достопримечательностями" ректора прервалось внезапно. Дэрек остановился, по всей видимости, дойдя до места назначения, естественно, не предупредив меня об этом. К такому повороту я не была готова и, не успев притормозить, врезалась в спину, больно ударившись носом. Ойкнула от неожиданности и, пошатнувшись, начала терять равновесие. Но вместо встречи с жёстким полом, которая была неизбежной и вот-вот должна была произойти, я повстречалась с твёрдым ректором, распластавшись по нему, как мягкий пластилин по камню. Прижимая меня к себе, он несокрушимым изваянием нависал надо мной. Огромный, он занял собой всё пространство вокруг, а исходящая от него сила лишала воли, так, что пошевелиться не было ни сил, ни желания.

Я втягивала загустевший воздух, с трудом проталкивая его в лёгкие.

Наши, на грани приличия, объятия затягивались, время будто замедлилось, от ощущений я потерялась в пространстве, не улавливая, в какой реальности я нахожусь. Остались только руки, лежащие на моей спине, и полыхнувшее в рыжих омутах обжигающее пламя. Первым опомнился ректор, укротив огненный смерч во взгляде и убрав от меня руки, он отступил на шаг.

Волшебство момента пропало. И слава богу! На смену ему тут же пришла неловкость. Не нравятся, ой, как не нравятся мне реакции собственного тела на этого, этого… ректора.

Я потёрла ушибленное лицо, бросив осуждающий взгляд на невозмутимого мужчину, стоящего в метре от меня, с непроницаемым выражением лица.

– Из камня вы что ли сделаны? – недовольно проворчала себе под нос, злясь непонятно из-за чего.

На что безмятежный на вид ректор прокашлялся и рычащим голосом бросил не менее раздражённо:

– Неплохо было бы, кое-кому, научиться смотреть ни куда попало, а под ноги.

Я же в ответ сложила руки на груди и высоко задрала подбородок.

Вздёрнув бровь, любитель фонтанировать ехидными замечаниями, не стал больше пререкаться, а перешёл к делу, выдавая поток инструктажа.

– Сейчас ты сходишь к кастелянше, получишь у неё всё необходимое для учёбы и проживания. Заходи, не бойся, – заметив мою нерешительность и сомнения, подбодрил он, – я пришлю к тебе помощника, он покажет твой корпус и поможет доставить вещи и заселиться. У меня дела, и далее сопроводить, увы, не смогу.

Рассказав о моём времяпрепровождении на ближайшие пару часов, он, развернувшись на пятках, направился в сторону своего кабинета, заставив широкий коридор сузиться от его крупной фигуры.

Повернувшись к двери, я постучала и, услышав скрипучее, – открыто, – толкнула её, входя.

Комната оказалась самым настоящим складом небольших размеров. С множеством открытых стеллажей, уходящих вглубь помещения.

На полках была кладезь всего, что только могло понадобиться для студенческой жизни.

Лежали горками разномастные комплекты постельного белья, подушки, одеяла, полотенца, пакеты с новой одеждой, видимо с формой, шампуни, средства для ванны, чайники, посуда, тетради, чернила, и многое, многое другое. Больше всего меня заинтересовали перья для письма. Перья! В жизни не писала перьями, даже не пробовала, не довелось, в моём мире ими писали слишком давно, приблизительно, в пору поэтов. Хотя, надо признать, это не самая большая сложность из выпавших на мой счёт.

Перед стеллажами находился небольшой стол, за которым на высоком стуле, как на троне, восседала женщина. Крепко сбитая, лет пятьдесят-пятьдесят пять, чёрные с проседью волосы, островатый нос и широкий рот с тонкими, строго сжатыми губами. Глаза серого цвета цепко осмотрели меня. Не знаю, что она разглядела своим сканером добродетели, но из строгой линии губы её растянулись в благодушную улыбку.

– Я, кастелянша, миссис Парнк, – представилась и уточнила, – по какому вопросу?

– Добрый день. Меня к вам отправил ректор, велел взять всё необходимое для учёбы.

– Какой курс? – снова уточнила скрипучим голосом кастелянша и выжидательно посмотрела на меня.

– Первый, – выдавила, немного растерявшись. Не нравилось мне врать, но выхода не было.

– И что же, деточка, тебя до сих пор не заселили? Да как же, как же так… – запричитала она по-доброму, – все студенты уже неделю как расселены… безобразие!

– Э-э… я приехала только сегодня, – попыталась выгородить тех, кто, по словам милой женщины, посмел до сих пор не обеспечить меня жилплощадью. Почему-то на ум в этот момент пришёл ректор.

– По обмену, что ли? – догадалась миссис Парнк.

Я закивала, напоминая в этот момент собачек с трясущимися головами, так любимых водителями, и мило улыбнулась.

После этого она успокоилась и понимающе кивнула:

– Подожди немного, деточка, сейчас соберу всё, что тебе может пригодиться.

Примерно через десять минут на столе возвышалась горка "всего необходимого", по размерам больше напоминающая Эверест.

Водрузив богатство передо мной, кастелянша уселась на своё место и принялась что-то отмечать в большой тетрадке, похожей на классный журнал.

Пока я таращилась на «Эверест», прикидывая, с какой стороны к нему подступиться, в дверь постучали.

Женщина, не поднимая головы, крикнула, чтобы входили, продолжив что-то чиркать в своём журнале.

Дверь приоткрылась, и в комнату-склад просунулась белобрысая голова. Парень ослепительно улыбнулся кастелянше, поздоровался с ней и перевёл заинтересованный взгляд на меня.

– По какому вопросу? – спросила строго, вскинув взгляд на блондина.

– Ректор прислал в помощь девушке.

Женщина царственно кивнула.

А "носильщик" мне достался хорошенький: голубые искрящиеся глаза, светлые, немного прикрывающие уши волосы, высокий, обаятельный и весь взъерошенный, как только что разбуженная птица.

Зайдя в помещение полностью, он переступил с ноги на ногу, запустил пятерню в волосы, взъерошив и без того находящуюся в хаосе причёску, и глянул на стол, окинув объёмы своей будущей работы оценивающим взглядом. Теперь понятно, почему он такой лохматый.

– Забирай, – разрешила кастелянша и обвела ручкой ворох вещей.

Парень что-то зашептал, одновременно с этим рисуя пальцами закорючку в воздухе перед собой. После чего случилось неожиданное: как только с его губ сорвался последний звук и они остановились, гора моих пожитков поднялась в воздух и сама по себе поплыла к выходу.

Еле сдержала в себе возглас, вот-вот готовый вырваться из моего открывшегося рта. Абсолютно не напрягающийся парень двинулся следом за ней, держась на расстоянии нескольких шагов. Захлопнув неприлично распахнутый рот, я поспешила за ним и вещами, парящими рядом, как Каспер! Даже не знаю, привыкну ли к такому когда-нибудь.

В какой интересный мир я попала! Одно дело слышать о магии и совершенно другое лицезреть – её воочию. Скорее всего, я увидела одно из самых простых заклинаний, уж больно легко оно далось парню. Даже представлять было страшно, как выглядят сложные и что с их помощью можно сотворить…

Пока я ужасалась, восторгалась и находилась в прострации, мы вышли за дверь. Я поблагодарила парня за помощь и спросила имя.

– Кайл Клирен, леди, безумно рад знакомству, – представился он и, прижав руку к груди, отвесил шуточный поклон.

Это смотрелось так мило и забавно, что я засмеялась.

– Как тебе наша академия? Нравится? – спросил, посмотрев на меня искренними глазами.

По-прежнему улыбаясь приятному блондину, я ответила в том же духе, поддерживая игру.

– Оо, встретили меня очень радушно, а какой у вас здесь сервис! – восторженно всплеснула руками, окинув его хитрым взглядом.

Глаза Кайла сперва округлились, а в следующий момент он разразился смехом, да таким задорным и заразительным, что я тоже прыснула. Отсмеявшись, представилась в ответ, после чего Кайл пустился в подробный рассказ о великолепной академии, в которой мне предстояло учиться.

Начал он с самого главного – распорядка дня. Из его рассказа становилось ясно, что всё не так безнадёжно, как мне могло показаться на первый взгляд несколько часов назад.

Завтрак начинается в 8:00 утра, затем занятия, расписание которых я найду на столе в выделенной мне комнате. В 12:00 обед, затем вновь учёба и ужин в 18:30. Если не приходишь к часам открытия столовой, что бы ни послужило причиной опоздания, оставайся голодным. Кормят в академии бесплатно всех, независимо от финансовых возможностей твоей семьи, будь ты бедняком или имей несметные богатства, неважно, в здешней альма-матер все на равных. Платная только учёба, но студентам по обмену и местным, обедневшим, но сильно талантливым, предоставляется стипендия.

От таких новостей на душе посветлело, хотя бы о деньгах беспокоиться не придётся. Если меня все приняли за студентку по обмену, то хоть кормить и одевать будут. Неплохо.

– В нашей родной академии всё на высшем уровне, – изрёк Кайл с важным видом, – особенно система безопасности, ректор лично занимался разработкой охранных систем, и сейчас здесь одно из самых надёжных мест в империи.

– И в чём выражаются меры, принятые господином ректором, на первый взгляд ничего не заметно, – в очередной раз осмотревшись и не увидев даже покосившегося заборчика, я скептически изогнула бровь.

– А что ты ожидала увидеть, Марина? – хохотнул Кайл и величественным голосом оповестил: – Ты и не должна ничего видеть, на то она и безопасность, чтобы с первого взгляда её не замечать, так преступники не будут знать, откуда ждать подвоха и где угодишь в ловко расставленные ловушки великого ума Дэрека Ван Даргана.

Еле сдержала фырканье, закатив глаза. Великого ума, надо же!

Интересно, Кайл единственный, кто боготворит несносного ректора? Наверняка ещё и большая часть женской половины академии мечтает о нём днём и ночью, томно вздыхая и пуская слюни на форменные блузки, а парни всё бы отдали, лишь бы быть хоть наполовину такими умопомрачительными и крутыми, как он. Выводы напрашивались сами собой при взгляде на Кайла, взбудораженного рассказом о просто неподъёмных достоинствах ректора.

– Студентам, конечно, так же неизвестно практически ни о каких ловушках, только о защитном куполе, – и голос его при упоминании какого-то там купола скатился до трепетного полушёпота, – для создания такого необходимо колоссальное количество сил и очень глубокий резерв, настолько, что нам остаётся только догадываться о его силе. У купола имеется несколько основных функций, к примеру, он не впустит на территорию чужаков, выйти за его пределы можно только при наличии разрешения от руководства. Если вдруг над академией нависнет серьёзная угроза, то купол активируется, сработав в полную силу, и только в этом случае станет видимым глазу.

Это уже интереснее, надо сходить на границу хвалёного купола. Зачем мне это понадобилось? Сама не знаю, возможно, дело в магии, впечатлившей меня до глубины души, но и любопытство никто не отменял.

Переговариваясь, мы дошли до женского общежития. Всего на территории располагалось два корпуса общаг: женский и мужской. Нам было нужно в расположенный ближе всех к главному зданию, в котором и проходили все занятия. Младшие курсы жили как раз в нём.

А как же дедовщина, отселение на самый отшиб в максимально дремучую часть территории? О чём и спросила Кайла.

– Ничего удивительного, наоборот, всё продумано, – пустился в объяснения он, – раньше первогодок селили в крайний корпус, но не ориентирующиеся на малознакомой территории студенты то и дело терялись, регулярно опаздывая на пары. Всё же академия огромная. Поэтому было принято решение сделать так, как есть сейчас.

Глава 4. Заселение и нежданные гости.

В общежитии нас встретила недовольного вида женщина. Увидев нашу парочку, дама поправила очки на кончике крючковатого носа и окатила презрительным взглядом. Гнусавым голосом, с нотками раздражения, расспросила, кто такие и по какому вопросу припёрлись… пришли, то есть, в святая святых, вверенную под её чуткое руководство. Кивнула сама себе, при этом волосы мышиного цвета, скрученные в кривую баранку на макушке, подпрыгнули вверх-вниз и вернулись на прежнее место.

Я даже слегка растерялась от такого количества высокомерия и пренебрежения, а вот Кайл, напротив, активизировался и, наперевес со своей фирменной улыбкой в тридцать два белоснежных зуба, отрапортовал «милой даме», кто мы такие и что меня, студентку по обмену, требуется срочно заселить. Конечно, не забыв упомянуть, что это настоятельная просьба самого ректора.

Услышав часть про ректора, женщина подобралась, перестала кидать на нас гневные взгляды и со словами: – где же вы ходите, ваши все давно заселены, одна вы неохваченная, – выудила из небольшого ящика в столе подозрительного вида приспособление.

– Руку, пожалуйста, – нежным голоском потребовала мегера и, выставив раскрытую ладонь, нетерпеливо зыркнула на меня.

Я вздохнула, неуверенно протянув трясущуюся конечность. Резво сцапав её, мегера прытко приложила чёрную коробочку со светящимся глазком сверху и круглым отверстием снизу к моему запястью. Издав воинственный писк, машинка завибрировала и выпустила под кожу, судя по ощущениям, тысячу иголок, не меньше!

Резко дёрнувшись, я вырвала руку из захвата сухих пальцев.

– Третий этаж, комната триста тринадцать, – сообщила она.

Я прижала руку к себе, баюкая израненную злобным приспособлением конечность, и одарила женщину осуждающим взглядом.

– Как больно! О таком надо предупреждать! – воскликнула, огорчённо шмыгнув носом.

В ответ мне прилетел не менее говорящий обо всём, что обо мне думают, взгляд, и противный, как и прежде, голос пояснил: – Не нанималась нянькаться с вами всеми, каждому рассказывай, язык отсохнет.

На меня она больше не смотрела, продолжая недовольно ворчать о глупых студентах и их пустых головах, и о том, что на ней одной лишь всё и держится.

Кайл тем временем тронул меня за локоть, развернувшись к нему, я увидела, как парень подаёт мне знаки, жестикулируя и дёргая головой в сторону, намекая, что пора бы уходить. Сказать, что я обрадовалась – ничего не сказать.

Убедившись, что я расшифровала сигналы, он направился к лестнице с широкими ступенями и солидными перилами цвета топлёного молока. Холл был застелен ковром красного цвета, высокий потолок освещали несколько люстр, раскиданных по всему пространству над нашими головами. По сравнению с той, которую я видела в апартаментах у Дэрека, эти выглядели проще, но превышали по размеру в несколько раз. В громадные окна проникало много солнечного света, плотные шторы молочного цвета идеально гармонировали с ковром. Смотрелось роскошно, но при этом мило и по-домашнему.

Мои вещи плыли рядом с Кайлом. Попрощавшись с вредной тёткой, я помчалась его догонять. Мельком взглянула на запястье и обалдела. Это что, тату? Круглый рисунок красного цвета, с завитушками и каким-то гербом в середине. Выглядит неплохо, конечно, но мы тату не заказывали!

Это что, навсегда?

Нагнала Кайла на втором этаже, мы переглянулись и, не сговариваясь, пошли дальше. Бросив на меня, растерянно водящую пальцами по рисунку, оставленному бесцеремонной машинкой, проницательный взгляд, он разъяснил, что тату исчезнет через пару часов, смимикрировав под цвет моей кожи, и больше я её не увижу. От облегчения хихикнула, посмотрев на него с благодарностью.

Коридор третьего этажа был в таких же молочно-красных тонах и также с большими окнами, доходящими практически до самого потолка. Правда, ковёр был поуже и тянулся вдоль всего прохода, немного затёртый и не такой плюшевый, как в холле. Повернув налево, Кайл дошёл почти до конца и остановился около простой деревянной двери с круглой ручкой и без замка, встал напротив, повернув голову в мою сторону.

Как интересно, а ведь вредная тётка ключа мне не дала. И как попасть в комнату? Судя по загадочному виду Кайла, он знает ответ. Поравнявшись с ним, я встала рядом, развернулась к двери и нетерпеливо посмотрела на него.

Кайл понимающе кивнул и попросил приложить руку к центру двери. Скептически глянула на деревянную поверхность, затем на ручку, но всё же сделала, как он сказал, и о чудо, послышался щелчок, и она открылась.

– Прикладывать необходимо только первый раз, теперь система будет автоматически распознавать ключ и открывать замок при твоём приближении, – пояснили мне.

Улыбнувшись, он толкнул дверь, пропуская вперёд парящий «Эверест». Вещи вплыли в комнату, приземляясь на свободную кровать. От всей души поблагодарила парня за помощь, после чего, пожелав мне хорошо обустроиться и взяв обещание не теряться, он пошёл на выход, прикрыв дверь.

Комната была небольшая: два шкафа светло-коричневого цвета располагались вдоль стен напротив. Два стула и письменных стола, на каждом по настольной лампе с выкованными листьями и лозами на основании. На окнах нежно-розовые занавески с рисунком, повторяющим лозы, как на лампах. На стенах светлые обои нежного оттенка.

Помимо входной двери, имелась ещё одна, около самого выхода. Скорее всего, ванна.

И две кровати, одна из которых была аккуратно застелена розовым покрывалом, наверняка подобранным в тон шторам. На другой лежал ворох моих вещей. Получается, у меня будет соседка? С этими мыслями я присела на кровать. Немного подумав, улеглась на спину, аккуратно обогнув телом горку, и посмотрела в потолок, затем закрыла глаза. Пришла мысль, что отдельная ванна – это прекрасно, хотя бы не придётся мыться с толпой народа, отстояв перед этим бесконечную очередь.

– Привет, – раздался звонкий девичий голос.

Я открыла глаза и села, поворачиваясь на голос. Около двери в ванную стояла девушка. Влажные светлые волосы обрамляли нежные черты. С миловидного личика сердечком на меня заинтересованно смотрели живые, горящие жаждой приключений, глаза. Высокая и стройная, она была похожа на те самые лозы, украшающие половину вещей в комнате. Такая же гибкая и нежная. На розовых губах расцветает приветливая улыбка.

– Я Мара Ланимар, – представилась она, – а ты, должно быть, моя новая соседка?

– Приятно познакомиться, я Марина, – протянула руку для приветствия.

Девушка взглянула на меня и, заливисто рассмеявшись, заключила в крепкие объятия.

Поначалу я оторопела, но было так приятно ощутить человеческое участие, что я обняла Мару в ответ, отчего на душе стало спокойно.

Она отстранилась и продолжая улыбаться, предложила помочь разложить одежду и обустроиться.

В выданных мне вещах оказался комплект постельного белья милого персикового оттенка, полотенца того же цвета, шампунь, мыло, зубной порошок и щётка. Униформа глубокого синего цвета, несколько блузок и футболок, набор носков, пара платьев, брюки, спортивная форма. Не было только белья и расчёски. Придётся некоторое время обходиться без таких необходимых для нас, женщин, мелочей.

Зато обуви было аж три пары: балетки, туфельки-лодочки на каблуке и кроссовки. Помимо учебной формы в наборе были канцелярские принадлежности.

Вновь окинув всё это богатство, я с радостью согласилась на предложенную помощь. Вместе ведь веселей. Мара оказалась болтливой кладезью полезной информации, да и просто информации. Была в курсе, кто, где, когда, с кем и зачем.

Училась она на втором курсе целительского факультета. Помимо будущих врачей в академии обучались природники, воздушники, огневики и обладатели водной стихии. Природники и целители имели одинаковую основу резерва. По прошествии времени они научились направлять свои потоки на исцеление, поэтому стихии четыре, а факультетов пять. Занятия у всех курсов проходили по разному расписанию и были разделены по видам магии. Общие пары, проходящие у всех курсов, тоже были, но таких оказалось совсем не много. В их число входят: травология, зельеварение, боевая подготовка, артефакторика и физподготовка.

Ещё Мара поведала о наказаниях за проступки, шалости, опоздания, в общем, за нарушения дисциплины и правил. Список был разнообразным и зависел от изощрённости ума наказывающего. Могла достаться отработка в теплице, уборка, доклад, помощь на кухне, и это далеко не всё. Лучше уж мыть теплички с милыми цветочками и приятными травками, а то боюсь представить, что может сгенерировать бурная фантазия ректора, – невольно подумалось мне.