Бишкек 20…год

– Что скажете Индир? – спросил рядом стоящий Габидулин. – Нам пришлось закрыть этот угол от людей, чтобы не видели всего этого.

– Я не знаю? – посмотрела женщина на мужчину. – Я никогда не оперировала, я занималась только переломами. Пару раз присутствовала на операциях, но здесь совсем другое. Почему они такие?

– Я не врач, но такого не должно быть. Они словно сгорают изнутри, как при раке, только в разы быстрее.

– Это невозможно, это неправильно. Они должны быть в коме, а они в сознании.

– Возьмите себя в руки и сделайте все возможное. Сейчас готовиться группа для похода в поликлинику, вы идете с ними.

– Я? Но зачем? – сделала шаг назад Индира.

– Мы же не знаем, что вам надо, а перенести сюда всю поликлинику мы не в состоянии. Не бойтесь, вас будут охранять пять милиционеров. Вам ничего не угрожает. Плюс с вами будет еще двадцать человек, чтобы принести все, что вы посчитаете нужным. И не забудьте носилки, чем больше, тем лучше.

Спустя четыре часа Индира поставила лежачим капельницы и вышла из больничного уголка. Упершись спиной о стену, она медленно сползла по ней, уткнулась лицом в колени и обхватив руками, тихо заплакала. Находившийся рядом Марат поспешил к ней.

– Что случилось? – присел он на корточки рядом.

– Я не могу, я не знаю, что делать, – прошептала девушка, не поднимая головы. – Мне не хватает знаний, я травматолог.

– Успокойся, я что-нибудь придумаю.

Глава обороны направился в кабинет полковника – придется договариваться с Адылом. Быстро объяснив ситуацию, он потребовал от Джолдошева немедленно связаться с главой ортосайских. Полковник минуту молчал, крутя карандаш в руке, затем вздохнул и взял со стола рацию.

После короткого разговора с Адылом, на связь с бетавцами вышел Садыр Маратович, главврач онкологии, и попросил пригласить врача, который следит за ранеными. Индира быстро объяснила ситуацию, но Садыр Маратович ей не поверил. Тогда Индира предложила ему самому приехать и убедиться, что это не бред. Главврач отказался приезжать и посоветовал доставить раненых к нему, чтобы он сам решил, бред это или нет.

Тянуть с отправкой не стали: уже через час Садыр Маратович осматривал раненых

На следующий день главврач связался с бетовцами и сообщил, что операция прошла успешно, а все пациенты чувствуют себя удовлетворительно. Он предложил оставить их у себя до полного выздоровления и наблюдения, причем платить за это не потребуется – все расходы больница берет на себя. Бетовцы согласились, при условии, что с ними будут делиться новыми открытиями. Было очевидно, что с ранеными что-то не так, и нужна была дополнительная информация.

Дав отдохнуть Таксисту сутки, Марат вызвал разведчиков к себе. Василий уже чувствовал себя отлично – рука зажила, и он рвался в бой. Далил тоже был в порядке тошнота прошла, а шрам затянулся.

В тайне от бетовцев, южане вышли на контакт с группировкой, что контролировала 12 микрорайон и дачи. Об этом сообщил сегодня утром Адыл, глава ортосайских, добавив, что они решили объединиться. Теперь это стала вторая группировка по численности, после ортосайских в юго-восточной части города.

Ортосайские также предупредили, что в центре, который все считали покинутым, еда подходит к концу. Все магазины разграблены и оттуда начался массовый исход людей. Маслосырбаза разграблена и сожжена, едой никто не делиться, только бартер. Самым ходовой товар после еды – это оружие и боеприпасы.

Военные объединились с чекистами и попытались прорваться к лучу в центре. Но понеся потери отступили и свезли свои семьи в Бишкекский военный гарнизон. Теперь сидят в обороне и чего-то ждут. Об этом рассказала группа дезертировавших солдат, что примкнула к ортосаевцам.

– Вот такие дела, – объяснил ситуацию глава обороны и дал им час на сборы: нужно как можно быстрее занять здание и приготовить его к заселению. Переезд назначили через неделю, к этому времени жилкомплекс должен быть готов к приему. Планировалось, что все бетовцы переедут сразу, без растягивания процесса.

– Мы получается сейчас находимся между двумя группировками. От ортосаевцах пришло предложение присоединиться к ним. Так же Адыл намекнул, что он будет расстроен если мы уйдем к южанам. На обдумывание предложения нам дали пять дней, – оглядел Марат мужчин.

– Если нам дали пять дней, то почему нам прям сейчас всем не отправиться в этот комплекс? – удивился Далил. – Как я понял под торгашей идти мы не собираемся. Тогда им лучше нас захватить чем дать уйти.

– Да-а, видать сильно я тебя стукнул, – хмыкнул Василий. – Никто на нас нападать не будет, а вот кислород перекрыть легко.

– Но их же больше?

– Василий прав, – кивнул глава обороны. – Они знают, что у нас проблема с продуктами и водой. Также что мы собираемся переезжать, им главное – не дать нам объединиться с южанами. Война только ослабит их.

– Но у них же тоже проблемы с водой, а скоро и жрать нечего будет. Или они хотят, чтобы мы переехали, а потом захватить? – оглядел всех Далил.

– Да не нужны мы им будем, а воду сами возить будем, – усмехнулся Михаил. – Вот смотри, ортосаевцы контролируют медицину, южане на дачах будут заниматься производством еды. Скорее всего они подомнут и Кок-Жар еще, где есть домашний скот. Синеглазым мы тоже не будем интересны, они заняли весь частный сектор вокруг себя. Остаются только вояки, но пока они до нас доберутся, мы уже оборону построим.

Провожать отряд для подготовки нового жилья вышли все бетовцы. Кроме двадцати мужчин и разведчиков к ним присоединилась пятнадцать женщин. Получилась внушительная группа возле каждого стояла продуктовая тележка, груженная продуктами и вещами. Лена отказалась оставаться в гипермаркете и стояла рядом с мужем.

Михаил кивнул Марату и дал команду на движение, заскрипели колеса некоторых тележек, толкаемые людьми. Повернувшись в сторону своего дома, он вздохнул – старая жизнь закончилась, что будет на новом месте неизвестно. Обгоняя людей, Таксист встал во главе отряда.

Впереди тянулась улица, по обе стороны которой росли деревья и тянулись «тени» многоэтажек старой жизни. Михаил шел рядом с Далилом, вслушиваясь в гулкие шаги и редкие слова спутников. Василий с двумя вооруженными мужчинами находился в конце отряда.

Вдруг к ним подбежал парень, показывая пустые руки, и спросил, куда они идут и можно ли им присоединиться к группе. Таксист был не против – чем больше людей, тем меньше шансов, что на них нападут. Он кивнул, и парень замахал рукой. Из-за угла ближайшей четырехэтажки вышла группа из пяти человек: пожилая женщина с ребенком на руках, мужчина с одной ногой на костылях и две девушки с чемоданами и рюкзаками на спине.

Оглядев новеньких, Михаил хотел сначала отказать, но, бросив взгляд на одноногого, сжал губы и кивнул в сторону отряда. Калекам в новом мире не выжить, они – обуза, но и бросить их на голодную смерть он не мог.

Идти решили через седьмой микрорайон, выйти на Советскую и дольше по прямой. Так они обходили южан, то, что те нападут вероятность была минимальной, но решили не рисковать. Этот район был уже зачищен ортосаевцами и считался условно безопасным.

10

До жилкомплекса «Рояль Ярд» дошли без происшествий. Осмотр показал, что он почти готов к сдаче: осталось только уложить асфальт во дворе и вывезти строительный мусор. Демонтаж забора вокруг ЖК только начался, но ворота уже успели снять.

Люди ещё ходили по двору, осматриваясь, когда из-за поворота показалась группа из десяти всадников. Предупреждающие крики заставили бетовцев поспешить к въезду во двор. Михаил остановил Далила, пробегавшего мимо, и приказал найти Василия – им нужно было занять точку на втором или третьем этаже для наблюдения за обстановкой.

Протолкавшись через людей, Михаил вышел вперёд, где уже стояли двое мужчин с ружьями. Лена все это время держалась позади Таксиста, и на его слова «не лезь вперёд» только фыркнула и осталась на месте.

Всадники неспеша приблизились к собравшимся. Все они держали ружья наготове, взгляды – недружелюбные, настороженные. Вперёд выехал мужчина, прищурился, медленно оглядел группу и сквозь зубы процедил:

– Вы кто такие?

Михаил сделал шаг вперёд, стараясь держать голос спокойным, но ощущая, как сердце бьётся в груди:

– Мы беженцы из города, решили перебраться сюда. Если это здание занято, то мы поищем другое.

Всадник усмехнулся, и в его глазах вспыхнула неприязнь:

– Здесь всё принадлежит только истинным правоверным. Вам нужно встретиться с муллой – он решит вашу судьбу. До этого сдайте всё оружие и ждите своей участи.

Таксист медленно покачал головой, чувствуя, как напрягаются мышцы между лопатками:

– Оружие сдавать мы не будем. Сначала я хотел бы увидеть Нурибека – того, что живёт у тумана и помогает несчастным избавиться от шайтана.

Лицо всадника скривилось так, будто он только что откусил лимон. В одно мгновение он направил ружьё прямо на Михаила. Его спутники тут же последовали примеру, нацелив оружие на бетовцев.

– Ты, видать, не понял. Здесь я решаю, что вам можно, а что нет. Ружья на землю!

Повисла звенящая тишина. Таксист, не отрывая взгляда от мужчины, медленно поднял руку и твёрдо произнёс:

– А ты уверен, что ты сейчас не на мушке? Стоит мне опустить руку – и ты уже здесь решать ничего не будешь.

В воздухе повисло напряжение словно кто-то натянул тетиву до предела. Все ждали, что произойдёт дальше.

– У вас час на принятия решения. Или убирайтесь отсюда.

Всадники развернули коней и галопом умчались по улице.

Стоило местным скрыться за поворотом, как в воздухе мгновенно повис тревожный шум. Кто-то, срываясь на крик, предлогал поскорее покинуть это место и вернуться уже всей группой под охранной милиционеров. Другие наоборот, с упрямой решительностью на лицах, настаивали на том, чтобы организовать оборону и дожидаться здесь остальных, как и договаривались. Бетовцы разделились на два лагеря, и напряжение росло с каждой секундой – уже кто-то схватил оппонента за грудки, глаза их блестели от злости и страха.

Лена, чувствуя, как накаляется обстановка, подошла к мужу. Она обняла его сзади, прижалась щекой к его спине и дрожащим шёпотом спросила:

– Что будем делать?

Михаил, не отрывая взгляда от суетящейся толпы, ответил сдержано, но в голосе его звучало раздражение:

– Мне нужно увидеть Нурибека и узнать, что здесь происходит. Потом решим, что делать.

Лена сжала его руку, в её глазах мелькнул испуг:

– Если вы уйдёте… Все на нервах, вот-вот кинуться друг на друга.

– Василий с Далилом останутся здесь и присмотрят за порядком. Одному мне будет удобней и быстрее. – решительно сказал Михаил. Затем, резко развернувшись к толпе, он повысил голос, чтобы перекрыть гомон:

– Эй народ, а ну прекратить. Всем собраться в первом подъезде и готовиться к обороне! Главный – Василий!

Бетовцы, всё ещё ругаясь и бросая друг на друга гневные взгляды, не хотя потянулись к подъезду. Им на встречу выскочил бывший охранник и поспешил к Таксисту. Получив короткие указания, стал поторапливать людей.

– Будь осторожнее. – прошептала Лена, поцеловала Михаила в щёку и поспешила за остальными.

Таксист двигался по улице, не скрываясь – он внимательно осматривал всё вокруг, будто ждал, что из-за угла внезапно появится что-то опасное. Снег давно растаял, оставив после себя лишь грязные лужи, в которых отражалось серое небо. Увидев знакомый дом, Михаил замедлил шаг: сюда они заходили во время разведки. Теперь здесь всё выглядело иначе – после их визита кто-то явно побывал внутри. Пустые полки, исчезнувшая посуда, пропавшие припасы – дом будто вычистили, оставив только глухую тишину.

Во дворе взгляд Михаила зацепился за странные следы – параллельные цепочки неглубоких углублений, словно оставленных чем-то тяжёлым и неведомым. Он крепче сжал ружьё, сердце забилось чаще. Медленно оглядываясь по сторонам, Таксист поспешил покинуть двор.

Двигаясь по краю асфальтированной дороги, он внимательно следил за обочиной – и там местами тянулись те же загадочные следы. Михаил не забывал оглядываться, стараясь держаться подальше от приоткрытых ворот и тёмных проёмов. Вокруг не было ни души, и тишина будто давила на уши, заставляя ускорять шаг.

У дома на самой окраине села Михаил остановился и посмотрел в сторону тумана. Тот всё так же переливался призрачными огнями, маня к себе и обещая неведомое. Он замер, наблюдая за игрой цвета, прислушиваясь к себе. Того странного, манящего чувства больше не было – только холодная настороженность.

– Не бойся, – раздался вдруг голос за спиной. – Если туман тебя не забрал в первый раз, то и не заберёт.

Михаил медленно развернулся, сжимая ружьё, и только тогда узнал знакомый голос.

– Рад видеть тебя Нурибек, – произнёс он, оставаясь напряжённым.

– Я тоже рад тебя видеть, что тебя привело опять сюда? Только не говори, что соскучился по мне.

– Хотел поговорить с тобой, узнать новости и ещё меня интересует судьба тех бедолаг, за которыми ты наблюдаешь. За неделю в городе произошло много чего, и не в лучшую сторону.

Нурибек кивнул и жестом указал на ближайший дом. Перед тем как войти во двор, он внимательно его осмотрел, и пропустив Таксиста, закрыл калитку на засов. В дом заходить не стали, а разместились в беседке, что стояла во дворе.

– Что происходит в Бишкеке я и так знаю. Люди группами и по одиночке каждый день сюда приходят. Насчёт изменённых – всё нормально, они сейчас занимаются выживанием, как и остальные, собирают по дворам всё что пригодится в будущем, – устало посмотрел на Михаила Нурибек. – Ты тоже решил перебраться из города к нам?

– Да, только я не один, нас около двухсот – это мужчины, женщины, дети. Мы хотим занять пустующий жилкомплекс, но тут появились проблемы и вопросы. Прискакали всадники и потребовали от нас сдать оружие или убираться из села. Ещё, когда я шёл сюда, увидел странные следы вдоль дороги и во дворах.

– Всадники – это нукеры местного муллы, – с явным раздражением в голосе произнёс Нурибек. – который объявил себя единственным главой правоверных. Он собрал всех выживших и заселил вокруг мечети. Теперь его люди хозяйничают тут, как у себя дома, и решают кому жить, а кому нет здесь. Всё ради своей «чистоты», а на самом деле – ради власти.

Михаил смотрел на уставшего мужчину, который в прошлый раз постоянно восхвалял Аллаха, а теперь за весь разговор даже и не упомянул ни разу.

– А далеко от сюда до мечети? – задумался Таксист. «Только этого нам ещё не хватало», – подумал он.

– Отсюда около часа неспешной ходьбы на восток, – коротко ответил Нурибек, и в его голосе прозвучала досада.

– Сколько у него этих нукеров? И почему ты остался здесь, а не ушел вместе со всеми?

– Человек сорок из них половина – на лошадях, – ответил мужчина, сжав челюсти. – Не могу я жить вместе с ними… – Он замолчал, опустив взгляд. – Да и мне нужно осмыслить всё, что с нами произошло.

– А подробнее? – насторожился Михаил. – Они что, геноцид устроили? Или всех, кто другой веры в туман отправляют? Чего нам от них ждать?

– Пойдём, – коротко бросил Нурибек, – я лучше покажу.

Они вышли со двора и Нурибек уверенно повёл Михаила в глубь села. Через десять минут они остановились у одноэтажного дома с четырьмя подъездами, окружённого трёхметровой сеткой-рабицей. Во дворе три женщины готовили еду на костре, с десяток детей шумно играли на площадке. Михаил обратил внимание на мужчин с охотничьими ружьями – они спорили в стороне, ожесточенно жестикулируя. Другая группа вкапывала столбы и натягивала новую сетку между этим домом и соседним.

– Здесь живут те, кто не хочет подчиняться шариату, – кивнул Нурибек.

Они прошли во двор. Местные лишь мельком взглянули на пришельцев, не отвлекаясь от своих дел. В углу стоял сарай. Нурибек снял навесной замок, открыл дверь и вошёл первым. Таксист последовал за ним. Внутри было темно и прохладно. Нурибек подошёл к куску брезента, наклонился и резко сдёрнул его.

Михаил застыл, не сразу проверив глазам. Под брезентом лежало существо напоминающее паука: четыре заострённых, как пики, лапы; вместо хитина – гладкая зелёная кожа; четыре глаза – два спереди, два по бокам. Размером оно было с овчарку.

– Это его следы ты видел, – тихо сказал мужчина. – Появляются ночью. Днём если не успели скрыться в тумане, прячутся в тёмных местах. Нападают всегда сзади: прыгают на спину, пробивают жертву лапами. Кожа плотная, но любой острый предмет её проткнёт. Если попасть в голову – убить можно с одного удара. Из ружья – дробью, всё равно куда. Прыгают на два метра в длину и полтора в высоту.

– Это те самые шайтаны, что утаскивали трупы? – пересохшим губами переспросил Михаил.

– Да. Потом они исчезли. Люди, те что попали под влияние тумана, словно проснулись, мы радовались, благодарили Всевышнего – думали Он услышал наши молитвы. Но три дня назад твари вернулись. Убили двух работников с лошадью, водовозов при мечети. Возвращались с речки…

– Сетка-рабица их остановит? – Михаил с сомнением посмотрел на ограду, через открытую дверь. – Они же перелезут.

– Нет. Выше двух метров не поднимаются. Лапы у них застревают в сетке – становятся лёгкой добычей. По асфальту тоже не бегают: медленно переходят, осторожно.

– Ну да, с такими лапами-пиками по асфальту не разбежишься, – усмехнулся Таксист. – Как корова на льду.

Нурибек дал ему рассмотреть невиданного монстра, потом вновь накрыл его брезентом и кивнул на выход. Закрыл дверь и пошёл к дому. Михаил молча шёл следом, пытаясь осмыслить: какие ещё опасности таятся в этом тумане и какие монстры могут выйти из него следующими.

– Нурибек, подожди, – Таксист бросил взгляд на часы. Время, словно песок сквозь пальцы, ускользало – отведённый им час почти истёк. – Время на исходе. Скоро появятся эти нукеры, мне нужно возвращаться.

– Не появятся они сегодня, солнце вот-вот скроется за горами, – спокойно ответил мужчина, не оборачиваясь. – Если и придут, то только завтра. После этой ночи, страшной и долгой, вы сами добровольно согласитесь на все их условия. Те, кто останется жив… – Он бросил эти слова через плечо и пошёл дальше. – Ты ещё кое-что должен увидеть.

На подъездной площадке было всего две квартиры. Нурибек уверенно подошёл к левой двери и постучал. За дверью послышался щелчок замка, и на пороге появилась девушка. Таксист сразу узнал её – та самая, с которой сняли мешок в том зловещем доме, где держали «одержимых».

– Это она? Та, что мысли передавала? – тихо спросил Михаил. – Ты ведь говорил, что с глазами у них всё стало нормально. А у неё по-прежнему…

– Да, – коротко ответил Нурибек.

Они прошли на кухню и сели за стол. Девушка ловко расставила чашки, разлила чай по пиалам и села рядом с Нурибеком.

– Знакомься, Михаил, это моя племянница Гульнур, – с облегчением сказал мужчина. – Слава Аллаху, я успел остановить её в ту ночь. Она – всё, что у меня осталось. Всех с фиолетовыми глазами мулла объявил врагами человечества, проданными шайтану, и приказал изгнать из общества. Из-за этого мне тоже пришлось уйти. Позавчера после намаза обезумевшая толпа забила до смерти троих таких, несчастных. Нам и другим пришлось бежать сюда, где нас приняли и дали приют.

В комнате повисла тишина. Михаил смотрел в окно, пытаясь осознать услышанное.

– Ты понимаешь, Михаил, что мы не на Земле? – наконец тихо произнёс Нурибек.

– Мы подозревали, но не были уверены, – осторожно ответил Таксист.

Мужчина напротив горько усмехнулся и взглянул на Михаила:

– Это правда. Я рассказал об этом мулле, а он всё перевернул себе на пользу, ради власти. Так что всё, что здесь произошло, отчасти и моя вина. Четыре дня назад из тумана вышли иномирцы. Мы с Гульнур как раз пришли забрать вещи из дома – самого крайнего, перед туманом. Сначала приняли их за людей, но, когда они приблизились, поняли – это не люди. Бежать было поздно, страх сковал нас. От них мы и узнали, что мы не на Земле.

– И они вас не тронули? – Михаил поставил пустую пиалу на стол, и тут же девушка наполнила её чаем. – Они знают наш язык?

– Нет, языка не знают. Среди них был телепат, как Гульнур. Они общались мысленно, а потом она мне всё пересказала.

Нурибек посмотрел на племянницу и кивнул. Девушка встала и подошла к Михаилу, глаза её засветились холодным синим огнем и в голову Таксиста обрушилось информация.

11

Обломки миров, парящие в тумане, который стал их границей. Размеры этих осколков варьируются: от крохотных десятикилометровых островов до гигантских тысячакилометровых континентов, каждый из которых несёт на себе уникальную жизнь и тайны.

Земля только недавно присоединилась к этому хаотичному созвездию миров. Она расположилась на самом краю, соприкасаясь с тремя иными осколками. Здесь было всё необычно: некоторые миры лишены атмосферы или содержат ядовитые для человека газы, но даже в самых негостеприимных условиях жизнь находит способ существовать.

Между осколками стелется туман – не просто преграда, а совершенный фильтр. Любое существо, прошедшее сквозь туман, выходит на другую сторону абсолютно стерильным: ни один вирус, ни одна бактерия не способны преодолеть этот барьер. Здесь, в этом мире, туман – страж чистоты, уничтожающий всё, что может угрожать жизни.

Однако есть один вирус, которому подвластны все осколки и все существа, – летан. Это паразит, но не враг. Летан встраивается в геном своих носителей, уничтожая любые чужеродные вирусы и бактерии, способные навредить организму. В некоторых случаях летан способен изменять физиологию носителя, помогая ему выжить в самых суровых условиях.

⦁ Комары научились извлекать летан из крови, используя его для собственного выживания.

⦁ Насекомые некоторых миров поедают других носителей летана, чтобы продолжать свой род.

⦁ Летан стал частью экосистемы, объединяя жизнь на всех осколках в единую сеть, где борьба за выживание ведётся не только между видами, но и на уровне генома.

Таков новый мир: разорванный, но связанный невидимыми нитями жизни и тумана. Здесь каждое существо – результат борьбы и симбиоза, а каждый осколок – отдельная история, вписанная в бесконечную книгу миров.

Стоило потоку информации схлынуть, как у Михаила в ушах зазвенело, а в глазах поплыли тёмные пятна. Голова закружилась, желудок сжало в спазме – тело словно пыталось избавиться от всего, что он сегодня съел. Михаил вцепился в край стола, чтобы не рухнуть на пол, и сделал глубокий, дрожащий вдох. В воздухе витал аромат свежего чая и тёплого хлеба, но даже они не могли заглушить тошноту.

Нурибек, сидя напротив, неторопливо потягивал из пиалы крепкий чай. Его глаза внимательно следили за гостем, ожидая, когда тот придёт в себя. Как только взгляд Михаила перестал быть стеклянным и вновь обрёл фокус, Нурибек заговорил, его голос звучал спокойно, но с оттенком сочувствия:

– Не очень приятная процедура. Но так быстрее и проще.

Михаил выдохнул, ощущая во рту привкус горечи:

– Это что, все так умеют, кто побывал в тумане?

– Нет, я только знаю троих, кто признался, – ответил Нурибек, поправляя свою чашку. – У меня, например, ничего сверхъестественного не появилось. Хотя под туман попало большая часть Орто-сая.

В комнате стало тихо, только потрескивал чайник на огне. Михаил почувствовал, как запах дыма и пряностей словно окутывает его, успокаивая нервы.

– А как они выглядят, эти… как бы их назвать? – задумался Михаил. – Ведь мы тоже теперь получается пришельцы из другого мира. Получается, мы теперь соседи.

– Как и люди, но когда увидишь – сразу поймёшь, что это не люди, – пояснила Гульнур, подливая чай. – У них уши другие, глаза неестественно большие, одежда странная. И, – она сделала паузу, – у них по шесть пальцев на руках. Ростом как мы. Они сказали, что не враги, предложили обмен. Забрали фарфоровую посуду, а взамен дали какой-то кусок камня. – Гульнур пожала плечами, её голос стал обиженным. – Камень правда забрал мулла.

Нурибек посмотрел в окно, где закат уже окрашивал небо в багровые тона.

– Через полчаса солнце скроется. Если хочешь успеть до темноты – поспеши. Мы завтра придём к вам в гости и расскажем, как обезопасить себя от пауков. Главное – эту ночь продержитесь. Не выходите на улицу, в подвал не спускайтесь, особенно завтра утром. Пауки, если найдут вас, могут спрятаться там.

Михаил поблагодарил за гостеприимство и полезную информацию. Таксист поспешил к выходу, чувствуя, как за спиной тянется запах чая и свежего хлеба, а в груди сжимается тревога. Перед тем как попрощаться, Нурибек тихо сказал, где сидят наблюдатели муллы.

Таксист пробирался к жилому комплексу сквозь густую, вязкую темноту. Холодные пальцы судорожно сжимали ружьё – костяшки побелели, а плечи сводило от постоянного напряжения. Шея ныла: он неотрывно оглядывался назад, словно в любой момент из мрака могла вынырнуть чёрная лапа. В ушах ещё звучал голос Нурибека: «Пауки нападают только сзади». Но Михаил знал – за пауками могли прийти и другие, куда опаснее.