Бишкек 20…год

Нурибек сделал шаг вперёд, его лицо было напряжённым и непроницаемым.

– Михаил. Мы уходим. Пока у нас есть такая возможность.

– Хорошо, – Таксист кивнул, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно. – Сейчас и правда самый подходящий момент. Но я хочу попросить вас об одной услуге, – он сделал паузу, чувствуя, как воздух в комнате натягивается струной.

Нурибек молчал, лишь чуть приподнял бровь. Двое его людей инстинктивно сжали древки своих самодельных копий. Их взгляды стали жёсткими и осторожными.

– Нам нужен ваш «броневичок», – произнёс Михаил.

Эффект был мгновенным. Напарники Нурибека синхронно сдвинулись, приняв оборонительную стойку. Остриё копья одного из них дрогнуло, направляясь в грудь Таксиста.

– Всего на десять минут, – быстро, чётко добавил Михаил, поднимая руки в умиротворяющем жесте. – Только чтобы до ближайшего забора добраться. Нам нужно наломать досок для костра. И сразу же – обратно.

Напряжённая тишина повисла на несколько секунд. Нурибек изучающе вглядывался в лицо Михаила. Медленно он опустил руку на плечо одного из своих.

– Десять минут, – наконец проговорил он. – Скоро стемнеет. Нам надо ещё до своих добраться.

Не теряя ни секунды, Михаил собрал импровизированный отряд. Пятеро человек, у двоих – ружья наизготовку, остальные сжимали в потных ладонях ломы, оставленными рабочими. Этого было достаточно для короткой, отчаянной вылазки.

Цель виднелась впереди – потрёпанный деревянный забор, темневший в сотне метрах от «Рояль Ярда». Расстояние, которое вчера казалось пустяковым, теперь выглядело смертельно опасной дистанцией под безжалостным свинцовым небом.

Группа, подгоняемая не мотивацией, а страхом перед открытым пространством, справилась быстрее, чем кто-либо ожидал. Они работали молча, лихорадочно, срывая доски со скрипом и треском, который казался невероятно громким в звенящей тишине.

На прощание Нурибек сдержанно пожал руку Михаила. Его рукопожатие было твёрдым, а в глазах читалась решимость человека, который делает то, что должен.

– Держитесь тут, – коротко бросил он.

– И вы берегите спины, – ответил Таксист. – Не забудьте насчёт нашей договорённости. Их железо нам нужнее хлеба.

Нурибек лишь молча кивнул, его лицо было серьёзным. Появление чёрных вожаков всё изменило. Теперь каждое мгновение под открытым небом, без защиты стен или прочного металла, было смертельным риском.

– Договор в силе, – буркнул он. – Но только когда тучи разойдутся. Сейчас выйти – значит подписать себе смертный приговор.

Он махнул рукой своим людям, и их группа растворилась в серой пелене дождя, двинувшись в сторону своего поселения. Две группы, вновь разошлись по своим убежищам.

Василий вернулся спустя полчаса, его лицо было мрачным. Он доложил, что противник покинул «Рояль Ярд», отступив вглубь посёлка. После себя они оставили троих раненых и двоих двухсотых. Как пояснили оставшиеся, за ними должны были вернуться «как можно скорее», бросив им лишь скудные остатки еды и воды.

Двоих из раненых перевести к бетовцам не было никакой возможности – они были неходячие. Третий, с вывихнутой ногой, остался присматривать за товарищами. От имени всех троих он передал просьбу: они готовы сдаться в плен, если им гарантируют жизнь.

После короткого совещания было решено оставить шавкетовцев на месте. У них лишь забрали единственное ружьё, оставленное «товарищами» для защиты – больше как жест безысходности, чем реальной помощи. Теперь трое раненых лежали в холодном доме напротив, уповая лишь на милосердие бывших врагов и призрачную надежду, что о них кто-то вспомнит.

Таксист сидел, прислонившись к стене, и медленно ел горячую кашу. Парок от неё смешивался с запахом сырости и усталости. Веки наливались свинцом, предательски смыкались – бессонные ночи и адреналин брали своё.

Рядом, прижавшись к его плечу, сидела Лена. В её тарелке ещё оставалась еда, но ложка давно выпала из ослабевшей руки. Ровное, глубокое дыхание говорило о том, что она спит. Она заснула на его плече, найдя в его близости крошечный островок безопасности в мире, полном кошмаров. Все страхи и переживания остались где-то там, за порогом, уступив место безмятежному, пусть и краткому, забытью.

Ближе к ночи с небес вновь обрушился сплошной водопад. Монотонный шум ливня, барабанивший по стёклам, стал колыбельной для большинства переселенцев. Непобедимая усталость и согревающая еда сделали своё дело. Люди разместились на одном этаже, где окна ещё оставались целыми, в такую погоду нападение казалось маловероятным.

Было решено, что для охраны хватит и двух дежурных. Они несли вахту на лестничной площадке, в самом эпицентре тишины, нарушаемой лишь рокотом дождя. Их главной задачей было не столько смотреть во тьму, сколько не давать друг другу уснуть, обмениваясь редкими, скупыми фразами и разделяя тягость ночных часов.

Сознание возвращалось медленно. Михаил открыл глаза, и мир проплыл перед ним мутным пятном. Он лениво обвёл взглядом комнату, залитую непривычно ярким светом. У противоположной стены, укутавшись в одеяло с головой так, что торчал лишь чуб непослушных волос, крепко спал Далил. Время от времени он что-то бессвязно бормотал, проживая во сне недавние тревоги.

Михаил потянулся рукой на место рядом с собой – оно было пустым и уже холодным. Лены в комнате не было. Только они вдвоём.

С проссонья он не сразу сообразил, что именно изменилось. Лишь бросив взгляд на окно, он понял: в комнате было по-настоящему светло. За стеклом сияло ясное, бездонно голубое небо – первый лучик надежды после долгих дней свинцовых туч и бесконечного ливня.

Он попытался подняться, но тело затекло, отзываясь ломотой. С тихим стоном Михаил сделал несколько разминающих движений, стараясь разогнать застоявшуюся кровь и прогнать остатки сна.

– Смотрю, уже проснулся? – в дверном проёме возникла знакомая фигура Василия.

– Пока погода ясная, нужно срочно восстановить забор и поставить ворота, – бросил Михаил, разминая мышцы.

– Я смотрю, с ногой у тебя уже всё в порядке? – поинтересовался Василий.

Таксист замер и опустил взгляд на свою раненую ногу. Медленно он сел, стянул штанину и размотал повязку. Под бинтом их взору открылась не свежая рана, а лишь плотный, зарубцевавшийся шрам. Словно с момента ранения прошло не несколько дней, а целых десять.

– Ну я чё… – прошептал Василий. – Там, кстати, Нурибек за тобой прикатил. В своей клетке ждёт.

16

У подъезда, в своей клетке на колёсах, стояла уже знакомая тройка. На этот раз, кроме копий, у каждого за спиной висел увесистый рюкзак и охотничьи ружья, а на поясах болтались патронташи.

Едва Таксист переступил порог подъезда, Нурибек нервно замахал рукой, его лицо было напряжено.

– Ты что так долго? Залезай, давай, быстрее! Пока они не ушли!

– Кто? – настороженно спросил Михаил, замирая у двери и инстинктивно сканируя двор взглядом. Его рука сама потянулась к рукоятке пистолета.

– Пришельцы! Снова в гости пожаловали! Шевелись, я тебя уже полчаса тут караулю! – в голосе Нурибек слышалась неподдельная торопливость и тревога.

– Какие полчаса? – фыркнул Василий, который вышел следом за Михаилом и теперь стоял в боевой стойке, вжимая приклад ружья в плечо и водя стволом вдоль линии забора. – Максимум пять минут прошло. Не гони волну.

– Василий, мне срочно надо смотаться с Нурибеком, – уже карабкаясь по железным прутьям к люку на крыше клетки, скомандовал Михаил. – Ты здесь за главного. Начинайте восстанавливать забор, не теряйте времени.

– Ты куда это собрался? – из подъезда выскочила Лена. В её руках дымились две чашки «Доширака», но сейчас её взгляд был полон не заботы, а тревоги. Она смотрела на мужа, цепляющегося за скользкий металл.

– Я быстро! – крикнул он ей, уже наполовину просунувшись в люк. Затем обернулся к Нурибеку: – Погнали!

Клетка дёрнулась с места и, скрипя колёсами, покатила прочь от подъезда, оставив на пороге Василия с ружьём и Лену с остывающей лапшой.

Михаил помогал толкать тяжёлую конструкцию, постоянно озираясь по сторонам. Когда они миновали поворот к убежищу местных, он кивнул в сторону удаляющегося перекрёстка.

– Дальше первых домов они не ходят. Там их видели, – бросил Нурибек, напряжённо толкая клетку. – Случайно заметили. Моя племянница с Олегом, главой общины уже на месте, мы за тобой специально вернулись.

Таксист кивнул, продолжая внимательно осматривать округу:

– Что-то пауков не видно, как бы в засаду не попасть.

– Солнце же, заныкались в щели, – бросил один из спутников.

– А зачем тогда эту бандуру таскаете? Без неё быстрее было бы.

– Тебя никто не держит, – усмехнулся другой. – Можешь впереди бежать, разведчиком.

– Давайте хоть познакомимся нормально, – предложил Михаил. – Я Михаил. Можете звать Таксистом.

– Ербол.

– Канат.

Мокрые от пота и тяжело дыша, они остановились у крайнего дома.

– А ты ничего, – кивнул Ербол на бронежилет, вытирая пот со лба. – Я уж думал, на полпути двинешь коньки.

– Привык, – отдышиваясь, ответил Михаил. – Он у меня как вторая кожа.

У входа во двор, прямо по центру, стояли Гульнара и глава общины. Напротив них – незнакомцы. Все разом повернули головы в сторону калитки, когда Михаил с товарищами вошли внутрь.

Пришельцы мгновенно сгруппировались, сменив стойку. Чёткий, отработанный манёвр – без паники, но с готовностью к обороне. Они не выказывали ни страха, ни агрессии – лишь холодную, выверенную осторожность.

Михаил замер, с интересом изучая их. Четверо иномирян были одеты в облегающие куртки и штаны из плотного материала, напоминавшего панцирь черепахи – такой же ребристый и прочный, но на удивление эластичный. Со спины у каждого висел компактный рюкзак из того же странного материала.

На расстоянии их действительно можно было принять за людей – те же две руки, две ноги, одна голова. Но вблизи различия бросались в глаза. Слишком большие, широко посаженные глаза, лишённые белка, внимательно следили за каждым движением. Уши – идеально круглые, словно аккуратно вырезанные из кожи, – слегка шевелились, улавливая малейшие звуки. И руки… Михаил невольно задержал на них взгляд. Пальцы выглядели вполне человечными – те же суставы, та же форма, но… их было шесть. Шесть длинных, ловких пальцев уверенно сжимали древки копий. У каждого на поясе висел короткий, изогнутый меч в простых, но надёжных ножнах.

«Шесть пальцев… – промелькнула у Таксиста мысль. – Насколько же точнее должен быть их хват… И как они вообще всё делают этими руками?» Его взгляд скользнул по их снаряжению – ни стволов, никакого намёка на огнестрел. Только холодное оружие и странная, кожаная броня.

Глава общины бросил на Нурибека колкий взгляд, но почти сразу же его напряжённое лицо смягчилось, выражая скорее облегчение, чем раздражение. Племянница же и вовсе выдохнула с явным облегчением и одобрительно кивнула Таксисту. По их сдержанной, но тёплой реакции было ясно – появление своих людей их искренне обрадовало.

– И ты не побоялся оставить её одну с пришельцами? – тихо, не отводя внимательного взгляда от иномирян, спросил Михаил у Нурибека.

– На соседней крыше за ними следят стрелки, – так же тихо ответил мужчина. – Да и дом окружили. Кроме того, она единственная, кто может с ними общаться. – Он сделал небольшую паузу, прежде чем добавить: – Тем более, двое из них уже знакомы с ней. Те самые, что тогда камень ей вручили.

Ербол с Канатом остались стоять у калитки, создавая тыловое прикрытие. Теперь в центре двора стояло четверо против четверых – люди и пришельцы замерли в напряженном равновесии.

– Добрый день всем, – первым нарушил молчание Михаил, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно. Он даже попытался улыбнуться. – Прекрасно выглядишь, Гульнар.

– Спасибо, – чуть смущенно улыбнулась в ответ девушка.

Один из пришельцев, тот, что стоял чуть впереди своих сородичей, что-то произнес в ответ. Его голос звучал глухо и немного гнусаво, словно слова проходили через сложную систему резонаторов.

После этих слов иномиряне совершили странный, почти ритуальный жест, не выпуская из рук своих длинных копий. Они синхронно подняли лица к небу, обнажив шеи – самые уязвимые места. Затем медленно, развели руки в стороны ладонями вперёд, при этом древки копий оставались зажаты в их шестипалых руках, направленные в землю. Они демонстрировали, что хоть и вооружены, но не собираются поднимать оружие. Их пальцы – все шесть на руке – были расправлены, но расслаблены. В этой позе они замерли, словно отдавая себя на милость присутствующих, но сохраняя бдительность и готовность к защите, если мирный жест не будет принят.

Это был тонкий и сложный знак – язык тела, говорящий одновременно о мире и силе. Они показывали, что не враги, но и не беззащитные жертвы. Жест уважения, но не капитуляции. Они демонстрировали готовность к диалогу, не выпуская из рук то, что гарантирует их безопасность в чужом мире.

Таксист перевёл взгляд с Олега на Гульнар, безмолвно спрашивая разрешения. Мужчина правильно понял его немой вопрос и коротко кивнул.

– Гульнар, спроси, что они хотят за свой костюм? – тихо произнёс Михаил.

Девушка нахмурила лоб, сосредоточенно думая.

– Попробую… Но я не знаю, как объяснить это. Звуки не передаются, только образы. Картинки.

– Но ты же тогда мне целую фразу передала? – удивился Михаил.

– В том-то и дело, – вмешался глава общины. – Они не понимают смысла наших слов. Приходится объясняться образами. Как на пальцах.

– Тогда предложи им камень взамен куртки. Как они в прошлый раз тебе, – пожал плечами Таксист.

Гульнар вопросительно посмотрела на пришельца. Их взгляды встретились, и через несколько секунд иномирянин издал низкий гортанный звук, похожий на перекатывание гальки. Он повернулся к своим соплеменникам, что-то произнёс, и те хором повторили тот же странный звук.

– Я так понимаю, они смеются? – возмущённо прошипел Нурибек. – Так и знал, что тот камень был обычным булыжником!

Пришелец, продолжая издавать мягкие гортанные звуки, снова повернулся к Гульнар. На этот раз их зрительный контакт длился дольше, и иномирянин что-то произнёс вслух.

– Он просит за куртку… блестящие камни, – перевела девушка, немного растерянно глядя на Михаила. – Какие-то особенные, сверкающие.

– Переводчика бы сюда, – мечтательно выдохнул Михаил, доставая из кармана китайскую зажигалку с фонариком.

Он демонстративно щёлкнул колесиком, зажигая огонёк, затем включил и выключил синий светодиод. Пришельцы, синхронно наклонив головы, с явным интересом наблюдали за манипуляциями. Один из них, осторожно принял зажигалку из рук Таксиста.

Шестипалые пальцы удивительно ловко повторили движения – сначала огонёк, потом холодное свечение фонарика. Затем иномирянин, не отрывая взгляда от Михаила, сбросил с плеча свой кожаный рюкзак и извлёк оттуда продолговатую деревянную шкатулку. Сняв крышку, он показал содержимое: внутри на мягкой подложке лежал кусок минерала, излучающий ровное белое матовое свечение.

Люди тесным кольцом обступили коробочку, разглядывая диковинку.

– И что это такое? – озвучил общие мысли Нурибек. – Типа вечный фонарь или драгоценность? Гульнар, спроси!

Девушка на мгновение замерла, глядя в глаза пришельцу.

– Говорит… это нужно оставить на солнце. Тогда ночью будет светиться, – перевела она после паузы.

– Какой-то нечестный обмен, – пробормотал Таксист, осматривая товар. – Я ему два в одном предложил, а он мне – светящийся камушек.

– Я могу его забрать, – с хитрой ухмылкой предложил глава общины. – А тебе дам сразу две зажигалки. Новые.

– Ага, щас, – буркнул Михаил, решительно захлопывая крышку шкатулки и отправляя её в карман. – Надо было самому торговать, пока я не догадался.

– Вообще-то мы здесь переговоры вели, – с лёгким укором заметил Олег, наблюдая за бартером.

– Ага, и что они вам предложили? – парировал Михаил, не отрывая взгляда от пришельцев. – Чтобы вести переговоры, надо хотя бы понимать друг друга. Вот я наладил контакт. Надеюсь, у них есть что-то получше этого камушка.

Таксист снова повернулся к иномирянам и, жестом показывая на землю между ними, произнёс:

– Ну-ка, мужик, показывай, что у тебя ещё есть? Кроме камней? – Затем обернулся к своим: – У кого что есть в карманах – выкладывайте сюда. Ербол, Канат, это касается и вас.

Напарники Нурибека вопросительно посмотрели на своего главу. Тот после короткой паузы кивнул, и первым делом вытащил из кармана перочинный нож. Вскоре на земле между двумя группами образовалась странная коллекция: зеркальце, коробок спичек, ещё один нож, мобильный телефон, катушка ниток с иголкой и… рулон начатой туалетной бумаги.

Все присутствующие удивлённо перевели взгляд на Каната, который смущённо пожал плечами:

– Самый ходовой товар. По всем новостям показывают – как только начинается кризис, бумага первая исчезает с прилавков.

– Клоун, – беззлобно вздохнул глава общины, но убирать рулон не стал.

Пришельцы, тем временем, с нескрываемым интересом наблюдали за процессом. Их большие глаза перебегали с предмета на предмет. Тот, что вёл «торг», медленно снял свой рюкзак и поставил его на землю. Он начал аккуратно выкладывать содержимое напротив человеческих «сокровищ»: несколько гладких плоских камней странного свечения, размером с ладонь, сушёные стебли незнакомых растений, аккуратно свёрнутый кусок тонкой, прочной кожи, и… небольшой предмет, отливающий тусклым металлом.

Он был похож на сложный механический инструмент – не то пинцет, не то миниатюрные тиски с несколькими сменными насадками. Пришелец взял его и, имитируя движение, показал, как предмет может что-то зажимать, поворачивать и счищать. Затем он указал на перочинный нож, потом на свой инструмент.

Михаил присел на корточки, внимательно разглядывая диковинный инструмент.

– Вот это уже интереснее, – протянул он. – Похоже на универсальный инструмент. Гульнар, спроси, для чего именно он?

– Как я поняла, это типа мультитула, что есть у дяди Нурибека, – перевела Гульнар после безмолвного диалога с пришельцем.

– Ясно, безделушка, – отмахнулся Михаил. – А это что? – он ткнул пальцем в сторону камней и засушенных растений.

– Камни… для готовки. Ставишь рядом – они нагреваются, можно еду приготовить. Стебли – для лечения. Отламываешь кусочек, разжёвываешь и на рану. Ну а кожа… ну, кожа и есть кожа, – девушка смущённо замялась. – Я вроде всё объяснила, что у нас. Кроме… э-э-э… назначения этого, – она украдкой кивнула на рулон туалетной бумаги.

– А это пусть сам владелец и объясняет, – ехидно подал голос Ербол.

Канат с достоинством прижал бумагу к груди.

– Дикари, что с них взять? – с презрением фыркнул он. – Им бы камни жевать да на костях спать. Не виноват же я, что у них тут цивилизация не дошла до самого главного изобретения человечества! – Он многозначительно потряс рулоном. – Мне и самому ещё на три подхода минимум хватит. Без обмена!

Глава общины с трудом сдерживал смех, а один из пришельцев, склонив голову набок, с искренним любопытством уставился на заветный рулон, словно пытаясь понять сакральный смысл этого белого цилиндра.

– Я бы эти камушки взял, – ткнул пальцем в нагревательные камни Михаил. – У нас, как бы, проблемы с горячим. – Он взял мобильник Ербола, включил его и с гордостью продемонстрировал пришельцу. Тот покрутил аппарат в шестипалых руках и отрицательно покачал головой, словно говоря: «Хлам, а не технология».