Легенды Нила и побережья Египта. Прогулки рука об руку

Мечеть Аль-Джамеа

Асуанский мост

Речная лужайка, Нил, Асуан

Парусное круизное судно класса «люкс»

Фелука и плавучая насосная станция (справа)

Грузовая лодка у причала, Нил

К таковым, к примеру, относится храм Калабша (Kalabsha Temple), который можно увидеть с 46-метровой высоты кольцевой смотровой площадки Монумента советско-египетской дружбе, выполненного в виде взметнувшихся в небо пяти лепестков лотоса, а также высеченные в скалах гробницы знати, расположенные к северо-западу от острова Элефантина (ныне Jazirat Aswan), как раз напротив стоянки круизных лайнеров.

Учитывая это, а также ограниченное время, ведь в Асуан приезжают в основном ради того, чтобы добраться до Абу-Симбела (Abu Simbel), туристам, помимо указанного выше монумента, воздвигнутого во времена правления президента Насера в 1975 году в качестве благодарности Советскому Союзу за помощь в постройке плотины, но так официально и не открытого, и прогулки возле самого гидротехнического сооружения, показывают только один памятник истории – каменный карьер с оставшимся незаконченным обелиском, включенным в список ЮНЕСКО.

В начале 20-х годов прошлого столетия его подробно изучил и описал английский египтолог и инженер Реджинальд Энгельбах (Reginald Engelbach), отметивший, что «длина обелиска составляет 41,75 метра, он расположен под углом 18,5 градусов к северу от востока и наклонен к основанию под углом 11 градусов, в результате чего основание пирамидиона18 находится на 7,05 метра выше основания. В готовом виде обелиск весил бы 1168 тонн»19. При этом он сетовал, что «за все годы, что этот обелиск был известен, те, кто интересовался древними методами добычи камня, не потрудились очистить его»20, зато с легкостью приписывали ему размеры наобум, несмотря на то что часть обелиска была погребена под кучей щепок на глубине 7 метров.

Не менее любопытны и другие изыскания Энгельбаха, который пишет, что «скала, из которой должен был быть извлечен обелиск, была выровнена до примерно правильного уровня путем обжига и подтески, причем первый способ использовался везде, где это было возможно. При раскопках было обнаружено большое количество обожженных и полуобожженных глиняных кирпичей, в то время как значительная часть обломков вокруг обелиска и в других карьерах имела розовато-коричневый цвет и крошащуюся текстуру, характерную для обожженного гранита. <…> Похоже, что стопку высушенного тростника обкладывали кирпичом, по возможности рядом с трещиной, и после обжига камень легко откалывался. Очень вероятно, что на раскаленный камень лили воду, чтобы он раскололся. Этот метод нагревания и охлаждения гранита используется в Индии и по сей день»21.

Что же касается распорных клиньев, применяемых для раскалывания камня, Энгельбах склонялся к тому, что они были все же металлическими, а не деревянными (как рассказывают гиды), которые расширялись при намокании под воздействием воды, «потому что пазы всегда сужаются внутрь, и… смоченный клин скорее выскользнет, чем будет оказывать боковое давление на камень»22. В связи с этим он предполагал, что «раскол» делали либо современным методом «пробки и пера», либо металлические клинья вбивали в камень без тонких металлических пластин с обеих сторон, которые и называют «перьями».

Кроме того, Энгельбах обратил внимание на используемый для обработки камня инструмент. Так, говоря об окружающей обелиск траншее, с помощью которой его предполагалось «извлечь» из скалы, он пишет, «что в ней нет углов – все закруглено; также нет следов от клиньев, которые невозможно не заметить. <…> В траншее вообще нет следов работы стамеской, и при расчистке обелиска не было найдено ни одного медного инструмента. Таким образом, мы вынуждены прийти к выводу, что большие глыбы твердого зеленовато-черного камня, в изобилии найденные вокруг обелиска и в каменоломнях Асуана, должны были служить инструментами»23.

Энгельбах назвал их «фунты», указав, что они «имеют почти сферическую форму и варьируются в диаметре от 8 до 13 дюймов, а их вес составляет от 9 до 15 фунтов. <…> Шары имеют почти естественную форму и сформированы под воздействием воды в течение веков. <…> Они состоят из оксидов железа из железистых силикатов»24, а потому, понимая их ценность для истории, Энгельбах «закопал несколько сотен таких фунтов под западной подпорной стеной и в других местах, так как даже их вес не мешал охотникам за сувенирами свободно уносить их»25. Возможно, именно благодаря Энгельбаху эти камни и дошли до наших дней: сегодня их может увидеть каждый, а нам их показал наш гид Ала Ел Дин (Alaa El Din Farag).

Участок каменоломни с Незаконченным обелиском расположен рядом со средневековым арабским кладбищем, называемым также кладбищем Фатимидов (Fatimid Cemetery), на территории которого можно осмотреть гробницы с куполами из сырцового кирпича, датируемые IX веком. Но посещение этого места, равно как и храмовых комплексов Элефантины и Филы (Philae), а также Нубийского музея или Ботанического сада на острове Китченер (Kitchener Island), возможно только вместо поездки в Абу-Симбел либо накануне, если заселение на теплоход оказалось не столь поздним.

Абу-Симбел

Экскурсия в Абу-Симбел в программу тура не входит и является дополнительной опцией, оплачиваемой отдельно, чаще всего на месте, а не заранее, при подтверждении наличия такой возможности. Отъезд ранний, примерно в 4 утра, так как в одну сторону придется ехать не менее четырех часов, да и то при условии, что вы будете на легковом автомобиле, как мы26, и вам удастся быстро оказаться за чертой города, а не встрять в многокилометровую пробку из экскурсионных автобусов на выезде из него, как это случилось с китайской группой, из-за чего отплытие теплохода задержали аж на два часа. Но это лишь незначительные детали воистину прекрасного путешествия, предтечей которого будет мелькающий за окном бескрайний песчаный пейзаж с возвышающимися замысловатыми терриконами – это результат выветривания, предстающий перед вашим взором в виде различных геометрических фигур, среди которых, если повезет, можно увидеть гигантскую черепаху.

Но вернемся к цели нашей поездки – храмовому комплексу Абу-Симбел, высеченному в скале в XIII веке до н.э. и состоящему из двух храмов: большого, посвященного Рамсесу II, и малого, возведенного в честь его главной жены – царицы Нефертари. Являясь самыми впечатляющими из всех древностей в Нижней Нубии – участка Нубии от Первого до Второго порога или, говоря современным языком, расположенного между Асуаном и египетско-суданской границей, – эти памятники долгое время оставались забытыми. И, быть может, неслучайно: храм Рамсеса II, благодаря многочисленным изображениям связанных нубийских пленников27, представлял «собой высшую точку египетского колониального господства в Нубии»28, а значит, не мог почитаться народами Нубии, как и храм его любимой спутницы Нефертари. В итоге первый, оказавшись заброшенным, поглотили пески, а второй – превратили в убежище, пока их вновь не открыли в начале ХIX века.

Это произошло 22 марта 1813 года, когда швейцарский путешественник, географ и востоковед Джон Буркхардт (John Lewis Burckhardt) обнаружил их, находясь в полутора часах ходьбы по пескам от деревни Баллиан (Ballyane). Но все началось с храма Нефертари, который местные жители именовали храмом Эбсамбал (Ebsambal), по названию западной части горы, со стороны которой он находился.

Говоря об этом памятнике, Буркхардт пишет, что «он возвышается примерно на двадцать футов над поверхностью воды, полностью вырезан в почти отвесном скалистом склоне горы и находится в полной сохранности. Перед входом находятся шесть вертикальных колоссальных фигур, представляющих молодых людей, по три с каждой стороны, размещенных в узких углублениях и смотрящих в сторону реки; все они одинакового размера, стоят, поставив одну ногу перед другой, и сопровождаются меньшими фигурами, которые я сейчас опишу.

Они имеют высоту от земли до колена шесть с половиной футов и расположены в следующем порядке: 1. Юный Осирис с узкой бородой и тиарой на голове, сопровождаемый двумя небольшими вертикальными фигурами, около четырех футов в высоту, по одной с каждой стороны его ног. 2. Исида29 с Гором на руках, а также по маленькой фигуре с каждой стороны; выражение лица Исиды, хотя и грубо выполненное, поистине велико и благосклонно. 3. Юноша с обычным высоким чепцом на голове, с опущенными руками и две маленькие фигурки, похожие на предыдущие. Они находятся по одну сторону двери. На другой стороне: 4. Тот же юноша; 5. Исида, имеющая на голове шар, окруженный двумя змеями; и 6. Юноша в третий раз; каждый с двумя маленькими сопровождающими фигурками, как и прежде»30.

Конечно, такое описание храма Нефертари у современных египтологов вызовет разве что улыбку, но для того времени это было настоящим величайшим открытием, учитывая, что храм Эбсамбал служил «убежищем для жителей Баллиана… от племени бедуинов Моггребин, которые регулярно, каждый год»31, совершали набеги в эти края, а потому мог быть разрушен в любой момент. И тогда его бы постигла участь погребенного под песками храма Рамсеса II, случайно обнаруженного Джоном на расстоянии около двухсот ярдов от храма Нефертари, когда он, повернув на юг, наткнулся на четыре огромные статуи, расположенные в глубокой нише.

Однако Буркхардт об этом не знал, ошибочно предположив, что это храм Осириса, тем более что сами статуи были «почти полностью погребены под песками, которые обрушиваются сюда потоками. Вся голова и часть груди и рук одной из статуй все еще находятся над поверхностью; у соседней с ней едва ли видна какая-либо часть, голова отломана, а тело покрыто песком выше плеч; у двух других видны только головные уборы. Трудно определить, находятся ли эти статуи в сидячем или стоячем положении; их спины прилегают к скале, которая выступает из основного массива и может представлять собой часть стула или быть просто колонной для поддержки. Они не обращены лицом к реке, как те, что были в только что описанном храме, а обращены своими лицами строго на север, к более плодородным краям Египта, так что линия, на которой они стоят, образует угол с течением потока.

Голова, находящаяся над поверхностью, имеет очень выразительное молодое лицо, приближающееся ближе к греческой модели красоты, чем к любой древнеегипетской фигуре, которую я видел; действительно, если бы не тонкая продолговатая борода, она вполне могла бы сойти за голову Паллады. Эта статуя носит высокий колпак, обычно называемый «мера зерна», на передней части которого находится выступ с изображением ниломера32; то же самое есть на колпаках двух других; руки покрыты иероглифами, глубоко высеченными в песчанике и хорошо выполненными; статуя имеет семь ярдов в плечах, и поэтому, если находится в вертикальном положении, не может быть менее шестидесяти пяти – семидесяти футов в высоту: ухо имеет один ярд и четыре дюйма в длину.

На стене скалы, в центре четырех статуй, находится фигура Осириса с головой ястреба, увенчанная шаром; я подозреваю, что если бы песок был расчищен, то под ним обнаружился бы огромный храм, у входа в который находятся вышеупомянутые колоссальные фигуры, вероятно, они служат украшениями, как и шесть, принадлежащих соседнему храму Исиды: я также пришел к предположению, из-за присутствия фигуры с головой ястреба, что это был храм, посвященный Осирису»33.

Неутомимый Буркхардт был «первым из современных путешественников, кто посетил этот и соседний храмы и сделал их известными европейскому миру. Большой храм тогда был настолько скрыт песком, что почти ускользнул от его внимания. Бельцони34 очистил большое количество этого песка спереди и открыл вход; с помощью капитанов Ирби и Манглса»35.

А первым, кто подробно описал храм Рамсеса II, был английский путешественник и востоковед Эдвард Уильям Лейн (Edward William Lane), в то время как шотландского художника Дэвида Робертса (David Roberts) можно смело назвать первым фотографом, запечатлевшим в 1849 году виды этого храма на своих прекрасных литографиях.

Придорожный караван-сарай

Гигантская черепаха – результат выветривания

С женой у храма Рамсеса II (Большой храм)

Фигуры Рамсеса II (слева от входа в храм)

Фигуры Рамсеса II (справа от входа в храм)

Объединение Египта: Сев. и Юж. Нила (вверху)

Нубийские пленники (справа от входа)

Нубийские пленники (слева от входа)

Рамсес II подносит дары Гору

Рамсес II подносит дары Тоту

Рамсес II подносит дары Птаху

Рамсес II подносит дары Хнуму

Колонны Осириса, центральный неф

Фрагмент росписи колонны

Колонны в гипостильном зале

Рамсес II с атрибутами Осириса

В гипостильном зале

Поверженные враги схвачены за волосы

Рельефы в одной из часовен

Бог солнца Амон-Ра (в центре)

Птах, Амон-Ра, Рамсес II и Ра-Харахти

Утка, фрагмент картуша, гипостильный зал

Часть головы и головного убора Рамсеса II

Восемь колонн Осириса

Храм Рамсеса II (Большой храм)

Храм царицы Нефертари (Малый храм)

Лик богини Хатхор, гипостильный зал

Хатхор в виде коровы выходит из стены, святилище

Хатхор в виде коровы, зал перед святилищем

Хатхор в виде коровы, зал перед святилищем

Статуи Рамсеса II и Нефертари (вторая слева)

Гипостильный зал, рельефы и росписи

Нефертари протягивает систр и цветы Анукис

Рамсес II на фасаде храма своей жены

Нефертари с атрибутами богини Хатхор

Царицу Нефертари венчают богини Хатхор и Исида

Рамсес II с атрибутами Амона-Ра (справа)

Нефертари подносит систр и цветы Хатхор

Вид на храмы Рамсеса II и Нефертари

В середине 60-х годов прошлого столетия, в связи со строительством Асуанской плотины, храмовый комплекс Абу-Симбел, оказавшийся в зоне затопления, решили перенести на новое место. С этой целью была выполнена архисложная задача по распилу и демонтажу первоначальной конструкции, высеченной в девственном нубийском песчанике. Выпиленные и тщательно пронумерованные каменные блоки аккуратно переместили на более высокое место, а гору, в которой они были вырезаны, полностью реконструировали, завершив все работы в 1972 году, о чем сегодня напоминают едва заметные стыки, как при поклейке обоев, на внешнем фасаде, стенах и потолке величественных памятников, а также в облике огромных статуй.

Несмотря на новое местоположение храма Рамсеса II, в его конструкции удалось также сохранить изначальную уникальную особенность, позволяющую солнечным лучам дважды в год, 22 октября и 22 февраля, проникать через главный вход внутрь памятника, заливать светом длинный коридор и освещать скульптуры на задней стене святилища, причем только три из четырех – Ра-Харахти, Рамсеса II и Амона-Ра, в то время как статуя Птаха, бога подземного мира, всегда остается в тени. Почему-то считается, что именно в эти даты Рамсес II родился и взошел на трон, однако никаких доказательств, подтверждающих или опровергающих это, не существует. По другой версии, обе даты обозначают количество дней до и после солнцестояния36. Так это или иначе, но в указанные даты, по заверениям нашего гида Ала Ел Дина, в Абу-Симбел стекается множество туристов, желающих принять участие в праздновании Фестиваля Солнца.

Ком-Омбо

Несмотря на опоздание китайской группы, в Ком-Омбо (Kom Ombo) мы прибыли строго по плану, в семь вечера, когда ночь уже поглотила все краски дня; хотя, не будь этой вынужденной задержки, еще неизвестно, удалось ли нам добраться сюда засветло либо наш теплоход неспешно бы тащился, бороздя мутные воды Нила. До закрытия музея оставалось два часа, и мы были вынуждены спешить, чтобы не только точечно пройтись по храмовому комплексу в сопровождении своего гида, но и самостоятельно осмотреть все его закутки и улочки, подсвечиваемые прожекторами лишь в центральной части, а затем, выйдя за освещенный периметр, в кромешной тьме перейти в расположенный поблизости музей крокодилов (Crocodile Museum), также входящий в программу посещения Ком-Омбо. И нужно признать, что, невзирая на все перипетии, это место несомненно стоит того, чтобы его увидеть.

Согласно исследованиям австрийских египтологов Ирены Форстнер-Мюллер (Irene Forstner-Müller) и Помелы Роуз (Pamela Rose), современное название «Ком-Омбо» в переводе с арабского означает «холм Омбо» и происходит от труднообъяснимого древнеегипетского слова «Nbw. t> Nby. t», которое принято трактовать как «золотой город»37, тем самым как бы подчеркивая, что Ком-Омбо «мог быть отправной точкой для золотодобывающих экспедиций в Восточную пустыню и Нубию, и, по крайней мере, в Новом царстве38 был важным центром для такого рода деятельности»39.

В эпоху Птолемеев и Рима город получил латинское имя Ombos или Ambos, а на позднеантичном коптском – Imbw. Стоит также отметить, что самое раннее свидетельство древнего названия города, датируемое XXV веком до н.э., было выявлено в ходе недавних раскопок, когда были найдены «три отпечатка цилиндрической печати времен правления царя 5-й династии Нефериркара (Neferirkare), содержащие имя Ком-Омбо (Nbw. t)»40.

А вот постройка храмового комплекса, ныне являющегося главным музейным объектом Ком-Омбо, была начата только во II веке до н.э. при Птолемее VI Филометоре (Ptolemy VI Philometor), заложившем «двойной храм, северо-западная часть которого была посвящена триаде Хароэриса (Гора Старшего) с Тасенетнофрет (Прекрасной сестрой) и Панебтави (Владыкой Двух земель), а юго-восточная часть – триаде Собека, Хатхор и Хонсу. Большая часть декора была завершена к правлению Птолемея XII Неоса Диониса, к тому времени Ком-Омбо стал самым важным святилищем Собека в Верхнем Египте»41, что, вероятно, объясняется лишь расположением Собека (бога-крокодила), в отличие от Хароэриса (бога-сокола), «в южной части, потому что юг предшествует северу в египетском порядке следования»42.

Тем не менее примечательно, что «культы обоих богов, представленных в храме, были связаны с захоронениями мумифицированных священных животных. Некрополи священных крокодилов были расположены в юго-восточной части современного Ком-Омбо, в Эль-Шутбе. <…> Ранее мумии крокодилов были обнаружены в предполагаемых кладбищах на песчаной равнине к востоку от холма. Останки мумий соколов были найдены в Эль-Шутбе, а мумии других видов хищных птиц были зарегистрированы как происходящие из Ком-Омбо, а также мумии ибисов, сизоворонок, газелей и змей. <…> Кладбища животных были не просто местами захоронения, но и служили местами для погребальных культов»43.

В этой связи интересны наблюдения некоторых иностранцев, достигших Ком-Омбо. Так, османский путешественник Дервиш Мехмед Зилли (Dervish Mehmed Zillî), более известный как Эвлия Челеби (Evliya Çelebi), побывавший в этих краях в XVII веке, писал, что «в пещерах скал на восточной стороне этого дворца лежат кучами тысячи мумифицированных крокодилов. Обертки состоят из коры пальмы дум… Высокая гора, где сложены кучами эти мумифицированные крокодилы, называется „Гора крокодилов“ (Gebel Timsah). Нил впадает в нее с западной стороны»44.