Распутье: Блокпост. Первый сезон

– Спокойно, Маша, я Дубровский, – сипло бросил Сарай, чувствуя, как под ним бьётся чужая агония. – Всё уже. Теперь соображай. Прикинь шансы. – И Сарай поддавил, говоря прямо в ухо. Голос его был спокоен и равнодушен. – Будешь отвечать. Честно. Коротко. Быстро. – Бандит дёрнулся, Сарай придавил сильнее. Раздался хруст. – Ещё раз и останешься тут парализованный. – Сарай чуть ослабил. – Долго не проживёшь, но и быстро не сдохнешь – с зверюшками познакомишься. Отвечать, по существу, и коротко. Ещё кто с вами?

– Тут никого. – Голос еле слышно, но ответил моментально.

– Зачем тут?

– Заказ на органы. Охотимся.

– Кому нужны?

– Не все через реконструктор могут. Многим нужны.

– Одного взяли. Где он?

– На втором этаже, комната. Справа. В ней.

– Если тебя на органы пустить, сколько выйдет?

Молчание. Сарай немного напрягся. Опять хруст.

– По состоянию… Моё не очень.

– «Тут никого», а где кого?

– Тебе не поможет.

«Он что там, улыбнулся? Охренел? Со мной всё в порядке, хватка старая, непись неадекватный».

– Ответ не принят. – Движение, будто собрался заканчивать.

– Не знаю где, – скороговоркой. – Они на месте не сидят. Главный знал. Я первый раз подрядился. Жрать нечего…

Отпустил волосы на пару секунд, короткий удар в шею, не сильно, но в нужное место. Больно, но не смертельно.

– Не интересно. Куда должны были увести людей?

Тишина. Сдавил.

– Послезавтра ждут. За общагой лес, если не вдоль трассы идти, а вдоль железки, она в него углубляется, через несколько километров хутор. Там в крайнем доме, забор штакетником, покрашен зелёным.

– Комната закрыта?

– Какая?

– Где пленный сидит.

– Нет. Там наручниками прикован мужик, а от них ключ под козырьком теперь.

– Принято. – Сарай резко сменил хват, переместив вес.

Раздался тот самый, окончательный хруст.

«Реализм – на пятерку. Ощущения – поганые. Нахер их. Теперь быстрый лут. Потом за мужиком сходить надо. И валить».

Осмотрел тело перед собой.

«Шапка пыльная, но и мы не из привередливых». Куртка зимняя, к чертям изодранная. Зато в кармане пистолет Макарова и запасной магазин.

«О! Считай, что Новый Год!»

Утеплённый комбинезон, на удивление целый, хоть и запылённый до полного бесцветия. Зимние ботинки – сразу себе. Свитер, грубой вязки с высоким горлом. Тоже пойдёт. Повозился, снимая ботинками и комбинезоном.

«Всё в кучу, кучу в руки, руки и тело в раздевалку! Башку не забыть!»

«Всё равно странный шлимазл. В этом мире мог бы и с чем-то посерьёзней ходить».

6

Вернулся к подъезду и несколько озадачился.

«Ну что, умник, доволен работой? – Теперь точно про остальной лут забудь. – Чего это? Можно ручками поработать! – Башкой поработай. Идиот! Часы труда и как итог: хлам или второй Макаров? – В принципе да. Вот, значит не идиот».

Осмотрел дверь. Её не сильно придавило, можно чуть дёрнуть и войти, щели хватит для проникновения.

На лестничной площадке быстро переоделся. Заминка вышла только в момент, когда штаны снял. Всматривался в правую ногу, даже подвигал ей немного. Удовлетворённо цокнул и закончил переодевание. Из старого оставил куртку, но свитер и комбинезон уже значительно правили ситуацию.

Пошёл прихрамывая наверх. На втором этаже увидел прикрытую дверь в конце коридора.

Зашёл и его ударил в нос тяжёлый металлический дух – пахло медью, старой опасностью и немного бензином.

«Темнота друг молодёжи – в темноте не видно рожи…»

Свет из коридора выхватывал лишь полосу у его ног, впереди – густая, почти осязаемая чернота. В этой общаге окна всегда напротив дверей, он пошёл вперёд, короткими шагами, вскидывая ноги выше обычного, чтобы не споткнуться о невидимый хлам. Через несколько метров рука наткнулась на холст грубой ткани. Сорвал её. Стол, стулья, шкаф, поломанная бездымная печь в углу и прикованный к трубе мужик без сознания. Он явно дышал. С головы капала кровь. Ему отрезали ухо и оставили рану как есть.

Сарай присел рядом, грубо встряхнул его за плечо. Тот беззвучно застонал. Сарай вдруг почувствовал, как у него самого где-то под рёбрами холодной иглой кольнуло – знакомый, давно забытый сигнал.

«Чё за…» – мысль оборвалась, не находя объяснения. Четверых положил – и хоть бы хны. А этот один, беспомощный, резанул по живому.

Прозвучал хриплый выдох. Пальцами раздвинул веки – зрачки плавали, в сознание мужик не возвращался. Контузия, потеря крови, а может, и то и другое. Шансов привести его в чувство на месте – нулевые.

«М-да… Не медик я. Так, мелкооптовый поставщик для патологоанатома… и то в прошлом».

Прошёл к шкафу. На полках оказалось две банки консервов, бутылка – по виду с водой, и рюкзак, а в нём импровизированная аптечка с обеззараживающей жидкостью, бинтом и упаковкой каких-то таблеток с незнакомым названием. На всякий случай ощупал руками по тёмным углам, но ничего больше не нашлось. Собрал рюкзак. Пока бросил на пол. Бинт оставил в руке.

«Эх, таки не дача генеральская, там бы пошарить».

Вернулся к бедолаге. Обработал рану, туго замотал голову бинтом. Тело мужика дёрнулось в судороге, из горла вырвался хриплый животный стон.

– Ну вот, дёргается. Значит, не труп пока… Главное, чтоб не агония. – проворчал Сарай.

7

Взгляд уперся в наручники. Стальные, но не самые новые, с уже подработанным механизмом. Они были пристёгнуты дужкой к трубе, но металлический хомут, вмонтированный в стену, не давал им спуститься вниз, задирая руку пленного. Ещё бы пять сантиметров выше, и мужик просто висел бы на своей руке.

Сарай осмотрелся. Судя по всему, тут временная база. Снесли со всей общаги уцелевшую мебель: два стула, стол и шкаф. Сарай внимательно посмотрел на стулья – разные. Один сразу видно, хлипковат, а второй покрепче, ножки толстые, монументальные. Отломал одну не без усилий. Вставил её в щель между дужкой наручников и трубой, сверху вниз. Упёр нижний край в стену. Развернулся и, навалившись на свободный конец ножки всем весом тела, плавно начал давить.

Расчёт был прост: либо сломается замок наручников, либо погнётся дужка. Но слабая ржавая труба не выдержала точечного давления. Раздался сухой, короткий хруст – и труба лопнула прямо над хомутом. А ножка, потеряв опору, опустилась на голову Сарая…

«Ёпта! Думал гений, а оказался в „Невезучих“, Пьер Ришар, блин».

Теперь наручники можно было снять с огрызка трубы, немного приподняв мужика.

– Ну или так, получилось и слава Богу, – флегматично заключил Сарай, глядя на результат и потирая правую часть головы, по которой скользнула ножка. Ощущения не то, чтобы болезненные, но неприятные. Система предупредила.

Мужик, больше не прикованный, бессильно осел на пол.

«Головой не стукнулся, болезный? А то в твоём состоянии чревато».

Для себя Сарай решил – надо эвакуировать. Не зря он тут болтается весь такой безухий и бессознательный. Да и кто его знает, что за информация в нём сидит. Вдруг окажется полезным.

– Ладно, – хрипло пробурчал он, вставая. – Прокачу.

Он вышел в коридор. Осмотрелся. Взгляд упёрся в открытую дверь. Можно, конечно, и на горбу, но по снегу тащить проще будет, чем нести. Прикоснулся к ноге выше колена, поморщился. Снял дверь с петель, прислонил на время к стенке.

Поднял с пола сорванную с окна ткань. Присмотрелся: сойдёт. В углу нашёл открытую пустую консервную банку и с её помощью наделал лоскутов из ткани. Острыми краями банки надрезал, а потом разрывал на полосы.

С помощью мата и ножки от стула пробил несколько дыр в полотне двери. «Теперь спустить дверь вниз, а затем мужика». Посмотрел на тело, прикинул, идея стала казаться не столь хорошей. Но другие варианты в голову не лезли. Ладно, бег с утяжелением по пересечённой местности, сильнее буду. С дверью вышло всё просто. С мужиком посложнее, но выволок и привязал его к дверям. Примерился.

«Эвакуатор экстренный, модель – Не Скорая Помощь».

Сарай уже было собрался впрягаться в упряжь, когда из-за угла противоположной общаги выскользнула лиса. Призрачной тенью через двор, исчезла в кустах у забора, мелькнув отдающей рыжим спиной.

Взял в руки импровизированную упряжь, накинул лямки на плечо, двинул с места. Бурлак, блин, без Волги.

– Погнали, аноним. Терпи. Надеюсь, ты не говнюк… А то я им стану, и поедешь ты на этой двери обратно – своим ходом.

8

Сарай тащил дверь с привязанным к ней мужиком, оставляя за собой характерный след на снежной целине.

Тара-тата, Татата, Таратата-татата,

ТарарарарараРА, Таратата-тараРА… (надо наконец-то выучить слова)

Районы, кварталы, жилые массивы,

Я ухожу, ухожу красиво!

«Вот если сейчас за спиной рванёт – будет полный антураж. Пахнет утро напалмом».

– Мужик, ты там держись. До блокпоста дотопаем, там у тебя наверняка и лекарство есть. На сорок градусов. Но то, что из-за тебя я ни хрена не проверил, не нашёл заныканый РПГ, а может, Абакан… Точно! Именно их я из-за тебя и не нашел! Я тебе припомню. Будешь должен. И РПГ, и Абакан… И Уазик. Да. У тебя наверняка есть… Два.