Распутье: Блокпост. Первый сезон

Распутье: Блокпост. Первый сезон

Gogich Gad

© Gogich Gad, 2026

ISBN 978-5-0069-2558-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Инсайдер

Алексей Ястребов вошёл неспешно, окинул взглядом пространство. Не как провинциал, разинувший рот, а как ревизор, с лёгкой, почти незаметной улыбкой оценщика. На нём была не одежда, а заявление: темно-синяя, почти чёрная кашемировая толстовка дорогого, но аскетичного кроя, шерстяные брюки, отглаженные раз в жизни – когда их купили, и мягкие замшевые лоферы, уже принявшие форму его ноги. Никаких украшений, кроме массивных, но не кричащих часов на ремешке из кожи питона. В этом был статус человека, который выше необходимости что-либо кому-либо доказывать. Взгляд – спокойный, тяжёлый, из-под нависших бровей. Тот взгляд, которым в девяностых меряли серьёзность намерений.

Его встречал менеджер по развитию, Павел, – молодой, поджарый, в костюме-оболочке, стерильном и лишённом складок, как упаковка дорогого гаджета, с тем бодрым профессионализмом, который пытается скрыть внутреннюю робость перед живой легендой местного бизнеса.

– Алексей Михайлович, огромное спасибо, что нашли время! Для нас большая честь…

– Павел, – перебил Алексей, не повышая голоса, – давай без долгих прелюдий. Меня интересует не презентация, а боль. Где у вашей игрушки самое слабое место?

Он прошёл мимо сияющих макетов, не глядя на них, прямо к центру зала, где в луче света стоял «Кокон» – матовая сфера на массивном основании. Не техно-дизайн, а скорее индустриальный. Похоже на шлюз подлодки или капсулу спасателя.

– Это он? – Алексей обошёл сферу кругом, постучал костяшками пальцев по корпусу. Звук был глухой, плотный. – Рассказывайте. Начинайте с самого слабого места. Со «Стрекозы». Один подвижный узел на всю массу тела. Люфт? Задержка по осям? Как вы глушите инерцию, чтобы пользователю позвоночник не сложить веером?

Павел замер на секунду. Ожидал вопросов про графику, про контент, про ROI. Не про инерцию и позвоночники.

– Э-э… Задержка менее 2 миллисекунд. Система предсказания движения на основе нейросети, опережающая фактический импульс на 50 мс. Амортизация через…

– Нейросеть может глюкнуть, – отрезал Алексей, подойдя к стойке с разобранным экзоскелетом. Он взял в руки сегмент нагрудника, оценил вес, провёл пальцем по внутренней поверхности с тактильными актуаторами. – А вот это… Имитация удара. Сила сжатия? Дифференциация по площади воздействия? Можно настроить под порог болевой чувствительности конкретного человека?

– Можно, но есть безопасный лимит, прописанный в…

– Безопасный лимит меня не интересует, – Алексей положил сегмент на место. Его голос был ровным, как лёд. – Меня интересует честность. Вы продаёте «физиологическую правду». Если человек получает в игре ножом в ребро, он должен почувствовать именно это. Не щекотку. Не вибрацию. А холодный ужас и дикую боль. Иначе вы – просто дорогие качели. Покажите мне ваш протокол экстренного прекращения сессии. Не кнопку «выход». А сценарий, когда у игрока сердечный приступ, а он в это время бежит по виртуальному полю под обстрелом.

Павел побледнел. За его спиной появился другой человек – старше, в технической робе без знаков отличия, с умными, уставшими глазами инженера, прошедшего полигоны.

– Я – Константин, ведущий конструктор системы безопасности. Протокол «Ангел-Хранитель». Датчики ЭКГ, ЭЭГ, кожно-гальванической реакции вшиты в костюм. Система видит паническую атаку, скачок адреналина, аритмию за 10—15 секунд до того, как сам человек это осознает. Поэтапное отключение: сначала блокировка болевых импульсов, затем мягкий вывод из активной фазы, снижение нагрузки. Полный аварийный стоп – за 0,8 секунды.

Алексей повернулся к нему, впервые внимательно всмотревшись.

– 0.8 секунды. Много. На войне за 0.8 сердце может разорваться от страха. Но… это честная цифра. – Он кивнул, и в его взгляде появилось что-то вроде уважения. – Атмосфера. Влажность, температура. Кто несёт ответственность, если у моего клиента астма, а вы устроили ему песчаную бурю в Сахаре?

– Мы, – чётко сказал Константин. – Полную. Клиент сможет начать игру, только если система получит всю выгрузку его медицинских данных. Никаких общих анкет – индивидуальный цифровой профиль и динамический мониторинг в реальном времени. Система не допустит к сессии при малейшем риске. Или адаптирует сценарий под его физику. Не хочет адаптацию – не играет.

Алексей медленно прошел к «Кокону», заглянул в открытый шлюз.

– И вы хотите, чтобы я поставил эту штуку у себя в клубе. – Это было не вопрос, а констатация. – Вы понимаете, что моя публика – не мальчики с папочкиными кредитками? Ко мне приходят взрослые мужики, которые помнят, что такое реальный стресс. У которых нервы уже не провода, а оголённые кабели. Они приходят не щекотать их. Они приходят, чтобы… проверить, живы ли ещё. Вы предлагаете им лёгкий способ самоубийства с полным погружением.

– Мы предлагаем им правду, – тихо, но твёрдо сказал Константин. – А правда, Алексей Михайлович, она редко бывает лёгкой. Вы же это знаете лучше нас.

Наступила тишина. Павел замер, понимая, что разговор ушёл в какую-то другую, страшную и взрослую плоскость.

Алексей отвернулся от «Кокона» и посмотрел в окно, на город. Вечерний Петербург, вид на Неву, мосты, туристический корабль… Всё это проходило мимо его сознания. Он был не тут, по крайней мере душой. Его кулак сжимался, будто сам по себе – жёсткий инструмент, через секунду вялая ладонь.

Павел наблюдал с натянутой маской спокойствия на лице. В голове роились, сталкиваясь, обрывки мыслей, и ни одна не была радужной. «Сорвёт сделку… по головке не погладят…» Но хуже было другое – он не понимал, как теперь с ним говорить. В его внутреннем табеле о рангах Алексей до этой минуты занимал высокую, но абстрактную ячейку «крупный клиент». А теперь… теперь этот человек материализовался где-то на недосягаемой высоте, рядом с самим понятием «решение», и смотреть туда было страшно. Павел уже было открыл рот, чтобы прервать молчание, но Константин остановил его резким жестом руки, усилив его однозначным покачиванием головы: лучше заткнись.

– Сын погиб, – вдруг сказал он совсем просто, без пафоса, в тишину зала. – На войне. Ему было двадцать два. Он играл в виртуальных мирах. Стрелял силой мысли, ей же рубил гоблинов. А когда пришлось стрелять по-настоящему… – он сделал паузу, его могучие плечи на мгновение ссутулились, будто под невидимой тяжестью. – Он был героем. Не в этом дело. Просто… между кнопкой «огонь» и спусковым крючком – пропасть. Глубже, чем кажется. Ваш «Кокон»… – Алексей обернулся, и его глаза, холодные и ясные, впились в Константина. – Он учит тянуть этот самый крючок. Чувствовать отдачу. Бояться по-настоящему. Он эту пропасть… мостит. Досками. Шаг за шагом. Но я пришёл к вам не только за мостом. Я пришёл за ключом. За ключом от той самой двери, которую вы все тут боитесь открыть настежь.

Он сделал шаг к Константину, снизив голос, но от этого его слова прозвучали только весомее.

– Ваша привязка игрового кошелька к металлическому счёту. Свободный ввод и вывод. Это не фишка для гиков. Это новый контур. Контур, где цифра из игры превращается в платёж за свет в моём клубе. Где усилие в виртуальности окупается в реальности. Вы создали не игру. Вы создали испытательный полигон для воли, который платит за результат.

Я это вижу. И за этим контуром придут не дети. Придут те, кто умеет считать и готов платить за честный счёт. Кто устал от фарма бутафорских золотых за тычки в клавиатуру.

– Вы хотите сказать… – начал Павел, но Алексей его снова перебил.

– Я хочу сказать, что через мой клуб в ваш мир войдёт не толпа. Войдёт отряд. Мои люди. Мои старые друзья, с которыми мы прошли огонь, воду и девяностые. Мы умеем считать. И мы умеем выживать. И мы войдём в ваше «Распутье» не ради графики. Мы войдём, чтобы построить там свою крепость. Потому что крепость, в которую можно вложить реальные силы и которая отдаёт реальные деньги, – это уже не игра. Это дело. И мой клуб станет для вас не точкой продаж, а шлюзом. Шлюзом, через который в ваш хрупкий баланс хлынут не одиночки, а именно такие вот организованные группы. Вы свою экономику под такую нагрузку рассчитывали? Ваш «Ангел» сможет уследить, когда два таких «отряда» решат в вашем виртуальном мире выяснить отношения за участок земли с реальной выгодой?

И именно поэтому, – голос Алексея снова стал твёрдым и громким, – мои условия касаются не только железа. Они касаются правил входа в это дело.

Он повернулся обратно. Его лицо снова стало каменным, но в глазах горел холодный, ясный огонь.

– Вот мои условия, – Алексей отвёл взгляд от «Кокона», и он вновь стал ледяным. – Я беру у вас на старт двадцать шесть капсул. Не по стандартной схеме рассрочки. Полный выкуп. Сразу. Но с правом возврата в течение полугода, если ваша система не пройдёт мои нестандартные тесты.

Павел едва не поперхнулся воздухом. Двадцать шесть единиц – это почти целая производственная партия.

– Ко мне придут мои люди, – продолжил Алексей, не обращая на него внимания. – Я за них в ответе. Именно поэтому я не прошу облегчить им игру. Я требую усложнить им подготовку к ней. Вы предоставляете мне закрытый API к вашей системе СТОД и логам биометрии после сеанса. Не в реальном времени – я не буду играть в Бога и спасать их щелчком мыши. Но я должен видеть в деталях, что с ними происходило. Где был пик паники, где сдало сердце, где дрогнула рука. Вы обучаете моего технаря не взламывать ваши лимиты, а читать эти отчёты как кардиограмму души. И вместе мы создаём пост-игровой протокол «Ястреб» – не для остановки сессии, а для её разбора. Протокол реабилитации, психологического дебрифинга и физической коррекции, основанный на ваших сырых данных. Ваш «Ангел» охраняет их в небе. Мой «Ястреб» будет встречать на земле и лечить сломанные крылья. Потому что мои люди – не ангелы. Они из плоти и крови. Они ломаются. И я буду знать как и почему, чтобы собрать их обратно. Крепче, чем были.

Алексей сделал паузу, давая своим словам осесть в тишине демозала. Затем его голос, ничуть не повышаясь, приобрёл новый оттенок – суховатый, подсчитывающий, как у бухгалтера, ведущего трудные переговоры.

– Разумеется, за ваш «Ангел» и сырые данные я платить отдельно не буду. Моя цена – это цена за капсулы. Всё остальное – ваша инвестиция в уникальный полигон. Потому что, – он посмотрел попеременно на Павла и Константина, – через мой клуб вашу игру попробуют люди, от которых в этом городе многое зависит. Это вам не просто маркетинг. Это легитимация. А легитимация дорогого стоит. Плюс к этому, мне придётся расширять штат: свой психолог с боевым опытом, своя же дежурная парамедицинская бригада. У меня на территории своя скорая уже дежурит – для ивентов в «Амфитеатре». Но для «Коконов» нужна отдельная, с другим профилем. Это всё – мои расходы. Но и ваш риск – мой риск. Поэтому цена – наша общая боль. Давайте её разделим. Так что да, с вас – очень большая скидка. Считайте её вашим вступительным взносом в закрытый клуб. Клуб, где вашу железяку будут испытывать не мальчики, а мужчины. И где её провал будет стоить вам не штрафом по договору, а репутацией. А репутация, – Алексей впервые за весь разговор позволил себе едва уловимую, холодную ухмылку, – это как позвоночник. Одна трещина – и ты уже не ходишь, а ползаешь.

Павел открыл рот, чтобы сказать что-то про корпоративную политику и о том, что система уже много лет в армии, но Константин его опередил.

– Договорились, – сказал конструктор, глядя Алексею прямо в глаза. – Присылайте своего технаря завтра. Давайте начнём с протокола «Ястреб».

Алексей кивнул – коротко, почти по-военному. Дело было сделано. Не рукопожатием, не договором, а этим взглядом и словом. Он развернулся и пошёл к выходу, его замшевые лоферы почти не издавали звука на полированном полу. Павел, всё ещё пытаясь переварить происшедшее, метнулся было за ним.

– Алексей Михайлович, но, документы… коммерческое предложение…

Алексей, не оборачиваясь, лишь слегка отвёл в сторону ладонь – жест, отсекающий суету.

– Завтра мой человек привезёт вам наши правки. Читайте. – И шагнул за дверь.

В демозале воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гудением «Кокона» в режиме ожидания.

– Константин Сергеевич, – прошептал Павел, – мы только что отдали ему ключи от всего…

– Нет, – инженер не отрывал взгляда от пустого дверного проёма. – Мы только что нашли единственного человека в городе, который понимает, для чего эта штука на самом деле создана. И который не даст ей превратиться в дорогую игрушку. Он будет нашим самым жёстким контролёром качества. И нашим лучшим пиаром. Теперь ищи ему в договоре ту самую «очень большую скидку». И подготовь обоснование для дирекции. Скажи, что это не скидка, а оплата полевых испытаний в агрессивной среде.

Глава 1. Алекс. Режим «Стэлс»

«Победа начинается с мысли. Бардак в голове убивает раньше пули». Алекс

1

Темнота покоя исчезла, моментально. Её сменил ледяной ветер из распахнутого окна – он не дул, он бил кувалдой по тут же занывшему старыми травмами телу. Дыхание перехватило напором, а глаза заслезились, застилая взор калейдоскопом пятен.

Алекс застыл посреди слегка вытянутой комнаты, вжимаясь спиной в шершавую стену. Постарался проморгаться, получилось не сразу. Взгляд скользнул по лохмотьям обоев, по жгуту оголенных проводов на потолке. Потом в фокус зрения попали следы прошлой жизни: детский рисунок в углу на обоях, осколки цветочного горшка.

Очередной порыв прошил насквозь. Алекс поёжился, почувствовав, как леденеют ступни в тонких туфлях. Окинул себя взглядом: куртка расстёгнута – поправил. Под ней – чёрная футболка. Штаны спортивные, обувь – никакая.

«Цель – одеться, иначе всё тут и закончится минут через десять. Теоретику тут нужно быстро действовать, а то ведь действительно может принудительно закончить досрочно…»

2

Голоса. С улицы.

Алекс застыл, втянув голову в плечи. Шея похрустела – возраст. Слух, отвыкающий от гудения «Кокона», заострился, вылавливая снаружи обрывки фраз. В окне – кусок широкого тротуара и трёхэтажка напротив. Вход прикрыт козырьком на ярко-красных опорах.

Снаружи пасмурно – в комнате полумрак. Хорошая маскировка. Стать тенью, раствориться – главное, не лезть в световой колодец у окна. Крадучись, двинулся вдоль стены. Каждый шаг приходилось продумывать – не столько из-за тактики, сколько из-за одеревеневших мышц. Ногой отодвигал хлам, лишь потом делая шаг. Прижался к шершавой поверхности. Лёгкая куртка почти не гасила ледяной укус бетона. Спина ответила знакомым морозным жжением – след прошлых неудач. Сместился на полшага – стало видно больше.

На улице – сплошная белизна, размазанная серым небом. Редкие снежинки ложились на целину. Мир съёжился до двух красок, и на этой белизне отчётливо читались все следы, ведущие к его зданию.

«Следы абы как. Дилетанты. Шли без опаски, не скрываясь…»

Взгляд на мгновение зацепился за белый пух, мельтешащий на фоне ярко-красных столбов.

Ещё полшага, плавное скольжение вдоль стены – и обзор улучшился. Теперь он видел подъезд с козырьком своего дома во всей полноте.

А под ним – четверых.

3

Люди внизу о чём-то переговаривались. По рисунку следов читалось: двое пришли из дома напротив. Другие следы были не свежими.

«Значит, двое – мои „соседи“. Были в доме».

Разглядеть группу мешали кусты, припорошенные снегом. Алекс видел одного полностью, остальных – по грудь.

«В этой мгле меня не разглядят».

У того, кто на виду, в левой руке – оружие. Крупнее пистолета, с коротким стволом. «Обрез». Держал его одной рукой, стволами вниз. Второй рукой опёрся на столб. «Правая рука… Теряется на фоне колонны. В крови? Значит, уже повоевали. Запомнить – левша».

Речи не разобрать – лишь глухой рокот, прорывающийся между порывами ветра. Трое смотрят на одного, повинуясь. Тот, с оружием, – главный. «Отдаёт приказы. Значит, есть план, а не просто столпились». Говорил активнее, подключая жесты, показывая вдаль.

Главарь повернулся чуть боком – и на груди мелькнуло нечто тёмное. Не металл, не ткань. Что-то иное. С алым подтоном. Ещё один поворот – и пятно распалось на детали. Чёткие, отчётливые.

Уши. Нанизанные на шнур.

Горло внезапно свёл спазм. Перед глазами, ровно на один удар сердца, встал не образ, а запах – сладковатый, приторный, смешанный с пылью и порохом. Тот самый. И сдавленный звук, который издал тогда мальчишка, когда…

«Таких – мочить. Без разговоров».

4

Осмотр комнаты занял секунды – один хлам. Алекс рванул в коридор, и старое ранение в бедре отозвалось тупой, знакомой болью. «Слишком много долгов напоминает о себе…»

В коридоре – череда одинаковых дверей. Все открыты, а некоторые валяются на полу. Заскочил в противоположную комнату. В груде мусора на полу валялась заострённая ножка от стула. Взвесил её в руке. «Сойдёт. Лучше, чем ничего».

В следующей комнате на стене висело разбитое зеркало. В пыли под ним он нашел крупный осколок, сужающийся к концу, с идеально острым краем. Намотал на руку кусок плотной ткани, найденной в шкафу. Теперь можно и осколком воспользоваться.

Вернулся к окну в комнате появления. Пригнулся, проскользнул в тень. Наклонил корпус – угол обзора сместился. Четвёрка всё ещё на месте. В полуметре от подъезда. Низкий козырёк, с дальнего края свисает наледь.

«Идеальная позиция для удара сверху».

Снова в коридор. К торцевой двери. Высунулся из проёма. Стены, покрытые грязью и остатками синей краски. Короткий спуск к выходу на улицу – дверь плотно прикрыта.

«Можно заблокировать. Создать тупик».

Пара шагов по площадке. Взгляд вверх, через пролёт. Там – небольшое окно, выходящее прямо на козырёк. Стекла нет.

«Вот откуда начнётся игра. Всё решится в первые десять секунд».

Оглянулся. Дверь в коридор оставалась открытой. «Не трогать. Пусть работает на нас».

Внизу, у уличной двери, – три кирпича, сложенные стопкой. Прихватил один, под мышку. Тяжёлый, шершавый.

«Проще не бывает».

Поднялся наверх. На спине выступил холодный пот. Сердце отстукивало чёткий, учащённый ритм. «Собраться. Пора начинать».

Через оконный проём уложил ножку и осколок на козырёк. Подошёл к лестнице, прикинул освещение. В полумраке его движение должно было слиться с тенью.

Оценил траекторию. Попасть нужно в дверное полотно – отскок уведёт кирпич вглубь коридора, создав нужный шум.

Размах – и кирпич летит в створку открытой двери внизу. Алекс уже полз на козырёк, когда снизу донёсся оглушительный грохот, за которым последовал сухой стук катящегося по бетону кирпича.

5

Под козырьком речь оборвалась. Прошла секунда – и послышались приглушённые команды:

– Первый этаж. Справа. Ты – тут, ты – за дом. Ты – со мной.

Один тут же рванул вдоль стены, за угол. Алекс, распластавшись, вжался в ледяную поверхность, не сводя глаз с бандита, бегущего в обход здания. Внизу скрипнула входная дверь подъезда. Две пары ног загремели по лестнице.

Алекс застыл. Тихий шорох, на самой грани слышимости, донёсся из-под козырька. Враг был где-то совсем близко.

«Работаем».

Он протянул руку, подхватил осколок. Скользнул вперёд, замер на самом краю. Правая рука, плечо, голова – за пределами кровли. Резкий наклон вниз.

Бандит начал разворот. Его голова оказалась в двадцати сантиметрах от Алекса.

Мощный колющий удар осколком под подбородок. Хруст, сопротивление тканей, тошнотворная податливость плоти. Зеркало вошло в мозг – сознание отключилось мгновенно.

Алекс оттянулся назад, на козырёк. Зеркало осталось в теле – одноразовое оружие для точного удара. Рука потянулась к окну, взяла ножку.

Уперся в край – спрыгнул вниз. Тяжело приземлился, колени отозвались тупой болью. Тело не сказало спасибо.

«Переоценил свои кондиции…»

Первый враг уже лежал, блокируя дверь. Из-под осколка за воротник медленно стекала кровь.

«Один. Ощущения… живые. Слишком живые.»

Хотел рывком, получилось не очень быстрым шагом. След в след за тем, кто скрылся за углом. Сбитое дыхание комом застряло в горле.

На долю секунды выглянул за угол. Второй стоял за углом, контролируя пространство с обратной стороны общаги, зажатое стеной и забором.

«Далековато. Не добежать… Крикнуть успеет».

Прислушался. В доме – тишина.

«Ищут с другой стороны».

Скатал снежный ком. С силой запустил в забор напротив – звук вышел слабый, но противник должен услышать. Выждал пару секунд, пока не мелькнула слабая тень. Всё, ещё шаг и враг появится из-за угла. Алекс сам двинул вперёд – и тут же нанёс удар ребром ножки сверху по голове идущему на встречу бандиту. Тот инстинктивно успел подставить руку с ножом. Хруст кости.

«Не дать заорать!» – вырвалось сдавленное рычание.

Нога бьёт в пах… замах – и снова ножка обрушивается сверху. Неприятная вибрация прошла по всей руке, отдача отозвалась в плече.

«Второй. Нож в сугробе… Потом».

Вернулся к подъезду. Тело первого бандита лежало перед дверью, служа живым стопором. Алекс немного сдвинул его, плотнее прижав к створке. Теперь, чтобы открыться, дверь должна была сдвинуть мёртвый вес. Серьёзное усилие.

«Ловушка захлопнулась».

Забросил ножку наверх. С трудом, оттолкнувшись от выступа на стене, подтянулся на козырёк. Бетон обжёг ладони ледяным шершавым холодом.

«С акробатикой надо заканчивать… Иначе сам закончусь».

Подобрал ножку – и внутрь, через окно.

Теперь – на первый этаж. Мимоходом прихватил кирпич.

Встал за распахнутой дверью. Где-то в глубине коридора оставались ещё двое врагов.

«Финальный акт».

Швырнул кирпич в уличную дверь. Оглушительный грохот эхом прокатился по подъезду.

Секундная пауза. Топот из коридора.

Пара секунд – и первый выскочил на площадку, что-то крича. Главарь с обрезом – следом.

Алекс шагнул из-за укрытия. Рывком преодолел разделяющее пространство. Заранее замахнувшись, вложил в удар вес всего тела, опустив ножку на голову главарю с обрезом. Глухой, влажный щелчок. Главарь начинает падать. Алекс скользящим шагам уходит в сторону, уже замахиваясь для второго удара. Оставшийся бандит бросает попытки открыть входную дверь, разворачивается поднимая для удара короткую дубинку, но не успевает. Рубящий удар ножкой по горлу становится точкой в драке.

Два тела. У второго дёргалась нога: последние судороги.

«Сарай наверняка ворчать будет, что мог и чище, и эффективнее…»

6

Всё. Выдох. Вдох.

Облокотился спиной на стену. Сполз по ней. Лёгкие рвало изнутри, мышцы забились, в голове немного поплыло… «Давление?» Присел на ступеньку. Надо было уходить. Обыскать трупы и уходить. Но заставить себя двигаться он пока не мог.

На периферии зрения увидел строчку текста:

«Системное сообщение: вы получили травму руки. Кровотечение слабое. Жизненной угрозы нет».

«И давно оно там?»

Посмотрел на руку. Ткань, которой обмотал кисть, разрезана, под ней глубокий порез ладони. Теперь он начал чувствовать. Адреналин отхлынул и в руке началась боль. Очень реальная. С нервным подёргиванием. Противная и липучая… Размотал ткань, кинул на пол. Раскрыть ладонь до конца не получалось. Система заблокировала часть функций. Кровь не льётся. Капает. Но порез глубокий, видна белая кость.

Снова попытался встать. Через хруст суставов удалось подняться.

Старался делать всё быстро, выходило абы как. Рука не давала покоя. А вот дыхание начало выравниваться.

Обыскал тела в подъезде. С первого трупа взял обрез охотничьего ружья с девятью патронами и зимние ботинки. Давили безбожно, но ноги надо было спасать от мороза.

У второго: дубинка деревянная, короткая, похожа на гранату времён Второй Мировой. Его ботинки оказались ещё меньше.

Вся остальная одежда в крови – не пригодна.

Вышел на улицу, с большим усилием открыл дверь, прижатую телом. Ноги отозвались болью, рука – нервными импульсами. Алекс выдохнул и вырвался на простор. Тот встретил его шквальным ветром и снежинками в лицо. Тонкую куртку – иллюзия защиты.

«Собрать трофеи. Уходить. Долго я так не смогу. Надо найти блокпост.»

Осмотрел тело под козырьком. Из нужного – бинт, сразу пущенный в дело. Штаны – утеплённые…

Алекс осмотрелся. Сама мысль о том, что он сейчас разденет тело и снимет с него штаны, сильно давила на сознание. Пошарил взглядом вокруг, как будто ища поддержки в обстановке ледяного хаоса.

«Да, к чертям всё! Быстро переодеться! А то заново проходить не хочется.»

Чувствуя, что нижняя часть тела теперь хоть как-то защищена, пошёл к последнему трупу. В сугробе обнаружил охотничий нож. А с самого тела снял нечто похожее на ватник и вязаную шапку.