Городские легенды

Антон Жданович

Городские легенды

Пролог

Лес полностью погрузился во тьму. Единственным источником света для четырёх друзей, решивших поискать приключений в этом месте, был уже тускнеющий огонёк костра. Расходиться по палаткам не хотелось, но за пять дней, проведённых в лесу, идеи для досуга постепенно иссякли. К тому же, эту ночь по плану они должны были проводить в своих уютных кроватях дома, но все вчетвером дружно проспали электричку. Ребятам очень повезло, что они сумели предупредить родителей до того, как сели телефоны.

Казалось, все истории уже рассказаны, а игры в духе «Я никогда не…» просто надоели. Единственной причиной, по которой никто не отправился спать, была допекающаяся в углях картошка. К тому же приятная августовская теплота умеренных широт и чистое звёздное небо будто шептали каждому из ребят, что ночь – такая же увлекательная часть суток, как и день, и тратить её на сон не имеет смысла.

Кирилл сидел намного ближе к костру, чем остальные. У кого-то даже могли закрасться мысли, что на его свисающую и свалявшуюся из-за лесной жизни чёлку вот-вот перекинется пусть и догорающее, но всё ещё живое пламя. Он активно ковырялся в костре веточкой, ворочая туда-сюда картошку. Кирилл просто не мог сидеть без дела и очень хотел создать иллюзию, что прекрасно разбирается в приготовлении печёной картошки и даже знает особый рецепт её переворачивания в углях. К его сожалению, никто не видел того мудрого выражения лица, которое он так старательно изображал.

Алиса, она же Лиса (это была очень банальная и дурацкая, на её взгляд, кличка, отсылающая к рыжему цвету волос и имени, но, как и любая банальная и дурацкая кличка, она прижилась быстро и надолго), сидела чуть дальше остальных и внимательно изучала языки пламени. Ребят она знала с детства и уже тогда стала неотъемлемой частью их компании. Они все были такими разными, но их объединяла любовь к приключениям и «умение» попадать в неприятности. После переезда в Питер она стала видеться с ними только летом и даже в дни приезда предпочитала общество других знакомых. Не то чтобы она избегала старых друзей – просто круг её интересов изменился, а вместе с ним и круг общения.

Чуть поодаль от Лисы сидели Гоша и Вадим. Гоша был одет в серую футболку, которая приобрела грязно-тёмный оттенок из-за пятидневного пребывания на природе. Вадим же был одет потеплее, в фиолетовую худи «кенгуру», спрятав руки в карман. Мальчики оживлённо перешёптывались.

– Вадим, так дела не делаются. Мы торчим тут уже пять дней, а ты всё ещё к ней не подкатил!

– Знаешь, Гоша, если ты уже вообразил нашу с Лисой свадьбу, то я тебя разочарую. Мы просто друзья. Как и с тобой, например. – В этот момент Вадим поправил свои круглые очки, которые вечно съезжали на кончик носа.

– Во-первых, вашу свадьбу я вообразил ещё в пятом классе, а во-вторых, на меня ты, как на неё, не смотришь, поэтому не надо нас сравнивать.

– Ну вот, опять за своё… Если так хочется, чего сам тогда не подкатишь?

– Ну ты выдал… Можешь называть это «мужской солидарностью», если угодно. Ты главное учти, что нам осталось тут меньше суток… По крайней мере, я до следующего поезда ждать не буду.

Вадим попытался сменить тему, заметив, что Кирилл и Лиса бросили своё ничегонеделание и с интересом смотрят на него и Гошу. Сам он не был душой компании, поэтому право исправить положение предоставил другу, шепнув:

– Гошан, молись, чтобы они ничего не слышали, а ещё лучше придумай какую-нибудь тему для разговора, иначе нас ждёт что-то очень неловкое.

Большего толчка к действиям Гоше и не требовалось. Он пару секунд понакручивал один из своих светлых, выгоревших на солнце локонов и выпалил:

– Слушайте, ребятки, мы ведь не сделали за этот поход самого главного! – Он сделал театральную паузу и продолжил: – Мы не рассказывали на ночь страшилки!

Тут в диалог вступил Кирилл:

– Гош, тебе сколько лет? Через пару недель мы уже официально станем студентами, к тому же…

– Вот именно! Ребят, это, считайте, последнее лето детства. Я понимаю, что Кирилл очень хочет казаться взрослым, а Вадим и вовсе ведёт себя как ворчливый дед… – Гоша посмотрел на Алису взглядом, ищущим поддержки, – но может хотя бы ты, Алиса, понимаешь, о чём я? Перед тем как мы станем скучными взрослыми и будем обсуждать новогоднее поздравление президента или очередной дурацкий закон, давайте побудем самими собой.

В разговор ввязался Вадим, не ожидавший такого эмоционального всплеска у друга:

– Слушай, Гош, ты сам уверен, что эти рассказы не вгонят нас в ещё больший сон? Я-то только за, но Кириллу идея не нравится, да и Лиса…

Услышав в очередной раз своё прозвище, девушка не выдержала, но сохранила умиротворённую интонацию, чтобы добавить в беседу уюта:

– Думаю, Лиса сама решит, что ей по душе. – Лёгкий ночной ветерок будто подхватил её мягкий, тягучий голос. – Мне нравится идея Гоши, и я предлагаю компромисс. Наш Георгий расскажет свою, наверняка очень страшную историю, а потом, если всем понравится, продолжим. Если нет – пойдём спать. Кстати, Кирилл, как там наша картошка?

Кирилл смирился с происходящим и уже начал вспоминать страшные истории – его рассказ должен был стать лучшим за эту ночь. То ли вопрос Лисы вернул его в реальность, то ли запах подгорающей картошки, но, так или иначе, парень принялся выгребать картофелины из углей. Он собирался раздать каждому по одной, но, только прикоснувшись, дёрнул руку – картошка оказалась чертовски горячей, о чём он успел позабыть. Надеясь, что ребята не заметили его оплошности, он быстро нашёл более безопасный способ: наколол картофелины на валявшиеся рядом прутики и протянул друзьям. Затем сказал:

– У тебя одна попытка, Гоша.

Придвинувшись ближе к костру и приняв удобную позу, Гоша начал повествование…

Глава Первая. Воры

– Все же знают наш Городской Художественный музей? Ну тот, что стоит в центре города с дурацкими статуями при входе. – начал рассказ Гоша.

– Ага, там когда-то выставлялись картины моего двоюродного брата. Правда люди на них не особо ходили, как и в музей в целом… – вставила Лиса.

Увидев интерес в глазах Лисы Вадим решил поддержать этот диалог:

– После того как ты уехала музей отреставрировали и народ туда так и повалил. Это всё из-за новых картин. Говорят, появился какой-то меценат, которой потратил очень много бабок на это «культурное достояние». Музей так и расцвёл. – ответил Вадим.

– Обязательно туда сходим, раз уж ты его так расхваливаешь. – С игривой улыбкой сказала девушка.

– Я не особо фанат вот этого всякого искусства. Может я действительно скучный, но ничего я в этих картинах не вижу. – Вадим не очень хотел идти в музей, потому что уж слишком часто их туда водили с классом. При чём рассказывали чаще всего одно и тоже из года в год, поэтому данное мероприятие у него ассоциировалось именно со скукой, хотя Вадим и считал себя достаточно любознательным молодым человеком.

– Просто нужно не анализировать их мозгом, а дать им самим ворваться в твоё сердце. – Всё так же улыбаясь ответила Алиса.

– Звучит… – в голове Вадим прозвучало слово «сомнительно», но разумеется он не мог сказать об этом вслух, – …интригующе – сказал юноша.

Гоша и Кирилл всё это время молча и немного удивлённо наблюдали за этим воркованием (так сказал бы Гоша) или пустым трёпом (а так сказал бы Кирилл), пока второй не выдержал:

– Может хватит? Гоша тут старается вообще-то. Можете взять пример с меня и хотя бы сделать вид что вам интересно. Не Я поддерживал идею о ночных историях, но я хотя бы проявляю уважение. – Кирилл заметил, что все молча признали его правоту и, понимая своё главенствующее положение в данный момент, с лёгким пафосом добавил:

– Гоша, можешь продолжать.

И Гоша продолжил:

– В общем дело было так…

***

Город погрузился во тьму. Прошёл ровно час с тех пор, как Дима подошел к музею. За это время он уже несколько раз осмотрел замок на двери, обошел территорию музея, пересчитав все камеры видеонаблюдения и смог придумать около десяти способов безопасного отступления. С каждой последующей минутой он все чаще смотрел на часы, после чего нервно оглядывался по сторонам. В какой-то момент у Димы появилось навязчивое желание закурить и он даже нащупал в кармане куртки завалявшуюся пачку «Camel», но он тут же остановил себя, так как вспомнил о том, что сейчас он вроде стоит на пути к исправлению. Мысль об исправлении и происходящая сейчас ситуация в сумме показались Диме настолько абсурдным, что это вызвало у него легкую усмешку.

Он бы и дальше продолжил рассуждать о своем новом жизненном пути и о том, почему он все-таки решил ввязаться в это последнее дело, но его размышления прервал знакомый и казавшийся раньше таким мелодичным будто журчание ручья голос:

– Эй, хорош лыбиться. Выглядишь так, будто у тебя крыша уже давно уехала и даже не оставила прощальной записки. У нас не так много времени, чтобы все это провернуть.

Дима виделся с Лизой после их расставания всего несколько раз. Наверно можно сказать, что они расстались друзьями, но не теми, которые ходят по пятницам в бар и обсуждают новую часть «Мстителей». Скорее они были из тех друзей, которые могут забыть поздравить с Днем Рождения или увидев тебя на другой стороне улицы, вместо активного махания рукой и теплого приветствия по-сильнее натянут капюшон, дабы оставаться незамеченными. Но в самые тяжелые моменты жизни, вот в эти легендарные «черные полосы», они однозначно и без сомнений могли рассчитывать друг на друга. Именно из-за этого они оба сейчас были тут и именно из-за этого с ними произойдет та чудовищная трагедия о которой сейчас идет повествование.

На взлом дверного замка у Димы ушло около 10 минут. Он уже успел подзабыть как это делается, поэтому в начале слегка замялся. Окончательно он хватку не растерял и в итоге взлом был проведен

– А ты ещё не разучился, – саркастично усмехнулась Лиза, заглянув через плечо.

– Руки помнят, – коротко ответил он, и легкая улыбка мелькнула на его лице. Он толкнул дверь, и та со скрипом открылась, впуская их внутрь темного, пыльного музея.

Внутри их встретила полная тишина, которая казалась почти зловещей. Мягкий свет луны, пробивающийся через высокие окна, лениво скользил по пустым залам. Старые картины на стенах, казалось, следили за ними с каждого угла.

– Ладно, что мы ищем? – спросил Дима, смахивая пыль с ближайшей стойки.

Лиза медленно прошлась вдоль стены, касаясь кончиками пальцев рам картин. Она оглянулась через плечо и, посмотрев на Диму, сказала:

– Насколько я помню слова того мужика – нам надо найти подвал-хранилище. То, что нам нужно, пока не выставлено для публики.

– Конечно, – фыркнул Дима. – Хранилище. Небось самое охраняемое место музея.

– Ты же не думал, что всё будет так просто?

Он скривился, но спорить не стал. Их цель лежала где-то глубже, но рассмотреть музейные экспонаты тоже хотелось. Не так часто появляется возможность культурно отдохнуть.

Дима осторожно закрыл за ними дверь, и звук замка, щелкнувшего с той стороны, отразился в пустых залах музея. Лиза, поправив волосы, окинула взглядом длинный коридор, ведущий вглубь здания.

– А ты точно уверен, что мы здесь за чем-то важным? – с легкой усмешкой спросила она, слегка поводя плечами, как будто пытаясь стряхнуть напряжение.

– Честно? Нет, – признался Дима, потирая шею. – Этот парень говорил очень странно, к тому же от личной встречи отказался. Но заплатил неплохо, ещё и предоплату внёс полностью. Сказал, что когда попадём в хранилище, сами поймём, что нам нужно. Туманная история, если честно.

– Очень туманная. Может, это какая-то проверка? Или просто развод? – Лиза задумчиво скрестила руки на груди. – Странно это всё.

– Деньги мы получили, а это главное. Осталось только не попасться и сделать всё максимально быстро. Я и так не хотел соглашаться на это, уже третье, «последнее дело». – На последней фразе Дима попытался передразнить Лизу, хоть и вышло у него так себе, но к счастью девушка решила проигнорировать эту реплику.

Они пошли дальше, их шаги глухо отскакивали от стен старого музея. Картины на стенах – мрачные и пустые, будто давно утратили свою яркость, – навеивали странные мысли. Лиза приостановилась перед одной из них.

– Помнишь, когда мы сюда приходили в последний раз? – спросила она, задумчиво глядя на изображение. – Тогда всё казалось совсем другим.

Дима кивнул, вспоминая тот день. Они пришли сюда вдвоем, ещё до того, как всё стало слишком сложным. Оба молчали, как будто в их головах всплывали разные сцены из прошлого.

– Помню, – тихо ответил Дима. – Мы с тобой ещё шутили, что можем взять любую картину себе, если никто не заметит. А потом ты чуть не сбила с ног охранника, когда пыталась сделать фото.

– Да, было дело, – Лиза слегка улыбнулась, но в её глазах промелькнуло что-то печальное. – Забавное время было. Тогда всё казалось проще.

Они продолжали идти по залам, не нарушая тишину, каждый был погружён в свои мысли.

Они продолжали бродить по залам, постепенно растворяясь в мрачной тишине музея. Лиза остановилась перед одной из картин – изображение небольшого домика на окраине леса, окружённого тенями и почти незаметными фигурами, выглядывающими из-за деревьев. Картина была написана в тусклых тонах, будто сама ночь впиталась в её сюжет.

– Забавно, – сказала Лиза, всматриваясь в картину. – А помнишь наш первый «забег»? Дом старого коллекционера? Эта картина чем-то его напоминает. Ночь, тишина, и мы вдвоём, прячущиеся в тени.

Дима посмотрел на картину и почувствовал, как к горлу подступает странное чувство. Да, их первое дело было почти таким же. Тогда всё было как-то повеселее – глупое приключение, нечто, что они делали «ради веселья». Но в ту ночь всё изменилось.

– Да уж, тот дом был похож. Особенно этот угол леса… Мы ж тогда даже не думали, как глупо всё выглядело, – усмехнулся Дима. – Ты почти завалила коллекцию древних статуэток, пытаясь открыть окно, а я всё это время спорил с тобой, что мы точно наделаем шума.

Лиза фыркнула, отводя взгляд от картины:

– Ну, мы и наделали шума. Но выбрались целыми. Правда, после этого случая я на некоторое время поставила «дела» на паузу. – Она на мгновение задумалась, вспомнив детали той ночи.

– Ага, на паузу, – повторил Дима, задумчиво скрестив руки на груди. – Прямо как я сейчас.

Дима остановился перед одной из скульптур в углу зала, его взгляд сразу приковала фигура молодого человека, стоящего в задумчивой позе. Руки мужчины покоились на трости, а лицо, хотя и молодое, отражало внутреннюю борьбу, словно застыв в момент тяжёлого размышления.

– Лиза, посмотри на эту скульптуру, – позвал он, нахмурившись. – Что-то в ней странное… я уже видел её раньше.

Лиза подошла ближе, внимательно осматривая фигуру.

– Видел? – с недоумением спросила она, медленно обводя взглядом скульптуру. – Ты серьёзно? Я вроде никогда её раньше не замечала.

Дима кивнул, не сводя взгляда с лица молодого человека.

– Да, похожая скульптура стояла, вернее сидела, в нашем городском парке, – сказал он, задумчиво глядя на фигуру. – Но там она изображала старика. Она была неухоженная, слегка покосившаяся… и выглядела гораздо более… уставшей, что ли.

Лиза удивлённо вскинула брови.

– В городском парке? Ты уверен? Я столько раз там была и ни разу не видела подобной скульптуры, – она покачала головой, как будто пыталась вспомнить. – Где именно она стояла?

– Возле фонтана, почти на окраине парка, ближе к той аллее, где все любят кататься на роликах. Там есть такая полузаброшенная часть Я там был… на общественных работах, – признался Дима, неожиданно сменив тон на более сдержанный. – Тогда я должен был её оттирать. Но там она была стариком. А здесь… здесь он молодой, хотя черты лица явно те же.

Лиза бросила на него удивлённый взгляд.

– Общественные работы? Ты? – переспросила она, не скрывая удивления. – Как я это пропустила?

– Долгая история, – отмахнулся Дима, слегка нервно потирая шею. – Обещаю, я расскажу тебе всё, но только после того, как мы выберемся отсюда.

В этот момент Дима задумался о том, что не хотел бы выбираться из музея, потому что тогда действительно придётся рассказывать как он попал на общественные работы. Эта история никак его не позорила, а скорее наоборот могла выставить героем, ведь он принял вину на себя, вместо его сегодняшней напарницы. Вот только знать ей об этом не обязательно, а то вдруг этот поступок навеет ей какие-то давно забытые тёплые чувства? Там и сам Дима может оттаять, а этого ему не хотелось, так как у него будто бы только началась новая жизнь и новые отношения.

Он снова взглянул на скульптуру, чувствуя, как в душе нарастает странное беспокойство. Что-то было не так, но он пока не мог понять, что именно. В какой-то момент ему даже показалось, что эта скульптура пытается ему что-то сказать или даже предупредить. Высказывать эти мысли вслух он не стал, так как был уверен, что Лиза его просто высмеет

Они продолжали смотреть на скульптуру, когда внезапно из глубины музея до них донёсся приглушённый звук шагов. Тяжёлое шарканье, прерываемое лёгким покашливанием, с каждым шагом приближалось. Лиза напряглась, и Дима тоже почувствовал, как адреналин резко распространился по телу.

– Чёрт, это охранник, – прошептал Дима, схватив Лизу за руку. – Быстро, прячемся!

Лиза и Дима без промедления метнулись в сторону ближайшего стенда с диорамой, изображавшей битву времён наполеоновских войн. Местные жители, закутанные в зимние шубы, с ружьями и самодельным оружием в руках, отбивали город от французских захватчиков. Пушистый «снег» покрывал миниатюрные улицы города, передавая холод и жестокость зимней кампании. Подпись внизу гласила «5 сентября, 1812 год». Диме эта надпись показалась странной из-за такого обилия снега в сентябре. Он списал это на безответственность создателя диорамы.

Они замерли за стендом, почти не дыша. Через несколько секунд, в зал вошёл охранник. Немолодой и тучный, он передвигался с явным усилием, тихо кряхтя, и светил тусклым фонариком по сторонам. Луч слабого фонарика неровно дрожал в его руке, рассекая тьму узкими полосами света, как скальпель. Охранник что-то бормотал себе под нос, изредка фыркая, будто недовольный тем, что его вообще выдернули на этот обход. Медленно, но неуклонно, фонарь приближался к тому месту, где прятались Дима и Лиза.

Дима посмотрел на Лизу. Она прижалась к стенду, затаив дыхание, а её глаза были полны напряжения. Фонарь охранника осветил диораму, и на миг показалось, что её крохотные фигурки ожили в этом жутком свете.

Когда шаги охранника наконец временно затихли, Дима едва заметно выдохнул, но вдруг его накрыло новое странное ощущение. Из-за стены, прямо у него за спиной, он услышал тихий шёпот, отчётливо зовущий его по имени.

– Дима… – произнёс голос, холодный и мягкий, словно проплывший сквозь ледяной туман.

Дима вздрогнул и резко оглянулся, но за спиной была только стена.

Парень напрягся, пытаясь убедить себя, что это просто игра воображения, но в этот момент шёпот снова прозвучал. На этот раз голос был другим – более грубым, словно старческий, будто кто-то давно забыл, как правильно произносить слова.

– Дима… сюда… – вновь донеслось из ниоткуда, заставив его сердце сжаться в груди.

Он резко обернулся на Лизу, но та не реагировала – она была слишком сосредоточена на вновь слышном шаркающем шаге приближающегося охранника. Луч фонарика мужчины двигался всё ближе к их укрытию, освещая детали диорамы и стены вокруг. Шёпот становился всё тише, но отчётливее. Теперь он звучал совсем близко, будто исходил прямо из-под ног. Дима машинально опустил взгляд на затёртый ковёр, старый и изношенный, как будто его недавно двигали или трогали руками, которые не должны были этого делать.

«Откуда…?» – пронеслось в голове Димы. Он тихо, почти беззвучно, показал Лизе жест, чтобы она не шевелилась, и медленно, стараясь не выдать себя, начал отодвигать ковер в сторону.

Под ковром оказался металлический люк. Время неумолимо ускользало – охранник приближался, шарканье шагов становилось громче. Дима чувствовал, что у них не осталось выбора. Он быстро, но осторожно подцепил крышку люка и приподнял её. Лиза взглянула на него, её глаза широко распахнулись от осознания, но она ничего не сказала. Она уже поняла, что другой дороги у них нет.

– Быстро, – прошептал Дима, и Лиза, едва сдерживая паническое дыхание, скользнула в люк, исчезая в зловещей тьме.

Луч фонарика охранника уже почти коснулся их. Дима бросил последний взгляд на свет, который медленно, как кошмарный сон, приближался к ним. Сбивчиво дыша, он нырнул в люк и закрыл крышку за собой, погружая себя и Лизу в полную темноту, такую густую, что её почти можно было потрогать. Шёпот прекратился. Но вместо него в воздухе повисло что-то гораздо страшнее – бесшумное ожидание того, что они теперь встретят там, внизу.

***

– Гош, все ведь знают, что Дима и Лиза просто решили сбежать из Краснореченска, а возможно даже из страны, потому что полиция наконец выяснила, кто виновен во всех этих кражах. – Перебил своего товарища Вадим.

На самом деле никто в городе точно не знал куда именно пропали двое молодых людей, да и об их «работе» узнали только после расследования исчезновения, но Вадим скептически относился ко всякого рода мистике, поэтому решил внести долю скепсиса в этот рассказ. Скептицизм парня никак не отменял того, что эта загадочная история ему нравилась, да и Гоша был прекрасным рассказчиком, пытающимся даже иногда отыгрывать интонации персонажей своей истории. Чаще всего это казалось забавным, особенно учитывая что он периодически забывал об отыгрышах и переходил на свою обычную интонацию, но точно предавало истории особого шарма.

– Во-первых, Лизу и Диму до сих пор ищут, хотя прошёл почти год. А во-вторых, легенда на то и легенда, чтобы быть окутанной мистикой. – Вступился за друга Кирилл. Сейчас ему уже даже начала нравится идея с рассказыванием подобных городских баек.

– А в третьих, Вадюша, мы вроде бы на природе, но почему-то стало душно. Потом покажешь мастер-класс. Так уж и быть следующая история твоя. – Гоша произнёс эту фразу и одарил Вадима максимально ехидной улыбкой. А после в разговор вступила Алиса:

– Ребят, давайте вернёмся к истории. Это вы её уже наверняка слышали, а меня то в городе с прошлого лета не было, А Гоша ещё и на самом интересном месте остановился.

– Прости, Лиса… И ты, Гоша, тоже прости. – Вадим почувствовал себя неловко из-за упрёков друзей и особенно Лисы и понял что действительно не стоило перебивать товарища. Да и какую он развязку этому всему навыдумывал тоже стало интересно. После некоторой паузы Гоша продолжил.

***

Когда они спустились в подвал, Дима и Лиза оказались в полной темноте. Ощутив под ногами твёрдый пол, они медленно выпрямились. Здесь воздух был густым и тяжёлым, насыщенным запахом плесени и старости. Каждый вдох напоминал о давно забытых вещах, покрытых вековой пылью, хранящихся в этом подвальном хранилище музея. Лиза инстинктивно зажала нос, пытаясь дышать через рот, а Дима почувствовал, как от спёртого воздуха его горло пересохло.

Он посветил своим фонариком, и перед ними открылся мрачный вид: вдоль стен громоздились ряды старинных предметов. Запылённые картины, обтянутые потрескавшимися холстами, стояли, прислонённые к холодным кирпичным стенам. Реставрационные столы были завалены антикварными вещами – статуэтками, покрытыми трещинами, вазами с облезшей глазурью, пожелтевшими книгами и странными древними фигурками, на вид созданными ещё в племенные времена.

Дима осторожно прошёл вдоль полок, чувствуя, как холодные каменные стены будто бы давят на него, вызывая неуютное чувство клаустрофобии. Лиза шла следом, её шаги были почти неслышны, но парень чувствовал её напряжение. Её глаза широко раскрылись, и она, казалось, осматривала каждый угол с недоверием, как будто в любой момент откуда-то могло выползти что-то или кто-то. Она старалась прокручивать в голове мысль о том, сколько им заплатят и вычислить тот предмет, который так нужен заказчику среди кучи старинного хлама.

– Здесь жутковато, – тихо прошептала она, оглядываясь.

Дима кивнул, соглашаясь. В подвале было слишком тихо, и от этого тишина становилась ещё более зловещей. Каждый шаг эхом отдавался по старым, давно забытым вещам. Фонарик выхватывал из темноты то лицо потрескавшейся маски, то небольшую статую с отбитой рукой будто бы пародирующей легендарную Венеру, то древний сундук, у которого даже ручки выглядели ржавыми и прогнившими.

– Так что же нам всё-таки нужно? – Прошептал Дима, его голос звучал глухо, как будто сами стены впитывали каждое слово.

Лиза подошла к одной из картин и провела пальцами по её потрескавшемуся краю. Пыль взвилась в воздухе, создавая иллюзию густого тумана в свете фонаря. Они оба ощутили что-то неуловимо неправильное. Этот подвал был не просто складом для забытых вещей. В нём было что-то зловещее, что-то, что хотели скрыть. Каждый артефакт казался воплощением времени, пропитанного чем-то мрачным и скрытым от посторонних глаз.