Городские легенды

После мастер-класса я зашёл в свою любимую кофейню, где меня снова встретила та самая бариста. В зале было тихо – я оказался последним гостем. Может, действительно стоит воспользоваться советом Гриши? Вчера я помог бабушке с уборкой по дому, и она прямо засияла от счастья, а когда я её обнял, то и вовсе пустила слезу. Видимо, я слишком глубоко ушёл в мысли, потому что девушка с чёрными вьющимися волосами, проколотой правой бровью и в круглых очках сама подошла к моему столику, не дожидаясь заказа.

Когда она поставила передо мной чашку капучино, то с улыбкой сказала:

– Осторожнее, это Острочино! Капучино со жгучим перцем, новинка месяца. Вы всегда заказываете что-то необычное, и я подумала, что вам понравится!

Я скептически посмотрел на напиток, взял чашку в руки, понюхал и осторожно сделал глоток. Во рту тут же разлилось приятное тепло, а за ним пришло лёгкое жжение от перца.

– Кстати, вы знали, что «острый» на самом деле не считается вкусом? – сказал я, ставя чашку на стол.

Она удивлённо вскинула проколотую бровь.

– В смысле?

– В буквальном. Наши вкусовые рецепторы распознают всего пять вкусов: сладкий, кислый, солёный, горький и умами. А вот жгучесть, как у перца, или холодок от мяты – это реакции нервных окончаний, которые отвечают за восприятие температуры. На самом деле ты просто ощущаешь лёгкий жар на языке, но мозг привычно интерпретирует это как вкус.

Бариста задумалась, склонив голову на бок.

– То есть, когда я ем острую пищу, мой язык будто загорает на солнце, но я просто этого не осознаю?

Я усмехнулся.

– Именно. Хотя я бы скорее сравнил с маршмеллоу в костре.

Она рассмеялась.

– Это уже зависит от степени остроты. Как вам, кстати, наш Острочино?

– Хм, больше солнце, чем костёр, – я улыбнулся и добавил: – Меня, кстати, Дима зовут, а тебя?

– Вероника, – в этот момент она ткнула пальцем на бейджик со своим именем и снова улыбнулась. – Для друзей просто Ника.

Мы оба засмеялись, и разговор потёк дальше – о кофе, еде, странных вкусовых сочетаниях. Кафе постепенно затихало: кофемашина перестала урчать, а Вероника преступила к уборке. В конце концов, она вытерла руки о фартук и бросила взгляд в окно.

– Уже темно, – заметила она.

Я посмотрел на пустую улицу за стеклом.

– Если хочешь, могу тебя проводить.

Она на секунду задумалась, а потом улыбнулась:

– Было бы здорово.

Я кивнул и допил оставшийся глоток капучино, ощущая на языке приятное тепло, которое почему-то теперь казалось чем-то большим, чем просто «острый вкус».

В этот момент из кабинета участкового вышла молодая коротко стриженная девушка в полицейской форме и высоким голосом крикнула:

– Коломин Дмитрий Александрович, пройдите в кабинет участкового! – после этого Дима встал и прошёл в кабинет. Я прождал его минут 20, после чего он вышел уже без своей паки и сообщил мне:

– Придётся ещё немного подождать, мелкий. Там у них какая-то неразбериха с документами. Сказали пару минут займёт, но сам понимаешь, их пару минут может и весь час занять. Я там, кстати, краем глаза заметил, что у них чайник закипел…

– Ты мне лучше расскажи, чем история закончилась! – Мне правда в этот момент намного больше хотелось узнать о том. попробует ли Гриша пирожки, чем подать заявление на сектантов. которые завелись в нашем городе.

– Ух ты. не думал, что ты мне поверишь.

– А я и не верю. Что я, маленький что ли? Просто очень интересно рассказываешь. – На самом деле иногда я действительно ловил себя на мысли, что рассказывает он так, будто реально это пережил. но признаваться мне не хотелось, всё-таки нужно сохранять репутацию скептика.

– Ладно. У нас как раз есть немного времени. В общем слушай:

В понедельник я проснулся с каким-то лёгким волнением. Сегодня Гриша попробует пирожки – пусть и в каменном виде, но ведь это мелочи! Я даже чувствовал гордость за то, что придумал такой необычный подарок.

Дорога до парка заняла минут десять, но на этот раз она показалась мне длиннее обычного. Когда я наконец свернул на аллею, ведущую к знакомому месту, во мне проснулось странное предчувствие. Я ускорил шаг, ещё издалека пытаясь разглядеть Гришу… но его не было.

Я застыл.

Пустая площадка передо мной казалась неправильной, словно я пришёл домой и обнаружил, что стены пропали. Я сделал пару шагов вперёд, осматриваясь, потом ещё пару, будто Гриша просто спрятался от меня, будто статуя так легко могла взять и отойти в сторону. Я обошёл пустую лавочку оглянулся назад, вверх – даже не знаю зачем. Может, надеялся увидеть его на дереве? Бред. Но это всё равно не отменяло того факта, что Гриша исчез.

Я опустил рюкзак на землю, вытащил один из глиняных пирожков и сжал его в руке. Его поверхность была гладкой и холодной.

– Гриша… – тихо сказал я, как будто он мог меня услышать.

Но никто не ответил.

Чувство потери накрыло меня слишком резко. В горле встал ком, хотя я изо всех сил пытался убедить себя, что это просто глупость, что статую могли убрать на реставрацию, что я сейчас всё узнаю и пойму, что зря так напрягся. Я сглотнул, резко выдохнул и, сунув пирожок обратно в рюкзак, направился к зданию администрации.

Мой уже бывший куратор встретил меня со своей привычной отстранённой усталостью, даже не сразу узнав.

– А, Дима. Чего пришёл? Отработка у тебя закончилась.

– Куда делась статуя? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, но внутри всё сжималось.

Он моргнул, явно не ожидая такого вопроса.

– Какая статуя?

– Гриша. Ну, то есть эта… – я замялся, не зная, как правильно объяснить. – Каменный престарелый мужик в шляпе и с тростью, который сидел на лавочке у дорожки.

Куратор поморщился, пытаясь вспомнить.

– А, этот. Без понятия. Может, убрали, может, спёрли, – он пожал плечами. – В общем, не переживай, если ты боишься, что тебя обвинят, никто даже не заметил. Всем на неё… ну, сам понимаешь.

Я смотрел на него и пытался осознать, что только что услышал. «Никто даже не заметил».

Мне стало тошно.

Я медленно кивнул, развернулся и вышел на улицу, будто в каком-то тумане.

На этот раз дорога обратно до пустого места, где когда-то был Гриша, показалась мне бесконечной.

Я стоял на пустом месте, где ещё вчера был мой друг, и смотрел в никуда. Гриша исчез, и вместе с ним ушло что-то важное, что я не успел осознать раньше. Я думал, что просто приходил сюда отрабатывать часы, убирался, болтал, жаловался на жизнь. Но теперь понял: я учился. Учился видеть в самых странных и неподвижных вещах нечто живое. Учился говорить о себе честно, не боясь, что меня осудят. Учился слушать. И, наверное, учился отпускать.

Я усмехнулся, качая головой.

– И всё-таки ты был живой… – пробормотал я в пустоту.

Ответа не было. Только ветер шевелил листву, да где-то вдалеке щебетала птица. Я глубоко вдохнул, последний раз оглядел это место, увидел белочку, которая запрыгнула в дупло, а потом развернулся и пошёл домой.

В этот момент Диму позвали второй раз к участковому. Он пробыл там ещё минут десять. Пока Дима был в кабинете. в отделение зашла девушка лет двадцати. По проколотой брови и чёрным волосам, я сделал вывод. что это и есть та самая Вероника. Когда Дима вышел, моя теория подтвердилась. Они сразу же обнялись и Дима поспешил представить меня, после чего она тоже обратилась ко мне с улыбкой:

– Тебя он тоже донимал этой историей со статуей, мелкий? – И почему они оба решили выбрать именно такое обращение ко мне? Сразу видно – парочка на одной волне. Я не успел ответить, что история мне вообще-то понравилась, как Дима поспешил попрощаться:

– В общем, удачи тебе, мелкий, мы тут запланировали переезд в Москву. Так сказать для окончательного вливания в новую жизнь. Перед законом я теперь чист, а ещё у меня наклюнулась очень прибыльная разовая ночная работа на сегодня, после которой мы как раз и сможем переехать. – В этот момент я заметил лёгкую тревогу в его взгляде. Его явно терзали какие-то сомнения. Дима продолжил:

– Финальное дельце, мелкий, ну ты понимаешь. – После этих слов он мне подмигнул, пожал руку и покинул полицейский участок. Ну а ваш покорный слуга отправился разоблачать зло, таящееся в этом городке.

***

После этих слов Кирилл встал и театрально поклонился перед друзьями. Разумеется все ему подыграли и так же театрально зааплодировали. Первый решил высказать Гоша:

– История конечно потрясающая, но она же совсем не страшная! А мы договаривались рассказывать страшилки.

– А я вот боюсь всяких статуй, кукол, манекенов… Так что я даже рад, что в этой истории Гриша оказался славным малым, – вставил Вадим. – более того, Кирилл видимо намекает, что в эту ночь и пропали Лиза с Димой из твоей истории, Гоша.

– Именно, Вадик, именно. Поэтому дальше ты должен рассказать историю про Лизу, с которой как раз и встречался твой старший брат. – Кирилл явно был возбуждён тем, что кто-то из друзей хотя бы так поддержал его идею о расследовании этого дела.

– Во-первых, они не встречались, а так разик-другой на свидание сходили, а во-вторых, сейчас очередь Алисы. Мне кажется у неё явно есть какая-то интересная история. Питер как-никак славится чем-то эдаким.

– Да, ребят, есть у меня одна питерская байка. Только обещайте не визжать от страха. Особенно после такой душевной истории от Кира. – Лиса хитро улыбнулась и поочереди перевела взгляд с Вадима на Кирилла, а с Кирилла на Гошу.

Глава Четвёртая.Тихоня

– Прелесть этой истории в том, что я сама стала её участницей. Не у вас одних в городке происходит всякая мистика. Как вы знаете, в Питер моя семья переехала из-за событий с моим двоюродным братом и мой отец очень хотел, чтобы эта история осталась в прошлом. Да и я сама всё ещё мучилась от периодически всплывающих ночных кошмаров… – Лиса на секунду замолчала, а в её глазах вот-вот должны были навернуться слёзы. Каким-то невероятным усилием воли девочка будто втянула эту не вовремя появившуюся влагу и продолжила рассказ. На самом деле ей хотелось поделиться с друзьями подробностями тех событий, но она понимала, что сейчас не самое подходящее время, чтобы грузить друзей личными переживаниями. Наступит ли оно, Алиса не знала, но сейчас ей больше хотелось отвлечься от, накатывающей вместе с воспоминаниями, тревоги.

– Честно говоря. мне очень не хотелось проходить этап вливания в новый коллектив, потому что все мы понимаем как относятся к новеньким, тем более в средней школе. Но знаете, ребят, я никогда не думала, что новая школа может обернуться таким количеством стресса. В общем началось всё со школьной столовой… Что тебя так веселит, Гоша?

– Да просто интересно какие ужасы могут быть в столовке. Представляю если бы наша буфетчица баба Люда вдруг оказалась каким-нибудь оборотнем. Или может в Питере пирожки на самом деле пекут из учеников? – В этот момент интонация Гоши стала карикатурно-мистической и он начал делать движения руками будто собирается напугать ребёнка.

– Питерские пирожки конечно не сравнятся с тем, что продаётся у бабы Люды, но история не об этом. В общем слушайте дальше…

***

В школьной столовой царил привычный хаос большой перемены. Звон вилок о тарелки, гул голосов, смех, спешка – всё смешалось в единый шумный фон. В воздухе витал запах гречки с котлетами и свежеиспечённых булочек, которые неизменно исчезали с прилавка в первые же минуты перерыва. Я, едва успев разобраться, где раздача и касса, нашла свободное место рядом с двумя одноклассницами, которых заприметила ещё на первом уроке. Это был мой первый день в школе, и мне, конечно же, хотелось как можно спокойнее и по возможности постепенно влиться в новый для себя коллектив, а эти девчонки выглядели вполне дружелюбно.

Рита была девушкой среднего роста, с длинными светлыми волосами, аккуратно сплетёнными в косу. Её голубые глаза светились теплотой, а на щеках появлялись небольшие ямочки, когда она улыбалась. В её облике чувствовалась лёгкая старомодность – аккуратный воротничок, юбка до колен, серьги с миниатюрными подвесками в виде книжек. Даша же, напротив, выглядела эксцентрично. Она была невысокая, с коротко подстриженными чёрными волосами, растрёпанными, будто после пробежки на ветру. Особенно выделялся локон, покрашенный в ярко-красный цвет (меня бы за такое точно родители убили). На носу сидели круглые очки, а в ушах поблёскивали несколько серёжек. Она носила мешковатый свитер с анимешным принтом и тяжёлые ботинки, громко стучавшие по полу.

– Ты ведь рядом с Пашей сидишь? – неожиданно спросила Рита, наклоняясь ближе. – Как он тебе?

Я задумалась. Паша был высоким и худощавым парнем с прямыми, слегка лохматыми тёмными волосами, падающими на высокий лоб. Его серые глаза были холодными и отстранёнными, словно он смотрел сквозь людей. Когда он сидел за партой, его плечи были напряжены, как будто он готовился к удару. Я несколько раз пыталась заговорить с ним – сначала просто спросить о задании, потом о чём-то более бытовом, но он отвечал односложно или вообще молчал. Было ощущение, что он не то чтобы не хочет говорить, а будто даже не считает нужным.

– Странный он какой-то, – призналась я. – Почти не разговаривает. Может, новенькой стесняется?

Рита и Даша переглянулись.

– Неудивительно, – тихо сказала Рита. – После того, что случилось в ротонде…

– В чём? – переспросила я, услышав незнакомое для себя слово.

– О, так ты не знаешь? – оживилась Даша. – Ну, сейчас Рита расскажет тебе свою любимую страшную историю. Она же обожает мистику… и Пашу, – последнюю фразу она добавила с лукавой ухмылкой.

– Даша! – возмутилась Рита, но её щёки всё же слегка порозовели. Она демонстративно отвернулась ко мне. – В общем, ротонда – это одно из самых мистических мест в Питере. В доме 57 на Гороховой улице есть скрытая от посторонних глаз ротонда. Это круглое помещение с высокими колоннами и винтовыми лестницами, увенчанное куполом. В воздухе там будто витает что-то древнее и непонятное, а эхо шагов звучит неестественно гулко. Говорят, что в XVIII веке там проводили обряды масоны, и с тех пор место пропитано тайнами.

– Так вот, – продолжила Рита, чуть понизив голос, – прошлой весной Паша и его друзья решили проверить старую легенду. Говорят, если встать в центр ротонды в полночь и произнести определённые слова, с помощью которых можно открыть портал в другое измерение или даже заключить сделку с тёмными силами. Они решили поиграть в ужастики – сначала смеялись, дурачились, но потом… Потом что-то пошло не так. – В этот момент голос Риты приобрёл мистический оттенок.

– Да ладно тебе, – закатила глаза Даша. – Они просто хотели испугать друг друга.

– Возможно, – Рита сделала вид, что не услышала подколки. – Но друзья Паши выбежали оттуда в панике, а он остался внутри. Когда они вернулись, он сидел в центре ротонды, бледный как полотно, и не произнёс ни слова. С тех пор он стал таким замкнутым.

Я почувствовала, как у меня по спине пробежал холодок. В голове крутились вопросы: что же на самом деле произошло той ночью и что скрывает этот подозрительный одноклассник? В кино у таких всегда есть какой-то тёмный секрет.

– Ну да, а ещё он перестал с ними общаться, – добавила Даша, пожав плечами. – Может, обиделся, что они его там бросили.

– Или что-то утаивает, – тихо сказала Рита.

– Думаете, если я его спрошу, он ответит? – спросила я.

– Сомневаюсь, – ответила Даша. – Он теперь вообще ни с кем особо не разговаривает.

– Тогда я поговорю с его друзьями! Вернее, бывшими друзьями, – ответила я.

Рита тревожно посмотрела на меня, но ничего не сказала. Даша лишь усмехнулась и добавила:

– Это два оболтуса, которые сидят за последней партой ряда у окна. Тот, что ходит в школу даже в обычный день в пиджаке, – Елисей, а его невысокий товарищ, который таскает с собой в школу скрипку, – Гриб. Вернее, зовут его, конечно, по-другому, но в начальной школе Артём носил такую смешную панаму и был ниже остальных, что реально походил на грибочек. – На этой фразе Даша впервые улыбнулась не ехидно, а очень по-доброму.

Я ещё раз взглянула на девочек. Даша, конечно, шутила, но в её голосе слышалась капля любопытства, а Рита… Рита явно относилась к Паше с особым вниманием. Я решила, что обязательно узнаю правду. Тем более это хороший повод пообщаться с новыми одноклассниками.

После уроков я быстро собрала вещи и направилась домой. В голове крутились услышанные истории, и мне не терпелось узнать больше о ротонде. Я вышла за пределы школьной территории и едва свернула во дворы, как сзади раздались быстрые шаги.

– Алиса, подожди! – догнала меня Рита. – Послушай…

Я остановилась, удивлённо вскинув брови. Мне конечно хотелось побыстрее влиться в коллектив, но это выглядело слегка чересчур.

– Ты ведь не собираешься лезть в эту историю и уж тем более ходить к ротонде, правда? – Рита сжала лямку рюкзака, будто пытаясь успокоить себя. Она выглядела напряжённой, её пальцы нервно теребили край рукава.

– Просто хочу узнать, что там произошло, – я пожала плечами. – Что, боишься, что я тоже увижу что-то жуткое и на всегда превращусь в угрюмую копию себя? – Мне показалось это забавным и я хотела разрядить обстановку.