Черные ласточки

– Я ничего не знаю о ковене, – прошептала она, и это была чистая правда, которую, конечно, никто не поверит. – Я просто травница.

– Это и выяснят специалисты в Хельдране, – невозмутимо ответил Каэлан. – Если ты говоришь правду – тебе нечего бояться. Там тебе окажут медицинскую помощь, накормят, дадут кров. А потом отпустят с миром.

Ложь звучала в его устах так убедительно, так разумно, что от этого становилось ещё страшнее. Никто не уходил из Хельдрана «с миром». Оттуда либо не уходили вовсе, либо уходили с выжженной волей и страшными воспоминаниями.

Она посмотрела на Лориана. В его глазах мелькала борьба – между дисциплиной и тем странным, зародившимся чувством ответственности за «свою» травницу. Но дисциплина победила. Он опустил взгляд, сжал кулаки и упёрся глазами в дощатый пол повозки.

Повозка катилась дальше, увозя её прочь.

Повозка мерно покачивалась, выбивая из Морвины последние остатки иллюзий. Каждый стук колеса о камень отдавался в её висках, будто отсчитывая последние часы свободы. Она сидела, уткнувшись подбородком в колени, обхватив руками перебинтованную ногу, но боль от травмы теперь была лишь слабым фоном по сравнению с ледяным ужасом, сковывающим внутренности.

Она не осмеливалась говорить вслух. Любое слово могло быть истолковано как признание, как попытка колдовства. Но в её сознании отчаянно застучала мысль, обращённая к единственному существу, которое оставалось на её стороне.

«Бублик…»

В глубине сена, у неё за спиной, она почувствовала слабое шевеление.

«Слушаю, – мысленно отозвался фамилиар, и в его «голосе» не было обычной иронии, только напряжённая готовность. – Это ловушка».

«Это ад, – поправила Морвина. – Хельдран. Ты знаешь, что это значит».

«Знаю. Каменные стены, железные решётки, заклинания подавления. И люди, которые любят задавать вопросы. С огнём и серебром».

Тишина в их ментальной связи повисла тяжёлым грузом. Затем Морвина послала новую мысль, полную обречённой ясности:

«Нам будет плохо, Бублик. Очень плохо».

Она не кричала, не выла, не рвала на себе волосы. Она просто произнесла это ровным голосом, словно сообщила, что пошел дождь. Но именно в этой спокойной констатации таилась бездонная пропасть отчаяния. Она уже видела перед собой камеру- темницу, где одна только мысль о магии будет вызывать невыносимую, жгучую боль. Допросы, на которых её будут ломать, пока не вырвут имена всего ковена. А Бублик, его найдут. Фамилиар ведьмы. С ним церемониться не станут.

«Это да, – мысленно вздохнул Бублик. Его страх был острым и живым, он витал в воздухе между ними. – Особенно мне. Таких как я, там, наверное, сразу в костёр. Или на корм стражным псам. Не самый лучший конец для такого эстета, как я».

«Я не могу этого допустить, – мысленно выдохнула Морвина, сжимая пальцы так, что ногти впились в ладони. Она украдкой посмотрела на охотников. Каэлан, казалось, дремал, но она знала – это обман. Торвин смотрел вдаль. Лориан…

Лориан всё ещё не мог встретиться с ней взглядом, его челюсть была плотно сжата.

«Мы не можем туда попасть».

«Предлагаешь сбежать? – в мысленном голосе Бублика зазвучала слабая надежда. – Сейчас? С одной рабочей ногой? От трёх бодрствующих охотников, один из которых – ходячий детектор магии?»

«Нет, – мысленно покачала головой Морвина. Её ум, отточенный годами скрытности, лихорадочно работал, отбрасывая один безнадёжный вариант за другим. Прямой побег был самоубийством. Бунт в повозке – тоже.

«Не сбежать. Но, отсрочить. Или изменить маршрут. Им нужна я как свидетель. Живой и… более- менее вменяемый. Они не довезут овощ».

Она осторожно, будто невзначай, потерла виски, притворяясь, что её укачало. Но внутри её сознание металась, как пойманная птица.

«Им нельзя узнать о тебе, Бублик. Ты должен исчезнуть. Сейчас. Пока мы ещё в лесу, пока есть шанс».

«И оставить тебя одну? – мысленный голос фамилиара прозвучал возмущённо и обиженно. – После всего? После крысиных нор и собачьих пробежек?»

«Чтобы выжить, иногда нужно прятаться по разным норам, – мысленно парировала Морвина, и её «голос» дрогнул. – Уйди, Бублик. Ищи ковен. Или просто исчезни в лесу. Если со мной что-то случится… хоть один из нас должен выжить. Чтобы рассказать. Или просто чтобы помнить».

В сене за её спиной наступила тишина. Даже ментальная связь на мгновение оборвалась, будто перехваченная волной невыразимой грусти. Затем донеслось тихое, решительное:

«Нет».

«Бублик!»

«Я сказал нет. Я не крыса- предатель. Я твой фамилиар. Моя магия – часть тебя. И если нам будет плохо… – в его «голосе» вдруг зазвучала странная, почти хитрая нота, – то будет плохо нам вместе. И, возможно, не только нам. Запомни: они везут не просто травницу. Они везут ведьму, которая решила не колдовать. Но даже не колдующая ведьма – всё равно ведьма. А у ведьм… бывают срывы. Особенно когда их везут в каменный мешок».

Морвина замерла, уловив смысл его слов. Он не собирался бежать. Он предлагал остаться и сыграть ва- банк. Но играть было нечем. У неё не было сил, не было доступа к магии под бдительным взором Каэлана и его «тикающего» артефакта.

Повозка въехала в более густую часть леса. Ветви старых сосен сомкнулись над дорогой, создавая полумрак. И в этот момент Морвина почувствовала не через связь, а кожей – лёгкое, почти неосязаемое движение в воздухе. Словно тысячи мельчайших лапок пробежали по её затылку. Она едва не вскрикнула.

«Что это?»

«Это я, – мысленно ответил Бублик, и в его «голосе» снова появилась знакомая, ехидная уверенность. – Пока не колдую. Просто напоминаю лесу, что мы здесь. Что в этой повозке едет кусочек болот, кусочек дикой магии. Лес слушает. Лес помнит. А у леса длинная память и острые шипы».

Морвина поняла.

Бублик не использовал магию в прямом смысле. Он, как истинный фамилиар, усиливал и направлял то, что уже было вокруг. Тревогу зверей в чаще. Недовольство старых деревьев, чьи корни тревожили колёса. Саму атмосферу места, которая становилась всё более враждебной к тем, кто вёз пленницу.

Полдня пути по лесной дороге, и солнце начало клониться к верхушкам сосен, отбрасывая длинные, косые тени. Повозка свернула с дороги на небольшую поляну у ручья – стандартное место для ночлега путников. «Стандартное», если не считать, что одни путники конвоируют другую.

Морвину не стали вытаскивать из повозки – видимо, решили, что с повреждённой ногой она и так никуда не убежит. Она устроилась на краю борта, свесив здоровую ногу и едва покачивая перевязанной, и молча наблюдала, как охотники работают с точностью отлаженного часового механизма. Торвин занялся лошадьми, Лорин принялся расчищать площадку для костра, а Каэлан, сбросив плащ, методично обследовал периметр поляны: его взгляд цепко выхватывал каждую надломленную ветку, каждый подозрительный след на земле.

Костер разгорелся быстро, защелкал, отбрасывая прыгающие тени на лица и стволы деревьев. Запах дыма и жаревой похлебки, которую начал готовить Торвин, в других обстоятельствах мог бы казаться уютным. Сейчас он лишь подчеркивал чужеродность этого места для Морвины.

Именно тогда, когда сумерки начали сгущаться, а Лориан углубился в спор с Торвином о том, сколько соли класть в котелок, к повозке подошел Каэлан. Он подошел бесшумно, его сапоги почти не шуршали по пожухлой траве. Он остановился в паре шагов от неё, его лицо в свете костра казалось вырезанным из темного камня, с резкими тенями в глазницах и на скулах.

Он не сразу заговорил, дав ей почувствовать тяжесть своего внимания. Морвина перестала качать ногой и подняла на него взгляд. Страх все еще сидел в ней холодным комом, но его сменила какая-то отчаянная усталость. Игры в «простую травницу» были окончены. Хельдран был на карте, и они двигались к нему неумолимо.

Она первая нарушила молчание, и ее голос прозвучал тихо, но без прежней дрожи, почти ровно:

– Что мне ожидать?

Она спрашивала не о ночлеге в лесу. Она спрашивала о будущем. О каменных стенах, о вопросах, о том, что ждёт её в конце этой дороги.

Каэлан слегка склонил голову набок, изучая её. В его глазах не было ни злорадства, ни жалости, но на миг в глубине зрачков что-то мимолётно блестнуло – и это был не просто отблеск лунного света.

– Зависит от вас, ответил он так же спокойно. – Ожидать можно многого. Хорошую еду и чистую постель, если вы будете сотрудничать. Квалифицированную помощь лекаря для вашей ноги. Защиту.

– Защиту? – она не смогла сдержать горькой усмешки. – От кого? От вас же?

– От тех, кто ищет вас не с такими.. гуманными намерениями, – его взгляд стал пронзительнее. – «Черные Ласточки» не любят тех, кто теряется. Особенно тех, кто может навести на их гнездо… посторонних.

Он знал. Конечно, знал. Все это время он вел свою игру.

– Я им не нужна, – пробормотала Морвина, глядя на свои руки.

– Вы – улика, – поправил он. – Беглая участница, которая была рядом, когда мы нашли следы ковена. Вы – связующее звено. И это делает вас ценной. И для них, и для нас. Разница лишь в том, – он сделал небольшую паузу, – что мы предлагаем сделку. Информация в обмен на безопасность и новую жизнь. Дальше от болот, подальше от всех.

«Новая жизнь».

Те же слова, о которых она мечтала, но звучавшие теперь как сделка с дьяволом. Выдать ковен. Предать своих (пусть и бывших, пусть и страшных). Купить свою свободу ценой чужих жизней.

– А если я ничего не знаю? – спросила она, глядя ему прямо в глаза, впервые за все время не опуская взгляд.

– Тогда, – Каэлан откинулся немного назад, скрестив руки на груди, – специалисты в Хельдране помогут вам вспомнить. Их методы эффективны. Но они не отличаются особой бережностью. После них люди редко возвращаются к прежней жизни. Даже к жизни травницы.

Это была не угроза.

Морвина почувствовала, как по спине пробежали холодные мурашки. Она живо представила себе эти «методы». А потом – лицо матушки Илги, если та узнает, что Морвина выдала ковен инквизиции. От одной этой картины внутри что-то мстительно шевельнулось: мысль о том, как исказится это надменное лицо в ярости, даже слегка порадовала её – уголки губ дрогнули, едва не сложившись в улыбку. Смерть от рук охотников могла быть быстрой и милосердной. А вот то, что приготовили бы для предательницы «Ласточки», – об этом она боялась даже думать

– Вам нужно время подумать, – сказал Каэлан, словно прочитав ее мысли. – У вас есть его до Хельдрана. Используйте его с умом.

Морвина слушала его, кивая с отстранённым видом. Её взгляд скользил по его лицу, но мысли витали где-то далеко, в лабиринтах безнадёжных вариантов. А потом её внимание – настоящее, острое – привлекло движение на краю поляны, там, где тьма леса начинала поглощать последние лучи заката.

Что-то мелькнуло. Быстрое, низкое к земле, не птица. Небольшой силуэт, сливающийся с тенями. И – ещё раз. Чуть дальше.

Она невольно вздрогнула, и её кивки прекратились. Каэлан, уловив изменение в её позе, нахмурился.

– Что?

Она не сразу ответила, прищурившись, вглядываясь в чащу. Огонь костра слепил, делая лес за его кольцом света ещё более чёрным и непроницаемым.

– Каэлан… – тихо произнесла она, и в её голосе прозвучала неподдельная настороженность, не имеющая ничего общего с её страхом перед ним. Она подняла руку, указав пальцем. – Там. Что-то мелькает. Вот опять.

Охотник мгновенно развернулся, следуя направлению её взгляда. Его тело напряглось, рука опустилась на рукоять меча. Взгляд, секунду назад аналитический и холодный, стал острым, как клинок. Он не спрашивал «ты уверена?». Он доверял инстинктам – своим и, как ни странно, в данный момент – её.

– Где именно? – его голос стал тише, но обрёл металлический оттенок.

– Между той сосной с обломанной верхушкой и валуном, покрытым мхом, – быстро и чётко описала Морвина, её глаза не отрывались от точки. – Двигалось параллельно опушке. Маленькое. Быстрое.

«Маленькое и быстрое» в этом лесу могло быть чем угодно: от лесного духа- проказника до разведчика того же ковена. Или чем-то похуже.

– Лориан, Торвин, – Каэлан не повысил голос, но его команда, брошенная через плечо, прозвучала как щелчок затвора. – К оружию. Тихий периметр.

Спор о соли мгновенно забылся. Оба охотника вскинули головы, их руки уже тянулись к оружию. Торвин беззвучно встал, отойдя в тень от костра. Лориан вытащил короткий меч, его взгляд загорелся азартом, на смену смущению пришла сосредоточенность.

Каэлан не сводил глаз с леса.

– Сколько? – спросил он у Морвины, не глядя на неё.

– Видела пока одного. Но движение было неровным. Слишком быстрым для зверя, который просто бежит.

Она сама удивилась своей наблюдательности. Годы жизни на болотах, где каждое шевеление тростника могло означать опасность, давали о себе знать. Это был не просто страх – это было знание леса.

И словно в подтверждение её слов, в лесу раздался звук. Не крик, не рык. Тихий, скрежещущий шелест, будто что-то быстро и сильно царапало кору дерева. Звук переместился на десяток шагов влево.

– Не зверь, – буркнул Торвин из темноты. Его фигура почти слилась со стволом дерева.

– И не человек, – добавил Лориан, прищурившись. – Слишком низко к земле.

Каэлан медленно провёл рукой по амулету на груди. Морвина увидела, как его пальцы на мгновение замерли, будто прислушиваясь к чему-то. К тиканью? К вибрации? Его лицо оставалось невозмутимым, но в уголках глаз залегли напряжённые морщины.

– Девушка, – сказал он, не оборачиваясь. – В повозку. Ложись на дно и не высовывайся.

Морвина не спорила. Она быстро, хоть и неловко Из-за ноги, сползла с борта и юркнула вглубь повозки, в сено, натянув на себя дерюгу. Бублик тут же прижался к ней, дрожа.

«Это не Ласточки, – прошептал он мысленно. – Это что-то другое. Лес злится».

«Злится на них или на нас?» – мысленно отозвалась Морвина, затаив дыхание.

«На всех, кто шумит и пахнет железом, – был ответ. – Я немного… подлил масла в огонь. Прости».

«Что ты сделал?» – спросила она, и в её мысленном голосе прозвучало напряжённое ожидание.

«Да так… в образе кошки побегал, – неохотно признался Бублик. – Немного портал пытался открыть…»

Морвина молчала, ожидающе и настороженно, не зная, ругать его или благодарить.

Значит, это были отголоски его попытки «напомнить лесу». Эффект оказался куда сильнее, чем они рассчитывали.

Снаружи воцарилась звенящая тишина, нарушаемая только треском костра. Три охотника стояли спиной к повозке, образуя живой щит, их силуэты чётко вырисовывались на фоне огня. Они ждали. Лес наблюдал.

И тогда из темноты, прямо на границе света, показались глаза. Не одна пара. Несколько. Крошечные, ярко- зелёные, горящие холодным, неживым светом. Они не мигали. Они просто висели в воздухе на высоте не более полуметра от земли, медленно перемещаясь из стороны в сторону.

– Гномьи огни? – неуверенно предположил Лориан, но тут же поправился. – Нет, слишком высоко и злые.

– Не гномьи, – прозвучал ледяной голос Каэлана. – Древовязки. Лесные пауки- призраки. Охотятся на всё, что нарушает покой их территории. Особенно на тех, кто пахнет магией… или страхом

Его последние слова были сказаны с таким знанием дела, что Морвину передёрнуло. Он смотрел не на огоньки, а куда-то в сторону, будто оценивая их маршрут. Или проверяя, не от неё ли исходит тот самый запах «магии», который привлёк этих тварей.

Древовязки не нападали сразу. Они выжидали, мерцая в темноте, их почти невидимые тела, сплетённые из тени, мха и хитина, сливались с лесом. Но их присутствие было ощутимо – воздух наполнился тихим, едва слышным стрекотом тысяч лапок и запахом старой паутины и гнилой древесины.

– Костёр их сдерживает, но ненадолго, – сказал Торвин. – Их может быть с десяток.

– Значит, отступаем к повозке, – приказал Каэлан. – Построим круг. Девушка, если у тебя есть какая- нибудь трава, что ярко горит и сильно дымит – сейчас самое время.

Морвина, зарывшись в сено, лихорадочно соображала. У неё не было магических ингредиентов. Но у неё была обычная травяная смесь для окуривания хлевов от паразитов – полынь, пижма, что-то ещё. Дым от неё был едким и горьким. Поможет ли это против лесных призраков? Не знала. Но это было лучше, чем ничего.

Она прошептала название трав Бублику, и тот, пользуясь сумраком и всеобщим вниманием к огонькам, юркнул в её корзинку. Через мгновение он протащил к ней небольшой холщёвый мешочек.

Внезапно тишину разорвал резкий, пронзительный свист. Один из зелёных огоньков рванулся вперёд, превратившись в смутный, стремительный силуэт, несущийся прямо на Лориана.

Свист разрезал воздух, и зелёный огонёк превратился в размытое пятно движения. Лориан, не растерявшись, не стал рубить – против такого противника удар мог пройти сквозь пустоту. Он резко отпрыгнул в сторону, одновременно взметнув вверх плащ, как щит. Что-то цепкое и невесомое впилось в грубую ткань с тихим шуршащим звуком.

– Их когти ядовиты! Не давайте дотронуться до кожи! – крикнул Каэлан, его меч уже был в руке. Он не бросился вперёд, а сделал шаг назад, к повозке, его глаза сканировали темноту, вычисляя количество.

Ещё два огонька сорвались с места. Один направился к Торвину, другой по дуге – прямо к повозке, к Морвине. Торвин встретил атаку молча и с убийственной эффективностью: его короткий топор описал быструю дугу, и раздался сухой, хрустящий щелчок, будто ломали пустую скорлупу. Зелёный огонёк погас, а невидимое тельце шлёпнулось на землю.

Но второй был уже рядом. Морвина, стиснув зубы, не стала прятаться глубже. Она рванула горсть едкой травы из мешочка и швырнула её прямо в костёр. Не успела смесь коснуться углей, как Бублик, притаившийся под сиденьем, мысленно прошептал что-то, не заклинание, а скорее резкое, повелительное напоминание самой природе огня – «Гори!».

Обычная трава вспыхнула с неестественно яркой, почти белой вспышкой и густым, удушающим, горьким дымом, который пошёл клубами не вверх, а будто бы сам потянулся к нападающему существу. Древовязка, уже собравшаяся запрыгнуть на борт, завизжала – тонко, пронзительно, как расстроенная струна. Зелёный огонёк её глаз померк, и тенеподобное тельце отпрянуло, скрываясь в дыму.

– Хорошо! – крикнул Лориан, отрывая от плаща когтистую тварь и с силой швыряя её в костёр. Та захлопотала в огне с отвратительным треском. – Ещё этой дряни!

Но атака захлебнулась так же быстро, как и началась. Оставшиеся зелёные огоньки отступили, растворившись в темноте леса. Стрекотание стихло. На поляне воцарилась тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием охотников и потрескиванием костра, в котором догорало что-то маленькое и жуткое.

Каэлан медленно опустил меч. Он не стал осматривать периметр, а сразу повернулся к повозке. Его взгляд упал сначала на дымящуюся кучку травы в костре, потом на Морвину, которая сидела, прижимая к груди опустевший мешочек, её лицо было бледным, но сосредоточенным.

– Что это было? – спросил он без предисловий. Его голос был ровным, но в нём висела тяжёлая гиря подозрения. Вспышка была слишком яркой, дым – слишком целенаправленным.

– Полынь, пижма, можжевельник, – быстро перечислила Морвина, глядя ему прямо в глаза. – Для окуривания. От вшей, гнид и… грызунов в хлевах. Дым едкий, многим тварям неприятен. – Она слегка пожала плечами, делая вид, что сама удивлена эффектом. – Видимо, и этим древовязкам тоже.

Она солгала. Вернее, сказала правду, но не всю. Травы были обычными. Но вспышка это была крошечная, точечная магия Бублика, направленная не на саму траву, а на усиление её природных свойств. Рискованный шаг, но Каэлан был слишком занят отражением атаки, а его «тикающий» артефакт, возможно, списал всплеск на стресс от битвы и ярость элементалей огня.

Лориан подошёл, вытирая пот со лба.

– Чёрт, хорошо сработано, травница! – в его голосе звучало искреннее, хоть и удивлённое, одобрение. – Эта дымовая завеса… они её как огня испугались!

Торвин, выковыривая из обуви остатки хитина, лишь хмыкнул, но кивнул в её сторону – высший знак признания.

Каэлан же продолжал смотреть на неё. Его взгляд был тяжёлым, непроницаемым. Он видел, как она бросила траву. Видел вспышку. Он всё записывал в свою бездонную память.

– Удачное применение знаний, – наконец произнёс он нейтрально. – Но теперь мы их потревожили всерьёз. Этот рой может вернуться с подкреплением. Или привлечь что-то крупнее. Мы сворачиваем лагерь. Едем дальше. Ночью.

– Командир, но лошади… – начал Торвин.

– Будут двигаться, – отрезал Каэлан. – Здесь оставаться смерти подобно. Упакуйте всё. Быстро.

Он в последний раз бросил оценивающий взгляд на Морвину, словно взвешивая её ценность как «специалиста по травам» против рисков, которые она, возможно, притягивает. Затем развернулся, отдавая короткие приказы.

Морвина откинулась на сено, чувствуя, как дрожь наконец- то отпускает её тело. Они с Бубликом избежали разоблачения.

Чуть.

Но они также сделали дорогу до Хельдрана ещё опаснее. Теперь впереди была ночная езда по лесной дороге, где из каждой тени могли высмотреть зелёные огоньки. И сзади – капитан, чьё подозрение, кажется, только усилилось, несмотря на её «удачное применение знаний».

Бублик забрался к ней на колени, дрожа.

«Прости, – мысленно прошептал он. – Я думал, просто напугаю..».

«Ничего, – мысленно ответила Морвина, гладя его за ушком. – По крайней мере, теперь они знают, что я могу быть полезной. Даже если это лишь отсрочка. А отсрочка – это всё, что у нас есть».

Повозка, с грохотом и скрипом, тронулась в путь, оставляя позади потухающий костёр и неспокойную тьму леса. Они ехали в ночь, и каждый поворот мог стать последним.

Ночь, наступившая после столкновения с древовязками, была густой и тревожной. Повозка подпрыгивала на ухабах лесной дороги, которую возница, подгоняемый Каэланом, едва различал в слабом свете фонаря. Ветер, гулявший между стволами, приносил шепот листьев, слишком похожий на стрекот невидимых лапок. Каждый скрип оси, каждый крик ночной птицы заставлял Морвину вздрагивать.

Первое время она сидела, вцепившись в борт повозки, всеми силами борясь со сном, опасаясь снова стать обузой или, что хуже, увидеть во сне те самые зелёные огоньки. Но усталость брала своё – адреналин схлынул, боль в ноге превратилась в глухую, изматывающую ноющую, а тело, не отдыхавшее как следует с той злополучной ночи в таверне, требовало передышки.

Она сидела рядом с Лорианом, который, как и приказано, отвечал за неё. Он уже не был напряжённым и смущённым. Теперь он был настороже, его глаза, привыкшие к ночным караулам, бдительно скользили по краям дороги. Но даже его плечи под плащом временами обмякали от усталости.

Незаметно для себя Морвина начала клониться. Сначала её голова лишь слегка покачивалась в такт качке повозки. Потом она на миг полностью отключилась, и её лоб мягко стукнулся о его плечо в районе кольчуги. Она вздрогнула и выпрямилась, пробормотав извинение.

– Спи, – буркнул Лориан, не глядя на неё. – Всё равно ты сейчас ни на что не годна, кроме как пугать пауков своей дрянью. Выспишься – может, ещё чем полезным будешь.

Морвина кивнула, слишком уставшая, чтобы спорить. В следующий раз, когда её веки сомкнулись, она уже не сопротивлялась. Её голова снова склонилась, на этот раз нашла точку опоры на его плече – не на жёсткой кольчуге, а чуть ниже, где под плащом была только рубаха. И осталась там.

Лориан на секунду замер, его тело на мгновение снова стало деревянным. Но он не отодвинулся. Лишь тихо выдохнул, и напряжение из его плеч понемногу ушло. Он даже чуть скорректировал позу, чтобы ей было удобнее.

Морвина провалилась в сон – неглубокий, прерывистый, наполненный обрывками тревожных образов. Но было в нём и ощущение странной защищённости. Твёрдое плечо под щекой, ритмичное движение повозки, даже бряцание оружия у пояса Лориана – всё это создавало некий барьер между ней и враждебной тьмой леса. Она учуяла запах – кожи, пота, дыма костра и чего-то простого, мужского. Это не был запах опасности. Это был запах присутствия.

Один раз она ненадолго проснулась, когда повозка сильно накренилась. Её рука, ища опоры, непроизвольно ухватилась за складку его плаща. Лориан в ответ лишь хмыкнул, но его рука, лежавшая на колене, чуть сдвинулась, будто готовая в любой момент её поддержать.

Так они и ехали. Она – спящая, доверчиво прижавшись к своему невольному охраннику. Он – бодрствующий страж, позволяющий ей эту маленькую слабость, этот крошечный островок покоя в море опасностей. Каэлан, сидевший напротив, наблюдал за этой картиной своим всевидящим взглядом. Его лицо в свете фонаря оставалось каменным, но в глубине глаз, возможно, промелькнула тень чего-то – не одобрения, но расчёта. Связь формируется. Зависимость растёт. Ценный актив становится более управляемым.