Черные ласточки

Алиса Котовская

Черные ласточки

Глава 1.

Звали её Морвина, и была она, если говорить без намеков, ведьмой среднего разряда. Но и этого хватило, чтобы родной ковен «Чёрные Ласточки» смотрел на неё как на ценный (и немного завалявшийся) актив, а инквизиция Серебряного Когтя – как на нарушающий экологический баланс мусор.

Морвина же хотела простого: снять уютную лачужку с видом не на гиблые болота, а на овечьи луга, разводить целебный (и просто очень вкусный) чай, и чтобы её самый опасный ритуал – это воскресная выпечка булочек.

Решение жить обычную жизнь, однако, обернулось сплошными испытаниями. То крыса- фамилиар отказывается, есть крошки и требует икру, то магическая аура непроизвольно вызывает буйное цветение сорняков у неё на огороде, а у соседа – идеальную газонную траву, что вызывало законные подозрения.

И вот сейчас, когда у неё в кармане позвякивало несколько медяков за последний пучок «сон- травы» (продана как успокоительное для истеричной козы), а на душе было светло от предвкушения ужина и старого носка, Морвина бодро шагала по пыльной дороге в город. Мысли её были мирны: «Купить муки, немного воска, не смотреть косо на местного священника..».

Мысли эти развеялись как дым от проваленного зелья, когда за поворотом показалась компания. Трое. Кожаные плащи поверх кольчуг, на поясах – серебряные амулеты в виде когтя, на лицах – выражение профессионального скучающего превосходства. Охотники на нечисть. Из той самой инквизиции.

Они шли мимо, громко обсуждая, где бы раздобыть дешёвого вина после «этой скучной облавы на какого-то жалкого болотного тролля».

Морвина застыла, превратившись в этакий памятник. Её обычная, невзрачная одежда вдруг показалась ей кричаще- ведьмовской. Каждая травинка в её волосах, по её мнению, вопила: «Смотрите, я собирала в полнолуние!» Даже безобидная горбушка хлеба в её сумке могла сойти за магический артефакт.

  «Не смотреть. Не дышать. Не чихать, а то из носа случайно вылетят искры», – пронеслось в голове.

Охотники поравнялись с ней. Один, коренастый, с лицом, как потёртый булыжник, мельком глянул на неё. Его взгляд скользнул по её потрёпанному платью, корзинке и остановился на лице. Морвина почувствовала, как у неё где-то в районе печени холодеет магический кристаллик, спрятанный на самый крайний случай (который, судя по всему, наступал).

– День добрый, – буркнул охотник, отводя взгляд.

– Д- добрый, – выдавила Морвина, сделав вид, что поправляет совершенно несуществующую заколку.

И они прошли мимо. Продолжив спор о достоинствах местного пива. Пыль, поднятая их сапогами, медленно оседала на её башмаки.

Морвина выдохнула только через сто шагов. Её сердце колотилось, как сердце летучей мыши в банке. «Обычная жизнь, – горько подумала она, глядя на удаляющиеся спины. – Самое опасное приключение из всех возможных».

И, поправив корзинку, она зашагала в сторону города, уже строя новый план: «Купить муки, немного воска, и, возможно, научиться шить себе плащ- невидимку из овечьей шерсти. Для душевного спокойствия».

Городские ворота Барлтона, украшенные потертым гербом с изображением барана, пропустили Морвину без особых проблем. Стражник, похожий на сонную гусеницу, лениво тыкнул в её дорожную грамоту и буркнул: «Проходи. Следующий».

Барлтон встретил её знакомой суетой. Город был похож на плохо сшитое одеяло: каменные лавки соседствовали с плетёными хлевами, а кривые фахверковые дома лепились друг к другу. Над всем этим царил холодный шпиль Храма Серебряного Когтя.

Морвина, прижимая корзинку, добралась до таверны «Отдыхающий вепрь» – не примечательной, но с обещанием горячей похлёбки и крыши над головой.

Хозяйка, женщина с лицом, словно ее поксали пчелы, взяла предоплату и сунула ключ.

– Вторая дверь налево, на втором этаже.

  Лестница скрипела такими предостережениями, будто хотела сказать: «Поверни назад!». Но поздно было уже тогда, когда Морвина поднялась на площадку и увидела троих знакомых охотников. Они стояли в коридоре, снимая плащи. Их дверь – «Направо». Её – «Налево». Прямо, напротив.

«Великая Тьма, – мысленно выругалась Морвина. – Это уже не испытание, а злая шутка».

Она потупила взгляд, стараясь стать частью обоев, и быстро направилась к своей двери. Ключ заёрзал в замке с предательским скрежетом.

– Эй, красавица! Не торопись закрываться!

Голос был молодой, нагловатый и принадлежал самому стройному из охотников – тому, что в дороге щёгольски крутил серебряный амулет на пальце. Его звали Лориан. Светлые, почти белые волосы доходили ему чуть ниже ушей, слегка виясь на концах и оттого казавшиеся ещё мягче. Лицо было узким, с длинным прямым носом, пухлыми губами, которые сейчас растягивались в самоуверенной улыбке, и округлыми, по- юношески мягкими щеками, которые делали его похожим скорее на разбалованного наследника богатого дома, чем на охотника за троллями. Он уже сделал шаг в её сторону, обаятельно ухмыляясь.

– Я очень устала с дороги, – выдавила Морвина, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

– Как раз то, что нужно! – Лориан прислонился к косяку своей двери. – Пара кубков вина, пара историй про троллей. Страшнее тебя, между прочим.

Морвина мысленно лихорадочно перебирала варианты: «Заклинание онемения? Слишком заметно. Призвать Бублика? Он спит и вообще пацифист».

Лориан, ободрённый её молчанием, сделал ещё шаг и уже собирался что-то сказать, когда из их комнаты раздался низкий, суровый голос, похожий на скрежет камня:

– Лориан.

Высокий и суровый охотник, которого товарищи звали Торвин, появился в дверях. Его лицо было изборождено шрамами и выражало предельное, почти профессиональное неудовольствие. Он не сказал больше ни слова, просто протянул руку, схватил Лориана за кожаный ворот плаща и оттянул его назад, как непослушного щенка.

– Ай! Да отпусти ты…

– Не лезь к девушке, – отрезал Торвин, и его интонация не допускала возражений. Он бросил короткий, оценивающий взгляд на Морвину – быстрый, пронзительный, от которого у неё внутри всё похолодело. Но в его взгляде не было подозрения, лишь усталое презрение к глупой выходке напарника. Он кивнул ей, чуть склонив голову. – Извините за его рвение.

Лориан, красный от досады и легкого удушения, что-то невнятно пробормотал, потирая шею.

Морвина, не веря своему счастью, быстро кивнула, сунула ключ в скважину и юркнула в свою комнату. Дверь захлопнулась. Она прислонилась к ней спиной, затаив дыхание.

Из-за стены доносился приглушенный разговор:

– Ну что ты, как последний подмастерье, к первой же…

– Да она симпатичная!

– Ты здесь на задании, дурак, а не на гулянке. Или ты хочешь, чтобы о «подвиге» охотника, пристающего к девушкам в таверне, доложили командиру?

Ворчание стихло. Морвина выдохнула. Её спасла не её магия, а суровая дисциплина Серебряного Когтя и чья- то непредвиденная порядочность. Это было почти обиднее.

Она осмотрела свою каморку: узкая кровать, стол, таз. Обычная жизнь, полная неожиданных поворотов. Она только что избежала опасности благодаря тому, что один инквизитор оказался строже другого.

«Слава здравому смыслу, – иронично подумала она, развязывая шнуровку на башмаках. – Самый редкий магический артефакт в этих краях».

Но чувство облегчения тут же сменилось настороженностью. Теперь они были соседями. И самый опасный из них – высокий Торвин – видел её в лицо. Очень близко.

Комната Морвины была аскетичным памятником её решению жить «как все». Тесная каморка под самой крышей, куда солнце заглядывало лишь на час поутру, пахла старым деревом, пылью и слабой надеждой на чистоту. Узкая кровать с соломенным тюфяком скрипела при любом движении. Стол, на котором тут и там виднелись вырезанные имена прошлых постояльцев (и одно подозрительно похожее на сатанинский символ, но, как надеялась Морвина, просто результат детской шалости). Глиняный таз и кувшин с водой на полу. Единственное окно, выходящее во внутренний дворик, где мирно храпела свинья в загоне.

Было тяжело. Без магии. Она могла бы шепнуть пару слов и заставить пыль самоорганизоваться и покинуть помещение. Легким движением мысли согреть остывающую воду в кувшине. А уж превратить этот тюфяк в подобие пухового облака – вообще дело пары минут. Но нет. Она сама так решила. Каждый скрип кровати, каждый пыльный угол были её личной аскезой, платой за неприметность. Она сняла платок, вздохнула и провела рукой по столу, оставив в пыли чистую полосу.

«Обычная жизнь, – напомнила она себе. – Обычная пыль».

Спустя время, когда в таверне запахло жареным луком, салом и чем-то безоговорочно съедобным, голод заставил её спуститься.

Общий зал «Отдыхающего вепря» гудел, как потревоженный улей.

Дым от очага стелился под черными балками, смешиваясь с запахом пива и влажной шерсти. Хозяйка, не меняя выражения лица, поставила перед Морвиной дымящуюся миску и ломоть хлеба.

И, о боги, это была похлебка. Не просто горячая жидкость, а настоящее произведение искусства безымянного таверного кулинара. Густая, маслянистая, с румяными кусочками баранины, которые таяли во рту. Крупная, в меру твердая фасоль, сладковатая пастернак и морковь. Ароматный чабер и тмин щекотали ноздри. А плававший сверху золотистый жирок. Он был подобен благословению. Хлеб, черствый снаружи, внутри был еще теплым, мягким и идеально впитывал подливу. Это была та самая еда, которая согревает не только желудок, но и душу, заставляя на миг забыть о ковенах, инквизиции и соседях- охотниках.

Морвина с благодарностью погрузилась в миску. Но блаженству был отпущен ровно один короткий миг.

Напротив, нее, с грохотом отодвинув лавку, устроилась та самая троица. Лориан, все еще слегка надутый, высокий и суровый Торвин, и третий – тот, кого она не видела в коридоре.

Их командир.

Он сидел спиной к очагу, и его лицо было в тени, но чувствовалось его присутствие. Он был не стар, но в его спокойных, размеренных движениях была тяжесть опыта. Его плащ, хоть и потертый на плечах от кольчуги, сидел иначе – не как рабочая одежда, а как знак отличия. На его шее серебряный коготь был не просто амулетом, а выверенной, холодной деталью. Он не смотрел по сторонам, а методично резал свою порцию мяса, но казалось, что он все замечает: как шевелится тень в углу, как капает пиво с чьего- то кубка, как замерла с ложкой у рта девушки, напротив.

Лориан, увидев Морвину, сначала хмыкнул, но под тяжёлым взглядом Торвина тут же уткнулся в еду. Торвин сам лишь на секунду скользнул по ней взглядом – нейтральным, ничего не выражающим, но от этого не менее колючим.

А их командир поднял глаза.

Коротко остриженные тёмные волосы, вытянутое лицо, маленькие, глубоко посаженные глаза, которые казались чёрными провалами в тусклом свете таверны, и нижняя часть лица покрыта густой тёмной щетиной – или, может, это была просто грязь дороги, в полумраке она не смогла разобрать. Взгляд его встретился с взглядом Морвины. Это не было подкатыванием Лориана и не угрозой. Это была холодная, чистая оценка. Как бык оценивает новое животное в загоне: не враг, не добыча, но фактор, требующий понимания. Он медленно, почти незаметно кивнул – не ей лично, а просто как знак того, что заметил её присутствие, зафиксировал в своей тактической картине таверны. И снова вернулся к еде.

Под этим взглядом у Морвины похлёбка внезапно потеряла часть своего волшебного вкуса. Каждый кусочек баранины теперь приходилось проглатывать с чувством, что её самое тщательно скрываемое нутро просвечивают насквозь. Она сидела за одним столом с тремя охотниками на ведьм, и их предводитель, кажется, был умнее и опаснее их всех вместе взятых.

 Морвина пыталась раствориться в фоне, стать частью обстановки: "Вот стена. Вот половица. Вот ведьма, тихо уплетающая похлёбку. Всё логично и непримечательно".

Она сосредоточилась на еде, превратив каждый поднесенный ко рту кусок хлеба в ритуал невидимости.

Охотники же, поначалу поглощенные ужином, постепенно оживились. Командир (его звали, как выяснилось, Каэлан) говорил мало, но его тихие, отрывистые вопросы задавали тон. Обсуждение тролля, на которого была сегодня облава, перетекло в деловой спор.

– Жалко, что ушел в топи, – бурчал Лориан, отхлебывая пиво. – Я бы ему показал мой новый серебряный клинок.

– И он бы тебе показал твои же внутренности, – невозмутимо заметил Торвин, разламывая хлеб. – Там, на болоте, он на своей земле. Нужна была приманка, а не лобовая атака.

– Приманка? – фыркнул Лориан. – Например?

– Например, живая, – Торвин метнул быстрый взгляд в сторону Морвины, будто оценивая её потенциальную «приманковость», и она едва не подавилась. – Козу. Или овцу.

Каэлан, до этого молча перебиравший какие- то завязки от мешков на столе, поднял глаза. Его взгляд был тяжел и сосредоточен.

– Тролль – задача второстепенная, – произнес он, и его голос, тихий, но с металлическим отзвуком, заставил замолчать даже Лориана. – Смотрите не на болото, а на следы вокруг него. Старая история. Где нечисть – там часто и те, кто с ней водится. Им удобно в тени более крупного зверя прятаться.

Морвина почувствовала, как у неё в груди замерла крошечная магическая искорка, спрятанная для согрева чая. Он говорил о ведьмах. О её сородичах. Или уже о ней самой?

– Ты про тот ковен, "Чёрные Ласточки"? – уточнил Торвин, понизив голос. – Говорят, их старшая тут крутится. Ищет кого-то. Беглянку.

В таверне стало неожиданно жарко. Морвина сделала вид, что тщательно вылавливает последнюю фасолину, но её пальцы чуть дрожали. Ковен искал её. Инквизиция искала ковен. А она сидела между ними, как мышь между двумя котами, и доедала похлёбку.

– Да, – подтвердил Каэлан. Его пальцы перестали перебирать завязки. Он снова посмотрел в пространство, но Морвине показалось, что его взгляд скользнул по её рукам, по- простому, но чистому платью, по корзинке, где мирно спал Бублик.  Беглянка – ценный свидетель. И слабое звено. Кто найдет первым – тот получит ключ ко всей сети. Мы должны быть внимательны ко всем новым лицам. Ко всем, кто… старается не привлекать внимания.

Последнюю фразу он произнес с едва уловимой паузой, и Лориан невольно снова посмотрел на Морвину. Теперь уже не с пошлым интересом, а с зарождающимся подозрением. «Старается не привлекать внимания». А кто в этой таверне старался сильнее всех? Одна скромная девушка с корзинкой трав.

Морвина поняла, что ее стратегия "быть серой мышью" внезапно стала подозрительной сама по себе. В мире, где все кричат, пьют и жестикулируют, ее тишина была оглушительной.

Она поставила ложку в пустую миску с тихим, но четким стуком.

– Спасибо за ужин, – произнесла она четко, обращаясь в пустоту между столами, и поднялась. Её движения были спокойны, даже немного деревянны – движения очень уставшего, обычного человека.

– Девушка, – раздался голос Каэлана.

Она замерла, чувствуя, как холодок пробежал от копчика до затылка. Медленно обернулась.

Командир смотрел на нее. Его лицо, наконец освещенное бликами от очага, оказалось неожиданно аскетичным и умным.

– Вы одна путешествуете? – спросил он без предисловий. – Не опасно?

Вопрос висел в воздухе, нагруженный скрытым смыслом. "Опасно для тебя? Или опасно для нас от тебя?"

– Собираю лечебные травы для аптекаря в Стилфорде, – ответила Морвина, повторяя заранее приготовленную легенду. Голос не дрогнул, слава всем темным и светлым силам. – Опасности? Ну, крапивой обожглась сегодня, конечно.

Лориан сдержанно хмыкнул. Торвин сохранял каменное спокойствие. А Каэлан смотрел. Смотрел так, будто читал текст, написанный очень мелким шрифтом у неё на лбу.

– Крапива – это да, коварно, – наконец сказал он, и в его голосе мелькнула тень чего-то – то ли иронии, то ли разочарования. – Смотрите под ноги. И на руки. Спокойной ночи.

Это было не пожелание. Это было разрешение уйти. Но также и предупреждение: "Я тебя вижу".

– Спокойной ночи, – кивнула Морвина и пошла к лестнице, ощущая на спине тяжесть трёх пар глаз: наглых, оценивающих и всевидящих.

Поднявшись в свою каморку, она заперла дверь и прислонилась к ней, закрыв глаза. В сумке пошевелился Бублик.

  «Ну что, – донесся до её мыслей сонный голос фамилиара. – Опять ты без меня влипла во что-то интересное?»

 «Интересное? – мысленно фыркнула Морвина, развязывая шнуровку на башмаках. – Да, Бублик. Обычная жизнь. Полная обычных охотников за ведьмами, которые почему-то считают, что я – слабое звено».

Она взглянула в темное окно, где отражалась её собственная бледная тень. «Что ж. Посмотрим, кто здесь на самом деле слабое звено. Но завтра. Сейчас мне нужно выспаться. Без магии. Как обычный человек».

Сон, обещанный Морвиной самой себе, не задался с самого начала. Каждая скрипнувшая за стеной половица звучала как раскат грома. Каждый приглушенный голос – как обсуждение её персоны. Особенно явственно она слышала низкий, ровный голос Каэлана, методично что-то диктующий. Очевидно, они писали донесение.

«…наблюдение за перекрестком у старой мельницы… запросить архивные сводки по неопознанным ритуальным находкам за последние три года… усилить патрули в районе Чёрных тростников..».

Морвина лежала на спине, уставившись в потолок, где тени от луны за окном складывались в странные, совсем не успокаивающие узоры, напоминавшие то ли руны, то ли просто пятна сырости.

«Чёрные тростники» – это всего в полутора днях пути отсюда. Именно там она оставила свою старую, заколдованную чтобы не найти, котомку с кое- какими запрещенными артефактами.

«На всякий случай».

Теперь этот «всякий случай» грозил стать для неё основным.

Она ворочалась, пытаясь найти удобное положение на соломенном тюфаке, который словно специально скатывался в комок именно под её левой лопаткой. Руки сами собой тянулись совершить простейший жест, шепнуть пару слогов – и превратить ложе в подобие пухового облака. Но она сжимала кулаки и упиралась. Её магия была как запах, который могли учуять эти ищейки в серебряных амулетах. Сейчас её главная сила должна была заключаться в абсолютной обычности.

Из соседней комнаты донеслось хриплое хихиканье Лориана и резкое, отрывистое замечание Торвина: «…и хватит болтать. Спать».

Потом наступила тишина. Но она была напряженной, звенящей. Как тетива лука перед выстрелом.

Бублик, проснувшийся от её беспокойства, вылез из сумки и устроился у неё на груди, свернувшись теплым комочком.

«Они пахнут сталью и злобой, – пропищал он прямо в её сознание. – Особенно высокий молчун. У него в сумке что-то тикает. Тихими, злыми тиками».

«Тикает?» – мысленно переспросила Морвина, и у неё похолодело внутри. Артефакт- детектор? Зачарованный компас, указывающий на скопление магии?

«Как карманные часы у того толстого купца, только без боя, – уточнил Бублик. – Просто тик- тик- тик. Я такие штуки у всех них чую: у каждого в сумке или в кармане есть. Но у высокого тикает громче всех, особенно когда он смотрит на нашу дверь».

Великолепно. Значит, Каэлан не просто подозревал. Он проверял. И его «тики» могли быть реакцией на неё саму, на спящего Бублика (крыса была хоть и пацифистом, но всё же магическим существом), или на её котомку, припрятанную в Чёрных тростниках. Варианты были одинаково плохи.

«И ты это решил мне сказать на ночь глядя?» – мысленно огрызнулась Морвина, чувствуя, как сон окончательно улетучивается.

Бублик виновато поёрзал на её груди.

«Да, теперь не только мне ворочаться от этой мысли», – вздохнула она про себя и уставилась в тёмный потолок комнаты.

Под утро, когда серый свет только начал размывать темноту за окном, Морвину разбудили звуки активности за стеной: звон металла, бряцание пряжек, тяжёлые шаги. Охотники собирались. Она прильнула ухом к тонкой перегородке, затаив дыхание.

– …проверим старую мельницу, а затем – на болота, – говорил Каэлан. – Торвин, ты ведешь осмотр периметра. Лориан, смотри под ноги, а не на ворон. И помните, мы ищем не только следы тролля. Любые аномалии. Сломанные ветки неестественным образом, следы костров не в сезон, подозрительную тишину.

«Подозрительную тишину».

Опять это.

– А девчонка с похлёбкой? – не унимался Лориан. Голос его звучал ближе, будто он стоял прямо у двери. – Сидела тихо, как мышь. Подозрительно тихо.

– Каждая вторая в этой дыре сидит тихо, потому что боится, что у неё последний медяк украдут, – прозвучал голос Торвина. – Не ищи колдовство в каждой юбке.

– Но командир сказал – все новые лица… – не сдавался Лориан.

– Она, – раздался спокойный голос Каэлана. Морвина замерла. – не приоритет. Пока. Оставь её. У нас есть более четкие следы. Если она связана – проявится. Если нет – не стоит тратить время.

Морвина услышала звук открывающейся и закрывающейся двери, затем тяжёлые шаги по лестнице. Они ушли.

Она отошла от стены и села на кровати, обхватив голову руками. Её отодвинули на второй план. Это была хорошая новость. Плохая новость была в том, что её внесли в список. В «неприоритетный», но список. И Каэлан явно был не из тех, кто что-то забывает. Если его «тикающая» штуковница засечёт что-то на болотах возле её тайника…

«План, – мысленно сказала она себе. – Нужен новый план».

Оставаться здесь, в таверне, было глупо. Ждать, пока они вернутся с болот, возможно, с её котомкой в руках – самоубийственно. Но и бежать сломя голову – значит подтвердить все подозрения.

Она встала, подошла к окну и выглянула во двор. Утро было туманным, сырым. Свинья в загоне мирно хрюкала. На воротах висел замок. Обычная, серая, непримечательная жизнь звала её остаться, зарыться в эту солому, как страус.

Бублик запрыгнул на подоконник.

«Что думаем?» – спросил он, почесывая за ухом лапкой.

«Думаем, что обычная жизнь – это слишком сложно, – мысленно вздохнула Морвина. – И что, пожалуй, пора внести в неё немного контролируемого хаоса. Но строго без магии. Только естественные причины».

Услышав мысленные слова Бублика, Морвина почувствовала, как пол уходит из- под ног. Она медленно обернулась, чтобы посмотреть на фамилиара. Крыса сидела на подоконнике, и её черные бусинки- глаза были полны не свойственной ей серьезности.

«Они вчера упомянули наш ковен. Что нас ищут, – мысленно повторил Бублик, чуть наклоняя голову. – Высокий молчун сказал: «Беглянка – слабое звено. Кто найдет первым – тот получит ключ». Они думают, ты можешь их привести к Сестрам.

Вот оно что. Ситуация складывалась в еще более жуткую мозаику. Это была не просто охота на ведьму- одиночку. Это была охота за наживой, где она была приманкой для поимки целого ковена. «Чёрные Ласточки», конечно, не были образцом доброты и света, но это были её Ласточки. Или были. Старшая, матушка Илга, наверняка рвала и метала, лишившись такой «ценной единицы», как Морвина. И теперь и ковен, и инквизиция смотрели на неё как на лакомый кусок. Одни – чтобы вернуть и, возможно, наказать. Другие – чтобы выжать информацию и сжечь.

«Спасибо, Бублик, – мысленно ответила она, чувствуя, как холодная решимость вытесняет панику. – Это меняет расклад. Сидеть в норе и надеяться, что тебя не найдут два разных капкана, – уже не вариант».

Её первоначальный план с «контролируемым хаосом» требовал коррекции. Нужно было не просто отвлечь охотников, а направить их по ложному следу. И, что ещё важнее, дать знать ковену, чтобы они убрались подальше. Как бы она к ним ни относилась сейчас, массовая казнь «Чёрных Ласточек» на кострах Серебряного Когтя – это было слишком даже для её обиженной души.

Она быстро собрала свои нехитрые пожитки, сунула в корзинку притихшего Бублика. Её лицо в тусклом зеркальце было бледным, но сосредоточенным. Обычная девушка? Нет. Обычная девушка в необычно скверных обстоятельствах.

Спустившись вниз, она застала хозяйку за тем, что та с мрачным видом чистила картофель.

– Извините, – начала Морвина самым сладким, немного взволнованным голосом. – Скажите, а те господа охотники… они не говорили, куда направляются? Только не подумайте ничего! – она сделала вид, что смущенно покраснела. – Просто вчера один из них, тот, что помоложе он обронил вот это.

Она разжала ладонь, на которой лежала обычная медная пуговица. На самом деле, это была пуговица от её старого платья, но кто будет проверять?

– Хотела вернуть, пока они не ушли, а то вдруг нужная вещь…

Хозяйка посмотрела на неё с немым укором, словно Морвина сознательно решила усложнить ей жизнь.

– На болота, милая, на болота, – буркнула она. – Старую мельницу проверять, а потом в Чёрные тростники. Сказали, к вечеру вернутся. Оставь пуговицу, я им передам.