Черные ласточки

«Чёрные тростники. К вечеру». Время поджимало.

– Ах, спасибо! – Морвина положила пуговицу на стойку. – Тогда, может, я успею… мне же еще к аптекарю в Стилфорд нужно, а там через болота как раз короче. Не подскажете, тропинка от мельницы надежная?

Хозяйка фыркнула, но ткнула толстым пальцем в сторону окна.

– От мельницы на северо- восток. Там старая гать. Только смотри не сверни на запад – там трясина. И змей полно.

– Спасибо огромное! – Морвина уже почти выбежала из таверны, но на пороге остановилась, будто что-то вспомнив. – Ой, и ещё! Вам, наверное, в погребе крыс потравить надо. У меня сегодня ночью аж шкаф скрипел, как будто кто- то грызет. Ужас!

Сказав это, она выскользнула на улицу, оставив хозяйку ворчать насчет «крыс, которые хуже всякой нечисти».

План был таков: опередить охотников. Добраться до Чёрных тростников первой. Не для того, чтобы забрать свою котомку – это было бы чистой глупостью и прямым попаданием в лапы или ковена, или инквизиции. Нет. Она должна была оставить им другую находку. След, который отвел бы их и от её тайника, и от реальных троп ковена.

Бублик высунул нос из корзинки.

«И что мы будем делать? Танцевать ритуальный танец на болоте?»

«Нет, – мысленно ухмыльнулась Морвина, сворачивая на грязную улицу, ведущую к окраине города. – Мы устроим маленький спектакль. Естественный, ненатуральный. С помощью того, что уже есть в лесу. И парочки совсем уж простых фокусов, которые не пахнут магией, а пахнут… отчаянием и глупостью. Например, если очень аккуратно подпилить сук над тропой, чтобы он упал в самый неподходящий момент. Или найти логово настоящей болотной твари и вежливо попросить её пошуметь пригоршней забродивших ягод из того самого погреба».

Она шагала быстро, её обычное платье сливалось с утренним туманом

Бублик, подныривая под низкие ветви и перепрыгивая через промоины, вынес их на небольшую, относительно сухую полянку. Три сосны, скрюченные болотными ветрами, стояли, образуя нечто вроде ворот в ещё более мрачную часть леса. Здесь воздух звенел от тишины, нарушаемой только жужжанием мошкары.

«Здесь?» – мысленно спросил Бублик, замирая на месте. Морвина сползла с его спины, ноги дрожали от напряжения и непривычной езды.

– Здесь, – кивнула она, подбегая к самой крупной сосне. У её основания, под нависшим, покрытым мхом корнем, лежал камень, ничем не примечательный, если не знать, что он полый внутри. Она нажала на определенное место, камень с тихим скрежетом отъехал в сторону, открывая неглубокую ямку. Там лежала небольшая котомка из вощеной кожи – её старый походный набор «на крайний случай».

Морвина не стала её открывать. Вместо этого она схватила котомку и огляделась. Её план требовал скорости и хитрости.

– Мне нужно то, чего здесь быть не должно, но что выглядело бы… потерянным в панике. И то, что укажет не на меня, а на кого-то другого.

Она расстегнула котомку и быстрыми движениями вытряхнула содержимое на мох. Бублик, принюхиваясь, наблюдал. Тут были странные вещи: пучки засушенных трав с серебристым отливом (не её скромные сборы), маленький кристалл, тускло мерцавший изнутри, несколько костяных фигурок, обвязанных волосом, и сверток в черном шелке.

Морвина нацелилась именно на шелк. Развернув его, она достала оттуда тонкий серебряный кинжал с рукоятью, обвитой змеиной кожей. На клинке у гарды был выгравирован знак: стилизованная ласточка в кольце.

– Идеально, – прошептала она. – Личная печать матушки Илги. Если инквизиция это найдет…

Она не договорила. Суть была ясна: это отвлечет Каэлана и его людей от поисков простой травницы и наведет на след главы ковена. Война охотников и «Чёрных Ласточек» их полностью займет.

Но просто бросить кинжал было слишком просто. Нужна была история. Паника. Борьба.

– Бублик, – сказала она, глядя на пса. – Тебе придется немного поработать… собачкой. Самой вредной.

«Я уже собачка. И уже работаю. Что дальше?»

– Поганяй меня. Немного. Чтобы остались следы – мои, в панике, и твои, будто ты за мной гнался.

«Прости, что?» – мысленный голос Бублика выразил крайнее недоумение.

– Не по-настоящему! – поспешила успокоить его Морвина. – Просто пошуми, полая вокруг, потопчи тут всё. А я пока оставлю «улики».

Она сунула кинжал обратно в шелк, но не завязала, будто его выронили в спешке. Бросила сверток у корней сосны, рядом намеренно уронила одну из костяных фигурок, обмотанную темным волосом (пусть думают, что это ритуальный артефакт). Затем схватила свою обычную корзинку и, сделав глубокий вдох, кивнула Бублику.

Тот вздохнул – тяжело, по- собачьи – и внезапно залился громким, неожиданно злобным лаем. Он начал носиться по поляне, вытаптывая мох, ломая папоротники, рыча и скаля зубы в её сторону. Это было настолько убедительно, что у Морвины на секунду ёкнуло сердце. Она вскрикнула (искренне) и бросилась прочь с поляны, в сторону, противоположную той, откуда они пришли, стараясь бежать нелепо, спотыкаясь, оставляя на мягкой земле четкие следы подошв.

Она пробежала так метров двести, пока лай и шум не стихли. Остановившись за толстым стволом упавшей березы, она тяжело дышала. Через минуту к ней бесшумно подкрался Бублик, снова превратившийся в крысу. Он запрыгнул ей на плечо.

«Ну что, спектакль удался? Я, кажется, переиграл. Теперь мне безумно хочется погоняться за белкой».

– Справился идеально, – прошептала Морвина, гладя его за ухом. – Теперь возвращаемся в город. Но другой дорогой. И с твоей помощью.

Она достала из кармана маленький пузырек – с крепким болотным чаем, который она заварила для «здоровья». Выпила глоток, чтобы прийти в себя. План был в действии. На поляне остались следы борьбы, потерянные «ведьмовские» артефакты с печатью ковена, и, что важно, ни одной её личной вещи, кроме тех, что могли быть у любой травницы. И главное – там не было её котомки с действительно опасными вещами. Ту самую вощеную котомку она, перед тем как убежать, засунула в дупло старой ольхи в полукилометре отсюда. На самый- самый крайний случай.

Возвращались они медленно и осторожно, делая большой крюк. Морвина изображала усталую сборщицу трав, вышедшую на окраину болота за мхом и клюквой. Бублик, снова в облике крысы, сидел в корзинке, изображая сонное, безобидное существо.

Когда они вышли на знакомую тропу у старой мельницы, солнце уже клонилось к вечеру. И тут они их услышали – уверенные, тяжелые шаги и голоса. Охотники возвращались. И судя по оживленным тонам – не с пустыми руками.

Морвина быстро юркнула за груду старых мельничных жерновов, прижалась к холодному камню и затаила дыхание.

– …определенно их знак, – доносился суровый голос Торвина. – И кинжал не пустяковый. Ритуальный.

– Значит, ковен здесь, совсем рядом, – это был Лориан, но теперь в его голосе не было легкомыслия, только азарт охоты. – А та девчонка может, они её искали? Может, это их разборки, а мы вмешались?

– Возможно, – раздался ровный, аналитический голос Каэлана. – Следы на поляне странные. Собачьи лапы и женские башмаки. Борьба или погоня. Но никакого запаха магии, кроме старого, въевшегося в артефакты. Девушка из таверны она могла просто попасть под горячую руку. Или быть приманкой. В любом случае, теперь у нас есть четкая цель. «Чёрные Ласточки». Охоту на тролля откладываем. Возвращаемся в город. Нужно срочно отправить донесение и запросить подкрепление.

Шаги стали удаляться. Морвина позволила себе выдохнуть. Сработало. Их внимание полностью переключилось на ковен. Она была для них теперь в лучшем случае – мелкой сошкой, в худшем – случайной свидетельницей.

Когда звуки окончательно затихли, она выбралась Из-за жерновов. Вечерние тени уже ложились на лес. В городе её ждала та же каморка, тот же скрипучий тюфяк. Но теперь всё было иначе. Она не просто избежала опасности. Она перенаправила грозную реку инквизиции в сторону своего прошлого, защитив своё шаткое настоящее.

– Ну что, Бублик, – тихо сказала она, направляясь по дороге к огням Барлтона. – Кажется, нам удалось сегодня побыть и режиссерами, и бутафорами, и главными сбежавшими актрисами.

«Главное, чтобы нам не вручили «приз» – место на костре, – мрачно пошутил фамилиар, зарываясь поглубже в корзинку. – А на ужин, надеюсь, будет что-то кроме твоего целебного чая? Я, как собака, набегался».

– Постараюсь, – улыбнулась Морвина. Впервые за долгое время её улыбка была почти беззаботной. Обычная жизнь продолжалась.

Выйдя на более- менее натоптанную тропу, ведущую обратно к Барлтону, Морвина не сразу зашагала к огням города. Вместо этого она остановилась у большого, гладкого валуна, отполированного дождями и временем, и огляделась. Сумерки сгущались, окрашивая лес в сизые и фиолетовые тона, но до полной темноты оставался час – время для принятия важных решений.

– Так, дружок, – сказала она, больше себе, чем Бублику, и скинула корзинку на землю. – Побегать побегали, инквизицию обманули. Теперь надо думать, куда бежать дальше.

Она достала из глубины корзинки, из- под пучков безопасного ромашкового сбора, небольшой, свернутый в трубку кожаный свиток. Это была карта. Не магическая, не ведущая к сокровищам, а самая обычная, купленная когда-то у странствующего торговца за три серебряных и обещание не насылать на его мулов чесотку. Но для Морвины она была дороже многих артефактов.

Она развернула карту на плоской поверхности камня, прижав края камнями поменьше. Бублик вылез из корзинки, взобрался на валун и уселся сверху, словно гриф- наблюдатель.

Карта была исписана её пометками – аккуратными, сделанными обычными чернилами и простым карандашом. Крестиком был отмечен Барлтон. Волнистыми линиями – болота Чёрные тростники (рядом с ними теперь красовался маленький нарисованный череп, добавленный сегодня мысленно). Дальше расходились дороги.

«Варианты?» – мысленно поинтересовался Бублик, склоняя голову набок, чтобы лучше видеть.

– Варианты, – вздохнула Морвина, водя пальцем по выцветшим линиям.

На север, в графство Арден. Там, согласно слухам, правил старый, больной герцог, которому было не до охоты на ведьм. Леса густые, деревни редкие. Плюс: можно затеряться. Минус: дальше от всех торговых путей, зимы суровые, и, по некоторым намёкам на карте (крошечный рисунок башни с летучей мышью), там могла быть своя, недружелюбная местная нечисть.

На восток, к Морю Туманов. Портовый город Вельгард. Там царила анархия купеческих гильдий, и законы Серебряного Когвата были там не в почёте. Можно было попытаться наняться травницей на корабль, идущий в неизвестные земли. Плюс: полный разрыв со всем прошлым. Минус: море, тошнота (и у неё, и у Бублика), полная неизвестность и необходимость в деньгах на билет.

На юго- запад, в Вольные долины. Конфедерация независимых деревушек и ферм, которые гордились своим невмешательством в дела королей и инквизиции. Плюс: простые люди, нуждающиеся в лекаре и травнице. Минус: слишком уж идиллически звучало. Обычно за таким раем скрывалась либо секта фанатиков, либо гнездо оборотней.

Вернуться в Барлтон. Сидеть в таверне, делать вид, что ничего не произошло, и надеяться, что Каэлан со своей командой увязнет в охоте на ковен и забудет про «девчонку с похлёбкой». Плюс: знакомые стены, известные опасности. Минус: они всё ещё там. И если инквизиция начнёт прочёсывать болота, рано или поздно могут наткнуться и на её дупло с котомкой.

Морвина изучала карту, как полководец перед решающим сражением. Её прошлый побег от ковена был импульсивным. Теперь же нужен был стратегический отход.

– Возвращаться в город сейчас – глупо, – проговорила она вслух. – Они ещё не ушли, могут задать лишние вопросы, увидев меня вернувшейся с болот как раз после их находки.

– На север холодно. И с тамошней нечистью связываться не хочется без должного арсенала, а наш арсенал закопан в ольхе.

– Море… – она поморщилась. – Нет. Я земная. Мои корни – в лесах и полях, а не в качке.

«Остаются Вольные долины, – подвел итог Бублик. – Пастораль, травы, мирные фермеры. И потенциальные оборотни. Но, знаешь, после инквизиции и матушки Илги, оборотни – это почти как соседи. Просто более волосатые».

Морвина хмыкнула. Он был, как всегда, прав в своей крысиной, а теперь, видимо, и собачьей мудрости. Вольные долины казались наименее плохим вариантом. Нужно было лишь добраться туда, минуя крупные дороги и посты.

Она аккуратно сложила карту, но перед тем как убрать, провела пальцем по тонкой, едва заметной тропинке, которая ответвлялась от главной дороги на юг и терялась среди холмов. На полях карты рядом с ней её почерком было написано: «Старый Целитель – спрашивать осторожно».

– Решено, – сказала Морвина, пряча карту. – Идём в Долины. Но не по большаку. Есть одна тихая тропка. По слухам, там живёт отшельник, бывший монах или травник. Если он ещё жив и не сошёл с ума, может, даст ночлег и, что важнее, информацию. А заодно проверим, нет ли за нами хвоста.

Она взвалила корзинку на плечо. Бублик запрыгнул на привычное место, на край, свесив хвост.

«Отшельник, – мысленно вздохнул он. – Надеюсь, у него есть сыр. Или хотя бы не прокисшее молоко. А то после сегодняшнего забега я чувствую себя опустошённой собакой в теле крысы».

Не успела Морвина сделать и пары шагов по боковой тропинке, как Из-за стволов старых сосен вышли трое знакомых силуэтов. Они не шли, а скорее возникли, будто выросли из сумеречного леса. Очевидно, они не сразу пошли в город, а решили проверить окрестности.

– Ну, встречаемся снова, – сказал Лориан, тот, что приставал к ней в таверне. Он смотрел на неё с новым, колючим интересом. – А что такая девушка одна по лесу шляется? Не опасно?

Морвина почувствовала, как в корзинке замер Бублик. Она сама заставила себя сохранить спокойствие.

– Травы собираю, – ответила она просто, слегка подняв корзинку. – Вечером некоторые растения лучше аромат дают.

– На болотной тропе? – в разговор вступил Торвин. Его суровое лицо было не читаемо. – Не лучший район для сбора.

– А я и не доходила, – парировала Морвина, стараясь, чтобы голос звучал естественно. – Запах гнили почувствовала – и назад.

Тут вмешался третий, тот, которого она толком не знала – их командир Каэлан. Он не смотрел на неё, а обводил взглядом лес, будто сканируя местность. Его слова прозвучали не как предложение, а как спокойный, не допускающий возражений приказ.

– Мы с вами пойдём. В этих местах стало неспокойно.

Морвина внутренне похолодела. «Пойдём» – куда? С ней? Или они её уже ведут?

Она лишь пожала узкими плечами, делая вид, что это проявление заботы её скорее смущает, чем пугает.

 Как знаете, – пробормотала она и, повернувшись, сделала несколько шагов вглубь леса, но уже не по своей намеченной тропе, а просто отдаляясь от них. Мысленно она послала срочный импульс Бублику: «Черт, увязались. Не высовывайся. Сиди тихо».

Бублик, притихший в глубине корзинки, всё-таки не удержался. Его тоненький, слегка дрожащий голосок прозвучал прямо в её голове – не громко, но с привычной смесью тревоги и ворчливости.

«Вот… нехорошие люди, пропищал он. – Ты это сильно не волнуйся там, хорошо?»

Морвина закатила глаза, хотя никто этого не видел, и мысленно ответила, стараясь звучать спокойно: «Я стараюсь».

«СтРаЕтСя оНа…» – тут же передразнил её Бублик, растягивая слова с явной насмешкой.

«Не беси», – огрызнулась она мысленно, ускоряя шаг и оглядываясь через плечо. Ветви за спиной шелестели – охотники явно не отставали, хотя держались на расстоянии.

«Не беси, – эхом отозвался Бублик, копируя её интонацию до противного. – Ты это иди обратно в город. Они не отвяжутся».

Морвина остановилась на миг, прислушиваясь к хрусту веток позади. Бублик был прав – как всегда, когда дело касалось неприятностей. Она глубоко вдохнула сырой лесной воздух и мысленно вздохнула: «Ладно. Может, в городе проще затеряться. Но если они подойдут ближе будь готов. На всякий случай».

«Я пацифист, – обиженно пискнул Бублик. – Но, если что, укушу за палец. Самый толстый».

Она едва не улыбнулась, несмотря на холодок страха в груди, и развернулась, выбирая путь обратно к опушке – осторожно, петляя между деревьями, чтобы не выдать спешки.

Она принялась механически срывать листья мяты и чабреца, растущие у подножия сосен, чувствуя на себе тяжёлые взгляды. Лориан, не отставая, шёл рядом.

– И много этих трав нужно вашему аптекарю? – спросил он, и в его голосе сквозило не столько любопытство, сколько проверка.

 Пока корзинку не наполню, – уклонилась от ответа Морвина.

– А вы откуда- сами- то будете? – не унимался он.

– Из- под Стилфорда, – автоматически выдала она свою легенду.

Торвин шёл чуть позади, молча, но его присутствие ощущалось физически, как натянутая тетива. А Каэлан отошёл в сторонку. Он не помогал «собирать травы» и не задавал вопросов. Он просто стоял, прислонившись к дереву, и наблюдал. Не за ней, казалось, а за всем лесом сразу. Но Морвина знала – этот взгляд ничего не упускает. Он видел, как дрожат её пальцы, когда она рвёт стебли, как неестественно прямо она держит спину. Он был самым опасным из них, потому что молчал.

«Собирайся быстрее», – приказала она себе. Через десять минут корзинка была наполнена до краев безобидной зеленью. Дальше тянуть было некуда.

– Всё, пожалуй, – сказала она, поворачиваясь и направляясь обратно к большой дороге. – На сегодня хватит.

– В город? – спросил Лориан, шагая рядом.

– Ну да, – кивнула Морвина, стараясь говорить, как можно естественнее. – Я там номер сняла.

Она произнесла это нарочито просто, как констатацию факта. «Да, я живу там же, где и вы. Я не скрываюсь. Я просто травница, у которой есть комната в дешёвой таверне».

Каэлан, наконец, оторвался от дерева и молча встроился в их маленькую процессию, заняв место позади всех. Они шли обратно в Барлтон подозрительным квартетом: двое охотников по бокам, одна якобы травница в центре и один молчаливый командир, замыкающий строй и, как казалось Морвине, читающий её мысли по ритму шагов.

Вся её тщательно построенная стратегия рухнула в одно мгновение. Уйти в Вольные долины сейчас было невозможно. Придётся возвращаться в логово. Играть свою роль до конца. И надеяться, что «тикающая» штуковина Каэлана не начнёт тикать чаще, когда они войдут в стены таверны, где так близко будут сконцентрированы и она, и её фамилиар, и её тревога, которую уже не спрячешь за пучками мяты.

Ворота Барлтона на этот раз показались Морвине не просто входом в город, а гигантской пастью. Они прошли их под безучастными взглядами стражников, и троица охотников не отставала от неё ни на шат. Каждый их шаг, бряцание оружия, даже звук их дыхания казались ей оглушительно громкими на фоне её собственного бешеного сердцебиения.

Оказавшись на знакомой кривой улочке, ведущей к «Отдыхающему вепрю», Морвина инстинктивно ускорила шаг. Ей нужно было оказаться в своей комнате, за дверью, чтобы перевести дух и придумать новый план. Но они держались рядом, как тени.

Когда здание таверны с его покосившейся вывеской возникло впереди, она почти побежала, влетела в тёплый, прокуренный зал и устремилась к лестнице, не глядя по сторонам. Её пальцы уже искали в кармане ключ.

– Эй, куда так быстро? – раздался голос прямо за её спиной.

Она не успела среагировать. Лориан, ловко ускорившись, поймал её за край рукава, мягко, но недвусмысленно останавливая. Его пальцы ощутимо сжали ткань.

Морвина замерла, медленно оборачиваясь. Лориан смотрел на неё с прежней нагловатой улыбкой, но теперь в его глазах читалось не просто любопытство, а настороженность, смешанная с подозрением.

– Почему вы убегаете? – спросил он, чуть склонив голову. – Боитесь нас?

Вопрос висел в воздухе, острый как клинок. Торвин и Каэлан остановились чуть поодаль, наблюдая. Вся её натура, всё её «ведьмовское» естество кричало, чтобы она соврала, съехидничала, отшутилась. Но в голове пронеслась мысль: «Обычная девушка. Простая. Неискушенная. Честная до глупости».

Она подняла на него глаза, широко раскрыв их, и позволила голосу дрогнуть – не от страха разоблачения, а от симулированной, простодушной робости.

– Да, – выдохнула она, и это прозвучало так искренне, что даже Лориан на мгновение смутился. – Вы страшные.

Она не отводила взгляда, позволив ему увидеть в её глазах чистую, непритворную тревогу перед людьми в кольчугах, с холодным серебром на груди, которые говорят о погонях и боях. Тревогу деревенской девчонки перед вооруженными мужчинами.

– У вас оружие, – продолжила она, чуть оттягивая рукав из его ослабевших пальцев. – И вы про троллей говорите, и про охоту… Я просто травы собираю. Мне страшно, когда рядом такие как вы.

Лориан выпустил её рукав. Его ухмылка потускнела, сменившись выражением досады и легкого разочарования. Он ожидал хитрости, уловки, а получил детскую прямоту, которую даже неловко было подозревать.

– Мы не тронем мирных жителей, – сухо произнес Торвин, все так же стоя в стороне. В его голосе звучало скорее усталое раздражение на Лориана, чем обращение к ней.

Но главным был взгляд Каэлана. Он молча смотрел на эту сцену, и в его глазах Морвина не увидела ни смущения, ни разочарования. Там был лишь холодный блеск. Как будто он мысленно ставил галочку: «Реакция – в рамках нормы для данного социального типа. Но требует дальнейшего наблюдения».

– Простите, если напугали, – наконец произнес Каэлан, и его голос был ровным, вежливым, но без тени тепла. – Вы правы, наша работа редко бывает мирной. Спокойной ночи.

Морвина кивнула, не сказав больше ни слова, и, наконец, повернулась к лестнице. На этот раз её не останавливали. Она поднялась на второй этаж, вставила ключ в скрипучую скважину и втолкнула себя в свою каморку, притворив дверь.

Только оказавшись в знакомой, пропахшей пылью темноте, она прислонилась к двери спиной и позволила себе задрожать – мелкой, неконтролируемой дрожью. Это был не страх. Это была разрядка чудовищного напряжения.

Бублик вылез из корзинки.

«Страшные? – мысленно протянул он, и в его «голосе» слышалось одобрение. – Гениально. Иногда самый простой ответ – самый сложный для опровержения. Они теперь будут искать хитрость в твоей простоте и запутаются».

– Они не запутаются, – прошептала Морвина. – Особенно их командир. Он просто переведёт меня в категорию «низкий приоритет, но держать в поле зрения». Нам всё равно нужно уходить, Бублик. И как можно скорее. Только теперь они будут следить. Хотя бы краем глаза.

«Значит, уходить будем не ногами, – философски заметил Бублик, умывая лапкой мордочку. – Пора вспомнить, что ты ведьма. Пусть и на пенсии. Самые простые вещи иногда требуют магии. Например, чтобы тебя… забыли».

На следующее утро завтракать Морвина спустилась рано, надеясь занять столик в углу и исчезнуть до появления охотников. Но судьба, казалось, решила испытать её чувство юмора на прочность. Едва она уселась с миской овсяной каши и куском чёрствого хлеба, как на лестнице раздались тяжёлые шаги.

Они вошли в зал все вместе – Каэлан, Торвин и чуть помятый, но не менее бдительный Лориан. Их взгляды скользнули по полупустому помещению и остановились на ней. Не было даже момента колебания. Они направились прямо к её столику.

Лориан с откровенной наглостью уселся справа от неё на скамью. Торвин, вздохнув, занял место слева, отрезав путь к отступлению. Каэлан сел напротив, так что их взгляды были направлены прямо на её лицо. Она оказалась в центре маленького, душного треугольника из кольчуг и подозрений.

– Доброе утро, – ровно сказал Каэлан, его глаза скользнули по её тарелке, будто оценивая содержимое на предмет скрытых магических символов. – Не помешаем?

«А если помешаете?» – яростно подумала Морвина, но вслух лишь выдавила: «Доброе».

Хозяйка принесла им миски с дымящейся кашей и кувшин эля. Наступило тягостное молчание, нарушаемое лишь звуками ложек. Морвина попыталась сделать вид, что полностью поглощена едой. Она поднесла ложку ко рту, но её рука чуть дрожала. Каша показалась невероятно сухой. Она проглотила слишком большой комок, и он застрял в горле, вызвав спазм.

Она подавилась. Не театрально, не для отвода глаз, а по-настоящему, с хриплым, сдавленным кашлем и слезами, выступившими на глазах. Она схватилась за грудь, беспомощно кашляя, чувствуя, как лицо заливает краска от усилий и унижения.

Лориан фыркнул. Торвин, не глядя, протянул ей свой недопитый кувшин с элем.

– Запейте, – буркнул он без особого участия.

Морвина, не раздумывая, схватила кувшин и сделала несколько жадных глотков, смывая злополучную кашу. Эль был тёплым и горьковатым, но он сработал. Отдышавшись, она с мокрыми от слёз глазами и красным лицом посмотрела на Торвина.