Три тени Академии

Глава 4. Откровения

Элина не могла успокоиться – ее буквально трясло от ярости. Каждый вдох обжигался внутри, превращаясь в клубок неистовой злости. Она сжимала и разжимала кулаки, будто пытаясь физически вытолкнуть из себя унижение, пережитое в схватке с Астрид.

Девочки, стараясь хоть немного ее успокоить, принесли чай – теплый, с травами, которые обычно помогали снять напряжение. Лира осторожно протянула кружку:

– Выпей. Это поможет…

Но Элина, едва взяв ее в руки, вдруг сжала так резко и сильно, что керамика не выдержала. Кружка хрустнула и лопнула, осколки брызнули в стороны, а горячий чай обжег ладони.

– Ай! – вскрикнула она, отдергивая руки.

– Элина! Аккуратно! – Тина тут же бросилась за полотенцем. – Не нервничай ты так… Расслабься, пожалуйста.

– Как я могу расслабиться?! – голос Элины дрожал от гнева. – Астрид… Она…

– Ш-ш-ш… – Лира мягко приложила палец к ее губам, останавливая поток слов, поток ярости.

Элина на мгновение замолчала, уставившись на подругу. В ее глазах все еще бушевала буря, но этот тихий жест будто на секунду замедлил ее внутренний вихрь.

Тина, уже успевшая обернуть ладони Элины влажным полотенцем, заметила это. В ее взгляде мелькнула искра – не веселья, а скорее теплого удивления. Она достала из кармана маленький блокнот и, щелкнув застежкой, быстро черкнула пару строк.

– А этим жестом можно успокаивать Элину, – сказала она с легкой улыбкой. – Запишем в блокнотик.

Лира не удержалась от смешка:

– Ты серьезно?

– Абсолютно. – Тина подняла блокнот, демонстрируя аккуратную запись: «Способ №7: палец на губы – мгновенная заморозка ярости Элины».

Элина, несмотря на боль и злость, невольно фыркнула:

– Вы обе… ненормальные.

– Зато эффективные, – подмигнула Тина. – Смотри: ты уже не кричишь. Значит, метод работает.

Лира присела рядом, осторожно взяла ее за руку – ту, что не была обожжена:

– Мы знаем, что ты злишься. И это нормально. Но давай сначала залечим твои раны, а потом уже будем планировать, как ответить Астрид. Хорошо?

Элина глубоко вздохнула, глядя на подруг. Их спокойствие, их забота действовали лучше любых трав. Она кивнула:

– Ладно. Но только потому, что вы… вы – мои.

– И навсегда будем твоими, – тихо сказала Лира, сжимая ее пальцы.

Тина захлопнула блокнот:

– Значит, переходим к плану «Б». И в нем нет места панике. Только холодный расчет и немного… магии.

Элина улыбнулась – слабо, но искренне.

– Немного магии? Да мы ее утопим в магии.

– Вот это наш командир, – кивнула Тина. – Теперь главное – не дать ей снова застать нас врасплох.

– Заметили, мы стали вести себя чуть по-другому? – тихо произнесла Лира, глядя в окно, где угасали последние отблески заката.

– В смысле? – Тина приподняла бровь, оторвавшись от книги.

Элина, сидевшая в кресле с чашкой травяного отвара, медленно подняла взгляд:

– Она имеет в виду, что мы уже не те девчонки, которые смеялись над пустяками и верили, что мир лежит у наших ног.

Лира кивнула:

– Нам почти тридцать. Мы повзрослели. Набрались жизненного опыта… и травм. Страхов. Это очень сильно меняет людей.

Тина закрыла книгу, задумчиво провела пальцем по обложке:

– Да. Иногда я ловлю себя на том, что думаю, как раньше не думала. Смотрю на ситуацию и вижу не только возможности, но и риски. И это… непривычно.

– А еще мы научились скрывать боль, – добавила Элина, сжимая чашку чуть крепче. – Привыкли делать вид, что все в порядке, даже когда внутри все горит.

Лира повернулась к подругам, ее глаза были полны тихой грусти:

– Мне кажется, у нас еще много чего друг о друге не знаем. Чего-то ужасного, что с каждой из нас было. Тайны, о которых мы боимся говорить даже сами с собой.

Тина глубоко вздохнула:

– Может, это и к лучшему? Некоторые раны лучше не тревожить.

– Но если мы их не проговорим, они так и останутся внутри, – возразила Элина. – И будут разъедать нас потихоньку.

– Ты предлагаешь устроить вечер откровений? – Тина попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.

– Не обязательно сегодня, – мягко сказала Лира. – Но когда-нибудь… нам придется это сделать. Чтобы по-настоящему понять друг друга. Чтобы не было больше тайн, которые могут нас разделить.

В комнате повисла тишина.

Тина первой нарушила молчание:

– Знаете… я иногда думаю: а что, если мы боимся не столько рассказать, сколько услышать? Вдруг то, что мы узнаем о друг друге, изменит наше отношение?

Элина медленно поставила чашку на стол:

– Тогда это будет проверкой. Нашу дружбу. Нашу верность. Если мы сможем принять друг друга со всеми тайнами и болью – значит, мы действительно сильны.

Лира взяла их руки в свои:

– Мы уже прошли через столько испытаний. И если нам суждено узнать друг о друге что-то новое… пусть это сделает нас только ближе. Потому что мы – это мы. И никакие тайны не смогут нас сломать.

Тина сжала ее пальцы:

– Значит, мы будем двигаться дальше. Шаг за шагом. И если нужно – открывать старые раны, чтобы залечить их по-настоящему.

Элина кивнула:

– Вместе. Как всегда.

– Вот это разговор трех старых дам, – хихикнула Тина, нарушая задумчивую тишину.

– Еще скажи – старых дев. Чего уж жмешься? – фыркнула Элина, приподняв бровь.

– Я жмусь, неженка Лира! – Тина широко улыбнулась, подмигнув Лире.

– Ты долго будешь надо мной издеваться? – Лира скрестила руки на груди, но в глазах ее уже плясали смешинки.

– Всегда! – с притворной серьезностью заявила Тина. – Очень уж люблю твою мордашку. Особенно когда ты сердишься – такая милая!

Элина расхохоталась:

– Милая? Да она в гневе страшнее любого боевого заклинания! Помнишь, как она того мага-наставника чуть не превратила в лягушку за то, что он назвал ее «деточкой»?

Лира покраснела:

– Это было не смешно! Он сам напросился.

– Конечно, напросился, – закивала Тина. – Но ты была великолепна! Глаза горят, волосы дыбом, а голос такой ледяной, что даже я чуть не замерзла.

– А я гордилась тобой, – добавила Элина. – Потому что это была настоящая Лира. Не та, которую все пытаются сделать послушной и удобной, а та, которая умеет постоять за себя.

Лира смущенно улыбнулась:

– Спасибо, конечно, но давайте без пафоса. Я просто… не люблю, когда меня недооценивают.

Тина обняла ее за плечи:

– И это прекрасно! Потому что мы все здесь такие – не любим, когда нас пытаются загнать в рамки.

Элина подняла чашку:

– За нас. За трех «старых дам», которые еще покажут всем, где раки зимуют.

– И за нашу нежную Лиру, которая может быть и нежной, и грозной, – подхватила Тина.

– Ну все, хватит! – Лира засмеялась, пытаясь отстраниться, но подруги только крепче прижали ее к себе.

Когда они решили пойти спать, Элина, уже направляясь к своей комнате, вдруг замерла. Что-то неуловимое – не звук, не движение, а скорее едва ощутимая дрожь воздуха – заставило ее обернуться.

Вибрации магии Тины, обычно легкие, искрящиеся, сейчас были тяжелыми, прерывистыми, словно сквозь смех пробивались слезы.

Элина тихо подошла к двери Тины. Та была приоткрыта – внутри, в полумраке, силуэт подруги сгорбился на краю кровати. Плечи вздрагивали.

– Тина? Ты чего? – Элина шагнула внутрь, голос звучал мягко, осторожно.

Тина вздрогнула, попыталась вытереть слезы, но они текли снова и снова.

– Я… мы когда разговаривали про парней… я особо ничего не сказала… просто… – ее голос сорвался.

Элина подошла ближе, опустилась рядом:

– Мне позвать Лиру? Или ты хочешь поговорить только со мной?

Тина глубоко вздохнула, сжала пальцы в кулаки:

– Позови ее, пожалуйста. Я хочу вам рассказать обеим.

Через несколько минут Лира, встревоженная, вошла в комнату. Увидев Тину – бледную, с красными от слез глазами, – она тут же села рядом, взяла ее за руку.

– Что случилось, Тина?

Тина закрыла лицо ладонями, потом медленно опустила руки. Ее голос дрожал, но она старалась говорить ровно:

– У меня были отношения. Они продлились пару месяцев, но… он стал резко агрессивным. Сначала просто замахивался, а потом… стал избивать.

Лира прижала ладони к губам, в глазах застыл ужас.

Элина почувствовала, как внутри все сжалось – не от страха, а от острой, жгучей ярости.

Тина начала рыдать в захлеб, слова тонули в всхлипах:

– Я пыталась уйти… но он находил меня. Говорил, что без него я никто. Что я должна быть благодарна за его внимание… Я пряталась, меняла номера, но он все равно…

Элина обхватила ее за плечи, прижала к себе:

– Ш-ш-ш… ты в безопасности. Ты здесь. С нами.

Лира взяла другую руку Тины, сжала крепко:

– Почему ты не сказала раньше?

– Боялась… – прошептала Тина. – Боялась, что вы посмотрите на меня иначе. Что подумаете, будто я сама виновата.

– Никогда! – резко сказала Элина. – Никогда мы так не подумаем. Это он виноват. Полностью.

Лира кивнула, ее голос звучал твердо:

– Ты не одна. И больше никогда не будешь одна. Мы с тобой.

Тина подняла глаза, полные слез, но в них уже пробивался слабый свет – свет надежды.

– Спасибо… Я так долго держала это в себе. Боялась даже думать об этом.

Элина погладила ее по волосам:

– Теперь не бойся. Мы разберемся. Вместе.

Лира добавила:

– И если он снова появится… пусть только попробует.

Тина слабо улыбнулась сквозь слезы:

– Вы… вы самые лучшие.

Элина прижала ее крепче:

– А ты – наша. И мы никому не позволим тебя обидеть. Знаешь, Тина, я всегда знала, что ты слишком чувствительна, – тихо сказала Элина, осторожно сжимая ее ладонь. – Но сейчас ты проявила такой смелый шаг.

– Какой еще смелый шаг? – Тина всхлипнула, пытаясь собраться с мыслями. Ее глаза все еще были влажными, а голос дрожал.

– Ты первая, кто дал нам почву начать делиться самой жестью, которая с нами произошла, – продолжила Элина, глядя ей прямо в глаза. – Ты разорвала этот круг молчания. И это… невероятно. Я горжусь тобой, родная.

Лира кивнула, ее взгляд был полон тепла и восхищения:

– Это правда. Мы все прятали свои раны, боялись показать слабость. А ты… ты показала, что можно быть уязвимой и при этом сильной. Это и есть настоящая смелость.

Тина медленно выдохнула, словно только сейчас осознав, что сделала. Она провела рукой по лицу, смахивая последние слезы:

– Я просто… больше не могла держать это в себе. Мне казалось, если я не скажу, то однажды просто рассыплюсь на части.

Элина улыбнулась – мягко, но твердо:

– И теперь ты не одна. Мы здесь. И мы тоже готовы рассказать. Потому что ты дала нам силы.

Лира сжала ее руку:

– Да. Если ты смогла открыться, значит, и мы сможем. Мы же команда.

Тина посмотрела на них – на их лица, полные поддержки и искренности, – и почувствовала, как внутри что-то отпускает. Не боль, нет – но груз одиночества, который она несла так долго.

– Спасибо, – прошептала она. – Я боялась, что вы… что вы разочаруетесь во мне.

– Разочаруемся? – Элина фыркнула с легкой усмешкой. – Скорее, мы разочаровались бы, если бы ты продолжала молчать. Потому что это не про нас. Мы не прячемся друг от друга.

Лира добавила:

– Мы – это мы. И если у кого-то из нас есть раны, значит, мы их залечиваем вместе.

Тина глубоко вздохнула, чувствуя, как в груди становится легче. Она улыбнулась – слабо, но искренне:

– Значит, теперь мы по очереди?

– По очереди, – подтвердила Элина. – И начнем прямо сейчас. Я тоже кое-что расскажу.

Подруги приготовились ее слушать.

– Я попыталась завести новую подругу, – тихо начала Элина, глядя в пол. – Мы пару недель общались, все было нормально… А потом я пришла на встречу без настроения – просто не спалось ночью, голова болела. Так она мне влепила пощечину и сказала: «Если тебе плохо – сиди дома, не порти другим настроение».

– Чего?! – Лира вскочила, ее глаза вспыхнули гневом. – Что это за «подруга» такая?! Дай ее контакты, я ей лещей в ответ пропишу!

Тина, до этого молча слушавшая, резко выдохнула:

– Это не подруга. Это… токсичный человек. Ты точно уверена, что она не пыталась тебя специально провоцировать?

Элина пожала плечами:

– Не знаю. Тогда я просто растерялась. Стояла и думала: «За что?» А она развернулась и ушла.

Лира сжала кулаки:

– Знаешь, что самое мерзкое в таких людях? Они делают больно, а потом ведут себя так, будто ты сама виновата. Будто твое плохое настроение – это преступление.

– А еще они выбирают тех, кто не ответит, – добавила Тина. – Потому что чувствуют слабость. Но ты не слабая, Элина. Ты просто была в тот момент уязвима.

Элина подняла глаза:

– Я тогда неделю не могла прийти в себя. Думала, может, я правда была слишком мрачной? Может, стоило…

– Нет, – резко оборвала Лира. – Никаких «может». Ты имеешь право чувствовать то, что чувствуешь. И если кому-то это не нравится – это их проблема, а не твоя.

Тина кивнула:

– Именно. Настоящая дружба – это когда тебя принимают и в радости, и в грусти. А если человек готов ударить за плохое настроение… Это не дружба. Это насилие.

Элина глубоко вздохнула, словно сбрасывая с плеч невидимый груз:

– Спасибо. Я как-то не смотрела на это с такой стороны.

Лира села рядом, обняла ее за плечи:

– Теперь будешь. Потому что у тебя есть мы. И мы никогда не ударим тебя за то, что тебе плохо.

Тина улыбнулась:

– Наоборот – мы принесем чай, плед и глупые шутки, чтобы поднять настроение. Или просто помолчим рядом, если тебе так нужно.

Элина рассмеялась – впервые за весь разговор:

– Глупые шутки – это обязательно. Без них никак.

Лира подмигнула:

– Значит, план такой: если кто-то еще попробует тебя обидеть – мы его сначала смешим до икоты, а потом…

– Потом вежливо попросим уйти, – закончила Тина с притворной серьезностью.

Все трое рассмеялись, и напряжение, висевшее в воздухе, наконец рассеялось.

Элина посмотрела на подруг и почувствовала, как внутри разливается тепло.

– Вы… вы настоящие. Спасибо, что вы есть.

– Мы всегда будем, – сказала Лира, сжимая ее руку. – Обещаю.

Тина почувствовала себя не очень хорошо.

Она резко поднялась, ее дыхание участилось, стало поверхностным. Пальцы судорожно сжали край стола, костяшки побелели.

– Тина? Что с тобой? – Элина мгновенно оказалась рядом, но не тронула ее, лишь внимательно следила за состоянием подруги.

– Я… просто… – Тина пыталась подобрать слова, но внутри все сжималось, горло сдавило невидимой рукой. Перед глазами вспыхнули обрывки воспоминаний – темных, болезненных, таких, о которых она годами заставляла себя не думать.

Лира молча подошла с другой стороны, не говоря ни слова, просто встала рядом – твердая, надежная опора.

Тина закрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание, но паника накатывала волнами. Она чувствовала, как внутри рвется наружу то, что она так тщательно прятала.

Элина мягко, но настойчиво взяла ее за руку:

– Ш-ш-ш… Дыши. Вместе со мной. Вдо-ох… вы-дох…

Тина попыталась следовать за ее голосом, за ритмом, который Элина задавала своим спокойным, размеренным дыханием. Постепенно, капля за каплей, паника начала отступать, оставляя после себя лишь тяжелую, густую усталость.

Она опустилась на стул, все еще сжимая руку Элины.

– Простите… – прошептала она, голос звучал глухо. – Я не могу… пока не могу об этом говорить…

Лира присела перед ней на корточки, заглянула в глаза – без давления, без настойчивости, только с бесконечной теплотой и пониманием:

– Мы не будем спрашивать. Не сейчас. Когда будешь готова – расскажешь. А пока… мы просто будем рядом.

Элина кивнула, сжимая ее пальцы:

– Даже если придется ждать годами. Мы никуда не уйдем.

Тина глубоко вздохнула, чувствуя, как в груди понемногу отпускает. Она посмотрела на подруг – на их лица, полные искренней заботы, – и впервые за долгое время ощутила: она не одна. И это уже много значит.

– Спасибо, – выдавила она, слабо улыбнувшись. – Просто… спасибо, что вы есть.

Лира поднялась, обняла ее осторожно, будто хрупкую вещь:

– Мы здесь. И мы никуда не денемся.

Но Тине очень хотелось поделиться теми событиями, которые не давали ей покоя.

Когда девочки стали расходиться по своим комнатам, Тина вдруг резко выкрикнула им в спину так громко, что обе подпрыгнули от неожиданности:

– Я дралась!

Элина и Лира мгновенно развернулись и в два шага оказались рядом с ней.

– С кем? Кто тебя обидел?! – в голосе Элины звенела тревога.

Тина сглотнула, пытаясь унять дрожь в голосе:

– С Бриной и Ликой.

– Опять они?! – Лира сжала кулаки. – Да сколько можно?!

Тина опустила взгляд, теребя край рукава:

– Они… они снова начали задираться. Говорили, что я «слабая», что «не заслуживаю быть здесь». Я пыталась уйти, но они окружили…

Элина шагнула ближе, ее глаза потемнели от гнева:

– И ты… дала отпор?

Тина кивнула, с трудом выговаривая слова:

– Да. Сначала пыталась говорить, но они только смеялись. Тогда… тогда я просто бросилась на них.

Лира осторожно коснулась ее плеча:

– Ты в порядке? Они тебя не…

– Нет, – Тина перебила ее, поднимая голову. В ее глазах теперь горела не только боль, но и упрямая решимость. – Я их тоже задела. Не сильно, но… они отступили.

Элина выдохнула, ее лицо расслабилось, но в глазах все еще плескалась ярость:

– Молодец. Ты молодец, Тина. Они давно это заслуживали.

Лира обняла ее, прижимая к себе:

– Они, видимо решили отомстить за тот случай в Академии.

Элина скрестила руки на груди, голос звучал твердо:

– Больше они к тебе не приблизятся. Мы этого не позволим.

Тина подняла глаза, в них блеснули слезы, но теперь это были слезы не страха, а облегчения:

– Спасибо. Я просто… устала прятаться.

Лира сжала ее руку:

– И не надо. Мы с тобой. Всегда.

Элина кивнула, ее голос прозвучал как клятва:

– Если они еще раз сунутся – получат по полной. И не от тебя одной.

– А еще… – Тина запнулась, голос дрогнул.

– Что такое, Тина? – Лира мгновенно насторожилась.

– Они видели, что мы разошлись с вами… – Тина сжала кулаки, глядя в пол. – Они давили именно на это место, говорили: «Ты третья лишняя». Видимо, это будет преследовать меня всю жизнь. Мне уже почти тридцать лет, а эта фраза до сих пор рядом со мной. Как клеймо.

Элина медленно выдохнула, в ее глазах вспыхнула ярость, но она сдержала ее, заговорила тихо, но твердо:

– Это не клеймо. Это их слова. Их страх. Их неспособность принять то, что мы – команда.

Лира обхватила Тину за плечи, заставила посмотреть ей в глаза:

– Слушай меня внимательно. Ты не третья лишняя. Ты – одна из нас. Без тебя нас просто нет. Понимаешь? Нет Элины, Лиры и Тины – есть только мы. Вместе.

Тина попыталась возразить, но Лира перебила:

– Никаких «но». Эти слова – не про тебя. Они про тех, кто настолько слаб, что пытается возвыситься, унижая других.

Элина подошла вплотную, взяла Тину за руки:

– Помнишь, как мы в Академии отбивались от тех старшекурсников, которые пытались нас разделить? Они кричали то же самое: «Одна из вас точно лишняя». А мы что сделали?

– Мы встали плечом к плечу, – тихо произнесла Тина, чувствуя, как внутри что-то начинает отступать.

– Именно! – Элина сжала ее пальцы. – И сейчас ничего не изменилось. Ты не одна. Мы не позволим никому вбивать между нами клин.

Лира улыбнулась, но в ее улыбке была сталь:

– Если кто-то еще раз скажет тебе «третья лишняя», пусть сначала попробует сказать это нам в лицо. Посмотрим, как быстро он забудет эти слова.

Тина глубоко вздохнула, пытаясь осмыслить их слова. Медленно, будто пробуя на вкус новую истину, произнесла:

– Я… я никогда не смотрела на это так.

– Потому что ты слишком добра, – мягко сказала Элина. – Ты всегда видишь в людях лучшее, даже когда они этого не заслуживают. Но сейчас ты должна увидеть лучшее в себе.

Лира прижала ее к себе:

– Ты – часть нас. И это не обсуждается. Ни с ними, ни с тобой, ни с кем-либо еще.

Тина закрыла глаза, чувствуя, как напряжение покидает тело. Впервые за долгое время она позволила себе поверить: возможно, эти слова действительно ничего не значат. Не для нее. Не для них.

– Спасибо, – прошептала она.

– Ты сегодня зажгла вечер откровений! – с теплой улыбкой сказала Элина, слегка толкнув Тину плечом.

Тина вздрогнула, будто выходя из оцепенения, и слабо усмехнулась:

– Сама не поняла, как это все вырвалось. Давно держала внутри…

Лира присела рядом, взяла ее руку в свои:

– И это правильно. Иногда нужно выпустить пар, даже если страшно. Ты молодец, что решилась.

Элина кивнула, ее взгляд был полон поддержки:

– Знаешь, мы ведь тоже не идеальны. У каждой из нас есть свои «скелеты в шкафу». Просто кто-то дольше молчит, кто-то раньше решается говорить. Но то, что ты начала… это важно. Для тебя. Для нас.

Тина провела рукой по лицу, словно стирая невидимую пелену:

– Просто… эти слова – «третья лишняя» – они как заноза. Сколько лет уже, а все равно цепляют.

Лира сжала ее пальцы:

– Потому что они попали в слабое место. Но теперь мы знаем об этом. И будем рядом, чтобы ты больше не чувствовала себя лишней. Никогда.

Элина добавила с твердой ноткой в голосе:

– Если кто-то еще раз попробует тебе это сказать, пусть сначала со мной поговорит. Я быстро объясню, кто тут лишний.

Тина рассмеялась – тихо, но искренне:

– Вы… вы невероятные. Я даже не представляла, насколько мне это было нужно.

– Нам всем это нужно, – мягко сказала Лира. – Мы ведь не просто подруги. Мы – команда. А в команде нет «лишних». Есть те, кто держит тыл, те, кто идет в атаку, и те, кто связывает все воедино. И каждая из нас на своем месте.

Элина подняла руку, предлагая «ударить по рукам»:

– Значит, так: если кто-то из нас снова начнет сомневаться в себе – остальные тут же хватают ее за шкирку и напоминают, что мы – это мы. И никто не лишний.

Тина, все еще улыбаясь, ударила ладонью по ее ладони:

– Договорились.

Лира присоединилась, хлопнув по их рукам:

– Абсолютный пакт о ненападении на собственную самооценку.

Все трое рассмеялись, и в этом смехе было что-то исцеляющее – как будто вместе с ним они отпустили часть груза, который так долго несли в одиночку.

Тина глубоко вздохнула, чувствуя, как внутри становится легче:

– Спасибо вам. Правда. Без вас я бы…

– Не надо, – перебила Элина. – Мы здесь. И мы никуда не уйдем.

Лира кивнула:

– А если кто-то попытается нас разделить – мы просто посмеемся и покажем им, как крепко мы держимся друг за друга.

Тина резко отстранилась. В памяти кое-что вспыхнуло.

Надо им все рассказать.

– Девочки… у нас проблема, – тихо, но твердо произнесла Тина, и в ее голосе прозвучала такая серьезность, что обе подруги мгновенно насторожились.

– Какая? – Элина подалась вперед, взгляд стал острым, цепким.

– Астрид… – Тина сделала паузу, словно взвешивая каждое слово.

– Конкретнее, – поторопила Лира, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

– Она… сестра Брины, – выпалила Тина, будто сбросила тяжелый груз.

В комнате повисла оглушительная тишина. Элина медленно выпрямилась, ее пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Лира побледнела, рука невольно потянулась к груди.

– Что?.. – прошептала Лира. – Сестра? Но как?! Почему мы не знали?

Тина сглотнула:

– Я сама узнала случайно. Подслушала разговор. Они говорили на древнем наречии, но я разобрала имена. Астрид называла Брину «младшей сестрой».

Элина резко встала, зашагала по комнате:

– Это все меняет. Абсолютно все. Значит, их коалиция – не просто союз по интересам. Это семейная связь.

Лира подняла на нее встревоженный взгляд:

– И что это значит для нас?

– Это значит, – Элина остановилась, глядя на подруг, – что они будут защищать друг друга до конца. Родственные связи в магическом мире – это не просто слова. Это клятва. Это сила.

Тина кивнула, ее голос дрожал:

– Именно. И если мы продолжим давить на Брину, Астрид ответит. А ее сила… вы сами видели.

Лира сжала кулаки:

– Получается, мы против двух сестер, которые явно не остановятся ни перед чем?

– Да, – коротко ответила Элина. Ее лицо стало жестким, решительным. – Но это не значит, что мы отступим. Наоборот. Теперь мы знаем их слабое место.

– Слабое место? – удивилась Тина.

– Семья, – Элина усмехнулась, но в ее улыбке не было ни капли веселья. – Они будут защищать друг друга, да. Но и мы можем использовать это против них. Если одна из них пострадает, вторая потеряет голову. А в гневе даже сильные маги совершают ошибки.