Полная версия
Три тени Академии
Три тени Академии
Марина Кизевич
© Марина Кизевич, 2026
ISBN 978-5-0069-1928-0
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
От автора
Эта книга – вторая часть цикла.
Чтобы в полной мере погрузиться в историю, прочувствовать эволюцию персонажей и разобраться в сюжете, настоятельно рекомендуем прочитать сначала первую книгу – «Академия Вечных стихий».
ПРОЛОГ
Дождь стучал по каменным плитам двора Академии, размывая следы выпускников. Три фигуры замерли у кованых ворот – последние, кто не спешил покинуть стены школы.
Лира достала из кармана серебряный медальон с тремя переплетенными кольцами.
– Давайте здесь. Пока все не разъехалось, – ее голос дрогнул.
Элина кивнула, сжимая в пальцах потрепанную тетрадь с их общими заметками. Тина молча расстегнула цепочку на шее – три одинаковых браслета, сплетенных из нитей стихий.
Они встали в круг, соединив руки. Медальон лежал в центре, отражая тусклый свет молний.
– Клянусь, – начала Лира, глядя каждой в глаза. – Даже если нас разбросают по разным мирам, я найду вас.
– Клянусь, – подхватила Элина, и в ее ладони вспыхнул крошечный огонек. – Ни одна сила не заставит меня забыть, кто я рядом с вами.
– Клянусь, – прошептала Тина, и ее голос слился с шумом дождя. – Мы – не три отдельные судьбы. Мы – одна история.
Медальон засветился на миг багровым, будто принял их клятву. А потом погас.
Прошло пять лет
Лира
Сидит в кабинете с видом на городской порт. На столе – стопка договоров, рядом – недопитый кофе. В углу пылится дорожная сумка, которую она так и не распаковала после последней командировки.
Она листает ежедневник: «Встреча с поставщиками… Переговоры с гильдией… Проверка складов…»
В самом низу страницы – едва заметная надпись карандашом: «Позвонить Элине? Тине?»
Лира зачеркивает ее, не поднимая взгляда.
Элина
Бродит по заброшенной библиотеке в поисках редких гримуаров. Ее магия нестабильна – то вспыхивает, то гаснет, оставляя после себя лишь пепел. На запястье – шрам от неудачного заклинания.
Она открывает тетрадь с их детскими заметками. На первой странице – их клятва, выцветшая от времени. Элина проводит пальцем по строкам, но не решается перечитать.
Они наверняка думают, что я сломалась. А я просто… не знаю, как вернуться.
Тина
Стоит за кулисами театра, натягивая перчатки с блестками. Занавес вот-вот поднимется, а в голове – только тишина. Она давно не носит тот браслет. Спрятала его в шкатулку под слоем старых писем.
Из-за сцены доносится смех зрителей. Тина улыбается, но в зеркале видит не актрису – девочку, которая когда-то верила, что дружба сильнее времени.
Если я скажу им правду – они снова будут меня спасать. А я должна научиться спасать себя сама.
В тот же вечер каждая получает письмо. Бумага пахнет воском и старыми книгами – так пахла комната, где они когда-то делились мечтами.
«Уважаемая [Имя], Совет Академии Вечных Стихий приглашает вас на собеседование по поводу вакантной должности члена Высшего Магического Совета. Дата: 17-е число месяца Огненной Лилии. Место: Главный зал Академии, где вы давали клятву.
Надеемся, вы сохраняете верность своим словам».
Лира хмурится, вертя письмо в руках.
Элина сжимает его так, что края рвутся.
Тина долго смотрит на печать с гербом Академии, а потом прячет конверт в карман.
Ни одна из них не знает, что в тот же час две другие держат в руках точно такие же послания.
Три тени скользят по мощеным улицам города, не видя друг друга. Три судьбы движутся к одной точке – туда, где пять лет назад они поклялись никогда не расставаться.
Глава 1. Встреча
Серое утро месяца Огненной Лилии окутало Академию туманной дымкой. Старые каменные стены, помнившие сотни выпускных, теперь молчаливо взирали на трех женщин, остановившихся у главных дверей.
Каждая подошла с разной стороны:
Лира – от причала, где еще дымился ее экипаж; на плечах – дорожная накидка, в глазах – усталость человека, не спавшего трое суток.
Элина – из переулка за библиотекой, где пряталась от дождя; ее плащ был испачкан в земле, а пальцы нервно сжимали край рукава.
Тина – со стороны сада, где задержалась у куста лилий, таких же бледных, как ее лицо. В руках – забытый букет, купленный по привычке.
Они заметили друг друга одновременно.
Три взгляда пересеклись – и тут же разбежались. Лира сделала шаг назад, будто наткнулась на невидимую стену. Элина инстинктивно спрятала руку с шрамом в складках плаща. Тина медленно положила букет на каменные ступени.
Никто не произнес ни слова. Только ветер шелестел листами бумаг, которые каждая держала в руках – одинаковые письма с печатью Академии.
– Ты… – начала Лира, но осеклась. Голос прозвучал хрипло, будто она давно не говорила вслух.
Элина подняла глаза. В них мелькнуло что-то знакомое – тот самый огонь, который когда-то зажигал их ночные разговоры.
– Да, это я, – сказала она тихо. – Хотя, наверное, ты ожидала увидеть кого-то другого.
Тина сделала полшага вперед. Ее губы дрогнули в попытке улыбнуться:
– Или никого.
На миг время схлопнулось. Они снова стояли у этих дверей пять лет назад – три девочки с горящими глазами, клянущиеся в вечной дружбе. Медальон с переплетенными кольцами сверкал на солнце…
Теперь тот же медальон лежал в кармане у Лиры – она до сих пор носила его, хотя давно перестала верить, что он что-то значит.
Элина невольно коснулась запястья, где когда-то был браслет. Теперь там только шрам – след неудачного заклинания, которое она пыталась сотворить в одиночку.
Тина опустила взгляд на свои руки. На безымянном пальце – кольцо с камнем цвета лилии. Подарок от человека, который никогда не знал о ее клятве у этих дверей.
Лира глубоко вдохнула.
– Мы… должны зайти?
Элина кивнула.
Тина молча подняла букет, будто он мог прикрыть трещину между ними.
Они переступили порог вместе – но не как подруги, а как незнакомки, связанные общим прошлым, которое теперь казалось чужим.
За их спинами ветер подхватил лепестки лилий и разбросал по ступеням – словно рассыпал осколки клятвы, которую они когда-то дали.
Просторный зал утопал в сумеречном свете, пробивавшемся сквозь высокие витражные окна. За массивным дубовым столом восседали пять советников в мантиях цветов стихий. Когда двери распахнулись и в помещение вошли три женщины, среди членов Совета промелькнуло явное изумление.
– Лира, Элина, Тина… – медленно произнес старший советник, сверяя имена со списком. – Неожиданное совпадение. Мы и не думали, что все вы…
Он не успел закончить. Элина шагнула вперед, ее голос прозвучал резко, как удар хлыста:
– Между нами ничего нет. Не стоит беспокоиться о возможных сговорах или взаимных уступках.
Тишина обрушилась на зал, словно камень. Мимолетная боль вспыхнула – у всех троих.
Лира невольно сжала пальцы в кулак, чувствуя, как медальон в кармане обжигает кожу сквозь ткань.
Тина опустила взгляд, машинально теребя край перчатки – будто пыталась стереть невидимое пятно.
Даже в глазах Элины на долю секунды промелькнуло что-то уязвимое, прежде чем она снова спрятала это за ледяной маской.
Старший советник переглянулся с коллегами. После паузы, растянувшейся до неловкости, он кивнул:
– Что ж. Ваше право определять характер взаимоотношений. Однако напомню: должности в Высшем совете требуют не только индивидуальной силы, но и способности к сотрудничеству.
Он развернул перед ними свиток с гербовой печатью:
– Ваш первый и самый важный экзамен начнется сейчас. Вам предстоит совместными усилиями решить задачу, с которой не справился ни один кандидат за последние десять лет.
На стол легло древнее зеркало в оправе из перевитых корней. Его поверхность мерцала, отражая не лица, а обрывки воспоминаний: Лиру, дрожащую у больничной койки. Элину, кричащую заклинание в пустоту. Тину, прячущую слезы за театральной маской.
– Это Зеркало Истин, – пояснил советник. – Оно покажет вам то, что вы давно скрываете друг от друга. И только если вы примете эти истины – сможете пройти испытание.
Лира встретилась взглядом с Элиной. Та первая отвела глаза. Тина тихо спросила:
– А если мы не хотим видеть?
– Тогда вы не готовы быть Советом, – отрезал советник. – Выбирайте: вместе или порознь. Время клятв прошло. Настало время решений.
Зеркало вспыхнуло, и в его глубине зашевелились тени – те самые, что следовали за ними с момента расставания.
Поверхность зеркала пошла волнами, словно вода под порывом ветра. В мерцающем свете проступили первые образы – нечеткие, будто сквозь пелену дыма.
Первая сцена: Лира
Она увидела себя в больничной палате, бледную, с капельницей в руке. Рядом – пустое кресло. На тумбочке лежали три нераспечатанных письма с печатью Академии. В углу – забытый букет, уже увядший.
Голос за кадром (ее собственный, но будто из прошлого): «Я ждала. Хотя знала, что никто не придет. Потому что сама не написала ни слова…»
Лира резко отшатнулась.
– Это… неправда! – ее голос дрогнул. – Я не хотела их беспокоить!
Элина невольно шагнула ближе, но тут же остановилась.
Вторая сцена: Элина
Зеркало показало темную комнату, заваленную книгами. Элина в рваной мантии, с кровоточащей рукой, пытается сотворить заклинание. Ее губы шепчут: «Если я смогу… если хоть что-то получится… они увидят, что я не бесполезная».
В отражении появляется тень – ее собственное отражение, но искаженное, с горящими глазами. Оно смеется: «Они давно забыли тебя. Ты одна».
Элина побледнела.
– Хватит! – она подняла руку, будто пытаясь заслониться.
Тина тихо произнесла:
– Ты… ты думала, мы бросили тебя?
Третья сцена: Тина
Театр. За кулисами – Тина в гриме, с фальшивой улыбкой. Она смотрит в зеркало, но видит не актрису, а девочку с тремя браслетами на руке. В ушах звучит голос матери: «Ты опять прячешься за маской. Когда ты наконец скажешь им правду?»
Тина закрывает лицо руками.
– Я не могла… не могла признаться, что мне страшно. Что я не справляюсь.
Зеркало вспыхнуло ярче, и перед ними возникла единая картина: три тени, стоящие у дверей Академии в день выпуска. Они тянутся друг к другу, но между ними – прозрачная стена.
Голос Зеркала (глухой, как эхо): «Вы разбили клятву не расставанием. Вы разбили ее молчанием. Каждый нес свою боль в одиночку, думая, что другие не поймут».
Лира сжала кулаки.
– Но мы же… мы пытались!
Зеркало: «Пытались – но не говорили. Боялись показаться слабыми. А дружба – не для сильных. Она – для тех, кто осмеливается быть уязвимым».
Старший советник встал, его тень удлинилась, касаясь зеркала.
– Теперь вы знаете правду. Решение за вами:
Развернуться и уйти – каждая по своей дороге, сохранив гордость, но потеряв шанс.
Признать ошибки и попытаться восстановить связь – рискуя снова почувствовать боль.
Тишина. Три взгляда пересеклись.
В Лире что-то дрогнуло – едва уловимый спазм в груди, будто трещина в ледяной корке. Она замерла на полшага, бросив взгляд через плечо на Элину и Тину. Те шли, не оборачиваясь, каждая погруженная в свой кокон обиды, словно невидимая стена отделяла их друг от друга.
Лира сжимала в кармане медальон – тот самый, с переплетенными кольцами. Пальцы нащупали царапину на его поверхности: след падения, когда она в панике выбегала из больницы, боясь, что подруги увидят ее слабой.
Они даже не попытались узнать, как я…А разве я дала им шанс?
Элина шла, уставившись в мостовую.
Она даже не ответила на письмо. Значит, ей все равно.
Она не замечала, что Лира замедлила шаг, не видела, как та приоткрыла рот, будто собираясь окликнуть ее. Элина давно научилась не ждать. Каждый раз, когда надежда поднимала голову, она давила ее – чтобы не было так больно.
Тина шла последней, машинально отсчитывая шаги.
Если бы они хотели – нашли бы меня. Но они даже не искали.
Лира все же решилась:
– Элина… – голос прозвучал тише, чем она хотела.
Элина замерла, но не обернулась. Плечи напряглись.
Тина остановилась в нескольких шагах позади, сжимая ремешок сумки.
Секунда тишины. Три сердца бьются вразнобой.
Но Лира не нашла слов.
Прости, что не ответила? Прости, что боялась?
Элина выдохнула, не поднимая глаз:
– Нам лучше идти. Завтра испытание.
И пошла дальше.
Тина бросила короткий взгляд на Лиру – в нем мелькнуло что-то похожее на сочувствие, но тут же погасло. Она последовала за Элиной.
Лира
Она шла по саду Академии.
В голове крутилось одно: Почему я не открыла то письмо? Почему не позвонила? Боялась, что они увидят мою слабость?
Пальцы сами нашли медальон в кармане. Она сжала его так, что края врезались в кожу. Внутри – их фотография, где все трое смеются у фонтана Академии. Тогда казалось, что ничто не сможет их разлучить.
Мы клялись… Мы обещали… А я просто спряталась. И теперь они думают, что я их предала.
Она остановилась у пруда, где отражалась ее фигура – бледная, сгорбленная. В отражении мелькнуло воспоминание: Элина, дрожащая у больничной койки: «Я останусь с тобой». Тина, завязывающая ей на запястье тот самый браслет: «Мы всегда будем вместе».
Лира закрыла глаза. Боль была физической – будто кто-то сжимал сердце ледяными пальцами.
Я должна была сказать… Но как признаться, что я разваливаюсь на части?
Элина
Она зашла в заброшенную часовню Академии – единственное место, где можно было укрыться от всего. Сняла мокрый плащ, обнажив шрам на предплечье – след неудачного заклинания, которое она пыталась сотворить в одиночку.
Из внутреннего кармана достала пачку писем. Все – без ответа. Все – с печатью больницы, куда она отправляла их Лире.
«Дорогая Лира, я знаю, что ты занята, но…» – как глупо. Как всегда глупо.
Она села на холодный камень, обхватив колени. В ушах звучал голос матери: «Ты слишком гордая, Элина. Гордость – это не сила. Это страх».
И правда резала, как нож.
Я боялась. Боялась, что они посмотрят на меня и скажут: «Ты слаба». Боялась, что увижу в их глазах разочарование.
За окном молния осветила ее лицо – в этот миг она выглядела не на двадцать пять, а на все сорок.
Может, они правы, что бросили меня? Может, я действительно недостойна их дружбы?
Тина
Она сидела на скамье у ворот Совета.
В сумке лежал пакет с тремя браслетами. Она достала их, перебирая нити: Золотая – Лира, всегда стремившаяся быть опорой. Алая – Элина, пламенная, но ранимая. Лазурная – ее собственная, хрупкая, как стекло.
Мы сплетали их своими руками. А теперь… теперь я даже не знаю, кто они для меня.
Перед глазами встало воспоминание: они втроем смеются в комнате общежития, строят планы на будущее: «Навсегда мы будем вместе».
Тина сглотнула.
Навсегда… Как легко это сказать. Как трудно это сделать.
Она вспомнила, как пряталась за театральными образами – каждый раз, когда боль становилась невыносимой.
Я играла роли, чтобы не показывать, как мне больно. Но для кого я играла? Для зрителей? Для себя? Или чтобы они не увидели, как я теряю себя?
Глава 2. Пробуждение нити
В ту же секунду, когда каждая из них в своей одиночной комнате погрузилась в пучину невысказанных слов и затаенной боли, – что-то дрогнуло.
Не звук, не свет, не прикосновение. А память. Та самая, которую они старательно хоронили под слоями обид, оправданий и «я сама справлюсь».
Лира
Она все еще держала медальон в ладони. И вдруг – вспышка:
…Они втроем сидят на крыше Академии. Ветер играет с их волосами. Тина достает три нити – золотую, алую, лазурную.
– Давайте сплетем их. Как символ нашей связи. Элина осторожно берет нити, переплетает пальцами. Лира завязывает первый узел. – Пока эти нити вместе – мы непобедимы.
Лира вздрогнула. Ее пальцы сами нащупали что-то на внутренней стороне медальона. Она перевернула его – и увидела тончайшую нить, вплетенную в оправу. Ту самую.
Я даже не замечала… Все это время она была со мной.
Нить едва заметно светилась – будто откликнулась на ее мысль.
Элина
Она сидела, обхватив колени, и вдруг почувствовала тепло на запястье. Опустила взгляд – и замерла.
Шрам, который она всегда считала уродливым следом своей слабости, светился. Не ярко, а так, как светится рассвет за горизонтом. И в этом свете она увидела…
…Их руки, сплетенные в круг. Три нити обвивают запястья. Элина смеется:
– Теперь мы как одно целое!
Лира кивает:
– Ничто не разорвет это.
Тина шепчет:
– Даже если мы будем далеко – нить всегда приведет нас друг к другу.
Элина прижала ладонь к шраму.
Нить внутри нее пульсировала, будто биение сердца.
Тина
Она держала в руках три браслета – и вдруг заметила: они дрожат. Не ощутимо, а так, как дрожит воздух перед грозой.
И тогда она увидела.
…Комната общежития. Они сидят на полу, переплетают нити.
Тина говорит:
– Если кто-то из нас потеряется – нить приведет его обратно.
Элина улыбается:
– Как компас.
Лира добавляет:
– Или как маяк.
Тина подняла руку – и в свете луны увидела, что нити на браслетах светятся. Слабо, но уверенно.
Они никогда не гасли. Я просто перестала их видеть.
Она прижала браслеты к груди.
Это не просто украшения. Это – мы.
Три женщины в трех разных комнатах одновременно почувствовали это: Лира – тепло медальона, будто кто-то сжал ее руку. Элина – пульсацию шрама, как отголосок чужого сердцебиения. Тина – легкое покалывание в пальцах, будто нити тянули ее куда-то.
Они не знали, что в тот же миг: медальон Лиры засветился мягким золотом, шрам Элины вспыхнул алым, браслеты Тины засияли лазурью.
А где-то в глубине Академии Зеркало Истин улыбнулось – если можно так сказать о безжизненном артефакте. Его поверхность на миг стала зеркальной, отражая не прошлое, а настоящее: три света, три нити, три сердца, которые наконец вспомнили.
Вы думали, что разорвали связь. Но нить не рвется – она ждет, когда вы снова возьмете ее в руки.
И в этой тишине, в этом едином миге пробуждения каждая из них поняла:
Они не одни.
Но смогут ли они признать это вслух?
На следующее утро их вызвали в Главный зал – якобы для разъяснения правил второго испытания. Они вошли порознь, опустив взгляды, сжимая в руках свитки с предписаниями. Воздух был густым от недоговоренностей.
Лира случайно задела плечом Элину, проходя к своему месту.
– Смотри, куда идешь, – бросила Элина, не поднимая глаз.
Лира остановилась. В груди что-то лопнуло.
Тина сказала еле слышно:
– А ты не могла просто отойти? Или ты теперь везде должна быть главной?
Тина тихо вздохнула, но обе резко повернулись к ней:
– Что? – рявкнула Элина.
– Ничего, – прошептала Тина, но Лира уже накинулась:
– Конечно, ты всегда «ничего»! Только смотришь, молчишь, а потом исчезаешь на годы!
Тина вскинула голову – в глазах блеснули слезы:
– А что, я должна была бегать за вами? Вы даже не попытались узнать, где я!
– Потому что ты не оставляла следов! – шагнула вперед Элина. – Как будто специально пряталась!
– А ты? – Тина указала на ее шрам. – Ты хоть раз позвонил?
Лира хлопнула ладонью по столу:
– Да вы обе… вы даже не знали, что я лежала в больнице! Я ждала хоть одного письма, хоть одного звонка! Но вы…
– Ты не отвечала! – выкрикнула Элина, доставая из кармана пачку нераспечатанных писем. – Я писала тебе, Лира! Каждый месяц! А ты даже не открыла ни одного!
Лира побледнела:
– Ты… ты отправила?
– Конечно! Но ты же слишком гордая, чтобы признать, что нуждаешься в нас!
Слова превратились в крик, а крик – в движение.
Элина шагнула вперед, толкнув Лиру:
– Ты всегда считала себя сильнейшей! А сама пряталась за своей болезнью!
Лира схватила ее за рукав:
– Это ты пряталась! За своими заклинаниями, за своей гордостью!
Тина попыталась их разнять:
– Хватит! Остановитесь!
Но Лира резко развернулась к ней:
– А ты! Ты всегда играла роль миротворца, но никогда не говорила правду! Ты сбежала первой!
Тина вздрогнула, а потом – неожиданно сильно толкнула Лиру в плечо:
– Я сбежала? Я?! Это вы меня бросили! Вы даже не искали!
И тогда Элина, потеряв контроль, швырнула в Лиру свиток:
– Ты никогда нас не ценила! Ты думала, мы – твои тени!
Лира поймала свиток, сжала его в кулаке и швырнула обратно:
– А ты думала, мы не заметим, как ты разваливаешься?!
Они замерли, тяжело дыша. Лира – с поднятой рукой, Элина – с пылающими щеками, Тина – с дрожащими пальцами.
В зале повисла оглушительная тишина.
А потом…
Вспышка гнева разорвала хрупкое перемирие. Слова иссякли – осталась только магия, годами копившаяся в их сердцах.
Лира не осознала, как подняла руку. Между ее пальцев вспыхнул золотой огонь – не хаотичный, а четкий, словно лезвие меча.
– Если ты хотела правды, Элина, – получай!
Пламя рванулось вперед, но Элина уже стояла в стойке. Ее алый огонь взметнулся стеной, отражая атаку.
– Ты всегда первая нападаешь! Даже когда неправа!
Тина отступила, но ее лазурный огонь уже окутал руки – не агрессивный, а защитный, как щит.
– Остановитесь! Это безумие!
Но они не слышали.
Лира крутанулась, выпуская веер золотых искр. Они летели, как стрелы, целясь в Элину. Элина ответила вихрем алого пламени – оно закрутилось спиралью, поглощая атаки и возвращая их удвоенными. Тина попыталась встать между ними, но ее лазурные нити лишь разлетались под натиском двух бушующих стихий.
Зал дрожал. Витражи трескались от жара. Стены покрывались следами ожогов – золотыми, алыми, лазурными.
Они не просто дрались – они показывали себя. Годы тренировок, боли, одиночества – все вылилось в эту битву.
Лира двигалась как клинок: ее огонь резал воздух, оставляя следы раскаленного металла.
Элина билась как шторм: ее пламя крутилось, вздымалось, сметало все на пути.
Тина, наконец, перестала защищаться. Ее лазурный огонь вспыхнул трезубцем – три луча, три пути, три судьбы.
– Хватит прятаться! – крикнула она, и ее пламя ударило в обе стороны одновременно.
Атака Тины отбросила их назад. Лира врезалась в колонну, Элина упала на колени, задыхаясь от жара.
Тишина. Только треск огня и их тяжелое дыхание.
Лира подняла голову. Ее глаза светились золотом.
– Ты… ты могла это сделать раньше?
Элина вытерла пот со лба. Ее шрам снова пульсировал.
– Мы… мы могли убить друг друга.
Тина опустилась на пол, ее пламя погасло.
– Но не убили. Потому что мы – одно.
Огонь вокруг них начал меняться. Золотые, алые и лазурные языки сливались, образуя единое пламя – не враждебное, а… знакомое.
Они увидели:
В этом пламени – их клятву у дверей Академии.
Три нити, сплетенные в одну.
Их лица, смеющиеся над общей шуткой.
Лира протянула руку к огню.
– Это… это же мы.
Элина коснулась его другой рукой.
– Наша сила. Но не для войны.
Тина замкнула круг.
– Для единства.
Пламя медленно угасало, оставляя лишь теплый свет. Стены зала были испещрены следами их ярости, но в воздухе больше не было ненависти.
Лира села рядом с Элиной.
– Прости. Я не хотела…
Элина сжала ее руку.
– Я тоже. Мы обе.
Тина улыбнулась – на этот раз без маски.
– Ну вот. Теперь мы точно готовы.
Где-то в глубине зала Зеркало Истин тихо прошептало:
Вы прошли испытание. Не магией. А сердцем.
А в их ладонях, согретых общим пламенем, медленно проступал знак – три огня, сплетенные воедино.
Они сидели прямо на полу зала, среди следов недавней битвы – обугленных плит, трещин в стенах, едва остывающих языков пламени. Но теперь тишина была другой: теплой, живой, почти уютной.
– Я так боялась, что вы подумаете, будто я слабая, – тихо начала Лира, разглядывая свои ладони. – Поэтому не отвечала на письма. Поэтому не звонила. Думала: «Вот поправлюсь – тогда и появлюсь». А потом… потом стало только хуже.
