Обменный курс душ

– Хорошо, – сказала она. – Значит, никто не пострадал. Слушай дальше. У тебя дома… всё нормально? Никто не приходил?

Мирана сморщила нос.

– Приходили из работы… твои… коллеги, – она запнулась, будто боялась произнести лишнее. – Спрашивали, где ты. Я сказала, что ты в отпуске, по приказу главврача. Сказала, что ты выгорела. Они… поверили. Почти.

«Почти» кольнуло, как красный флажок. Тая заставила себя не думать дальше – сейчас времени не было.

– Хорошо сделала, – сказала она. – Держи эту линию. И… Мирана. Скажи честно. Ты… хочешь назад?

Мирана отвела взгляд, и Тая увидела знакомый угол кухни, где стояла её кофемашина – как трофей. Рядом лежали ключи, её связка, и на ней – маленький брелок в виде скальпеля. Всё было на месте, как будто Тая просто ушла на смену.

Мирана снова посмотрела в зеркальце.

– Я… – она сглотнула. – Я боюсь. Но… я не хочу туда, где ты. Я бы там умерла на второй день. А здесь… я не знаю. Здесь всё… проще.

Тая хмыкнула коротко, без смеха.

– Проще, – повторила она. – Да.

Мирана вдруг оживилась, будто вспомнила главное, и наклонилась ближе.

– Слушай, Тая… – она заговорила быстро, потом сбилась. – У меня тут… появился парень. Ну… не парень. Просто… человек. Твой коллега. Мы просто общаемся. Он приносит продукты. Сказал, что ты выглядела так, будто тебе надо отдохнуть. Он… нормальный. Ты не злишься?

Слова «твой коллега» упали в грудь странным тупым ударом. Не ревностью – чем-то другим. Фактом: её жизнь на Земле уже двигается без неё. И движется быстрее, чем хотелось бы.

Тая провела пальцем по краю зеркальца. Резьба обжигала. В висках стягивало сильнее. По спине стекла холодная капля пота.

– Живи, – сказала она. – Хоть кто-то счастлив.

Мирана распахнула глаза.

– Ты правда… не…

– Нет, – отрезала Тая. – Мне всё равно. Просто… будь осторожна. И не делай глупостей. И не подписывай ничего. Никаких документов, никаких заявлений. Если будут давить – уходи в отказ, ссылайся на больничный.

Мирана кивала слишком часто.

– Хорошо. Да. Я поняла. А ты… ты вернёшься?

Тая посмотрела на своё отражение – точнее, на чужое лицо в стекле. На нитку крови под носом, на усталость в глазах, которые были не её. На медальон на груди, который держал её здесь, как якорь.

Слово «Якорь» всплыло слишком вовремя и слишком некстати.

– Не знаю, – сказала она честно. – Слушай меня. Если связь оборвётся – не пытайся снова сама. Поняла?

– Почему? – голос Миряны дрогнул.

Тая не сказала «Совет». Не сказала «отслеживание». Не сказала «они убьют меня». Она сказала проще:

– Потому что больно. И потому что опасно.

Мирана снова кивнула.

– Хорошо… Тая… – она задержала взгляд на крови у неё под носом. – Ты… вытирай.

Тая выдохнула. Слова стали вязкими. Голова тяжело тянула вниз. Зеркальце нагревалось всё сильнее, будто металл под стеклом разогревали изнутри.

– Мне пора, – сказала Тая. – Слышишь? Пора.

– Подожди! – Мирана вдруг подняла руку. – Я… я хотела спросить… ты там одна?

Тая открыла рот, чтобы ответить «нет», но в коридоре за дверью раздался звук.

Не шаги. Не стук.

Сухой треск – как ломается тонкое дерево.

Тая замерла.

Дверь дрогнула.

Она вскочила, зеркальце в руках дрогнуло вместе с ней, и мигрень вспыхнула ярче, как ответ на резкое движение. Кровь из носа потекла быстрее, согревая губу.

– Тая? – Мирана испугалась. – Что там?!

– Тихо, – сказала Тая. – Молчи. Не двигайся.

Дверь распахнулась.

Не от того, что кто-то толкнул её плечом. Воздух в комнате сжался и отпустил замок, как пальцы отпускают металл. Мгновение – и створка отлетела в сторону так, что стукнулась о камень.

На пороге стоял Валерион.

Он вошёл не шагом – присутствием. Холод заполнил комнату мгновенно. На столе под зеркальцем тонко звякнула чашка – стекло отозвалось на перепад температуры. У Таи на коже предплечий поднялись бугорки, как от ледяной воды. В нос ударил озон и мокрое железо.

Валерион посмотрел на неё. Потом – на зеркальце.

Его взгляд не задержался на крови у неё под носом. Не на её руке, сжатой на тёплом металле. Не на её босых ногах на камне. Он смотрел в зеркало.

И увидел там Мирана – девушку в её земной кухне, в её теле.

Мирана, наоборот, увидела его.

Тая видела, как у Миряны расширяются глаза. Как она отступает на шаг, упираясь спиной в кухонный стол. Как её рука поднимается к груди – защита. Как у неё дрожат пальцы.

– Кто это? – выдохнула Мирана, и голос прозвучал одновременно и там, и здесь, как эхо.

Валерион не ответил.

Он сделал ещё один шаг, и холод вокруг него стал плотнее. Руны под штукатуркой в комнате вспыхнули, отвечая на его присутствие. Воздух на секунду стал тяжёлым, как перед грозой.

– Закрой, – сказал он тихо.

Он обращался к Тае.

Тая не двинулась. Не из упрямства – потому что мозг слишком быстро считал варианты.

Закрыть – значит оборвать связь. Оборвать – значит потерять возможность говорить с Землёй. Но держать зеркало открытым – значит дать ему смотреть дальше. И, возможно, дать кому-то ещё смотреть через него.

– Валерион… – произнесла Тая, и слово «милорд» застряло в горле. – Это не то, что—

– Закрой, – повторил он.

Голос был ровным. В нём не было крика. Хуже. Как приказ в лазарете перед остановкой сердца: делай, или пациент умрёт.

Тая перевела взгляд на зеркальце. Края раскалились. Руки дрожали. Ногти впились в металл.

– Мирана, слушай меня, – сказала Тая быстро. – Сейчас связь оборвётся. Ты ничего не делай. Поняла?

– Тая! – в глазах Миряны стояли слёзы. – Тая, кто этот мужчина?! Это… опасно?!

Тая не успела ответить.

Валерион шагнул ближе и одним движением захлопнул дверь – не руками, воздухом. Створка ударилась о косяк, и по комнате прошёл короткий толчок. Следом Валерион поднял ладонь, и вокруг двери лёг Купол Тишины.

Звук исчез.

Не приглушился – исчез. Даже собственное дыхание стало почти неслышным, как в ватном коконе. Мир сузился до комнаты, холода и зеркальца в руках.

Зеркало Связи вздрогнуло.

На его поверхности пробежали тонкие трещины света – не по стеклу, по связи. Мирана в отражении дернулась, попыталась сказать что-то ещё, но звук не дошёл. Её губы шевелились в немом крике.

Тая стиснула зубы.

Голова разорвалась вспышкой боли. В висках ударило так, что в глазах потемнело. Кровь из носа пошла сильнее, тёплой струйкой по губе и подбородку. Тая проглотила металлический привкус.

Зеркальце погасло.

Отражение Земли ушло мгновенно, словно кто-то выключил экран.

Тая стояла, глядя в своё чужое лицо в стекле. Плечи были напряжены. Ладони дрожали. Мир молчал внутри Купола Тишины, и от этого было страшнее, чем от крика.

Валерион смотрел на неё так, будто видел впервые. В его взгляде не было ни нежности, ни жалости. Только холодный расчёт и что-то ещё – как у человека, который только что нашёл трещину в стене, на которую опирался.

Он медленно поднял правую руку.

На коже запястья проступила тонкая вязь – серебряная, холодная, как иней. Линии сложились в знак, который жил и двигался, словно по нему текла жидкость. От руки пошёл слабый запах озона, резкий, чистый.

Заклинание правды.

Тая сглотнула. В горле было сухо, будто она глотала песок. Кровь щекотала губу, но она не вытирала – руки всё ещё держали зеркальце.

Валерион сделал шаг ближе. Между ними осталось мало воздуха. Холод от него лёг на кожу, как тонкий металл.

Он произнёс тихо, почти без интонации, и слова внутри Купола Тишины прозвучали отчётливо, как удар по стеклу:

– У тебя минута. Соврёшь – уничтожу.

Глава 8

Валерион

Купол Тишины держал комнату так, будто камень вокруг стал мягким и плотно обернул воздух.

Валерион стоял напротив адептки Мираны – или той, кто называл себя Таей, – и видел мелочи, которые в другой обстановке не имели бы значения: кровь на её верхней губе, тёплый след на подбородке, дрожь пальцев, сжатых вокруг Зеркала Связи. У зеркала уже не было чужого света. Оно стало обычным стеклом, но края по-прежнему отдавали жаром, как металл после удара молнии.

Минуту он дал не из милосердия.

Минуту он дал себе.

Если она соврёт – Камень Правды нагреется. Если скажет правду – у него появится новый долг, от которого не уйти ни силой, ни титулом.

Заклинание правды на его запястье дышало холодом. Серебряная вязь шевелилась под кожей, словно тонкая сеть льда, которая ещё помнит форму воды.

– Говори, – сказал Валерион.

Она прижала ладонь к носу – не театрально, просто чтобы остановить кровь. Пальцы оставили на коже красную полосу.

– Меня зовут Тая, – произнесла она. – Я хирург. С Земли. Из другого мира. Я… оказалась в теле Мираны после того, как у меня был медальон. Сердце. Он дал перевод, он же… затянул меня сюда.

Слова легли без украшений. Не легенда для слушателей. Сухое перечисление фактов, как анамнез.

Валерион не принял их сразу. Он проверял каждую фразу телом: где она задерживает вдох, где пытается обойти острое. Она говорила ровно. Слишком ровно для лжи. И всё равно могло быть мастерски подготовлено.

– «С Земли», – повторил Валерион. – Название мира?

Она кивнула.

– Да.

Он дождался, когда её кровь перестанет капать, и только тогда двинулся к столу.

В его комнате всё было под контролем, даже в этой комнате – рядом с его покоями – оставались вещи, которые он держал на случай Совета. В ящике стола лежала небольшая шкатулка из тёмного дерева. Внутри – Камень Правды.