Орден

Денис визуально представлял себе это разделение. Хотелось взять, и рукой перенести из этой серой, мучительной половины мира, кого следует сюда в школьный коридор к этой кишащей детворе. Вынуть родителей из этой холодной слякоти ожидания и тающих надежд, и опустить в рутину будней. «А мы, с Кнорозом, останемся здесь, на границе. Это наше дело!» — размышлял Денис.

Татьяна вошла в учительскую вместе со своим классным руководителем. Лицо её было бледным. Она то и дело вытирала вспотевшие ладони о спадающие на плечи волосы.

В ходе допроса Ивановой следствию стали ясны все детали произошедшего, но до момента звонка Лобовой. Таня не хотела признаваться, что напилась до беспамятства. Она соврала что уехала после прибытия на дачу Лобовой. Однако Максим Игоревич быстро прочёл неправду. Таня путалась во времени и так и не смогла внятно сказать, когда оказалась дома. Разброс был в несколько часов.

Хотя Татьяна и назвала имена предполагаемых преступников, объяснить где всё происходило она так и не смогла. Всё что удалось выяснить касательно места, так это то, в какую сторону начал движение автомобиль от площади центрального рынка, где собралась вся компания.

В ходе допроса Иванова указала на Кочкина, как на человека, который свёл её и Егорку.

Следующим на допрос незамедлительно пригласили Игоря Кочкина.

Игорь шёл по коридору к учительской, а на встречу ему двигалась плачущая фигура Ивановой, поддерживаемая классной руководительницей. Игорь всё понял и его охватила паника. Он начал вспоминать неуместные советы о методах общения с правоохранителями, которые давали иногда старшие ребята на улице. Кроме того его пугал взгляд Решетникова, когда завуч вызвала его в учительскую. Этот взгляд в одну секунду выразил и удивление, и злость, и презрение. Так смотрят на людей про которых становится известно, что они скрывали что-то важное.

На допросе Кочкин юлил, переходя от хамства к истерикам, чем сильно осложнял процесс дознания. Он не хотел говорить ни о Квасине ни о его брате. Игорь боялся, что это будет считаться «стукачеством», поэтому, как мог, изворачивался. Следователь дал понять, что уже давно известно о всех действующих лицах (от Ивановой), и нет смысла кого-либо выгораживать. Что самое главное это указать место куда привези девчонок, чтобы как можно скорее остановить непоправимое! Но Кочкин упирался и разыгрывал спектакль изображая то припадок то обморок. Тем не менее было ясно, что он не знает куда отвезли девушек.

Дальнейшие допросы Олейникова, Решетникова и Натальи Орловой не дали ни каких новых сведений.

Ещё пока Кнороз и Денис находились в школе, оперативники уже убыли по адресам Егорки и Квасина.

Егорка — Егор Лебедев, трудоустроен продавцом музыкальных СиДи дисков в местном торговом центре. Устроился полгода назад. До этого, в компании с неким Кудриным владел незаконным ларьком. На работе не появлялся уже семь дней. В съёмной квартире его тоже не застали. Никто из соседей ничего о нём не слышал за последние две недели.

По адресу проживания Квасина застали его младшего брата и мать с сожителем. Все трое показали полное безразличие к делам Артёма и ничего внятного по поводу него рассказать не смогли, или не захотели. За квартирой Квасиных немедленно была установлена слежка.

На фотографиях, сделанных следователями во время линейки, учителя опознали младшего брата Квасина — Ивана. После девятого класса он ушел в техникум. А на линейке, по-видимому, оказался по заданию брата — «прощупать почву».

В школе делать было больше нечего. Максим Игоревич и Денис спешно решили выдвигаться к дому Квасиных.

По прибытии к месту, оперативники уведомили следователей о том, что никто из квартиры не выходил.

Вдруг, подъездная дверь открылась и на ступеньках показался сам Иван.

Кнороз и Денис быстро влезли на задний ряд сидений машины оперативников.

— Подожди пока… Посмотрим куда пойдёт, — остановил Максим Игоревич водителя, потянувшегося к ключу зажигания.

Иван направился через двор к улице, и дальше, по направлению к автобусной остановке. Автомобиль следователей медленно и бесшумно последовал за ним.

На остановке Иван приобрел две пачки сигарет и направился обратно к дому.

— Блин, никуда он не поехал, — раздосадовано заключил Денис.

— Ладно, пошли, — сказал Максим Игоревич и покинул машину.

— Иван Дмитриевич! — окликнул Квасина младшего Денис.

Тот, в недоумении, развернулся. Обращение по имени и отчеству для него было неожиданным и неприятным. Сухая сутулая фигура и какое-то детское лицо, как у всех Квасиных, не позволяло определить возраст Ивана. Человек не имеющий о нём никаких сведений мог, глядя на него иметь разброс в 5-6 лет.

— Вам чего? — как будто с обидой спросил Квасин, чуя неприятный разговор.

Максим Игоревич развернул удостоверение на ходу и держал его впереди себя, пока не приблизился к Ивану.

— Иван Дмитриевич, у нас есть несколько вопросов к Вам. Пройдёмте к машине.

Квасин покорно развернулся, однако на лице его было выражено недовольство: — Милиция уже приходила, им всё сказали, — пробубнил он.

Подойдя к автомобилю, Денис попросил одного из оперативников подежурить на улице. Кнороз уселся на заднее сидение, слева от него Квасин младший. Денис сел впереди и начал готовить необходимые бумаги.

— Иван Дмитриевич, скажите, известно ли Вам где сейчас находится Ваш брат Артём? — начал Максим Игоревич.

— Нет, не известно, — ответил Иван.

— Когда в последний раз вы виделись с Вашим братом?

— Может неделю назад, может больше…

— А держите ли вы каким-то образом с ним связь?

— Нет.

Кнороз вздохнул.

— Ваш брат около шести дней назад совершил преступления в составе группы лиц. Похищение, изнасилование и убийство. Ему однозначно не уйти и не выкрутиться. Чем дольше вы будите отпираться, тем глубже он затянет Вас за собой.

— Куда затянет? — испуганно и недоверчиво спросил Иван.

— Прямо в ад, — неожиданно и коротко ответил Денис и протянул Квасину младшему фото тела Лобовой, сделанное криминалистами.

У Ивана выступили капельки пота на лбу, к горлу подкатил комок. Он молчал секунд десять. Потом начал обещать, что всё расскажет.

Рассказ Ивана Квасина был сбивчив и не ладен. Денис старательно записывал показания, постоянно переспрашивая и уточняя порядок событий.

В общем следствию стало известно следующее:

Егор Лебедев арендовал частный дом, в селе Чижи. Адреса Иван не знал, но можно было его уточнить по объявлению в газете «Вечерние вести» за позапрошлую неделю. Туда предположительно направилась компания из шести человек: четыре парня и три девушки. Знал Иван из них лишь Егора Лебедева, своего брата и Татьяну Иванову. Об остальных только слышал. Три дня назад Ивану поступил звонок с незнакомого номера. Это был Артём. Он просил походить вокруг школы и проанализировать обстановку. Уточнить что да как, какие предприняты действия. Брату он сказал, что девчонки отдыхают, не хотят возвращаться и волнуются, не потеряли ли их там. Иван поспешил уведомить брата, что и без анализа всё ясно — дело дурно. Девушек ищут родители и поисковые отряды. Но на линейку в школу, всё-таки пришёл. Там ему стали известны слухи об убийстве одной из девчонок. К этому времени о пропаже девушек уже голосила пресса, радио и телевидение. Поэтому Иван посчитал, что необходимость в его «разведданных» отпала, и не стал вновь выходить на связь с братом.

— А номер у Вас остался, с которого звонил брат? — спросил Кнороз.

— Да, — и Иван стал торопливо листать телефонную книгу в мобильнике.

— Денис, перепиши! Звонить пока не надо! Сейчас к киоску «Роспечать», — скомандовал Кнороз.

Оперативник сидевший на месте водителя высунулся из машины и крикнул товарищу что они уезжают. А он пусть идёт в отдел.

Быстро удалось выяснить адрес домика, который хозяйка сдаёт посуточно. Дом был сдан в аренду Егору Лебедеву и был оплачен ещё на сутки, поэтому хозяйка и не беспокоилась. Прибыв к её месту работы Максим Игоревич быстро объяснил в чём дело и попросил её немедленно следовать вместе с ними. Женщина едва устояла на ногах, узнав кому задала дом что там могло происходить. Было вызвано специальное подразделение для осуществления оперативного задержания. Денис и Квасин младший пересели в фургон спецназа, который выдвинулся первый, за ним тронулась машина оперативников в которой ехал Кнороз и хозяйка арендованной дачи.

Следователи и сам Иван Квасин очень рассчитывали на то что им удастся застать преступную группу врасплох и вызволить девчонок. Однако прибыв по указанному адресу никого найти не удалось. Всё было брошено. Никто и не думал заметать следы. Очевидно, преступникам было ясно что их имена известны. Стояла во дворе и оставленная Егоркой приметная «пятнашка».

***

Квасин старший, единственный, кто кое как спал в ночь убийства Лобовой, поэтому был относительно бодр, по сравнению со своими компаньонами, которые за ночь выкурили чуть ли не по две пачки сигарет на каждого. Утром он энергично принялся распоряжаться сборами. Нужно было придумать на чём уехать и куда. Артём обозначил следующее: нужен частный дом, наподобие того, в котором они сейчас, укрытый от глаз с внешних сторон и, непременно, с погребом или подвалом. Ещё нужно найти машину. Куда бы поместились все вместе с девчонками.

— Делать всё надо быстро, пока ориентировки с нашими мордами не развесили на каждом столбе, — закончил изложение своих соображение Квасин.

Егорку удивляла спокойная уверенность Квасина. Он не мог понять на что тот надеется? Их однозначно будут искать, если уже не ищут, а Квасин что-то планирует, распоряжается… На сколько его хватит? Неужели он действительно рассчитывает куда-то убежать? Егор думал, не сошёл ли с ума Квасин? Меж тем Киря, как-будто и не замечал ничего необычного. Он проворно кружил вокруг главаря, заглядывая ему в рот, и предлагал различные способы разрешения сложившейся ситуации. «Неужели он действительно думает, что Тёма способен вытащить нас из дерьма в которое сам и затолкал?» — пульсировала мысль в голове Егора.

Протрезвевший Жмых, казалось, находился в полном унынии. Он почти все время молчал и смотрел куда-то в пустоту.

Егорка решил предложить Квасину отпустить девок.

— Ведь нет никакого смысла удерживать их. О нас скорее всего будет скоро известно и без них. А так может хоть скостят.

— А ты что сдаваться собрался? — прохрипел Квасин, — это моё мясо, оно поедет с нами. Я ещё не нагулялся.

Киря одобрительно заулыбался, а у Егора по спине побежали мурашки, а в голове явно прозвучало: «Да он не нормальный!!! Что делать?!»

— Жмых, бабам воды дай, пусть поссать сходят, жратвы какой-нибудь накидай им в погреб, и пошли за машиной.

Жмых проделал кое как все операции, закрыл погреб на замок от ворот, и все четверо вышли с участка, направляясь в сторону дороги.

На заправке Квасин присмотрел «газель», водитель которой был один. Егорка договорился что, за небольшую плату, водитель сможет отвезти стиральную машину и холодильник с одного участка на другой. Он сел на пассажирское сидение и проехал с водителем пару километров. Затем попросил остановить в заранее условленном месте, якобы укачало. И как только машина встала, у окна водительской двери оказался Квасин, который сразу упер остриё ножа в нижнее веко левого глаза водителя.

— Доставай ключ! — скомандовал Квасин.

Водитель газели покосился на Егора и приподнял ладони в знак готовности подчиниться. Но через мгновение ухватился за запястье Квасина и попытался оттянуть нож от лица.

Завязалась борьба. Кончик ножа всё же скользнул по щеке водителя и капелька крови повисла но подбородке. Квасин уже на половину туловища втиснулся в кабину и лезвием бил по пальцам руки водителя, которая тянулась к рычагу переключения передач. Егорка сидел в холодном поту и вжимался в правую дверь кабины. «Пусть сам! Пусть сам!» — било у него в голове.

Наконец израненный водитель задыхаясь взмолился: — Всё! Всё! Бери что хочешь! Хватит!

Егорка смотрел на проносящиеся мимо машины. Никто и не думал останавливаться. Может снаружи кажется что у водителя заклинило дверь и он пытается открыть её через окно? Всё происходило, что называется, средь бела дня. Потное лицо Квасина блестело на солнце.

Водитель тяжело дышал и сжимал порезанную руку. Руль и приборная панель были забрызганы кровью.

Всё это время Жмых сидел на асфальте, облокотившись о колесо «газели» , а Киря, как суетливый грызун, то и дело подпрыгивал вокруг машины и вытягивал шею.

Квасин вытолкнул водителя на пассажирское сидение к Егорке. Затем потребовал чтобы Жмых и Киря полезли в фургон.

Поехали в направлении деревни Чижи, где в подвале страдали уже от нехватки воздуха Оля и Инна. Взмокший и измазанный кровью Квасин молчал, тяжело дышал и скалил зубы, что-то бубнил невнятное и злое.

Вдруг машина свернула на грунтовку и покатила вдоль лесопосадки. Лебедев понял что Квасин задумал избавиться от водителя. Кажется понял это и водитель. Он предпринял последнюю попытку высвободиться, и ударил Квасина локтем в висок. Если бы Егор помог водителю всё можно было бы кончить прямо в это минуту. Удар оказался сильным и точным Квасин обмяк. Водитель наносил ещё удары левой целой рукой, но они небыли такими успешными — не хватало размаха. Лебедев по прежнему сидел не вмешиваясь, лишь выставив вперёд руки отталкивая от себя корпус водителя.

Прикрываясь от ударов правой рукой, левой Квасин выхватил нож и ударил в бедро водителя. Тот взвыл, клинок вошёл в ногу почти на всю длину. Далее Квасин наносил удары в бок, живот, шею, пока водитель не захрипел и не упал лицом не приборную панель.

Егор выскочил из машины и побежал в сторону от лесопосадки. Квасин бросился за ним. Догнал, повалил на землю и принялся избивать.

— Что там такое... — спросил Жмых в темноте фургона.

— Да хрен его знает… Сами наверное виноваты, — ответил Киря.

Потом немного подумав добавил: — Хорошо что мы здесь закрыты. Значит мы тоже заложники.

Вдруг двери в фургон открылись. Показалась окровавленная фигура Квасина. Он впрыгнул в фургон со словами: — «Я понял, понял». И с размаху ударил ногой по лицу Жмыха, затем ещё и ещё. Потом выволок его из фургона и подтащил к кабине. Уставший упал на колени перед жмыхом и зашипел: — Думаете соскочить, да? Чистенькими не останетесь! Егор! Иди сюда! Киря!

Киря с выпученными глазами выскочил из фургона и подбежал к Квасину. Весь вываленный в пыли и земле подходил и Егор, держась рукой за бок.

— Телефоны сюда! — потребовал Квасин.

Лебедев и Киря швырнули свои трубки на траву. Апарат Жмыха Квасин вытащил из кармана брюк сам. Из этого же кармана он достал ещё и нож которым Жмых угрожал девушкам. Немного отдохнув, Квасин вытащил тело умершего уже водителя из «газели» и швырнул на землю. Взял нож Жмыха и протянул его Егорке.

— Бей!

— Нет…

— Тогда я самого тебя, сучонка, выпотрошу и оставлю здесь. Бей сука! Снова в голове Егорки завертелись скользкие мысли о том что водитель уже мертв и тыкать ножом он будет уже мертвое тело и вроде как это не убийство. К тому же ему угрожают и над ним измывались. Он принял нож, раскрыл его постояв секунд пять ударил в ступню водителя. По телу пробежала судорога и Кирю после этого вырвало. Но не смотря на это следующим нож принял он и нанёс аж три удара по бедру трупа. Жмых, приведенный пощёчинами в более менее бодрое сознание, не стал возражать и тянуть время. Он ударил ножом в левую кисть.

Каждый наивно думал что при экспертизе именно нанесенное им ранение будет считаться не смертельным.

Оттащив тело водителя подальше в рощу, преступники принялись протирать кабину от крови. На тряпки пустили толстовку Жмыха, как самую крупную вещь. В фургоне было немного воды и канистра бензина. Для Квасина воды хватило, а вот Егорке пришлось умываться бензином. Все телефоны Квасин отключил и забрал себе.

Доехав до участка Жмых открыл погреб. Душный спертый воздух ударил в лицо. Девушки лежали на полу без движения. Когда Жмых начал тащить на двор Инну, Оля ощущая приток свежего воздуха начала приходить в себя.

Кабину «газели» ещё раз тщательно промыли водой из колодца, а девчонок загнали в фургон.

— Только не закрывайте двери...умоляю... — прошептала Инна еле приходя в себя.

Не заботясь о заметании следов или сокрытии каких-либо улик преступники покинули село Чижи вместе с заложницами.

Глава 5

Глава 5

Шестой день с момента похищения и пятый день поисков

Весь класс гудел рассыпая догадками, о том, каким образом причастен к случившемуся Кочкин. Решетников молчал и смотрел вперёд. Его желваки играли и все лицо выражало ярость. Все его соображения по поводу Игорька сбывались. Он действительно что-то знал и скрывал. Естественно он не смог утаить это от следствия. «Ух, если он хоть как-то виноват!...» — думал Стас. Он посмотрел на Саркисяна.

— Видал? Понял?…

— Пока ничего непонятно, — буркнул Саркисян.

— А когда тебя вызовут, станет понятнее? — с желчью ответил Решетников.

Эрик возмущённо посмотрел на Стаса, — Что ты хочешь сказать?

— Чего дурочку включаешь?! Чего он там делает?!

— Тебя, вообще-то, самого туда вызывали, если ты забыл! — сдерживаясь ответил Эрик.

Стас терял границы. Он не собирался гасить собственную злость. Его бесила недомолвка. Земляки Эрика наверняка были прекрасно осведомлены о случившемся, и, по соображениям Решетникова, сам Эрик так же был в курсе многих деталей происшествия. Ещё немного и Стас перейдёт к прямым обвинениям. В классе все замолчали. Ссоры между Решетниковым и Саркисяном случались и раньше, однако, в этот раз, казалось Ршетникову было плевать на последствия и на нарастающую угрозу его авторитета. За Эрика обязательно бы вступились.

— ...Ты знаешь, что натворил этот маленький гадёныш! Почему ты всё это время молчал?! — крикнул Стас, — вы же всех пасёте. И про его дела знаете!

— Ты думаешь мне делать больше нечего как пасти этого крысёнка!? То что он малышню на бабки разводит, так это ни для кого не секрет! И что это значит: «вы же всех пасёте...»?! Кто вы!? Земляков моих не трогай! А то спросить с тебя придётся! — громом разорялся Саркисян.

Решетников умолк. Но не от испуга. Сейчас ему было плевать, кто с него за что может спросить.

— И вообще, это твой дружок, а не мой. Мне он никогда не нравился, — спокойно продолжил Эрик, — сам у него всё и спроси.

Спор окончился, но в классе так и осталась висеть тишина.

***

С момента известия о смерти Лобовой, Коля стал отдаленным и агрессивным ко всем. Он и до этого всегда сидел один. А сейчас совсем обособился. Ни с кем не разговаривал. Перекидывался парой фраз с Женей и Андреем. На остальных же язвительно раздражался. Краснов и Дёмин не лезли лишний раз. Пусть отойдёт. Но в одиночестве всё таки Николая не бросали.

Внимательный Андрей рассуждал: «Его мать даже ничего не заметит. Дома он всё равно что один. Мы должны всегда знать что у него в голове. Никто кроме нас не поймёт что он задумал. Никто кроме нас его и не остановит...».

Женя серьёзно воспринял опасения товарища, о которых сам не догадался, и старался приглядывать за Николаем. Но слишком явно оберегать его не стоило. Он не стерпел бы.

Коля злился на преступников, на милицию, на Решетникова, на всех. Иногда он рассуждал и называл всех клоунами, которые только что-то изображают, а как доходит до дела, так они «надевают красные носы и уезжают помахивая шляпами на трёхколёсных велосипедах». Его бесило всякое сочувствие и сострадание, так как ни то ни другое не отражали реальных действий, которые могли бы повлиять на настоящее или будущее. Полесов копил в себе какую-то горячую жидкую ярость. Как расплавленный метал. Но от времени она никуда не девалась, а лишь остывала и становилась твёрже.

После разговора со следователем Кочкин не вернулся в класс. Классная сказала ему идти домой. И это его спасло. Решетников ждал его возвращения.

На перемене Дёмин подошёл к Решетникову и сказал: — Надо быть спокойным. Не нужно делать глупостей, что бы не стало известным. Решетников смотрел на мощную фигуру Дёмина совсем без былой агрессии. Он кивнул и ничего не ответил.

Для Андрея все происходящее выглядело как спектакль, который он только и может наблюдать. Всё было интересно но не из его мира. Он стеснялся лишних вопросов и разговоров. В какой-то момент ему показалось что ребята перестают его замечать. Краснов старательно взращивал в себе чувства сострадания к родственникам Лобовой, сочувствие к Решетникову и Полесову. Но он был всего лишь сторонний наблюдатель. Ему было досадно от того что он не испытывает столь яркие чувства. Это не зависть, а сожаление в отсутствии у него искренности к происходящему. Умом он всё понимал но не испытывал ни жалости, ни печали, ни потрясение, ни сострадания. Ему так казалось, и он принял это за ущербность своей личности.

***

На патрульных машинах милиции, на автобусных остановках, на парковках, на подъездах… Всюду были развешены портреты Квасина и его подельников. Фотографий было много с разных ракурсов, с любительских снимков, с камер видеонаблюдения. Под портретами размещались подробные характеристики внешности и поведения преступников. За любую информацию назначалось вознаграждение.

После осмотра милицией оставленного особняка-западни и подъездов к нему, было установлено что преступники покинули территорию участка на грузовом или полугрузовом автомобиле пять дней назад.

Об исчезновении Джаркина Бекназарова — водителя «газели», было известно уже три дня. К правоохранителям обратилась жена, когда тот не вернулся из рейса в установленный срок. Она считала что муж «загулял» и хотела его проучить. Такое уже случалось.

Служебные собаки потеряли след автомобиля преступников, как только он вывел их на шоссе. Однако одна умная овчарка сумела, каким-то образом, привести милицию к телу Бекназарова, который находился в семи километрах от злосчастного дома, в лесополосе.

Похищение девушек и исчезновение водителя «газели» до этого момента не связывали. Теперь эти два происшествия являлись звеньями одной цепочки событий.

Появилась добрая надежда на то что девушки могут быть всё ещё живы, нужно только отыскать след преступников.

По городу и окрестным населенным пунктам был введён план «перехват». Кнороз понимал что для «перехвата» уже поздно. Но всё таки! Чем чёрт не шутит! Поисковые работы волонтеров были приостановлены. Родители несколько приободрились.

***

За пять дней до прибытия милиции к месту гибели Лобовой, преступники с заложниками покинули территорию участка и направились искать новое укрытие.

В южной части города располагалась промышленная зона. Глухие заборы с колючей проволокой, нагромождения тары, шлагбаумы, ворота, калитки, стеклоблоки… Всё это выглядело непривлекательным и многолюдной эта часть города никогда не была.

Авторемонтная мастерская, в которой работали Киря и Жмых располагался как раз в глубине построек складов и небольших производственных цехов. Одноэтажное здание с самодельным погребом-подвалом служило боксом для ремонта автомобилей.

Автосервис недавно переехал из-за того что городской электросетью было зафиксировано несанкционированное подключение нескольких строений промзоны, в числе которых была и автомастреская. Пока вопрос с горсетью не решён, арендаторов не было, здание пустовало. Ворота держались на одном старом навесном замке. И Киря и Жмых знали об этом. Они и привели сюда Квасина.

Лихо сбив замок с петель, Квасин распахнул ворота.

— Нормально… И машину здесь закроем…

Бокс, пустой и пыльный мог бы вместить ещё две такие «газели». В дальнем левом углу помещения виднелся участок пола, метр на метр, сбитый из неоструганных досок. Это и был вход в подвал. Слесари стаскивали туда старые покрышки, которые ещё годились на продажу. Сейчас покрышек в подвале не было, зато остался изношенный ветхий диван, на котором рабочие спали пока не видит начальство. На этот диван и бросили двух девочек.

Из соседствующих обитателей бывшего автосервиса никто и внимания не обратил на заезжающую «газель». Дело обычное для промзоны.

Ворота закрыли и смотали изнутри проводом. Вокруг стало совсем темно.

— Включи фары! — скомандовал Квасин. И трое его сподручных ринулись выполнять команду. Однако обогнал всех, как всегда Киря.

— Спать будем в машине. А девки будут сидеть в подвале, — начал инструктаж Квасин, — Ещё нужна жратва и ведро.

— А зачем ведро? — спросил Жмых.

— А ссать куда? В карманы? — ответил уже Егорка.

Лебедев томился. Он не мог понять логики. Что дальше? Бежать? Но куда? Если возьмут всех вместе — всех посадят. Если за девчонку может и удалось бы «проскочить» свидетелем, то с этим «водилой» всё было очевидно — соучастники все.