Падение Хидароса

Глава 5

ОБЛАКААвиатранспорт шёл плавно – слишком плавно для того, что находилось под ним.Сначала Кевин видел только свет.Не просто яркость – стерильное, ровное сияние, в котором исчезали тени. Облака действительно были облаками: белые массивы, слоистые, словно сшитые из тумана и света. Они парили – не метафорически, не «по названию», а буквально: сеть островов, поднятых над городом, зависших в воздухе на высоте, от которой у Кевина начинало тянуть в животе.Платформы тянулись одна за другой, соединённые мостами, галереями, тонкими нитями транспорта. Здесь не было привычных улиц – были траектории. Не было тротуаров – были маршруты. Всё двигалось по своим слоям, уровням, потокам.Это было красиво.Это было пугающе красиво.– Не открывай так рот, – сказала Амелия, не отрывая взгляда от окна. – Ты выглядишь как сломаный автоматон.Кевин закрыл его. Не потому что устыдился – потому что воздух здесь казался слишком чистым, будто если вдохнуть слишком глубоко, он порежет лёгкие.Они летели между островами.И только теперь Кевин начал *видеть*.Не фасады – они были безупречны. Не сады – они были выверены до миллиметра. Он видел *изнанку*.Под белыми оболочками проступали тела конструкций.Железо.Толстые фермы. Рёбра жёсткости. Огромные балки, уходящие внутрь островов. Узлы крепления – не скрытые до конца, не утопленные полностью. Заклёпки. Швы. Пластины, наваренные поверх старых соединений.Металл был свежий.Слишком свежий.Он узнавал его, как узнают запах.– Стой… – выдохнул он, неосознанно подаваясь вперёд.– Не пачкай стекло, – отрезала Амелия. – Это защитное покрытие стоит больше чем…чем всё что придёт тебе в голову.Но Кевин уже не слышал.Он смотрел вниз, вбок, вглубь. Его взгляд скользил не по красоте, а по нагрузке. По массе. По тому, как конструкции *держались*.Тяжёлые элементы были повсюду.Их было слишком много.И они были слишком новыми.– Этого не может быть… – пробормотал он.– Что именно? – спросила Амелия с ленивым раздражением. – Ты никогда не видел нормальной архитектуры?– Это не архитектура, – сказал он глухо. – Это… латание.Он прижался лбом к стеклу, забыв о запретах.В его голове начали складываться цифры – не формулы, а ощущения, привычка. Вес. Давление. Износ. Он видел, где металл тянет вниз. Где компенсируют старые расчёты новыми вставками. Где усиливают то, что *не должно* нуждаться в усилении.– Эти балки… – он говорил быстро, слишком быстро. – Они не проектные. Их добавили позже. И эти узлы… смотри, они вторичные. А вот там – вообще временное решение, которое почему-то осталось. Почему они делают это…? Это же может....Амелия усмехнулась.– Ты впечатлён, я поняла. Обычно Калуры именно так реагируют, когда видят Облака впервые. Это даже… трогательно.Он повернулся к ней.– Ты правда не понимаешь и не видишь? Чему здест впечатляться?– Чему? – её бровь едва заметно поднялась. – Тогда почему ты смотришь так, будто впервые увидел богов?– Потому что эти «боги» стоят на гнилом фундаменте, – выпалил он.Она рассмеялась – коротко, красиво.– О, пожалуйста. Ты действительно думаешь, что понимаешь то, над чем работали лучшие умы Андрилов? Ты видишь железо – и тебе кажется, что ты понял систему. Это устроено чуть сложнее, калурец.– Я вижу *материал*, – отрезал он. – И он дерьмо.Тишина в салоне стала плотнее.Амелия медленно осмотрела его лицо, не веря что подобное прозвучало при ней.– Что ты сказал?Кевин сглотнул, но не отступил.– Новый металл, – продолжил он тише, но жёстче. – Он выглядит чисто. Блестит. Но в нём примесей выше нормы. Я видел такой. Он дешевле в производстве, быстрее в отливке, но он *плывёт* под нагрузкой. Он устает быстрее. Он трескается не сразу – сначала даёт микросдвиги. Сдвиги начинают менять структуру конструкции.Она смотрела на него, как на насекомое, которое вдруг заговорило.– Ты несёшь опасную чушь, калурец.– Я чиню машины, которые ломаются из-за такой «чуши», – резко сказал он. – Я слушаю металл. Я вижу, как он ведёт себя через год, через пять. И тут его слишком много. Он везде. Буквально в каждой секции и сооружении.Он снова повернулся к окну, почти в панике.– Вы усиливаете старые платформы новыми вставками, но не меняете расчёт распределения веса. Вы просто добавляете массу. Это временно. Это… – он запнулся, дыхание сбилось. – Это может рухнуть.Амелия резко прищурилась. Голос зашипел как у отца.– Замолчи.– Нет, – он тоже зашипел, но более невинно в своей нескрываемой злости, уже не скрывая тревоги. – Если один узел пойдёт – нагрузка уйдёт на соседние. А под вами – районы. Ты понимаешь, что под вами живут люди?!– *Довольно!* – её голос резанул, как стекло. – Ты смеешь читать мне лекции о безопасности Облаков? Мне? Ты – рабочая пыль с нижнего уровня! Я изучала строения Облаков с момента как начала говорить. Ты же обезьяна лишь слез с дерева.– Я рабочая пыль, которая знает, когда балка орёт, прежде чем лопнуть, – процедил он.Она наклонилась к нему.– Ты видишь заклёпки и швы и думаешь, что нашёл трещину в небесах. Это не трещины. Это развитие. Адаптация. Прогресс.– Это костыли, – сказал он. – И вы на них прыгаете как слепые сумасшедшие.– Следи за языком.– Слежу. На работе отца уже шутят про тех бедолаг кто закупает их изделия, – огрызнулся он. – А всё это время это были вы.Её глаза вспыхнули.– Ты знаешь, что самое отвратительное? – произнесла она тихо, с отчётливой, красивой жестокостью. – Ты даже не понимаешь, где находишься. Ты видишь величайшее достижение человечества – и сводишь его к ржавчине.– Потому что ржавчина не исчезает от того, что её назвали «достижением», – ответил он устало. – Она просто ждёт.На мгновение ему показалось, что она его ударит.Но Амелия лишь усмехнулась – холодно.– Я вижу. Ты мечтаешь что Облака рухнут, не так ли? Ваш никчемный мирок жаждет нашего падения. Тогда всё станет справедливо, да, калурец? Исчезнет грязь и боль. Голод улетучится как по приказу. А мы смешаемся в один большой неразрывный и равный клубок. Став целым…?– Я не идио- – начал он тихо.– Идиот. Причём который настолько наивен что у меня нет возможности злиться на тебя. Как можно злиться на неразумное дитя которое уронило на себя кипяток? Только пожалеть и избавиться, – она глянула в окно и вернула взгляд на него, – Ещё до рождения твоих прадедов, вы, отдавали всё на Облака. Я знаю каждый дом, каждую платформу. Я знаю из чего всё состоит вплоть до атомов, хоть тебе и неизвестно такое слово. Так было всегда и Облака будут парить над вашей головой всегда. Не волнуйся. Ты увидишь их снизу, где гений мысли и руки рабочего встретились и создали шедевр. Когда будешь падать вниз, не смотри на землю под тобой. Смотри наверх на так тобою любимые железки.Кевин вжался в сиденье и почти неслышимо сказал.– Ты знаешь это всё. А ты видела это вживую?Девушка собиралась тут же чем то парировать но осеклась. Они смотрели друг на друга, не слыша и не понимая языка, хотя говорили слова что обоим были известны.Транспорт начал снижаться.Плавно. Аккуратно.– Мы прибыли, – сказала Амелия, отворачиваясь. – И если ты ещё раз попробуешь изображать из себя пророка, я сделаю так, что ты будешь молчать. Навсегда.Кевин ничего не ответил.Он смотрел вниз, туда, где Облака отбрасывали тени на город.И ему казалось, что эти тени стали тяжелее.Авиатранспорт опустился на крышу.Площадка была огромной, выложенной белым композитом, с едва заметными следами посадок. Вокруг – стеклянные ограждения, за которыми открывался вид на весь Хидарос, утонувший в слоях света и дыма.Никого не было.Ни приветственной делегации. Ни слуг. Ни родственников.– Они знают, – сказала Амелия сухо. – Жалкие трусы.Двери раскрылись.Их встретил мужчина во фраке. Один единственный человек.Высокий. Прямой. Лицо спокойное до отсутствия эмоций. Ни злости, ни интереса. Только контроль.Кадрил.– Добро пожаловать госпожа, – произнёс он ровно. – Полагаю поездка была спокойной?Амелия шагнула вперёд, даже не взглянув на Кевина и ничего не ответив мужчине.Кевин задержался на секунду.Посмотрел на Облака.Железа здесь уже не было видно. Оно осталось под его ногами. В платформах, в каркасах.И сделал шаг следом, зная, что теперь он внутри места, которое не должно было его принять – и, возможно, не выдержит.