Когда молчат храмиры

– Сушняк? – усмехнулся Гриша.

– Ему вообще восемнадцать есть? – спросила Алина.

– Двадцать два, – ответил я.

Гриша протянул стопку.

– Самогон.

– Производство не запрещено?

Он усмехнулся:

– По закону нас давно должны были расстрелять.

В комнате стало тихо.

Я выпил. Тепло разлилось по телу.

– Ты драться умеешь? – спросил Гриша.

– Не особо.

– Плохо.

Он предложил залечь на дно и тренироваться.

– Ты хоть имя скажи, – добавила Даша.

– Вадим.

– Рад знакомству.

Постепенно разговор стал легче. Смех. Подколы. Забота.

В какой-то момент я поймал себя на том, что улыбаюсь.

– Посмотрите, кто у нас улыбается, – усмехнулась Алина.

Даша провела рукой по моей голове.

– Его легко засмущать.

– На мышь похож, – добавил Гриша.

– Хватит, – пробормотал я.

– Наслаждайся, пока есть момент, – тихо ответила Даша.

Через боль к мастерству

Я проснулся от того, что меня кто-то будил. С трудом открыв сонные глаза, я увидел перед собой Гришу.

Он тихим голосом сказал:

– Собирайся, нам нужно идти.

Я всё ещё был сонный и, не понимая, что происходит, спросил:

– Куда мы пойдём?

Он ответил серьёзно:

– С сегодняшнего дня я буду тебя тренировать. А то из-за тебя у нас будет слишком много хлопот.

Я собрался с мыслями, встал с кровати и начал одеваться. Выходя из комнаты, я увидел Гришу, стоявшего у входной двери.

– Всё? – спросил он.

– Да, – ответил я, и мы вышли на улицу.

Спустя долгое время я наконец смог нормально оглядеться. Передо мной раскинулись деревья и кусты – местность была мне совершенно незнакома.

– А где мы находимся? – спросил я.

Гриша ответил спокойно:

– Примерно в двадцати–двадцати пяти километрах от города. Ближайшая деревня – километрах в пятнадцати на юго-западе.

– Далековато… – пробормотал я.

– Ну да, – кивнул Гриша. – Не хотелось бы, чтобы нас нашли из ОБГ. Сейчас нужно держаться подальше от людей.

Пройдя несколько метров, он вывел меня на поляну, где не было ни деревьев, ни кустов – только ровная трава и открытое небо над головой.

– Значит, пока остановимся тут, – сказал Гриша и подкинул мне небольшую баночку с таблетками.

– А что это? – спросил я.

– Это чтобы принудительно ввести тебя в режим гибрида.

Он тут же добавил:

– Только целую таблетку не глотай. Пока непонятно, как твой организм на это отреагирует. Не хватало ещё, чтобы ты передоз словил.

– А что будет, если передоз? – спросил я.

Гриша ответил без колебаний:

– Есть два сценария. Либо мучительная смерть, которая будет продолжаться около двух дней. Либо трансформация в храмира.

– Храмиры… – нахмурился я. – Разве их не истребили лет сто пятьдесят назад?

– Истребили, – кивнул он. – Но не забывай: гибрид – это сочетание человека и храмира.

– И как бы ты понял, что я стал храмиром?

Гриша посмотрел на меня спокойно:

– Если бы ты начал умирать, ты валялся бы здесь в конвульсиях. А если бы я не знал, что ты выпил целую таблетку и скрыл это, я бы всё равно понял по глазам. У гибридов меняется один глаз, у храмиров – оба.

– И что бы ты тогда со мной сделал?

Он слегка улыбнулся:

– Убил бы тебя на месте.

– Я вроде слышал, что они не были враждебны к людям… – сказал я.

– Если их не тревожить, – кивнул Гриша. – Но причина истребления была другой. Они слишком напоминали людей. Разум у них был – примерно как у древних людей. И при этом их невозможно было контролировать.

Он сделал паузу.

– В отдельных случаях они всё-таки представляли опасность. Этого оказалось достаточно. Люди решили, что проще уничтожить, чем пытаться понять.

– И тогда начались эксперименты?

– Именно. Люди попытались смешать человека и храмира. Так появились гибриды.

Он продолжил:

– Гибриды – наполовину люди, наполовину храмиры. Они могут использовать их способности. Это дало людям слишком сильный перевес.

– Гибриды были оружием, – сказал он. – Кто бы мог подумать, что со временем из-за них начнутся войны.

Гриша посмотрел на меня:

– Ладно. У тебя хоть какие-нибудь навыки в драке есть?

Я честно ответил:

– Нет.

– М-да… тяжело будет.

Он кивнул на баночку:

– Не стой столбом. Глотай половину.

Я достал таблетку – красно-фиолетовую, непривычную. Аккуратно отломил половину и закинул в рот. Вкус был странный – словно смесь крови и горького лекарства. Я проглотил её, стараясь не думать.

– В составе есть кровь? – спросил я.

– Там Фиорис. Кровь храмира. Сейчас используем кровь гибридов.

Он пояснил:

– У фиоридов в теле течёт ещё одна кровь. Она существует отдельно от обычной.

– У кого?

– У фиоридов. Так называют гибридов.

Я замолчал, переваривая услышанное. В этот момент Гриша заметил изменения: один глаз стал менять цвет, рука – форму.

Он взял мою руку, осмотрел – и вдруг порезался о пальцы.

– Неплохой потенциал, – сказал он. – Почти как у Александра.

Он помолчал.

– У него тоже были острые пальцы. Но у него из локтя росла дополнительная конечность. Твёрдая, как сталь.

– Может, гибрид ещё не полностью сформирован? – спросил я.

– Вполне возможно. Формирование у всех разное. Ты где-то посередине.

Он отступил назад.

– Проверим.

И вдруг резко оторвал себе руку и метнул её в меня. Я инстинктивно рассёк её. Части упали за спину – и прогремел взрыв.

Меня отбросило на землю.

– Какого хрена?! – выдохнул я.

– Это моя способность, – спокойно сказал Гриша. – Моё тело – бомба.

– Ты хоть бы предупредил…

– Ты всегда должен быть начеку.

Он стал серьёзным:

– Даже если фиорид не в режиме – будь готов.

Я кивнул, поднимаясь.

– Тогда начнём рукопашку.

Я встал в стойку, как в фильмах. Он просто стоял.

– Нападай.

Я ударил. Потом ещё. И ещё. Он уклонялся легко.

А потом – резкий удар в челюсть. Я рухнул.

– Этого мало, – сказал он. – Реакции нет. Скорости нет.

Он продолжил:

– С таким уровнем ты не справишься даже с самым слабым ОБГ. А если выйдет ОСН – тебя убьют мгновенно.

– А если выйдет он?.. – спросил я.

– Объект 901.

Он тяжело вздохнул:

– Бог смерти среди гибридов. Единственный, кто выжил после боя с ним – Александр.

…И то он был сильно ранен. Можно сказать, что находился на грани между жизнью и смертью.

– А что за обозначение – «Объект 901»? – спросил я.

– Это государственное обозначение гибридов, – ответил Гриша.

– Тогда что означают цифры в обозначении? – уточнил я.

Гриша пояснил:

– «Объект» – это сам гибрид. Первая цифра показывает статус. Девятка, как у 901, означает, что гибрид находится в розыске и подлежит уничтожению. Я знаю ещё про единицу и двойку: единица – гибрид, который пошёл служить добровольно, а двойка – тот, кто находился в розыске, но которого смогли завербовать.

– А вторая цифра? – спросил я.

– Она показывает уровень опасности, от одного до девяти, – сказал Гриша. – Ноль означает, что гибрид представляет особую угрозу.

– А третья?

– Третий показатель – тип гибрида. Первый тип – навыки и оружие ближнего боя. Второй – дистанционный бой. Третий – смешанный или особый, комбинированный.

– Получается, у тебя тоже есть свой номер? – спросил я.

– Да, – ответил Гриша. – Но своего полного обозначения я не знаю.

Он помолчал и добавил, словно вспоминая:

– Знаю, что у Александра это был Объект 991.

– Получается, он был опасен, – сказал я, – но не считался особой угрозой?

– Получается… – кивнул Гриша. – Но не забывай, база данных постоянно обновляется. Какие цифры были на момент его смерти – я не знаю.

Гриша заметил, что действие таблетки прошло, и сказал:

– На сегодня хватит. Пошли обратно.

По дороге он добавил:

– Из-за того, что гибрид ещё не полностью сформировался, регенерация у тебя слабая. Так что потом подойди к Алине – пусть она тебя подлатает.

Зайдя в здание, я заметил, что внутри никого нет.

– А где остальные? – спросил я.

Гриша почесал затылок:

– Насчёт Даши не знаю. А Алина, возможно, где-то снаружи, за зданием. Думаю, сначала лучше перекусить, а уже потом искать её.

Подойдя к кухне, я заметил, что Гриша опять пьёт. Я усмехнулся про себя и подумал: интересно, кто его раньше убьёт – ОБГ или алкоголь?

Я сел за стол напротив Гриши, взял еду, приготовленную ещё утром, и начал есть. Некоторое время мы молчали, пока он не заговорил:

– Нужно думать, как нам дальше действовать. Из-за потери главы мы теперь как мыши, загнанные в угол.

Он говорил спокойно, но в голосе чувствовалось напряжение, которое нельзя было спрятать ни алкоголем, ни привычной иронией.

Я ответил, что разве у них не было плана на случай, если Александр пропадёт или с ним что-то случится.

Гриша кивнул:

– План есть. Загвоздка в другом – он слишком масштабный. Александр не собирался сразу идти против государства. Он хотел действовать постепенно, нанося удары по регионам страны.

– Почему постепенно? – спросил я.

Гриша ответил не сразу, будто подбирая слова:

– Скорее всего, он хотел избавиться от ключевых чиновников и важных фигур. Чтобы в случае переворота страна сразу потеряла свои преимущества и не смогла быстро оправиться.

– А если учитывать, что наша страна совсем не маленькая, – добавил Гриша, – это приносит ещё больше трудностей.

– Потом это обсудим. Когда ты покажешь, что способен за себя постоять.

Я закончил есть и вышел на улицу. Обойдя здание, я обнаружил Алину: она сидела на земле и смотрела на закат. Смотрела так, будто это был её последний закат и она больше никогда не увидит солнце. Лёгкий ветерок играл её волосами, тихо покачивая их.

Несколько секунд я просто наблюдал за ней и понял, что она не заметила, как я подошёл. Я сделал пару шагов и сел рядом. Она слегка повернула голову, проверяя, кто пришёл. Убедившись, что это я, снова отвернулась к закату.

Спустя мгновение она заговорила:

– На самом деле, – начала она тихо, – я ненавижу закаты. Они каждый раз напоминают мне о гибели.

Она немного помолчала и продолжила:

– Брат был со мной добрым. Он всегда старался заработать деньги, чтобы я была сытая, одетая и чтобы у меня была игрушка.

– Я думала, что мой брат – самый добрый человек на свете… – сказала она, не отрывая взгляда от заката. – А вечером он вернулся. Сильно раненый. Тогда я совсем не понимала, что происходит.

– Мы тогда жили в доме на окраине города, – продолжила она. – Из-за того, что мать была человеком, а отец – гибридом, брат унаследовал силу отца.

– Их не стало, когда я была маленькой, а брат был подростком. Даже сейчас я не знаю, как погибли родители. Он всегда говорил, что они улетели в отпуск и скоро должны вернуться.

– Брату из-за этого пришлось бросить учёбу, чтобы начать работать, – сказала она, опуская взгляд.

– Когда я увидела его раненым, едва добравшимся домой, – продолжила Алина, – он позвал меня во двор. Сказал, что ему осталось совсем немного.

Она глубоко вздохнула.

– Он сказал, что после его смерти я должна достать его Эндрокс и съесть его.

Я представил себе это и почувствовал, как внутри что-то сжалось.

– Я смотрела на него с ужасом, – тихо сказала она. – Последний луч света в этой тьме умирал у меня на глазах.

– Тогда я ещё не знала, как он зарабатывал деньги. Ему приходилось выполнять кровавую работу. На его счету было немало людей, которых он убил.

Последнее, что он сказал, было простым и тяжёлым:

– Я люблю тебя и всегда буду тебя оберегать.

– В тот момент я уже была подростком и могла хоть как-то жить самостоятельно, – добавила она.

– В последние секунды своей жизни он смотрел на закат и умер от потери Фиориса. Тогда мне пришлось вскрыть его грудную клетку и съесть Эндрокс.

Она замолчала.

– Лишь сейчас я понимаю, чего он хотел, – сказала Алина. – Он просто хотел, чтобы я смогла за себя постоять.

Я заметил, как по её лицу потекли слёзы. Я не знал, что сказать, поэтому просто обнял её. Она прислонилась ко мне, уткнувшись в грудь. Я почувствовал, как её слёзы впитываются в мою порванную после тренировок футболку.

Мы сидели так ещё несколько минут, пока она не успокоилась. Затем она посмотрела на мои небольшие раны и тихо сказала:

– Пошли. Надо обработать твои раны и перебинтовать их.

Она встала, взяла меня за руку и повела за собой. Я не сопротивлялся. В комнате она начала осматривать меня: где-то аккуратно обработала раны, где-то перебинтовала, стараясь не причинить боли, тихо комментируя свои действия и следя, чтобы я не дёрнулся.

Закончив, Алина ушла на кухню, где Гриша пил, а Даша что-то записывала в тетрадь.

А я пошёл в спальню, лёг на матрас и думал о происходящем – о том, что чувствуют люди, когда теряют близких, и как после этого продолжают жить.

Если смотреть со стороны, они напоминали семью: Гриша – старший брат, а Даша и Алина – младшие сёстры.

– Давай, поднимайся, – сказал Гриша. – Пойдём дальше тренироваться.

– Эй, вставай, – услышал я его голос, когда он пытался меня разбудить.

Через некоторое время мы снова вернулись на то место, где были вчера. Съев половину таблетки, я принудительно вошёл в режим гибрида. Гриша сразу начал обучение: показывал приёмы, объяснял технику боя, разбирал движения.

Во время тренировки он отошёл на пару шагов и снова оторвал руку, метнув её в мою сторону. Я уже знал: если разрезать её, она взорвётся. Но на этот раз она не успела пролететь и половины пути – раздался взрыв.

Я непонимающе посмотрел на Гришу, а он начал объяснять, что многие опытные гибриды умеют контролировать свою силу. На своём примере он показал, как управлять взрывом, заставляя его срабатывать именно в нужный момент. Его глаза были сосредоточены, а движения – спокойные, будто для гибрида это было так же естественно. Почти как дыхание.

– Ты должен понимать, – сказал Гриша, – что это не просто оружие. Это часть тебя.

Пока Гриша продолжал объяснять и показывать, к нам подошла Алина. В своей манере она сказала ему, чтобы он не калечил меня слишком сильно, иначе сам же будет меня перебинтовывать.

Гриша с серьёзным лицом ответил, что лучше я сейчас начну понимать, через какую боль мне придётся пройти, чем осознаю это позже и подставлю под угрозу наши жизни.

Алина посмотрела на него и в шутливой форме сказала:

– Иначе я вылью твой самогон.

В этот момент его лицо сразу сменилось на жалобное, и он сказал, что это нечестно и что она заходит с козырей.

Пока Алина дразнила Гришу, действие таблетки закончилось. Как только мы это заметили, мы пошли обратно.

На входе нас встретила Даша. Она явно ждала нас и сразу начала говорить:

– У нас еда почти закончилась, – сказала она. – Придётся, чтобы кто-то сходил в ближайшую деревню и закупился продуктами.

Перекинувшись взглядом с Гришей, мы сразу поняли, что идти придётся нам.

Переодевшись, Гриша взял рюкзак и посоветовал мне сделать то же самое. Выйдя на улицу, я последовал за ним.

– Ближайшая деревня километрах в пятнадцати, – уточнил я.

Гриша кивнул:

– Скорее всего, придём уже ночью. Придётся ждать утра, пока откроется магазин.

– А где мы проведём ночь? – спросил я.

– Сам не знаю, – ответил он. – Скорее всего, на улице.

Мы шли по лесу. Некоторое время молчали, и я, собравшись с мыслями, осторожно спросил:

– А кто был на фотографии?

Гриша ответил спокойно, без лишних эмоций:

– Моя жена и дочка. Они погибли… пару лет назад.

Он замолчал. Больше мы к этой теме не возвращались – будто спрашивать об этом не стоило.

Солнце почти село, когда мы вышли на просёлочную дорогу.

– Куда дальше? – спросил я.

– Направо, – ответил Гриша. – По дороге выйдем к деревне.

С каждой минутой дорога казалась всё длиннее и длиннее, будто мы никогда до неё не дойдём. Я шёл, погружённый в мысли, когда Гриша достал сигареты: одну закурил сам, а пачку протянул мне.

– Будешь?

– Давай, – ответил я.

Я вытащил сигарету и зажигалку, прикурил, и мы продолжили путь. Солнце уже скрылось за горизонтом, глаза с трудом различали дорогу, но вдалеке был виден свет фонаря.

Я подумал про себя: ладно, мы дошли. А что дальше? Впереди ещё ночь – придётся ждать утра и открытия магазина.

Входя в деревню, я осматривал деревянные дома, песчаную дорогу, деревья вдоль улицы и кошек, которые время от времени перебегали дорогу.

Мы подошли к дому с бетонным забором и железной калиткой. Гриша аккуратно открыл её, и мы вошли во двор.

– Чей это дом? – спросил я.

– Одного знакомого, – ответил он.

Подойдя к деревянной двери, Гриша постучал. Через пару секунд изнутри раздался старческий, едва разборчивый голос:

– Кто там?

– Дед Слава, это я, Никита, – сказал Гриша.

– О, Никита… – отозвался голос. – Ты что в такую ночь делаешь?

Дверь открыл невысокий дедушка лет семидесяти.

– Нужно было в город съездить, – сказал Гриша. – Но опоздал на автобус. Вот иду пешком домой, проходил мимо деревни, решил зайти – переночевать до утра.

– А это что за парнишка? – спросил дед Слава, глядя на меня.

– Двоюродный брат, – ответил Гриша.

– И вы с города до сюда пешком шли? – удивился дед.

– Да, – кивнул Гриша. – А что нам оставалось? Иногда везёт – кто-нибудь подкинет.

Мы прошли в дом. В комнате стоял небольшой телевизор, по которому шли новости.

– Дед Слава, у вас самогон ещё остался? – спросил Гриша. – Если есть, я куплю.

Дед махнул рукой, и они вышли на улицу.

Я сел на диван и стал смотреть телевизор.

«Недавно нам удалось установить личность гибрида, который 12.05.20XX ворвался в дом молодого человека и пытался его съесть, чтобы восстановить силы и заживить раны.

Им оказался Иванов Александр Дмитриевич. По собранным ДНК-данным установлено, что он является объектом 991 и одним из членов группировки, разыскиваемой ОБГ.

Молодой человек, который его убил, после этого случая пропал. Если вы узнали этого человека и знаете, где он находится, пожалуйста, позвоните по указанному номеру.»

Я выключил телевизор, когда понял, что в комнате никого нет.

Через пару минут вернулись Гриша с дедом, о чём-то тихо переговариваясь.

Дед вздохнул и заговорил, словно продолжая собственные мысли:

– Сколько лет ни проходит, а у нас в стране всё одно и то же – перевороты, войны, убийства. Я думал, когда гражданская война закончится, станет спокойнее.

– Будем надеяться, что когда-нибудь это закончится, – сказал Гриша.

А я про себя подумал, что он говорит об этом так, будто сам никогда не участвовал во всём подобном.

Гриша продолжил:

– Иначе какой смысл в том, что вы и другие воевали в гражданской войне?

Дед ответил спокойно:

– В любом случае не зря. Теперь гибриды и люди находятся в равных условиях – не так, как до гражданской войны.

Я подумал, что дед Слава, выходит, ветеран. Наверное, за свою жизнь он повидал немало дерьма.

Дед взял стул, подвинул его к себе, достал бутылку самогона и закуску и предложил нам с Гришей присоединиться. Мы, по понятной причине, отказались. Странно было видеть, что отказался и Гриша – обычно ему только дай повод выпить.

Я дотронулся до него и взглядом дал понять, что нам нужно выйти. Он сразу всё понял и сказал:

– Дед Слава, мы выйдем во двор, покурим.

Дед лишь кивнул и включил телевизор – по нему шёл какой-то фильм.

Выйдя во двор, я сразу заговорил:

– В новостях говорили, что убитый мной гибрид оказался объектом 991. А после этого я пропал. Меня разыскивают.

Гриша почесал голову.

– М-да… сейчас это совсем не кстати. Утром сразу пойдём в магазин, купим всё нужное и уходим. В рюкзаке есть медицинская маска – пока будешь её носить. Обратно пойдём не по дороге, а сразу через лес.

– А мы не заблудимся? – спросил я.

– Нет, – ответил Гриша. – Я этот лес знаю как свои пять пальцев.

Он добавил:

– За деда Славу можешь не переживать. У него зрение плохое – вряд ли он разглядел твоё лицо.

После этого Гриша достал пачку сигарет, закурил и передал её мне. Мы стояли несколько минут, куря в тишине. Был слышен лишь шелест листвы и редкое чириканье птиц.

Затем мы вернулись в дом. Дед Слава уже уснул на диване в сидячей позе.

Гриша взял пульт и выключил телевизор, после чего мы тоже пошли спать. Он отвёл меня в соседнюю комнату, где стоял большой шкаф и две кровати.

Когда я лёг, подумал про себя, что уже и забыл, что значит спать на обычной кровати.

Я проснулся и заметил, что Гриши нет. Встав, я зашёл в соседнюю комнату, но там не оказалось и деда Славы. Проверив остальные комнаты и выйдя на улицу, я увидел, как Гриша помогает ему складывать дрова.

Он повернулся и заметил меня.

– Иди, помоги, – сказал он.

Мы почти два часа складывали дрова. Когда закончили, дед Слава поблагодарил нас и протянул деньги.

– Не надо, – сказал Гриша.

Мы попрощались и двинулись к магазину. Выходя за калитку, Гриша сказал, чтобы я надел маску.

Идя по дороге, мы встречали детей, стариков и других жителей деревни. Зайдя в магазин, Гриша поздоровался с продавщицей. Мы взяли всё необходимое и подошли к кассе.

– Ещё блок сигарет, – сказал Гриша продавцу.

Мы расплатились и направились к выходу. Выйдя из магазина, он тихо сказал:

– Быстро, отвернись.

Я отвернулся, и мимо нас проехала машина ОБГ.

– Нам нужно срочно отсюда уходить, – сказал Гриша. – Пойдём через дворы.

Пробираясь через дворы, я спросил:

– Что происходит?

– ОБГ патрулирует, – ответил Гриша. – Нельзя, чтобы они на нас наткнулись.

Мы быстро дошли до леса. Когда вошли под кроны деревьев, темп снизился. Пройдя пару километров, я почувствовал, как шлейки рюкзака натирают плечи.

Гриша заметил это, и мы сделали перерыв. Посидев минут десять, продолжили путь.

Примерно через два-три часа мы вышли на поляну, где Даша и Алина тренировались друг с другом.

Мы остановились, наблюдая за ними. Их «тренировка» больше походила на бой насмерть. Алина вызывала из-под земли длинные, тонкие, шипообразные столбы. Даша уклонялась от них и в ответ стреляла из рук иглами – настолько острыми, что местами они пробивали деревья насквозь.

Пару минут мы молча наблюдали. Я подумал, что если против меня выставят таких гибридов, у меня не будет ни единого шанса даже приблизиться к ним.

Гриша громко хлопнул в ладоши и сказал:

– Мы принесли пожрать.

Они отвлеклись и закончили тренировку. Мы вместе направились в здание, где Даша начала готовить еду из продуктов, которые мы принесли.

Алина сказала:

– Мы подумали, что на вас напали, вы слишком долго шли.

Гриша ответил:

– Мы вышли ближе к вечеру, а пока дошли – уже была ночь. Пришлось ждать утра.

Он хлопнул меня по плечу, жестом показывая, чтобы я следовал за ним. Мы вышли на поляну, и он сказал:

– Давай немного разомнёмся, разогреем аппетит.

Я напрягся и самостоятельно перешёл в режим.

Гриша усмехнулся:

– О! А ну, попробуй выйти из него.

Я сосредоточился на пару секунд – рука снова стала обычной, а глаз вернулся к прежнему виду.

– Превосходно, – сказал Гриша. – Теперь на одну проблему меньше.

Дальше на протяжении двух часов он наносил удары, которые я либо блокировал, либо от которых уклонялся.

Когда он блокировал очередной мой удар, то сказал:

– Проверим твою реакцию.

В следующее мгновение быстрым движением он ударил меня в живот. От боли я упал на колени и схватился за него.

– А помягче нельзя было?.. – выдавил я.

– М-да, реакция ещё слабая, – сказал он.

– В следующий раз я буду не только блокировать удары, но и отвечать.

– Ладно, на сегодня хватит. Пошли есть, – сказал Гриша.

Я едва успел подняться, как на долю секунды почувствовал странное колебание. Вокруг меня из-под земли с такой скоростью, что я даже не успел заметить, вырвались шипы – и так же быстро исчезли.

Я поднял взгляд и увидел Алину. Она посмотрела на моё лицо и, смеясь, сказала:

– Ты бы видел своё лицо!

Гриша лишь усмехнулся и добавил:

– Я же говорил, что нужно прокачать твою реакцию.

Следы гибридов

Тук-тук. Я постучался в дверь.

– Войдите, – раздался голос изнутри.

Я приоткрыл дверь: – Товарищ майор, разрешите войти?

– Да, входи, – ответил он.

– Как продвигается дело по человеку, убившему гибрида? – спросил майор.

– За последний месяц нам удалось установить личность гибрида. Это Александр Дмитриевич. В ночь с 12.05.20XX, находясь в состоянии гибрида, он ворвался в дом к Вадиму Сергеевичу.