Когда молчат храмиры

Алесь Хмара

Когда молчат храмиры

Пролог

Сила, которой не было у людей

Храмиры обладали ограниченным разумом: они могли контактировать друг с другом, образуя группы и координируя действия, но их мышление оставалось примитивным.

Люди боялись всего, что было сильнее и не поддавалось подчинению. Им удалось найти способ использовать силу храмиров – так появились гибриды. Люди, способные применять силу храмиров. Они обладали невероятной скоростью, выносливостью и способностью к регенерации. Их создали как оружие против храмиров.

Однако мир несправедлив. Люди стали бояться гибридов так же, как когда-то боялись храмиров. Вооружившись технологиями и силой гибридов, они начали истреблять всё, что казалось угрозой.

Храмиров больше не осталось.

Но остались люди и гибриды – чья сила таила в себе одновременно спасение и ужас, способная изменить судьбу мира.

Выбор?

Вадим задумался и наконец сказал:

– Как думаешь, группировки гибридов, которые убивают людей, долго ещё будут кошмарить народ?

Александр пожал плечами.

– Не думаю, что они просто так убивают людей, – ответил он. – Скорее всего, это те, кто оказался не в том месте и не в то время. Мне кажется, что это случайность. Они явно не делают этого специально.

Он замялся на мгновение, затем продолжил:

– Возможно, их цель – свержение власти и попытка сделать так, чтобы гибриды и люди могли жить в мире.

Вадим нахмурился.

– Не знаю… Мы и так вроде живём в мире. Разве причина гражданской войны не была в том, что у гибридов было превосходство над людьми?

Александр задумчиво кивнул:

– Интересный вопрос…

Прошло несколько дней после этого разговора.

Вадим был дома, когда тишину внезапно прорезал звук выбитого окна. Прежде чем он успел что-либо сказать, внутрь ворвался раненый гибрид. Его одежда была порвана, кровь текла по телу, а глаза были полны отчаяния.

На голове гибрида была маска. Через пару секунд он снял её – и под маской оказался… Александр.

Александр тяжело дышал, держась за рану, и заговорил первым:

– У меня мало времени. Нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня.

Он сделал шаг вперёд, едва удерживаясь на ногах. Его голос был тихим, но твёрдым:

– Нужно, чтобы ты стал гибридом… Чтобы ты остановил эту войну. Чтобы люди и гибриды жили в мире – без войн и без убийств друг друга.

Александр резко приблизился. Прежде чем Вадим успел что-либо сказать или отступить, он достал из кармана шприц и одним движением вколол его.

От шока Вадим не мог сдвинуться с места. Его тело словно перестало слушаться, а разум отказывался принимать происходящее. Всё вокруг казалось страшным сном, от которого невозможно проснуться.

И, лишь сквозь страх, с трудом выдавливая слова, он спросил:

– Что… что я должен буду сделать?

Александр закашлялся и выплюнул кровь. Она тёмными каплями упала на пол. Он поднял взгляд и хрипло произнёс:

– Ты должен найти этих… их…

Вадим сглотнул и, не отводя взгляда, спросил:

– А что именно от меня нужно?

Александр дрожащей рукой полез в карман и медленно достал фотографию, протянув её Вадиму. На снимке были изображены четыре человека: некоторые выглядели серьёзными, другие улыбались, будто кадр был сделан в спокойное и мирное время. Среди них был и сам Александр.

Он перевёл дыхание и продолжил:

– Тебе нужно найти их…

Он сжал фотографию пальцами, словно боялся её отпустить.

– Иначе весь смысл гражданской войны будет обесценен. Все жертвы… напрасны.

Александр поднял взгляд и тихо добавил:

– Сейчас тебе главное – пережить усвоение генов гибрида. Это будет нелегко. Начнётся лихорадка, ломка тела, боль – такая, что покажется, будто ты не выживешь.

Он сделал паузу и уже увереннее продолжил:

– Но ты переживёшь. Я заранее ослабил ген, сделал его слабее, чтобы ты не умер.

– У меня есть ещё одна просьба… – прошептал он.

Александр прижал ладонь к груди. Его тело напряглось, было слышно, как он проламывает себе грудную клетку. Затем он медленно вытащил из-под одежды небольшой биологический объект. По форме он напоминал сердце, но был значительно меньше и отличался по цвету – тёмный, с едва заметным пульсированием, словно в нём жила чуждая жизнь.

– Это не сердце, – выдохнул Александр. – Но без этого организм не сможет регенерировать.

Он посмотрел на Вадима долгим, уставшим взглядом и тихо сказал:

– Ты должен меня убить… Мне осталось недолго.

Он выдохнул и добавил:

– Я не могу уйти сам. В нашем мире самоубийство считается грехом – это отказ от ответственности за последствия своих поступков. А я и так слишком много на себя взял… слишком много раз переступал черту.

Александр замолчал, затем заговорил снова:

– Потом сюда придут органы по борьбе с гибридами… ОБГ.

Он посмотрел Вадиму прямо в глаза.

– Ты должен сказать им, что я пытался напасть на тебя. Что хотел тебя съесть.

Александр тяжело сглотнул.

– Скажи, что ты защищался. А из-за того, что я был обессилен, ты смог меня убить…

Его голос ослаб:

– Потом тебе нельзя будет выходить из дома. Запасись обезболивающим.

Он перевёл дыхание.

– Этот период продлится несколько дней. Переживи их… и не дай никому увидеть, что с тобой происходит.

Он посмотрел на Вадима в последний раз и едва слышно произнёс:

– Теперь тебе придётся убить меня… Прошу, быстрее, чтобы не мучиться. У меня почти не осталось сил.

Вадим хотел сказать:

– Я… я не могу так с тобой поступить…

Но Александр перебил его:

– Так нужно. Это единственный путь.

Вадим дрожащими руками взял кухонный нож. Сердце колотилось, слёзы катились по щекам, но он знал, что должен это сделать. С рыданиями он воткнул нож – и почувствовал, как тело Александра расслабилось в его руках.

Вадим в слезах обнял его, ощущая всю тяжесть происходящего и ту боль, которая навсегда останется с ним.

Он осторожно отпустил тело. Оно медленно опустилось на пол, бесшумно, словно тяжесть самой жизни покидала его.

Вадим глубоко вздохнул, затем достал телефон и набрал номер ОБГ.

Когда трубку подняли, он дрожащим голосом объяснил всё так, как просил Александр.

– Приняли. Уже выезжаем.

Прошло меньше пяти минут, как подъехали машины ОБГ…

Вадим опустил телефон и глубоко вздохнул, ощущая одновременно облегчение и пустоту.

Прошло меньше пяти минут, как подъехали машины ОБГ.

Всё было стремительно: люди в униформе быстро вошли в дом, начали осматривать тело Александра, проверяя его состояние, и тут же обратились к Вадиму.

– Нам нужно, чтобы вы подробно всё рассказали, – сказал один из офицеров, пока другой уже начинал осмотр тела.

Вадим кивнул. Сердце колотилось, и он начал объяснять всё так, как Александр просил: о нападении, защите и о том, что произошло.

Один из офицеров внимательно задавал вопросы, а другой молча записывал всё, что говорил Вадим. По форме и званию было видно, что перед ним лейтенанты. Их движения были уверенными, без спешки, но с чёткой концентрацией на каждой детали, которую он рассказывал.

Вадим с трудом сглатывал, стараясь не запутаться, и повторял именно ту версию событий, которую услышал от Александра.

Один из офицеров, не отводя взгляда, спросил:

– Как он попал в дом?

Вадим с трудом вспомнил детали:

– Он выбил окно…

Офицер нахмурился и сказал:

– Никто не слышал, что выбили окно.

Вадим пожал плечами, всё ещё дрожа:

– Не знаю… мне было не до этого…

Один из офицеров продолжил, внимательно глядя на Вадима:

– Ты знаешь этого человека или причину, по которой он именно сюда пришёл?

Вадим покачал головой, голос дрожал:

– Не знаю… Скорее всего, мне просто не повезло, что он решил прийти именно сюда.

– Тебе очень сильно повезло… ты смог убить его ножом.

– Скорее всего, потому что он был сильно ранен, – тихо ответил Вадим.

Сотрудник заметил, что у тела не хватает одного органа, и пробормотал:

– И правда… повезло.

– Скажите нам ваш мобильный номер, – сказал офицер, который допрашивал его. – Мы позвоним, чтобы вы прибыли для уточнения вопросов.

Вадим продиктовал номер.

– У вас есть место, где можно переночевать, пока мы осматриваем место происшествия? – спросил офицер.

Вадим солгал:

– Да, есть.

Он понимал, что если усвоение гена начнётся, нельзя, чтобы кто-то увидел его в таком состоянии.

Зайдя на кухню, он собрал в рюкзак обезболивающие таблетки, немного воды и еды, а также два небольших пледа. Собрав всё, Вадим подошёл к офицеру:

– Могу я идти?

– Да, можешь. Но оставайся на связи, – ответил офицер.

Вадим кивнул и направился к двери, держа рюкзак при себе.

Это стало его началом…

Началом пути, от которого уже не будет возврата.

Между сном и болью

Выйдя на улицу, Вадим просто шёл в непонятном направлении. Дом уже не был вариантом – оставаться там было слишком опасно. Он не знал, куда теперь идти; каждая улица казалась одинаково чужой и пугающей.

Каждый шаг давался с усилием, а мысли кружились в голове: что делать дальше и как его жизнь навсегда изменилась.

Идя без цели, Вадим начал ощущать первые симптомы. Головокружение внезапно накрыло его, ноги будто подкосились, а в мышцах появилась лёгкая боль – словно после долгой и изнурительной тренировки. Он продолжал идти, мысленно перебирая варианты, где можно было бы спрятаться на пару дней. Это место должно было быть безопасным, вдали от посторонних глаз – сейчас любая ошибка могла стоить ему жизни.

Пройдя ещё десять минут, Вадим вышел за пределы города. В этот момент он вспомнил, что примерно в пяти километрах отсюда есть старый дом, куда они с Александром иногда заходили.

Мысли о прошлом слегка отвлекли его, но чувство опасности не отпускало. Нужно было добраться туда как можно быстрее и подготовиться к тому, что ждёт его дальше.

Пройдя ещё пару метров, Вадим начал понимать, что ему становится хуже. Головная боль усилилась, мышцы ныли сильнее, словно их ломило до костей, и, похоже, поднялась температура.

Каждый шаг давался с трудом. Дыхание стало чаще, а в голове крутились мысли о том, как пережить эти первые часы трансформации.

С каждым шагом симптомы усиливались. Сознание путалось, и Вадим уже не понимал, куда идёт, зачем продолжает идти и, главное, почему всё ещё движется вперёд.

Ему начало казаться, что эти деревья он уже проходил раньше, будто идёт по кругу. Местность не менялась, а чувство потерянности только усиливало головокружение и боль.

Из-за сильной боли Вадим рухнул на землю. Он не мог точно понять, произошло это от невыносимых ощущений или от изнуряющей усталости – тело полностью перестало слушаться.

Иногда он приходил в себя на несколько секунд, сквозь туман боли видя, что происходит вокруг. Эти мгновения были короткими и хаотичными, но давали хотя бы малую возможность понять, где он и что с ним происходит.

Единственное, что Вадим запомнил, – к нему подошла девушка. Лица её не было видно из-за темноты, и на мгновение он подумал: откуда она здесь появилась? Но сейчас ему было не до этого. Боль пронзала тело, скручивала каждую мышцу, и он не мог даже пошевелиться.

Потом Вадима кто-то понёс. Это была уже не та девушка – он сомневался, что она смогла бы поднять его на плечи. Он почти не чувствовал своего тела, лишь слабые толчки и качку, пока кто-то осторожно нёс его в неизвестном направлении.

Следующее, что он помнил, – его куда-то принесли. Краем глаза он заметил небольшое здание: старое, заброшенное, с облупившейся краской и заросшими кустами вокруг.

Каждое движение давалось с трудом, а боль и усталость делали происходящее почти нереальным.

Потом Вадим снова очнулся на несколько секунд и увидел перед собой ту же девушку. Она выглядела лет на двадцать, со светло-русыми волосами, и смотрела на него с удивлением, будто понимала, что с ним происходит.

Её взгляд был внимательным, но мягким, и на мгновение Вадим почувствовал, что не всё вокруг него враждебно.

Затем он снова увидел её – на этот раз её лицо выражало растерянность. Позади стоял мужчина, но из-за тусклого света лампочки Вадим не смог рассмотреть его черты.

Девушка что-то крикнула мужчине, и тот передал ей шприц. В следующее мгновение она вколола его Вадиму. От неожиданности он дёрнулся и снова потерял сознание.

Потом он снова пришёл в себя на несколько секунд. Боль не утихала, и Вадим окончательно потерял счёт времени.

Перед собой он заметил мужчину лет двадцати шести – тридцати с короткими светлыми волосами. Тот сидел рядом на корточках, попивая что-то из прозрачной бутылки и бормоча себе под нос. Затем медленной струйкой мужчина начал наливать содержимое прямо в рот Вадиму. По вкусу это напоминало водку или смесь спирта с водой, но из-за состояния Вадим не смог точно понять.

Вдруг раздался громкий женский голос:

– Ты зачем ему алкашку наливаешь? Ему и так плохо, непонятно, протянет ли он!

Вадим едва различал слова, но тревога в голосе заставила его сердце учащённо забиться.

Потом ничего особенного не происходило. Рядом были та девушка и мужчина. В какой-то момент к мужчине подошла другая девушка – с длинными волосами, заплетёнными в толстую фиолетовую косу. Вадим успел подумать: это настоящий цвет или она их покрасила?

Она позвала мужчину, и они оба ушли, оставив Вадима одного, с ощущением, что происходящее становится всё более странным и непредсказуемым.

После этого он больше ничего не помнил.

Проснувшись, Вадим понял, что тело больше не ломит. Он осмотрел комнату: она была потрёпанной, на столе лежали шприцы и какие-то таблетки.

Опустив взгляд, он увидел матрас – очень старый, а сверху лежали его два пледа. Значит, кто-то порылся в рюкзаке и аккуратно разложил вещи.

Когда он попытался встать, в глазах на мгновение потемнело. Тело всё ещё было слабым, но, опираясь на стол, он смог удержаться на ногах.

Медленно, маленькими шагами Вадим вышел в коридор. Он помнил, что его приносили в заброшенное здание, но это место было другим – раньше он здесь не бывал.

Когда он начал идти дальше, кто-то неожиданно коснулся его. От испуга Вадим резко обернулся, потерял равновесие и упал на спину.

Подняв глаза, он увидел девушку, которая тогда его нашла.

– Ты уже себя нормально чувствуешь? – спросила она.

Вадим с трудом сглотнул:

– Вроде да…

Он хотел спросить, кто она, но она опередила его:

– Ты теперь гибрид, или как?

От удивления и испуга он замер. Откуда она могла это знать?

Девушка подошла ближе, опустилась на колени и слегка порезала себе руку. Капнула каплю крови ему на лицо и внимательно посмотрела. В этот момент она заметила, что его левый глаз изменил цвет.

– Значит, не зря мучился, – сказала она. – Я уже начинала думать, что ты не протянешь.

Она встала и кивнула в сторону коридора:

– Пошли за мной. У нас к тебе много вопросов.

Мужчина жестом показал Вадиму присесть. Он сел, но не успел сказать ни слова. Мужчина наклонился, достал из-под стола фотографию – ту самую, которую держал Александр, – положил её перед ним и спросил:

– Откуда она у тебя?

В комнате повисла тишина. Вадим сразу понял: этот вопрос был важнее всего остального.

Стоило ему взглянуть на фотографию, как он осознал – люди, изображённые на ней, сейчас сидят прямо перед ним.

Он медленно поднял взгляд со снимка на них. В этот момент стало ясно: он попал именно туда, куда нужно.

И он понял – скрывать больше нечего.

Вадим рассказал им всё: про Александра, про укол, про его просьбу и про то, как оказался здесь. Слова выходили сами собой, одно за другим, будто он слишком долго держал всё это внутри.

– Получается… Александр уже мёртв? – тихо спросил мужчина.

Вадим ничего не ответил, лишь медленно кивнул.

В комнате снова повисла тишина – тяжёлая, давящая. В ней каждый из них понял больше, чем было сказано вслух.

Те, кого бояться

– Вот что оно значит… – тихо произнёс он. – Всё-таки его время вышло.

Я нахмурился и, не скрывая растерянности, спросил:

– Как это… вышло?

Мне казалось, что за этими словами скрывается нечто большее, чем просто смерть.

Он посмотрел на меня внимательно и медленно произнёс:

– Ты должен понять одну истину. За силу гибрида всегда нужно платить.

Он сделал короткую паузу и добавил:

– Плата – это твоё собственное здоровье.

Эти слова прозвучали тяжело, и в этот момент я начал осознавать, какую цену мне придётся заплатить за то, что Александр передал мне.

Он продолжил, глядя мне прямо в глаза:

– Чтобы ты понял… если человек проживёт сорок лет, то, получив силу гибрида, это время сокращается вдвое. А иногда – и больше.

Я почувствовал, как внутри что-то сжалось. Эти слова тяжёлым камнем легли на грудь: сила, которую мне дали, имела цену, и она оказалась намного выше, чем я мог представить.

Он добавил, чуть опустив взгляд:

– В среднем продолжительность жизни гибридов – тридцать пять лет. И то, если повезёт. А если нет… смотри, до тридцати не доживёшь.

По спине пробежал холод. Каждое слово давало понять: то, что я получил, – не просто сила. Это билет в короткую, но смертельно опасную жизнь.

Наступила короткая пауза.

И вдруг мужчина резко наклонился ко мне и насильно влил в рот какую-то тёмную жидкость.

Я закашлялся, задергался, не понимая, что это за вещество и зачем оно мне нужно. Всё происходящее казалось нереальным, а тело снова начинало сопротивляться каждому движению.

– Значит, ближний бой, – произнёс он.

Я посмотрел на свою левую руку и застыл. Она изменила цвет и структуру – больше не походила на обычную руку. Всё выглядело так, словно она была расплавлена, но при этом обрела странную, пугающую силу.

Сердце забилось быстрее. Я начал осознавать: это не просто сила – это начало чего-то, чего я ещё не понимал до конца.

Он взглянул на мой левый глаз и сказал:

– И цвет глаза поменялся… Значит, в тебе есть что-то такое. Раз он передал тебе ген и послал тебя нас искать.

Холод снова пробежал по спине. Теперь всё происходящее обретало смысл – и от этого становилось ещё страшнее.

В этот момент девушка со светло-русыми волосами подошла к нему и дала лёгкий подзатыльник.

– За что ты так со мной жестока, Алина? – спросил он в шутливой форме.

– Гриша… не вгоняй парня в депрессию. Ему и так сейчас нелегко, – ответила она.

– Всё, всё, понял, – сказал Гриша. – Ну тогда давай знакомиться. Я – Гриша, а это девушка, которая любит доминировать над парнями, Алина.

Алина снова дала ему лёгкий подзатыльник.

– Ладно, ладно, понял, – пробормотал он. – А это девочка, которая молчит. Это Даша, любительница парней среднего телосложения. О, ты как раз подходишь.

В тот же момент Даша слегка шлёпнула его по голове.

– Ай! – вскрикнул он, хватаясь за затылок.

Я тихо подумал про себя: Так вот кто они… Эти самые революционеры, которых люди так боятся.

Я смотрел на них и не понимал, как такие обычные, почти неприметные люди могут быть теми самыми революционерами. Внутри нарастало смешанное чувство удивления и тревоги – здесь скрывалось нечто большее, чем их внешний вид.

– Жрать не хочешь? – спросила Даша.

Я кивнул:

– Да… было бы неплохо.

Боль и усталость всё ещё давили на меня, и мысль о еде казалась почти спасением.

Она сняла с плиты сковороду, на которой жарилась картошка.

– Конечно, жрать хочешь, – сказала она. – Пролежал на кровати больше двух недель.

– Сколько…? – спросил я, и слова застряли в горле.

– Две недели, – ответила Даша.

Гриша кивнул:

– Так и есть. Он действительно пролежал столько времени.

Две недели. Целых две недели, которые я даже не заметил.

– Так что ешь, – сказала Даша. – А то скоро будешь похож на скелет.

Я медленно потянулся к сковороде. Запах жареной картошки пробудил аппетит – телу действительно нужны были силы.

– Это, конечно, всё хорошо, – сказал Гриша, – но главного мозга команды больше нет.

Эти слова ударили сильнее, чем я ожидал.

– Да… и по силе он был одним из лучших. Потеря такого члена может поставить под угрозу всю группировку.

Он улыбнулся:

– Пить будешь?

– Ты что, он даже не оклемался, а ты уже спаивать его удумал? Алкаш небритый! – резко сказала Алина.

– Почему небритый? Я брился всего шесть дней назад… – пожал плечами Гриша.

Я тихо улыбнулся, наблюдая за этой почти домашней перепалкой.

– Когда поешь, лучше ляг отдохни, – сказала Даша. – Ещё непонятно, как организм отреагирует на изменения.

Я кивнул. Каждое её слово усиливало тяжесть происходящего. Всё ещё слабый и изнурённый, я понимал: сейчас важен каждый момент отдыха, чтобы хоть немного справиться с тем, что только начинало происходить со мной.

Выйдя из кухни, я направился в комнату, куда меня впервые принесли. Лёг на кровать и попытался осмыслить всё, что случилось за последнее время.

Мысли метались: Александр, ген, сила, смерть… Всё переплеталось, и я уже не понимал, что реально, а что – остатки сна и боли.

Вдруг вспомнил, что мне должны были позвонить из ОБГ. Я резко поднялся и начал искать телефон. Когда нашёл и включил его, на экране высветилось сообщение: отсутствует SIM-карта.

В этот момент в дверном проёме появилась Алина. Я снова вздрогнул и выдохнул:

– Хватит меня пугать!

Она подняла руки:

– Ой, извини. Не хотела. Симку мы выкинули, чтобы через неё никто не попытался тебя найти.

Я тяжело вздохнул. Всё здесь подчинялось другим правилам.

– Понятно, – тихо ответил я и снова лёг.

Алина подошла ближе, опустилась рядом на колени и улыбнулась с лёгкой хитринкой. Я напрягся, не понимая, чего ожидать.

И вдруг почувствовал лёгкий поцелуй в щёку.

– Зачем ты это сделала? – смущённо спросил я.

Она улыбнулась:

– Мне нравится, когда ты смущаешься.

Я почувствовал, как лицо заливает жар.

– Откуда ты знаешь, как я смущаюсь?

– Пока ты болел, я слышала твой бред.

Я пробормотал:

– Если меня поцелует красивая девушка… я буду самым счастливым человеком.

Она кивнула.

И сделала это.

Горячая волна смущения захлестнула меня. Даже в бреду я не смог скрыть, насколько это меня задело.

– После этого, – тихо сказала она, – я каждый день заходила к тебе и ждала, когда ты придёшь в сознание. И каждый раз целовала тебя в щёку. А ты смущался, будто это впервые.

Сердце снова забилось быстрее.

Я подумал: и это… те самые люди, которых считают угрозой для страны?

Сила и повседневность странным образом уживались здесь рядом.

– Ладно, отдыхай. Я пойду.

Я молча кивнул. Когда дверь закрылась, в комнате стало тихо.

Проснулся я уже поздно. Стекло на окне потемнело от времени, часть его была заколочена, но через оставшиеся щели всё ещё можно было увидеть улицу.

Решив попить воды, я направился на кухню. Но, подойдя, остановился и стал наблюдать.

Гриша сидел за столом и медленно тянул прозрачную мутноватую жидкость из маленьких стопок. В его движениях не было спешки – только странное, тревожное спокойствие.

В руках он держал фотографию. На ней была женщина с девочкой лет шести. Он смотрел на снимок так, будто видел его в последний раз. Лицо оставалось спокойным, но иногда искажалось, словно он едва сдерживал слёзы.

Я хотел отойти, но кто-то мягко хлопнул меня по плечу. Даша. Она жестом показала идти за ней.

В комнате стояли матрасы и разбросанные вещи. Она приоткрыла форточку, закурила и протянула сигарету мне. Я взял её, подумав: жизнь и так сокращена – какая разница.

Мы молчали.

– Ты знаешь, что будет, если гибрид начнёт поедать себе подобных? – тихо спросила она.

Я покачал головой.

– Он становится сильнее. Но платит рассудком. Это как тяжёлая зависимость. Им нужны только органы себе подобных.

Она затянулась.

– Четыре года назад на военной базе держали искусственно выращенных гибридов. Без имён. Только номера.

С ними обращались как с инструментом.

– Один полковник решил провести эксперимент. Он приказал запереть их без еды. Хотел посмотреть, что будет, если один убьёт другого… и начнёт его есть.

В голосе звучало отвращение.

– Они держались долго. Но голод сделал своё. Начались драки. В итоге остался один.

Я почувствовал холод по спине.

– Запомни, – твёрдо сказала она, – ни в коем случае не пробуй гибрида. Лучше умереть, чем стать существом, у которого от человека осталось только название.

Она ушла.

Позже на кухне всё выглядело иначе. Гриша уже улыбался, Алина сидела рядом, Даша читала документы.