Кровавые игры

Причина. Лена. Мысль о сестре пронзила Ванессу новой болью, но и дала странную силу. Да, у нее была причина. Самая важная в мире.

Сверху, сквозь толщу бетона, донесся приглушенный гул, потом еще один далекий крик. Испытание продолжалось. Мира выключила фонарик, погрузив их в благословенную, скрывающую тьму.

– Отдыхай, – сказала она. – Я посплю пару часов, потом ты. Один глаз всегда должен быть открыт.

Ванесса кивнула в темноте. Она не думала, что сможет уснуть, но истощение взяло свое. Ее сознание провалилось в черную, беззвучную пустоту, где не было ни бегущих стен, ни хруста костей.

Она проснулась от легкого толчка в плечо.

– Твоя очередь, – прошептала Мира. – Тишина уже час. Испытание, кажется, закончилось.

Ванесса встала, затекшие мышцы ныли. Она вглядывалась в темноту, слушала плеск воды, далекие, непонятные звуки арены. Так начались ее первые сутки в аду. Не в одиночку. Пока что.

Глава 5. Союзы и предательства

Следующие часы они провели, исследуя канализационный тоннель. Он оказался частью обширной, заброшенной системы, местами обрушенной, но в целом проходимой. Мира вела себя как опытный скаут: отмечала развилки зарубками на стене, прислушивалась к звукам, стекающим по трубам, однажды вовремя остановила Ванессу, указав на едва заметную проволочную растяжку на уровне щиколотки.

– Капкан, – коротко пояснила она, обезвредив его ловким движением. – Кто-то уже обживает подземку.

Это заявление заставило Ванессу сжать кулаки. Они были не одни в этой сырой преисподней.

Они нашли первую «добычу» в нише, заваленной обломками: ржавую консервную банку с непонятными буквами и пластиковую бутылку с мутной жидкостью. Мира понюхала содержимое, поморщилась.

– Вода. Грязная, но, кажется, не отравленная. Кипятить придется. Консервы… не рискую.

Они разделили воду поровну, по нескольку глотков. На вкус она была металлической и затхлой, но Ванесса никогда в жизни не пила ничего вкуснее.

Когда по их расчетам прошло около суток, Мира предложила выбраться наверх.

– Нужно понять, что происходит на арене. Искать ресурсы. Здесь одни отбросы.

Они нашли чугунную лестницу, ведущую к другому люку. Мира приложила ухо к металлу, долго слушала.

– Тишина. Похоже, пустой сектор.

Люк, к их удивлению, открылся легко. Они оказались в полуразрушенном здании, которое, судя по всему, когда-то было складом. Груды ящиков, покрытых пылью, странное оборудование под брезентом. И главное – тишина. Ни души.

Именно здесь они устроили первую настоящую стоянку. Нашли относительно чистый угол, загородили его разваленным шкафом. Мира сходила «на разведку» и вернулась с двумя банками тушенки (настоящей, с истекшим сроком годности лет двадцать назад, но все же) и рулоном медицинского бинта.

– Это золото, – сказала она, кладя бинт. – Без него любая царапина может убить.

Они ели тушенку холодной, пальцами. Это был самый восхитительный пир в жизни Ванессы. Настоящее мясо, жир, соль. Она ела медленно, смакуя каждый кусочек, чувствуя, как силы возвращаются в тело.

Именно тогда они услышали шаги.

Оба замерли. Шаги были осторожными, крадущимися, раздавались где-то за грудой ящиков. Не Стражи – те ходили бы твердо и громко. Другой участник.

Мира жестом приказала Ванессе замереть и бесшумно скользнула в тень, держа в руке тяжелую металлическую деталь, подобранную на полу. Ванесса сжала в кулаке ржавый болт.

Из-за угла показался человек. Это был Кайл.

Он выглядел изможденным, на его рубашке темнело пятно, похожее на кровь, но не его. Его глаза, холодные и оценивающие, мгновенно нашли их в полутьме. Он остановился, не делая резких движений.

– Компания, – произнес он тихо, и его взгляд скользнул от Ванессы к тому месту, где скрывалась Мира. – Выходи. Я не с пустыми руками.

Из тени выплыла Мира, не опуская импровизированной дубины.

– Что ты предлагаешь?

– Информацию, – сказал Кайл. – За воду.

У него в руках была почти полная бутылка – стандартная ареновская, с прозрачной жидкостью. Он видел их пустую бутылку.

– Какую информацию? – спросила Ванесса, вставая.

– Карту секторов. Приблизительную. И имена двух Теней.

Мира нахмурилась.

– Тени? Это что, легенды?

– Нет, – голос Кайла стал еще тише. – Группа. Самые сильные, самые жестокие. Они не просто выживают. Они охотятся. Убирают слабых целенаправленно. Я видел, как они работают. У них есть знак – черный треугольник.

Ванесса вспомнила шрам на его руке, который она заметила в поезде. Прямоугольный, грубый. Не треугольник. Но что-то в его истории не сходилось.

– Почему ты нам рассказываешь? – спросила Мира, недоверчиво.

– Потому что в одиночку против них не выстоять. А вы… – он посмотрел на Ванессу, – …вы создаете волну. Доброволец. За вами следят. Пока вы живы, внимание отвлечено от таких, как я.

Это был циничный, но честный расчет. Ванесса кивнула Мире.

– Давай ему воду.

Мира нехотя протянула свою бутылку. Кайл отдал свою, почти полную. Потом он углем, найденным на полу, начертил на листе ржавого железа грубую схему.

– Мы здесь, в руинах склада, – он ткнул в точку. – Центр арены – вот тут, Храм, откуда вещает Рейн. Там самые лакомые припасы, но и охрана серьезная. Тени базируются здесь, в старых вентиляционных шахтах под болотом. Их трое, что я знаю. Ими движет не голод. Им нравится процесс.

Он встал, отряхнув руки.

– Наше знакомство закончено. Удачи. И смотрите в оба.

Он растворился среди развалин так же бесшумно, как и появился.

– Странный тип, – пробормотала Мира, изучая карту. – Но информация, похоже, ценная.

Ночью, когда Ванесса стояла на вахте, она услышала шорох у их импровизированного склада с припасами. Негромкий, осторожный. Она замерла, прикрыв фонарик рукой. Кто-то рылся в их трофеях.

Она не стала кричать, предупреждая Миру. Вместо этого она взяла болт и метнула его в темноту, в сторону шороха.

Раздался сдавленный вскрик, звук падения, и потом – быстрые удаляющиеся шаги. Когда Мира проснулась и они с фонариком подошли к месту, они обнаружили, что пропала одна банка тушенки и половина бинта. Но на полу лежала капля крови.

– Паразиты, – спокойно сказала Мира. – Их всегда полно в начале. Выживут за чужой счет. Скоро их поубавится.

На следующий день они решили искать источник воды. По карте Кайла, недалеко был ручей, стекавший с искусственных холмов. Они двигались осторожно, от укрытия к укрытию. Арена жила своей жизнью: где-то вдалеке сработала ловушка с шипящим звуком, раздался хлопок, похожий на выстрел. Один раз они увидели дрон, бесшумно парящий в вышине, с красным горящим глазом-камеры.

Ручей нашли. Неширокая полоска чистой на вид воды, бегущая по камням. Возле него уже были люди. Двое участников, парень и девушка, стояли друг напротив друга, ожесточенно споря о чем-то. У обоих в руках были палки.

– Я первый пришел! – кричал парень, толстогубый, с безумным блеском в глазах.

– Но мне нужно больше! – парировала девушка, худая как щепка. – У меня рана!

Они не заметили Ванессу и Миру, скрытых в кустах неестественно яркой зелени.

– Иди к черту! – рявкнул парень и замахнулся палкой.

Драка была короткой, грязной и беспощадной. Девушка, ослабленная, проиграла. Парень ударил ее палкой по голове, она упала, и он нанес еще несколько ударов, пока та не затихла. Потом, тяжело дыша, он подошел к ручью, зачерпнул воду в свою бутылку, даже не взглянув на тело, и скрылся в зарослях.

Ванесса закусила губу до крови, чтобы не закричать. Мира схватила ее за руку, сжимая так, что кости хрустнули.

– Тише. Ничего не поделаешь. Он уже ушел.

Они подождали, пока убедятся, что вокруг никого, и подошли к ручью. Тело девушки лежало лицом вниз, темное пятно растекалось по камням. Мира быстро и эффективно обыскала карманы, нашла пустую бутылку и кусок какого-то корня.

– Бесполезно, – сказала она без эмоций. – Пошли.

Ванесса не могла отвести глаз от безжизненной руки, пальцы которой все еще сжимали ту самую палку. Это была смерть не от ловушки, не от игры системы. Это было убийство. Простое, бытовое, из-за глотка воды. Арена делала свое дело: стирала человеческое, обнажая звериное.

Вечером того же дня Мира сказала, что нужно проверить еще один тоннель, который, по ее мнению, мог вести к складу с медикаментами. Она ушла, взяв с собой фонарик и обещав вернуться через пару часов.

Часы тянулись мучительно. Ванесса сидела в их убежище, вслушиваясь в каждый звук. Страх одиночества сжимал ее горло тисками. Она думала о Кайле, о его предупреждении о Тенях, о том, как легко тот парень убил девушку.

Мира не вернулась. Ни через два часа, ни через четыре.

Когда начало светать, Ванесса нашла у входа в убежище, прижатый камнем, обрывок упаковки от бинта. На нем углем было нацарапано: «Прости. Но я выживу».

Предательство ударило не столько болью, сколько леденящим холодом. Они не были подругами. Это был договор. И Мира его нарушила, забрав с собой фонарик и, вероятно, припасы, которые смогла унести. Она выбрала шанс на спасение в одиночку.

Ванесса осталась одна. С картой, нацарапанной на ржавом железе, с полупустой бутылкой воды и с гнетущим пониманием: доверять нельзя никому. Сорок восемь часов перемирия истекли. Теперь каждый был сам за себя.

Она свернула карту, спрятала ее за пазуху, взяла в руки ржавую металлическую трубу, которую притащила Мира, и вышла из укрытия. Первые лучи искусственного солнца пробивались сквозь купол, окрашивая руины в болезненно-оранжевый цвет.

Она была одна. Но она была жива. И у нее все еще была причина.

– Я выживу, – прошептала она в тишину утра. На этот раз это звучало не как надежда, а как обет. Как единственная правда, оставшаяся в этом мире.

Она сделала шаг вперед, в новый день Игр.

Глава 6. Воспоминания о доме

Одиночество на арене было иным. Оно не было тишиной – арена никогда не молчала по-настоящему. Оно было ощущением пустоты за спиной, где раньше находился другой человек, пусть и временный союзник. Каждый шорох заставлял оборачиваться, каждый отдаленный звук анализировать на предмет угрозы. Усталость накапливалась не только в мышцах, но и в мозгу, постоянно находящемся в режиме тревоги.

И именно в такие моменты, когда сознание, измотанное страхом, на мгновение теряло бдительность, прошлое прорывалось наружу. Непрошеными, яркими, болезненными вспышками.

Мама в огороде. Не на арене, а в крошечном палисаднике перед их домом в Секторе 9. Солнце было настоящим, теплым, ласковым. Мама, в стареньком платье в цветочек, наклонилась над грядкой с лавандой. Ее руки, шершавые от работы, бережно расправляли стебли. Пахло землей, травой и чем-то сладким – она, кажется, пекла пирог из суррогатной муки и последних яблок. «Ванесса, подержи-ка лейку!» – ее голос был усталым, но спокойным. Таким безопасным. Ванесса подходила, и мама нежно смахивала прядь волос с ее лба, оставляя на коже запах земли и лаванды. Это был запах дома. Запах, которого больше нет.

День рождения Лены. Пятнадцать лет. Никаких подарков, конечно. Но Ванесса умудрилась выменять на свои прошлогодние ботинки кусок настоящего сахара и щепотку какао-порошка. Она пекла «торт» – пресную лепешку, смазанную сладкой пастой. Лена сидела за столом, ее глаза сияли, как в детстве. «Вкусно! Лучше всяких синтетических деликатесов!» – врала она, зажмуриваясь от сладости. Они смеялись, крошки падали на грубую скатерть. Отец молча смотрел на них, и в уголках его глаз таилась какая-то тень, но тогда Ванесса не придала этому значения. Она видела только смеющуюся сестру. Свою Лену. Ту, которую нужно было спасти.

Последний урок в школе. Учитель истории, старый Артем, с проседью в бороде и горящими глазами. Он отошел от утвержденной программы. Закрыл дверь, прислушался. Потом достал из-под стола потрепанную книгу. «Сегодня, – сказал он тихо, – мы поговорим о свободе. Не о той, что нам обещают в трансляциях. О настоящей. О той, что внутри». И он начал читать стихи. Запрещенные стихи о выборе, о достоинстве, о праве сказать «нет». Ванесса ловила каждое слово, чувствуя, как в груди разгорается странный, тревожный огонек. Потом дверь с грохотом распахнулась, вошли двое Стражей. Учителя увели. Больше его никто не видел. Но слова, как семена, упали в почву ее памяти. «Свобода – это ответственность. Страшная, тяжелая. Но без нее мы – скот».

Отец и его пистолет. Она застала его поздно вечером в сарае. Он не пил, как иногда, чтобы забыться. Он сидел на ящике и чистил старый, промасленный пистолет. Не стражевский стандарт, а что-то древнее, с деревянной рукоятью. Увидев ее в дверях, он не испугался, не стал прятать. Он просто посмотрел на нее своим тяжелым, усталым взглядом. «Это была твоей деда, – хрипло сказал он. – Он верил, что когда-нибудь он понадобится. Чтобы защитить семью». Он положил пистолет в тайник под половицей. «Никому. Ни слова». Через неделю отца забрали. Обыск был коротким, но пистолет не нашли. Стражи что-то знали, но доказательств не было. Ванесса так и не узнала, за что именно его забрали. За пистолет? За разговоры? За тот самый взгляд, полный немого протеста? Мама сказала, что он «нарушил режим тишины». Что бы это ни значило.

Воспоминания атаковали ее по ночам, когда она пыталась забыться беспокойным сном в каком-нибудь укрытии. Они переплетались, создавая кошмарный коллаж. Вот мама с лавандой оборачивается, и ее лицо – лицо той девушки, убитой у ручья. Вот Лена за столом с тортом, а потом ее глаза становятся стеклянными, пустыми, как у тех черепов на Вратах. Вот учитель Артем читает стихи, а из его рта выползают черные, шевелящиеся тени.

Она просыпалась с криком, зажатым в горле, в холодном поту, дрожа всем телом. Кошмар не кончался с пробуждением. Он висел в воздухе, вдавливая ее в землю, напоминая, что все, что было дорого, – утрачено. Осталась только эта бетонно-металлическая пустошь, страх и необходимость убивать, чтобы увидеть эти лица снова.

Однажды, после особенно яркого сна об отце, она нашла в руинах осколок зеркала. Посмотрела в него. Из глубины на нее смотрело незнакомое лицо: осунувшееся, с темными кругами под глазами, с губами, сжатыми в тонкую, жесткую линию. В глазах светился странный огонек – смесь ужаса и решимости. Это было лицо участницы Игр. Лицо хищника, загнанного в угол.

Она швырнула осколок об стену. Он разбился с тихим звоном.

– Я не забуду, – прошептала она в тишину, обращаясь к призракам своего прошлого. – Я не стану одной из них. Я выживу. И я вернусь за тобой, Лена.

Но даже сама себе она уже не верила до конца. Арена делала свое дело. Она точила ее душу, как вода точит камень. Оставляя только самое твердое, самое необходимое. И самое страшное.

Глава 7. Охота за водой

Карта Кайла, несмотря на свою схематичность, спасла Ванессе жизнь. Она позволила ей обойти две очевидные ловушки – зону с датчиками движения, отмеченную перечеркнутым глазком, и «кладбище механизмов», где, по его записи, «пахнет серой и смертью».

Но была проблема, которую карта решить не могла: вода. Ручей, где произошло убийство, иссяк. Вернее, его перекрыли. Когда Ванесса осторожно подобралась к тому месту на следующий день, она увидела, что русло сухо, а на камнях остались лишь мокрые пятна. Где-то выше по течению Стражи или сама система перекрыли вентиль. Вода стала инструментом управления, способом сгонять участников в нужные места или устраивать кровавые давки у последних источников.

Ее бутылка была почти пуста. Оставалось на два-три глотка. Вспоминались слова Кайла: «Информация – вода в пустыне». Теперь и буквальная вода стала информацией – самой ценной.

Она решила углубиться в канализационную сеть. Там, внизу, должны были быть резервуары, отстойники, что-то. Рисковало, но выбора не было.

Спуск в другой люк оказался более сложным. Лестница была полуразрушена, и ей пришлось карабкаться по ржавым скобам, вбитым в стену. Запах стал другим – не просто затхлостью, а тяжелым, химическим, обжигающим нос.

Она шла по узкому проходу, освещая путь зажигалкой, найденной в развалинах склада. Пламя вырывало из тьмы мокрые стены, покрытые странными, пульсирующими в свете наростами плесени. Воздух был спертым.

Именно здесь она нашла его. Фрагмент другой карты, замурованный в трещине стены. Бумага была старой, размокшей, но линии на ней проступали четко. Это был чертеж подземных коммуникаций арены. И на нем была пометка: «Резервуар технический воды. Сектор 4-Дельта. Фильтрация не гарантирована».

Сектор 4-Дельта. По грубой схеме Кайла это была территория близ «кладбища механизмов», но с другой стороны. Зона повышенного риска, но и потенциального спасения.

Добираться пришлось полдня, скрываясь в тени руин, перебежками через открытые пространства. Один раз ее чуть не заметил патрульный дрон, но она успела нырнуть в груду металлолома. Сердце колотилось так, что, казалось, звук отдает эхом от железа.

Когда она по отметкам на своей и найденной карте определила, что находится прямо над резервуаром, проблема оказалась в том, как в него попасть. Люка не было. Только гладкий бетонный пол какого-то ангара.

Она уже начала обшаривать стены в поисках скрытого входа, когда услышала шаги. Не осторожные, а твердые, уверенные. Она мгновенно юркнула за обгоревший остов какого-то станка.

Из-за угла вышел Кайл.

Он шел целенаправленно, его взгляд скользил по стенам, полу, потолку. Он явно искал то же, что и она.

Ванесса затаила дыхание. Доверять нельзя никому. Но он делился информацией. И сейчас он был один.

Он остановился почти в центре ангара, прислушался, потом постучал ногой по полу. Звук был глухим. Он наклонился, провел рукой по стыку бетонных плит, нашел что-то, и раздался тихий щелчок. Прямо у его ног квадратная секция пола размером метр на метр опустилась на несколько сантиметров и съехала в сторону, открывая темный проем.

Он знал тайный вход. Как?

Кайл уже собирался спуститься, когда Ванесса решилась.

– Подожди.

Он вздрогнул, резко обернулся, рука мгновенно метнулась к поясу, где торчала заточка из обломка ножовочного полотна. Увидев ее, он не расслабился, но опустил руку.

– Ты. Настойчивая.

– Вода нужна всем, – сказала она, выходя из укрытия. – Давай договоримся. Как с Мирой. Перемирие на время добычи. Потом – поровну. И расходимся.

Он смотрел на нее, его серые глаза были нечитаемы.

– Мира бросила тебя.

– Я знаю.

– И ты все еще веришь в договоры?

– Нет. Я верю в целесообразность. Вдвоем спуститься безопаснее. А драться из-за полной бутылки воды – глупо, пока есть целый резервуар.

Уголок его губ снова дрогнул в подобии улыбки.

Логично. Ладно. Идем. Но будь осторожна внизу. Система могла что-то добавить.

Он спустился первым. Ванесса последовала за ним. Внизу оказалась металлическая площадка, а за ней – огромное, темное пространство. В воздухе висела водяная пыль и тот самый химический запах, но еще сильнее. Где-то вдалеке слышалось мерное бульканье и капанье.

Кайл щелкнул своим фонариком – маленьким, но мощным. Луч прорезал тьму, выхватывая гигантские цилиндры резервуаров, покрытые конденсатом, паутину труб на потолке. И посередине зала – открытый, наполненный до краев темной, почти черной водой бассейн.

– Техническая вода, – сказал Кайл. – Для охлаждения механизмов. Пить нельзя. Нужно найти фильтр или дистиллятор.

Они двинулись вдоль резервуаров. И тут Ванесса заметила нечто странное. Со стен, с некоторых труб, капала жидкость. Но не вода. Что-то более густое, маслянистое. И там, где она капала на бетон, он покрывался пузырями и дымился.

– Не трогай! – резко сказал Кайл, отдергивая ее руку, которую она машинально потянулась, чтобы потрогать странный налет на трубе. – Это кислота. Или что-то похожее. Ловушка.

Он направил луч фонарика выше. Над их головами, почти невидимая в темноте, тянулась тонкая сеть трубочек, из которых и сочилась эта отрава. Она капала в случайных местах, создавая смертельный дождь.

– Пройдем быстро и не под струями, – скомандовал он.

Они заспешили, петляя между зловещими каплями, которые с шипением прожигали дыры в полу. Запах гари смешивался с химическим смрадом.

И наконец, за последним резервуаром, они нашли его. Небольшой блок с мигающими зелеными лампочками – автоматический дистиллятор. К нему был подключен шланг, опущенный в один из цилиндров, а из выходного клапана тонкой струйкой текла прозрачная жидкость в маленькую емкость.

Вода. Чистая.

Но они были не одни.

У дистиллятора, спиной к ним, сидел на корточках человек. Он наполнял свою бутылку. Услышав их шаги, он резко обернулся.

Это был не участник. По крайней мере, не такой, как они. На нем была не стандартная серая роба, а темная, плотная одежда с накладками на плечах и локтях. Лицо скрывала маска из грубого темного материала, с прорезями для глаз. И на груди, нарисованный белой краской, четко выделялся символ: перевернутый черный треугольник.

Тень.

Все замерло. Только тихое бульканье дистиллятора и мерный, зловещий звук капель кислоты нарушали тишину подземного зала.

Маска Тени не позволяла разглядеть лицо, но глаза в прорезях были лишены всякого выражения. Холодные, пустые, как у рептилии. Он медленно поднялся во весь рост, не выпуская бутылки из руки. Другой рукой он провел по поясу, и в его пальцах блеснуло лезвие – короткое, широкое, похожее на охотничий нож.

Кайл не сдвинулся с места, но Ванесса почувствовала, как все его тело напряглось, как пружина перед разжимом.

– Уходи, – тихо сказал Кайл. Его голос был ровным, без угрозы, без страха. Просто констатация.

Тень не ответил. Он сделал шаг вперед, плавно, как хищник. Он был крупнее их обоих, движения выверенные, экономичные.

Ванесса сжала в потной ладони свою ржавую трубу. Адреналин ударил в голову, затуманивая мысли. Он убьет нас. Он убьет нас здесь, в темноте, и никто не узнает.

– У нас нет с тобой конфликта, – продолжил Кайл, не отводя глаз от маски. – Воды хватит на всех. Наполняй свою бутыль и уходи.

Тень издал короткий, хриплый звук – не то смешок, не то кашель. Он снова шагнул вперед, сокращая дистанцию до опасной.

Кайл вздохнул, будто устав от непонимания.

– Ванесса, отойди к стене.

Она послушалась, отступив на шаг. Кайл медленно, чтобы не спровоцировать резкого движения, вытащил свою заточку из-за пояса.

В следующее мгновение Тень атаковал. Не с криком, а в полной тишине. Его нож метнулся вперед, быстрый как молния, целился в горло Кайлу.

Кайл не отпрыгнул. Он провернулся вокруг своей оси, пропуская лезвие в сантиметре от шеи, и нанес короткий, рубящий удар заточкой по запястью атакующего.

Тень отдернул руку, но не достаточно быстро. Заточка оставила на коже темную полосу. Кровь не брызнула – порез был неглубоким. Но это была первая кровь.

Маска не дрогнула, но в глазах мелькнуло что-то – раздражение? Удивление? Он явно не ожидал такого уровня сопротивления.

Они кружили друг вокруг друга, пятясь под смертельным дождиком кислотных капель. Кайл двигался легко, на полусогнутых ногах, его взгляд был прикован к ножу противника. Он выглядел… знающим. Не просто испуганным участником, а тем, кто дрался раньше. Много раз.

Тень попытался обманным движением, но Кайл не купился. Тогда он перешел в яростную, серийную атаку, заставляя Кайла отступать, парировать удары заточкой, которая с каждым ударом звенела, гнулась и грозилла сломаться.

Ванесса поняла, что так Кайл долго не продержится. У Теня было лучшее оружие, больший вес, явно больше опыта в убийствах.

Она должна была действовать. Страх кричал в ней, чтобы она забилась в угол, но ярость – холодная, беззвучная ярость от всего, что с ней сделали, – оказалась сильнее.

Тень, увлекшись атакой на Кайла, на миг отвернулся к ней спиной. Ванесса не думала. Она метнула свою трубу изо всех сил.

Она не попала в него. Труба со звоном ударилась о резервуар за его спиной. Но звук был достаточно громким, чтобы отвлечь его на долю секунды.

Этого хватило.

Кайл, как тень, проскользнул под очередным взмахом ножа, и его заточка, наконец, нашла цель. Не в сердце или горло. Он ударил в бок, под ребра, точно и глубоко.

Тень замер. Выпустил нож из пальцев. Оружие с глухим стуком упало на пол. Он схватился за бок, из-под его пальцев сочилась темная кровь. Он издал булькающий, хриплый звук, кашлянул, и капли красного брызнули на внутреннюю сторону его маски.

Потом он медленно, как подкошенное дерево, рухнул на колени, а затем навзничь. Его тело дернулось раз, другой, и затихло.

Ванесса стояла, не в силах пошевелиться, глядя на лежащее тело. Она снова чувствовала тошноту, подкатывающую к горлу. Она помогла убить человека.

Кайл подошел к телу, наклонился, быстрым движением сорвал с груди маску. Под ней оказалось лицо парня лет двадцати, бледное, с жестким, окаменевшим даже в смерти выражением. Ничего особенного. Просто человек.